home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 26

Адриана проснулась примерно через час после того, как Билл уехал. Ее разбудили сестры, пришедшие справиться о самочувствии, Она чувствовала себя хорошо, лишь временами случались еще легкие спазмы мышц. Оставшись опять наедине с сыном, Адриана долго лежала и размышляла. Ей надо было позвонить в два места, время как раз было самое подходящее. Глядя на своего спящего ребенка, она была словно наэлектризована. Первый день нового года стал самым волнующим днем в ее жизни, самым счастливым, и ей хотелось этим счастьем поделиться. Сначала она позвонила в Коннектикут.

— Почему ты мне не говорила? — спросила ее мать, шокированная известием о появлении нового внука — ведь она вообще не знала, что Адриана беременна. — Он что, дефективный?

Она считала, что именно поэтому дочь скрывала от нее такое важное событие. Но это в последние годы, с момента вступления в брак со Стивеном, стало типично для взаимоотношений Адрианы с родителями. Они не любили Стивена, и, возможно, были правы, но постоянно переносили свою антипатию на отношение к дочери.

— Извини, мама. Здесь получилась такая сумятица. Стивен в июне от меня ушел. А я… я просто думала, что он вернется и не хотела до его возвращения говорить тебе, что жду ребенка… Наверное, это было глупо с моей стороны.

— Конечно.

Наступило долгое молчание.

— Он платит тебе алименты?

Адриану покоробило, что мать ни о чем другом не думает.

— Нет, я отказалась.

— Он намерен отсуживать у тебя ребенка?

— Нет.

Адриана решила не вдаваться в детали и не говорить также о Билле, чтобы мать не подумала, что Стивен ее бросил из-за романа с другим мужчиной. Все подробности можно было сообщить позже. Адриана хотела сказать только про ребенка.

— Сколько ты пробудешь в больнице? Ее мать была такой холодной, с ней трудно было договорить по душам, даже теперь, когда Адриана стала матерью.

— Может, до завтра. А может, и еще пару дней. Пока не знаю.

— Я позвоню тебе, когда ты выпишешься. У тебя номер тот же?

Мать всегда об этом спрашивала, хотя и так почти всегда первой звонила Адриана.

— Да, тот же.

Переехав, Адриана установила свой телефон у Билла — так было проще.

— Я позвоню тебе, мама.

— О'кей, и… поздравляем…

Мать, видно, так и не решила, как реагировать, а отца не было дома. Этот звонок несколько омрачил Адриане настроение, но, по крайней мере, обязанность была выполнена.

— Следующий звонок был еще более трудным. У адвоката Адрианы когда-то случайно оказался телефон Стивена, но он посоветовал ей не звонить бывшему супругу. Адриана извлекла из сумочки записную книжку и, держа ребенка левой рукой, правой набрала номер. Набрала и посмотрела на Сэма. Он был таким прелестным, милым и спокойным, именно таким, как она мечтала, и даже лучше. Ему было от роду всего четыре часа, а ей казалось, что он ее старый приятель.

— Алло! — ответил знакомый голос, но Адриана не слышала его много месяцев и вдруг смутилась.

— Алло… Стивен… Я… Это я, Адриана. Извини, что я тебе звоню.

Наступила долгая тишина. Стивен молчал. Он пытался догадаться, зачем она звонит и откуда взяла номер телефона, которого не было в справочниках.

— Зачем ты мне звонишь?

Он спросил это жестко, так, словно Адриана не имела права даже говорить с ним. У Адрианы задрожала рука, в которой была трубка.

— Я подумала, что ты имеешь право знать… ребенок родился сегодня утром. Это мальчик весом восемь фунтов четырнадцать унций.

Наступило еще более длительное молчание, и Адриана пожалела, что вообще позвонила.

— Извини. Наверное, мне не надо было звонить… Я просто подумала… И вдруг прозвучал вопрос:

— Он нормальный?

О том же спрашивала ее мать, вопрос был обидный.

— Да, он здоров, — сказала она тихо, — и очень красивый.

Несколько нерешительно Стивен поинтересовался:

— А как ты? Это было ужасно? Этот вопрос прозвучал как во времена их супружеской жизни.

— Да нет, ничего.

Не имело смысла объяснять ему, как это было. Было гораздо труднее, чем Адриана думала, но теперь, когда она держала на руках Сэма, все уже не казалось таким страшным.

— Малыш того стоит, — сказала она и, подбирая слова, добавила: — Я хотела позвонить… Я просто подумала… Я знаю, что ты подписал те бумаги, но я хотела дать тебе шанс увидеть его, если ты захочешь…

Мало кто из женщин проявил бы такое великодушие, но Адриане оно было свойственно.

— …Я просто подумала, что сообщу тебе, на случай если…

Стивен прервал ее:

— Да, я бы хотел.

Ацриану ошарашил его ответ. Она всегда собиралась предложить ему эту возможность, но в действительности никогда не ожидала, что он ею воспользуется.

— Где ты?

— В «Седарс-Синай».

— Я заеду сегодня утром, — сказал он и как-то странно, задумчиво спросил: — А имя у него есть? Адриана кивнула и почти шепотом произнесла:

— Его зовут Сэм.

По щекам у нее текли слезы. Она такого не ожидала, и поэтому расстроилась. Она не видела Стивена с июня, когда он от нее ушел. А теперь он хочет увидеть своего ребенка.

— Поцелуй его от меня. До встречи.

Эта фраза шокировала Адриану еще больше. Стивен произнес ее совершенно иначе, очень мягко, и Адриана вдруг испугалась его визита. Она лежала и думала об этом все утро, прижимая к себе малыша, который спал и даже ни разу не шевельнулся. Был почти полдень, когда она услышала, что дверь открывается, повернула голову и увидела Стивена: в серых слаксах, голубой рубашке и блайзере. Волосы у него были длиннее, чем прежде, лицо загорелое и вид еще более привлекательный, чем когда-либо.

— Привет, Адриана, можно войти?

Он нерешительно стоял у двери.

Адриана кивнула, стараясь сдержать слезы, но ее усилия были напрасны — пока Стивен приближался, они текли и текли по щекам. Она вдруг вспомнила, как сильно когда-то любила его, какие надежды питала, как верила, что их брак — на всю жизнь, и какой несчастной и одинокой себя чувствовала, когда он ушел.

Вначале Стивен глядел только на Адриану, ей он принес большой букет желтых роз, и, только подойдя к кровати, внезапно увидел малыша, завернутого в голубое одеяльце, с личиком, похожим на розовый бутон.

— О, Господи!.. — воскликнул Стивен, не отрывая глаз от малютки. — Это он?

Адриана кивнула и сквозь слезы улыбнулась этому глупому вопросу.

— Правда, он красивый?

На этот раз кивнул Стивен, и.слезы выступили у него на глазах.

— Какой же я был дурак…

Именно эти слова Адриана себе представляла, но не думала, что они будут в самом деле произнесены.

Она, кивая головой, расплакалась. Конечно, он ошибался, но никто не смог его вовремя разубедить. Это пытался сделать его адвокат, но ничего не добился.

— Я думаю, ты просто был очень напуган.

— Да, конечно. Я просто не мог себя представить отцом, человеком, способным на жертвы, необходимые ради детей. Я и сейчас не могу себе этого представить, — честно признался Стивен.

Но он был потрясен, видя малыша. Своего ребенка. Свое создание.

— Какой красивый, правда? — тихо произнес он, приглядываясь к сыну, а потом поднял глаза на Адриану и сухо, по-деловому спросил: — Тебе в эти месяцы, наверное, было сложно?

Адриана кивнула, не желая рассказывать ему про Билла. Стивена это не касалось.

— Где ты живешь?

Странно было, что он задал этот вопрос. За все время Стивен ни разу не поинтересовался, где она и как живет. А теперь вдруг проявил заботу. Но проявил ли?

— По тому же адресу, на другом конце, комплекса, — ответила Адриана туманно.

Стивен решил, что она купила себе там что-то поменьше за свою долю от их проданной квартиры.

— Замечательно.

Стивен опять устремил взгляд на сына и осторожно потрогал его маленькие пальчики:

— Он такой маленький…

— Он весил почти девять фунтов, — вступилась за Сэма Адриана, но Стивен не это имел в виду, он просто изумлялся, глядя на малыша, — ему казалось, что этот человечек уже личность.

Адриана нерешительно посмотрела на Стивена, руки у нее дрожали от волнения, вызванного его приходом.

— Хочешь его подержать? — спросила она. Стивена, похоже, испугало это предложение, а потом он, неожиданно для себя самого и для нее, кивнул и протянул руки. Адриана аккуратно передала ему маленького. В конце концов, это был его сын, и ради этого она и звонила — чтобы узнать, проявит ли он интерес, дать ему последний шанс протянуть руку ребенку, которого он отверг. Она пол ожила сынишку ему на руки и, глядя на Стивена, почувствовала, как к горлу подкатываются рыданиям Стивен опустился в кресло рядом с ее кроватью, боясь шевельнуться, с испуганным видом, словно опасался, что дитя сейчас подпрыгнет и укусит его.

Между тем дверь открылась, и в палату вошел Билл с огромным букетом цветов, двумя десятками воздушных шариков и большим голубым мишкой, которого он сразу неловко усадил у двери. Стивен в этот момент, нагнувшись к Адриане, передавал малыша обратно, и Билл застал как раз трогательную картину воссоединенной троицы. Адриана ошарашенно уставилась на Билла, Стивен стоял рядом, будто никогда и не бросал ее, а малыш впервые расплакался, словно чувствуя, что произошло нечто ужасное.

— Ой… извините… Я, кажется, не вовремя, — обратился Билл ко всем присутствующим, боясь смотреть Адриане в глаза.

— Нет, нет, — пролепетала Адриана смущенно, — это Стивен Таунсенд, мой…

Она запнулась, чуть не сказав «мой муж», и увидела, что Билл побледнел. Ей хотелось пригласить его в палату, попросить не волноваться, объяснить, что Стивен сейчас уйдет, но в результате она промолчала, Стивен смотрел неприветливо, и Билл приготовился уйти, не дожидаясь объяснений.

— Я зайду позже.

— Нет… Билл…

Но он уже вышел и шагал по коридору, чувствуя в горле комок — точно такой же комок был у него, когда Лесли объявила, что не едет в Калифорнию. Ему снова было уготовано то же самое: потеря, боль, трека, одиночество… однако на этот раз Билл решил не давать себя в обиду.

Адриана пребывала в сильном волнении. Стивен, глядя на нее, раздраженно спросил:

— Кто это, кстати сказать?

Он был явно недоволен вторжением.

— Друг, — мягко ответила Адриана. Она увидела, что Стивена внезапно охватил гнев, но они оба знали, что он не имеет на это права. Стивен уже успел многое передумать за время, прошедшее с ее звонка, и с тех пор, как увидел сына.

— Я должен перед тобой извиниться, — сказал он угрюмо, между тем как Адриана переживала, представляя, что сейчас чувствует Билл. Она не ожидала такого быстрого прихода Стивена, как и не ожидала, что Билл их застанет вместе. Вдруг все перевернулось с ног на голову, да еще малыш расплакался — Адриана не знала, что с ним делать. Она вызвала сестру, которая предложила забрать его ненадолго в палату новорожденных.

— Прости, что я обидел тебя, Адриана… Она вспомнила, как Стивен проигнорировал ее в ресторане «Ле Шардонэ», когда она была на восьмом месяце.

— …Эти шесть месяцев, наверное, были для тебя очень тяжелыми…

«Это не то слово, — подумала Адриана. — Если бы не забота Билла, не знаю, как бы я все это пережила».

— …Но и для меня они были нелегкими…

Адриана не понимала. Ведь это не она подала на развод. В ней снова вскипал гнев. Гнев и обида за содеянное им.

— …Я был до глубины души потрясен твоим поведением. Это же было настоящее предательство…

Адриана в изумлении смотрела на Стивена. Он остался тем же эгоистом.

— …Но… ради моего сына… нашего ребенка… я думаю, что со временем, возможно, прощу тебя.

Адриана не верила своим ушам. Оказывается, это он собирался прощать ее.

— Это очень мило с твоей стороны, — сказала она тихо. — Я это высоко ценю… — Она запнулась. — …Но, Стивен, обида была нанесена не только тебе. И ты извини меня, если считаешь, что я тебя предала. Но ты сам покинул меня, беременную. Ты не оставил мне никакого шанса. Ты забрал всю мебель, выгнал меня из дома, развелся со мной и отказался от своих прав на ребенка. Ты даже не хотел со мной говорить, когда я тебе звонила.

Список получился внушительный, но Стивена он, похоже, не впечатлил.

— Что было, то было, — сказал он. — Я думаю, что ради ребенка мы должны снова начать совместную жизнь.

— Ты серьезно? — в ужасе взглянула на него Адриана. Она этого вовсе не планировала, а хотела быть только справедливой к нему. Он же оказался еще более бесчувственным, чем был прежде; как и все в его жизни, ребенок являлся для него только еще одним эгоистичным приключением — увидев, что это сын, убедившись, что он здоров, Стивен вдруг решил признать его, и это после того, как полностью от него и от Адрианы отказался. Адриана ожидала, что Стивен проявит хоть каплю нежности и доброты, хоть какое-то раскаяние, сожаление, какую-то порядочность и заботу. Но внезапно она поняла, что эти ожидания мог оправдать только Билл. У этого же человека за душой не было ничего подобного.

— По-моему, ты не совсем понял, — продолжала она. — Ты, Стивен, бросил нас, потому что тебе до нас совершенно не было дела. И я позвонила только для того, чтобы ты об этом пожалел. Я хотела дать тебе шанс повидать ребенка. Но тебя никто не интересует. Ты нисколько не сожалеешь о содеянном. Тебя интересует только твоя собственная персона, ты даже имеешь наглость говорить, что я тебя «предала». Я далеко не уверена, что ребенок тебя интересует и вообще когда-нибудь будет интересовать. Ты так занят собой, что тебе не до меня и не до него. Ты горд, что у тебя есть «сын», и это все. Кто он для тебя? Что он для тебя значит? Что ты готов ему дать?

Это был важный вопрос, и Стивена он задел.

— Кров, пищу, образование, игрушки…

Адриана покачала головой. Теперь у нее не оставалось иллюзий. Она даже была рада, что позвонила ему.

— Ты забыл про что-то очень важное.

Но Стивену больше ничего не приходило на ум. В растерянности он переводил взгляд с нее на ребенка и опять на нее. Он был привлекателен внешне, но пуст внутренне.

— Ты забыл про любовь. Она важнее крова, пищи, образования, она важнее всего. Важнее компьютеров, теннисных ракеток, мебели, стерео-аппаратуры, квартир, работы… Любовь. По-моему, это единственное, про что ты забыл, когда мы были супругами. Если бы ты любил меня, ты бы не бросил меня и маленького.

— Я любил тебя… но ты не любила меня. Ты нарушила данное мне торжественное обещание никогда не иметь детей.

Стивен говорил совершенно серьезно.

— Я ничего не смогла поделать. И нисколько не сожалею.

— Очень жаль, — печально заметил он. — Ты причинила мне большую боль.

— Я причинила боль? Тебе?

Адриана в изумлении взирала на него.

Стивен поднялся с кресла и стал расхаживать по палате, поглядывая на огромного мишку, которого Билл оставил у двери.

— В том-то и дело, что ты меня предала, — повторил он снова. — И за то, что я ради ребенка намерен простить тебя, ты должна быть мне очень благодарна.

Адриана не верила собственным ушам, слушая его.

— Я так не считаю, — отрезала она и задала Стивену еще один трудный вопрос:

— Стивен, ты любишь маленького? Я имею в виду настоящую любовь… Дороже ли он для тебя, чем все остальное?.. Готов ли ты посвятить ему всю твою жизнь?

Он посмотрел на Адриану, помолчал, а потом ответил:

— Я уверен, что в будущем мог бы этому научиться.

Но, глядя на него, Адриана видела, что это невозможно. В этом человеке давным-давно умерло что-то очень необходимое.

— А если ты опять нас испугаешься, тогда что? Опять нас бросишь? И квартиру продашь? Или просто подашь на развод?

Он поступил с ней и с ребенком жестоко и сам это сознавал, хотя и оправдывал себя ее «предательством».

— Я не могу давать тебе обещаний на будущее. Я могу только сказать, что попробую. Но думаю, что это твой долг: позволить мне вернуться и предпринять попытку.

«Мой долг! — подумала Адриана. — Как это трогательно!»

И спросила:

— То есть как? Ты предлагаешь мне опять выйти за тебя замуж?

Она хотела выяснить все до конца. Такого разговора она очень долго ждала.

— Нет. Я… я думаю, нам следует просто попробовать. Я считаю, что ты должна ко мне вернуться, мы поживем месяцев шесть или год, и я посмотрю…

— Посмотришь, нравится ли тебе быть отцом? А если нет?

— Тогда все будет безболезненно. Документы оформлены, мы пожмем друг другу руки и пожелаем всего хорошего.

Он понимал это как деловое соглашение.

— А Сэм?

— В этом случае он останется с тобой.

— Замечательно. И что я ему потом скажу? Что ты попробовал, но он тебе не понравился? Нет, Стивен, отцовство нельзя взять напрокат, примерить его, как пиджак. Это то же самое, что брак, любовь, сама жизнь. Это не теннисная игра, для которой ты можешь подобрать себе партнера послабее, чтобы удовлетворить свое самолюбие.

Стивена разозлили ее слова, но он знал, что все это правда.

— Тогда зачем ты мне звонила? Может, тебе доставляет удовольствие изводить меня? Или у тебя появился выбор?

От его внимания не ускользнуло ни новое бриллиантовое кольцо у нее на пальце, ни обилие подарков, с которыми явился Билл.

— Меня твое замечательное предложение больше не интересует. Но я хотела, чтобы ты взглянул на своего сына, прежде чем расстанешься с ним навсегда. Мне казалось, что ты этого заслуживаешь, что когда-нибудь можешь горько пожалеть о своем отказе, что полюбишь ребенка, когда он появится на свет. Но этого не случилось. Ты всего лишь хочешь взять его напрокат и меня в качестве няньки, милостиво согласившись простить меня за мое «предательство», как ты это называешь. Но предательство было не мое, а твое, и ребенок теперь мой.

Стивен был в некотором замешательстве, но, похоже, не очень огорчился тем, что услышал. Адриане показалось, что он испытал даже облегчение. Во всяком случае, он не изменился. Теперь она это точно знала.

— Скажи ему, что я предложил тебе вернуться и ты отказалась, раз уж тебя так это беспокоит.

— Ты предложил нам испытательный срок, Стивен. Но об этом, конечно, можно не упоминать.

Она вдруг поняла, что кричит на него, однако это ей даже доставляло удовольствие.

— А я хочу любить его безоговорочно, каким бы он ни был: красивым или нет, капризным или покладистым, здоровым или больным, хочу подарить ему свою любовь, всю, до последней капли. Вот что я хочу дать нашему ребенку!

У Адрианы на глазах появились слезы. Произнеся эту фразу, она осознала, что то же самое готова дать и Биллу.

— Безоговорочной любви не бывает, разве что между дураками, — цинично заметил Стивен.

— Значит, можешь меня такой считать.

Когда-то она предложила Стивену такую любовь, но он ее отверг.

— Ну и всех благ тебе.

Он пристально посмотрел на нее. Казалось, что все чувства, которые некогда их объединяли, бесследно рассеялись,

Несколько мягче Стивен добавил:

— Мне жаль, что так получилось, Адриана. Но по нему не видно было, что он сожалеет, бросая своего ребенка. Был момент, когда малыш его удивил, очаровал, но момент этот прошел. Как только сестра унесла новорожденного из палаты, Стивен, похоже, забыл о нем.

— Мне тоже жаль…

Адриана подняла на него глаза, задавая себе вопрос, кем он на самом деле был все то время, что она его знала.

— …Мне жаль тебя, — сказала она тихо.

— Не стоит… — покачал он головой.

Глядя на Стивена, она наконец почувствовала себя свободной и радовалась, что позвонила ему и вызвала на откровенный разговор.

— …Я, Адриана, не был к этому готов. И думаю, никогда не буду.

Это были самые честные слова, которые он когда-либо ей сказал, и Адриана теперь ясно поняла, что больше не любит Стивена. Она разлюбила его давно, но просто не отдавала себе в этом отчета.

— Я знаю. — Она медленно кивнула и положила голову на подушки. Долгим выдалось это утро. — Спасибо, что пришел.

Стивен коснулся ее руки, затем повернулся и, не сказав ни слова, вышел из палаты. На этот раз Адриана поняла, что он ушел навсегда. Она сожалела, но при этом знала, что никогда не будет по нему тосковать. Лежа в кровати, она переключилась мыслями на Билла, очень переживая за то, что он мог подумать, когда увидел ее со Стивеном. Все, чего она хотела — это чтобы он вернулся и можно было ему все объяснить.

Стивен тем временем широко шагал по коридору. У палаты новорожденных он на мгновение остановился и увидел через стекло своего ребенка: голубой сверток в пластмассовой кроватке с табличкой: «Томпсон, мальчик, 8 фн 14 уц 5 час 15 мин». Он носил девичью фамилию матери, чего Стивен и добивался. Стивен глядел на сына, ожидая пробуждения в себе каких-то новых чувств, но так ничего и не дождался. Малыш был красивый, невероятно крошечный и беззащитный. Хотелось протянуть к нему руку и потрогать. Нельзя было забыть минут, когда он держал это крохотное существо на руках, но теперь Стивен испытывал облегчение, что ребенок будет с Адрианой. Все-таки лучше было считать его чьим-то, а не своим. Стивену стало совершенно очевидно, что в отношениях с Адрианой поставлена последняя точка. Их интересы слишком разошлись. Она слишком многого от него хотела.

— Ваш мальчик? — с широкой улыбкой обратился к нему какой-то пожилой, лысый мужчина с сигарой.

Стивен удивленно посмотрел на него и покачал головой. Нет. Это не его мальчик. Кого-то другого. И легкой походкой зашагал к выходу, чувствуя опять покой на душе. Для Стивена мучение закончилось.


Глава 25 | Голос сердца | Глава 27



Loading...