home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 5

Когда Глэдис проснулась, за окном сиял еще один погожий, солнечный день, и ветер с моря чуть шевелил занавески. Встав с кровати, Глэдис сладко потянулась и подошла к окну. И остолбенела. По водной глади скользила самая большая парусная яхта, какую ей когда-либо приходилось видеть. По палубе проворно двигались какие-то люди, на мачте и кливер-леере развевались яркие вымпелы, корпус был выкрашен в глубокий синий цвет, а все палубные надстройки блестели, словно серебряные. Красота неописуемая. Дику Паркеру вовсе незачем было звонить — Глэдис и так знала, что в Харвин прибыл Пол Уорд.

Яхта тем временем подошла совсем близко, и Глэдис, совершенно потрясенная ее величиной и высотой грот-мачты, понеслась будить Сэма.

— Сэм, вставай! Ты только посмотри! — воскликнула она, тряся его за плечо. — Она уже здесь!

— Кто — она?.. — Еще не до конца проснувшись, Сэм слез с кровати и, протирая глаза, подошел к окну. Глэдис театральным жестом отодвинула занавеску.

— Ух ты! — вырвалось у Сэма. Сон его как рукой сняло, глаза широко раскрылись, и он впился взглядом в красавицу-яхту. Но почти сразу же его лицо сделалось озабоченным.

— Они что, уже уплывают? — спросил он, испугавшись, что проспал все на свете.

— Я думаю, они идут в яхт-клуб, — ответила Глэдис, разглядывая яркий спинакер. Ветер, казавшийся ей слабым, так надувал парус, что он стал круглым, как мяч, и яхта скользила по воде с приличной скоростью. Несмотря на свои грандиозные размеры, она казалась очень легкой и грациозной, и Глэдис, спохватившись, бросилась за фотоаппаратом. На веранду они с Сэмом выбежали почти одновременно, и Глэдис успела сделать несколько замечательных снимков.

«Для журналов… — смущенно подумала Глэдис. — И для Дика Паркера».

В самом деле, яхта смотрелась очень живописно, и Глэдис была совершенно уверена, что снимки доставят Дику удовольствие.

— А можно позвонить дяде Дику сейчас? — спросил Сэм, с трудом сдерживая волнение, и Глэдис машинально посмотрела на часы.

— Думаю, — рассудительно сказала она, — лучше немного подождать. Сейчас восемь утра, они, наверное, только что встали.

— Но что, если яхта уйдет обратно в Нью-Йорк, прежде чем мы успеем ее посмотреть?

— Они ведь только приехали, милый. Дик говорил, что гости собирались пробыть у них неделю. Яхта никуда от нас не денется. Как насчет оладьев с повидлом, Сэмми?

Оладьи были единственным, что могло помешать Сэму немедленно бежать смотреть яхту, однако позавтракать он согласился весьма неохотно. Оладьи он глотал не жуя и в половине девятого все-таки уговорил мать позвонить Паркерам.

Трубку взяла Дженни, и Глэдис, извинившись за ранний звонок, в нескольких словах объяснила ситуацию. Услышав о том, что Сэм уже почти час сидит как на иголках, Дженни рассмеялась.

— Пол только что звонил нам, — сказала она. — Он приглашает нас на ленч. Яхта будет стоять в яхт-клубе, так что вы все успеете посмотреть.

— Так я и сказала Сэму, — ответила Глэдис. — Мне сразу показалось, что яхта идет в клуб, но ему спокойнее, если вы это подтвердите.

Глэдис бросила взгляд за окно, но яхта уже обогнула мыс и исчезла из вида, и Сэм, выбежавший на веранду с биноклем, разочарованно озирал пустой горизонт.

— Послушай, почему бы нам не пойти на ленч вместе? — неожиданно предложила Дженни. — Мне кажется, что для двух лишних гостей место найдется. Приходите с Сэмом… А если хотите — приходите все. Я позвоню Полу, думаю, он не будет возражать.

— Хорошо, я спрошу детей, а потом перезвоню. Спасибо большое, Дженни, боюсь только, что Сэм не доживет до обеда. Наверное, тебе придется заглянуть к нам и сделать ему успокаивающий укол.

— Это еще что! — ответила Дженни. — Посмотрим, что будет, когда он увидит яхту вблизи.

Проснулись остальные дети, Глэдис рассказала им о яхте и спросила, кто хочет сходить туда «на экскурсию», как она выразилась, однако у всех троих оказались свои планы на сегодняшний день. Джессике и Эйми паруса, пираты и кругосветные плавания были вообще мало интересны, что касалось Джейсона, то он хоть и задумался, однако в конце концов общество друзей показалось ему более привлекательным, и он тоже отказался.

— Ну вы и тупые! — с отвращением выпалил Сэм, пока они с аппетитом приканчивали оладьи. — Это наверняка самая большая яхта в мире! Мистер Уорд обошел на ней вокруг света и побывал в самых дальних странах.

— Откуда ты знаешь? — спросил Джейсон, на которого это заявление — в высшей степени эмоциональное если не по содержанию, то по тону — не произвело почти никакого впечатления. Вчера к его друзьям Тилтонам приехала их троюродная сестра. Такой прелестной девочки он не видел еще никогда в жизни — во всяком случае, ни одна яхта в мире не могла с ней сравниться.

— Но я сам видел яхту сегодня утром! — возмутился Сэм. — Скажи же им, мама! Она огромная, как… как…

Ему явно не хватало слов. Глэдис улыбнулась.

— Яхта действительно очень большая, — подтвердила она.

Но это никак не изменило ситуации. Эйми — как и Дуг — была подвержена морской болезни, и ничто не могло заставить ее ступить на палубу яхты, пусть даже надежно пришвартованной к причалу. Что касалось Джессики, то ее крайне интересовал старший из братьев Бордман — тот самый, который поступил в колледж Дьюка, — поэтому она заявила, что уже вышла из того возраста, когда каждая дырявая калоша кажется как минимум Колумбовой каравеллой.

— Значит, мы пойдем вдвоем, — поспешила подвести итог Глэдис, и обалдевший от счастья Сэм великодушно простил сестре ее непочтительную реплику. — А вы сможете пойти в следующий раз, если, конечно, нас пригласят. Как бы там ни было, яхта стоит у причала, и любоваться ею со стороны может всякий. Я постараюсь сделать как можно больше фотографий.

Надо заметить, что стосемидесятифутовая яхта была событием и в ее жизни, и она твердо решила не пропустить его.

Когда пробило двенадцать, они с Сэмом сели на велосипеды и отправились в гости. Сэм так волновался, что его велосипед все время опасно вилял. Дважды он чуть не свалился, и Глэдис пришлось сказать сыну, чтобы он успокоился.

— Без нас, — заявила она, — яхта все равно никуда не поплывет.

— Думаешь, мы сегодня выйдем в море? — спросил Сэм с надеждой.

— Не знаю, может быть, — честно призналась Глэдис. — Вывести такую громадину в море и снова вернуться к причалу — дело непростое, так что мистер Уорд, возможно, не захочет возиться. Но на палубе мы побываем обязательно.

— Ты только снимай побольше, ладно? — напомнил ей Сэм, и Глэдис рассмеялась. Она была очень рада видеть сына таким счастливым и взволнованным и тоже начинала смотреть на предстоящий визит на яхту детскими глазами. От этого вся ее тревога сразу куда-то улетучилась.

Вскоре они добрались до места и покатили по причалу прямо туда, где стояла гигантская яхта. Она была пришвартована в самом дальнем доке, но видно ее было издалека. Огромная мачта вздымалась на высоту шестнадцатиэтажного дома, а сама яхта была едва ли не больше, чем здание клуба со всеми его пристройками. Ни одна из яхт, стоявших тут же у причала, не могла сравниться с океанской красавицей, хотя среди них были и очень дорогие модели.

К огромному облегчению Глэдис, Паркеры были уже на борту. В противном случае ей было бы очень неловко, кроме Дика и Дженни, она никого здесь не знала. Что касалось Сэма, то ему было, по-видимому, все равно. Казалось, чтобы попасть на борт, он готов был драться с пиратами. Глэдис только негромко ахнула, когда ее сын, стремительно промчавшись по раскачивающимся мосткам, спрыгнул на палубу, где его уже поджидал, широко раскрыв объятия. Дик Паркер.

Глэдис бесстрашно двинулась за ним. Вообще-то она не боялась ни высоты, ни качки, но у мостков почему-то не было перил, и она дважды пошатнулась на самой середине. Впрочем, через два шага Глэдис была уже в безопасности.

— Вот это энтузиазм! — воскликнул Дик Паркер, с улыбкой рассматривая ее. Глэдис была в белых шортах и голубой майке; ее длинные волосы были зачесаны назад и схвачены широкой голубой лентой. В этом наряде она была больше похожа на старшую сестру Сэма, чем на его мать.

— Эти мостки для матросов, а вход для гостей — чуть дальше, — добавил Дик, и Глэдис расхохоталась.

— Должно быть, я заразилась волнением от Сэма, — объяснила она, обмениваясь рукопожатием с Дженни, которая тоже подошла к ним.

На палубе находилось еще несколько человек. Среди них выделялся высокий моложавый мужчина с густыми, хотя и чуть тронутыми сединой волосами. Когда он подошел ближе, Глэдис увидела, что на самом деле его волосы были почти такого же цвета, как у нее, просто в них было так много седых прядей, что они казались намного светлее. Подтянутый, спортивный. Глаза его поражали своей пронзительной голубизной, а обветренное, покрытое красноватым загаром лицо, казалось, было выточено из камня искусным резчиком. Одет мужчина был в белые шорты и ярко-красную футболку, обтягивавшую мощные плечи.

Встав рядом с Диком Паркером, мужчина скользнул взглядом по лицу Глэдис, потом наклонился к Сэму и с улыбкой протянул ему руку.

— Ты, наверное, и есть Сэм — друг Дика, — обратился он к мальчику приятным, густым баритоном. — Мы давно тебя ждем.

— Мама еще не освоилась с велосипедом после зимы, — пояснил Сэм, пожимая протянутую руку. — Она могла бы упасть, если бы я поехал быстрее.

Мужчина улыбнулся.

— Ну, если судить по тому, с какой ловкостью ты и мама прошли по этим узким мосткам, вам обоим не страшны ни велосипеды, ни дикие мустанги, — сказал он дружелюбно и снова посмотрел на Глэдис. В его глазах танцевали искорки смеха, и Глэдис улыбнулась в ответ. «Как быстро он нашел общий язык с Сэмом! — подумала она. — Очко в его пользу».

А Пола Уорда — ибо это был именно он — действительно очень заинтересовали и Сэм, и его мать. Глэдис показалась ему очаровательной молодой женщиной — не глупой, веселой и довольной жизнью. Она явно гордилась своим сыном, и, проговорив с ним несколько минут, Пол понял, что для этого у нее были все основания. Сэм оказался вежливым, смышленым ребенком. Он так искренне интересовался устройством яхты, что это не могло не польстить ее владельцу. Сэм засыпал Пола вопросами и обнаружил недюжинные познания. Он сам сказал, что яхта Пола принадлежит к классу кеч[1] правильно определил высоту грот-мачты, исходя из длины судна, и перечислил названия всех парусов. Сэм действительно с некоторых пор был неравнодушен к парусникам, и Пол сразу почувствовал к мальчугану расположение.

Прошло не менее пяти минут, прежде чем хозяин яхты выпрямился и представился Глэдис, хотя она уже и так догадалась, кто перед ней. Пол Уорд выглядел совсем не так, как Глэдис его себе представляла. Она даже немного растерялась. Она просто не знала, что сказать могущественному магнату и миллионеру, который оказался таким простым и таким приятным человеком. Спас ее Сэм, который, похоже, уже считал Пола своей собственностью. Не прошло и нескольких секунд, как оба они отправились в рулевую рубку, чтобы взглянуть на штурвал и все такое прочее.

Тем временем Дик Паркер представил Глэдис остальным гостям. Вскоре все весело шутили по поводу того, как Глэдис и Сэм попали на борт, и болтали о всякой всячине. Подошедшая официантка предложила Глэдис на выбор шампанское или «Кровавую Мэри», но она попросила принести ей «чистый томатный сок», что вызвало новый взрыв смеха.

Томатный сок ей подали в тяжелом хрустальном бокале с серебряным ободком, на котором затейливыми буквами было выгравировано название яхты. Судно Пола называлось «Морская звезда». Несмотря на расхожее название, яхта была уникальной. Из разговоров с гостями Глэдис узнала, что ее построили в Италии по индивидуальному проекту и что второй такой в мире просто нет. До этого у Пола тоже была классная яхта, однако она не шла ни в какое сравнение с «Морской звездой», хотя именно на ней он совершил свое первое кругосветное путешествие. Пол вообще был фанатиком парусного спорта и, по всеобщему мнению, отличным мореходом.

— Ваш сын может многому у него научиться, — сказал Глэдис один из гостей. — В молодости Пол несколько раз участвовал в гонке на Кубок Америки и с тех пор «заболел» этим видом спорта. Он частенько грозится бросить Уолл-стрит, уйти в отставку и отправиться в третью кругосветку, но я думаю, что Седина вряд ли ему это позволит.

При этих словах все рассмеялись, а Глэдис ничего не поняла.

— Разве миссис Смит не путешествует с мужем? — спросила она с любопытством. На самом деле ей не терпелось начать фотографировать яхту, однако она хотела сделать это, не привлекая ничьего внимания.

Ее вопрос вновь вызвал общий хохот. Кто-то из гостей взялся разъяснить ей, в чем соль шутки.

— Для Седины прокатиться на прогулочном катере от Канн до Сен-Тропе — все равно что обогнуть мыс Горн. Пол же, напротив, чувствует себя обманутым, если во время плавания его не разу не потреплет тайфун или ураган. Седина старается встречать его во всех портах, куда он заходит, благо что аэропорты есть почти везде. Вот уже пару лет она уговаривает его купить самолет, чтобы он поменьше плавал, но Пол стоит насмерть.

Мужчина, сидевший рядом, согласно кивнул головой.

— Все это верно, но лично я поставил бы на Седину. Она терпеть не может, когда Пол надолго уходит в плавание. При всех своих достоинствах Седина отнюдь не моряк, и ей не нравятся трудности, связанные с длительным плаванием. Впрочем, она ничуть не изнежена — я знаю, что она поднималась на Килиманджаро и участвовала в африканских сафари, правда, только в качестве зрительницы, но спала в палатке и страдала от жары и москитов вместе со всеми.

Глэдис слегка пожала плечами. С ее точки зрения, плавание на «Морской звезде» было ненамного тяжелее жизни в самом комфортабельном отеле. Возможно, знаменитая писательница страдает морской болезнью. Как бы там ни было, ее нелюбовь к морским прогулкам была, похоже, хорошо известна ее друзьям и служила одной из основных тем для дружеских шуток. Слушая болтовню гостей, Глэдис старалась понять, что представляет собой Селина Смит как человек. Она казалась ей сложной и противоречивой личностью, наделенной к тому же твердым и решительным характером. Глэдис еще больше захотелось с ней познакомиться.

Пользуясь тем, что гости увлеклись разговором о Седине, Глэдис потихоньку достала фотоаппарат и привычно защелкала затвором. Прошло совсем немного времени, когда кто-то из гостей заметил, что она делает, и похвалил ее «Никон». Это действительно была хотя и старая, но очень дорогая профессиональная фотокамера. Дик Паркер счел необходимым кое-что пояснить.

— Глэдис — отличный фотограф, — произнес он гордо. — Ее отец был знаменитым фотожурналистом; за свои репортажи он получил Пулитцеровскую премию. Глэдис непременно повторит его успех, если вернется к активной работе. Она побывала во многих странах мира, и ее фотографии из «горячих точек» много раз публиковались в самых престижных изданиях. Жаль, если вы их не видели — снимки отличные.

— К сожалению, — вмешалась Глэдис, — в последнее время я почти не работаю. Когда я вышла замуж, мне пришлось оставить карьеру и посвятить себя семье.

— Ну, это еще не поздно изменить, дорогая, — возразила ей Дженни.

После этого разговор свернул на какую-то общую тему, и прошло еще добрых полчаса, прежде чем вернулись Пол и Сэм. Сын Глэдис сиял, как только что выпущенный пятицентовик. Пол Уорд, которого мальчик уже запросто называл «дядя Пол», даже показал ему, как работают паруса. Яхта была полностью компьютеризована, поэтому при желании Пол мог управлять ею даже в одиночку, что он часто и делал. Команда из девяти человек нужна была ему только для страховки — на случай, если что-нибудь выйдет из строя. При этом Пол был настоящим моряком и умел не только нажимать на кнопки компьютера. Сэм это сразу понял.

— Боюсь, Глэдис, — сказал с улыбкой Пол, возвращая сына матери, — что ваш Сэм — прирожденный мореход. Не знаю уж, как вы к этому относитесь, но кое-кто считает это серьезным заболеванием. Я бы даже добавил — трудноизлечимым, так что у вас, вероятно, есть повод для беспокойства. Я, например, купил свою первую яхту, когда мне было двадцать. Тогда у меня было гораздо меньше денег, чем сейчас, но я готов был продать душу дьяволу за возможность ходить под парусами.

— А можно мне тоже как-нибудь сплавать с вами, дядя Пол? — спросил Сэм, потягивавший газированную воду, которую принесла ему официантка.

Пол улыбнулся и ласково взъерошил ему волосы. Общаться с детьми ему всегда нравилось, но у них с Сэмом неожиданно обнаружились еще и общие интересы.

— Думаю, сегодня мы уже не будем выходить в море. Как насчет завтра, сынок? Мы с друзьями собирались посетить какие-нибудь острова, и я был бы рад взять тебя с собой. Что скажешь?

Но Сэм не мог ничего сказать. От радости он буквально лишился языка, однако слова были ни к чему. Ответ был написан на его лице. Пол повернулся к Глэдис.

— А вы? Не хотите ли и вы принять участие в нашем завтрашнем походе? Думаю, Сэм будет доволен.

— Еще бы! — улыбнулась Глэдис. — Только…

Только не будет ли это вам в тягость? — добавила она, всерьез опасаясь, что Сэм с его неумеренным энтузиазмом может помешать взрослым отдыхать. Да и она сама слишком мало знала Пола, чтобы с ходу принять подобное предложение, сделанное, возможно, из простой вежливости.

— Сэм знает о парусниках больше некоторых моих друзей, — ответил Пол. — Мне бы очень хотелось показать ему, как работает вся эта механика. Знаете, еще никогда в жизни не приходилось готовить юного моряка. Большинство моих гостей больше интересуется баром, чем леерами, шкотами и парусами. А Сэму эта прогулка может принести реальную пользу.

— Это было бы замечательно, — сдалась Глэдис, заметив, что он говорит искренне. — Спасибо вам большое.

Разговаривая с ним, она постоянно ловила себя на том, что почему-то смущается. Обычно Глэдис не стеснялась незнакомых людей и легко находила с ними общий язык. Конечно, Пол не был обычным человеком: в его манере держаться и говорить проскальзывало порой что-то очень властное, почти жесткое, но таким, наверное, и должен был быть «хозяин Уолл-стрит», как часто называли Уорда газеты. К тому же Сэм был им совершенно очарован и ничуть не стеснялся «дяди Пола», к которому он, забывшись, уже несколько раз обращался на «ты». Пол со своей стороны старался сделать все, чтобы мальчик чувствовал себя на яхте как дома, и Глэдис была тронута этим до глубины души. Одна только эта черточка многое говорила о характере Пола Уорда, и, болтая с ним о всякой чепухе, Глэдис поинтересовалась, есть ли дети у него самого. Она была уверена, что есть. Человек, сумевший так быстро подружиться с девятилетним мальчиком, просто не мог быть бездетным эгоистом.

Пол улыбнулся и кивнул. — Да, у меня есть сын от первого брака, — сказал он, — только он терпеть не может лодки, яхты, катера и все, что плавает по воде. Он бы скорее согласился сесть на электрический стул, чем подняться на палубу моей «Морской звезды». Сейчас Шон уже взрослый, у него двое своих детей, но и они, к сожалению, тоже не любят море. Что касается моей второй жены, то она, как вы наверняка уже знаете, относится к плаванию под парусами ненамного лучше Шона. Впрочем, «Морскую звезду» она любит, но только когда та стоит на якоре. К сожалению, у нас с Сединой нет детей, так что ваш Сэм может оказаться единственным объектом моего педагогического рвения. Надеюсь, я не успею надоесть ему своими советами.

Он взял с серебряного подноса предложенный стюардессой бокал шампанского и вдруг заметил фотоаппарат Глэдис.

— Я вижу, даже на отдыхе вы не расстаетесь с камерой, — заметил он. — Дик говорил мне, что вы замечательный фотограф.

— Боюсь, как фотограф я уже давно дисквалифицировалась, — честно ответила Глэдис. — Вот уже много лет я не занимаюсь профессиональной фотожурналистикой. Я снимаю только собственных детей. Пол кивнул.

— Дик предупредил меня, что вы очень скромны и что я не должен верить ни одному вашему слову, когда вы говорите о себе и о своем таланте. Насколько я знаю, вашими излюбленными съемочными площадками были зоны боевых действий и катастроф, не так ли?

Это весьма вольное переложение ее биографии заставило Глэдис рассмеяться, хотя доля истины в том, что рассказал Полу Дик, несомненно, была. В молодости она действительно выполняла довольно опасные задания и побывала в таких местах, добровольно отправиться в которые нормальному человеку вряд ли пришло бы в голову.

— Мне это знакомо, — продолжал между тем Пол. — Правда, я никогда не увлекался фотографией, но в молодости был военным летчиком, а потом — до того, как женился во второй раз, — занимался доставкой гуманитарных грузов в самые отдаленные уголки земного шара. Думаю, мы с вами бывали в одних и тех же местах…

Он говорил об этом без малейшей бравады, и Глэдис подумала, как было бы интересно заснять на пленку хотя бы часть его приключений.

— И вы до сих пор занимаетесь подобными вещами? — спросила она. Разумеется, она понимала, что миллионер и финансист вряд ли продолжает лично летать в районы бедствий, чтобы доставить нуждающимся воду, продовольствие или теплые вещи, но бог его знает. Перед ней был человек многогранный, полный внутренних контрастов и, несомненно, обладающий беспокойным, сильным характером. Вряд ли, размышляла она, жизнь в окружении роскоши и комфорта способна была полностью удовлетворить его, хотя своего богатства Пол ничуть не стыдился. Его яхта была наглядным тому примером. Кроме того, Глэдис слышала о громких победах Пола Уорда на Уолл-стрит, где он стал живой легендой. Это тоже требовало ума, собранности и характера.

— Я бросил летать несколько лет назад, — ответил Пол спокойно. — Селине казалось, что это слишком опасно. Однажды она даже заявила, что у нее нет особенно сильного желания остаться вдовой.

— С ее стороны это… разумно, — промолвила Глэдис, чтобы что-нибудь сказать. Она просто не знала, как бы сама повела себя на месте Селины Смит.

— За все время мы не потеряли ни одного пилота, ни одной машины, — доверительно сообщил ей Пол. — Но я не хотел расстраивать ее. Впрочем, хотя сам больше не летаю, я продолжаю финансировать мою Ассоциацию бывших военных летчиков. Только в последние годы мы совершили несколько рейсов в Боснию, доставляя медикаменты, детское питание и другие гуманитарные грузы. И, разумеется, мои люди работали в Руанде…

Пол произвел на Глэдис сильное впечатление. Ей захотелось немедленно сфотографировать его, но она не решилась.

Потом Пол разговаривал и с другими гостями. Полчаса спустя он пригласил всех в столовую. Здесь явно соблюдались правила этикета. Посуда была из тонкого фарфора, бокалы — из хрусталя, белоснежные полотняные скатерти были накрахмалены и покрыты искусной ручной вышивкой. Глэдис подумала, что Пол содержит яхту в безупречном порядке. Словно роскошный отель или, точнее, дом, в котором всем гостям должно быть хорошо и уютно. Очевидно, Пол Уорд был не только отличным моряком, но и гостеприимным хозяином.

За ленчем Глэдис неожиданно для себя оказалась по правую руку от Пола, и это почетное место ей очень польстило. Кроме того, сидя рядом, они могли беспрепятственно разговаривать. Казалось, нет такой вещи, о которой Пол не знал бы или не имел своего мнения. Даже в искусстве он разбирался почти профессионально, хотя в ответ на прямой вопрос Глэдис Пол признал, что его страстью является политика. Он просто поразил Глэдис нестандартностью подхода к общеизвестным вопросам. Именно таким и должен был быть человек, сумевший столь многого добиться в жизни. Но в нем угадывались мудрость и доброта, не лишен он был и чувства юмора, причем смеялся больше над собой, чем над другими, и это не могло не понравиться Глэдис, как любому нормальному человеку.

Но в конце концов разговор всегда возвращался к парусам, яхтам и морским просторам.

Очевидно, это давало ему силы, чтобы преуспеть на всех остальных поприщах.

Тут, ненадолго отвлекшись от разговора, Глэдис перехватила улыбку Сэма, болтавшего с Диком Паркером. Эта улыбка сказала ей очень многое. Всего за каких-нибудь пару часов Пол Уорд стал кумиром ее сына, затмив в какой-то степени и отца, и даже ее самое.

— Мне очень понравился твой сын, — сказал Пол, когда после обеда они пили кофе из чашек тончайшего лиможского фарфора (за обедом они все-таки перешли на «ты», хотя Глэдис это далось нелегко). — Седина никогда не хотела детей. Она чрезвычайно предана своей писательской карьере и боится, что дети помешают ей добиться успеха.

Он сказал это совершенно спокойно, не сделав никаких замечаний по поводу того, как он сам относится к подобному решению. Глэдис подумала, что для него, возможно, это не имело большого значения. У него-то уже был сын. Но как в свете всего вышесказанного будет выглядеть в глазах Пола она сама, пожертвовавшая карьерой ради детей?

— Седина никогда не жалела о своем решении, — продолжал тем временем Пол. — По крайней мере, мне так кажется. И, честно говоря, — добавил он доверительно, — я не думаю, что Селина сумела бы обращаться с детьми как должно. У нее непростой характер, к тому же она действительно очень занята.

В его последних словах слышалось чуть ли не сожаление, и Глэдис захотелось спросить у него, что, собственно, значит «непростой характер», но она не осмелилась. У нее было такое чувство, что Пол счастлив с Сединой, и подобный вопрос был бы просто бестактным.

После кофе и десерта разговор продолжался уже на палубе. Пол и Глэдис сели рядом в глубокие кресла и заговорили о путешествиях.

— Каждый раз я как будто открываю новую землю, — признался он. — Вот почему мне понадобилась яхта, способная добраться до любого самого далекого острова в самом далеком океане. К сожалению, сейчас у меня слишком мало свободного времени. Я, наверное, уже раз сто собирался уйти в отставку, но Селина пока не собирается бросать свою карьеру. А без нее мне свободное время ни к чему… — Он печально улыбнулся. — У меня такое ощущение, что, когда Селина отложит перо, я буду уже глубоким стариком и меня будут возить в инвалидном кресле.

— Надеюсь, что нет, — вежливо заметила Глэдис.

— Я тоже, — твердо ответил он и посмотрел на нее. — А ты? Ты собираешься вернуться к своей работе или все еще слишком занята с детьми? У тебя ведь их, кажется, четверо? И Сэм — самый младший?

— Да, Сэм самый младший. Моей старшей дочери — четырнадцать, остальные двое поместились между ними… — машинально ответила Глэдис, раздумывая о том, представляет ли он, что такое иметь четверых детей.

Полу действительно казалось, что четверо — это, пожалуй, чересчур, однако он не собирался навязывать Глэдис свое мнение, к тому же она, похоже, была горда своим материнством. Единственный, о ком за все время она не сказала ни слова, был ее муж, и Пол сразу это заметил. Заметил и сделал кое-какие выводы.

— ..Что касается моего возвращения в фотожурналистику, то это довольно сложный вопрос, — продолжала Глэдис. — Мой муж… он… очень возражает против этого. Он не понимает, зачем это нужно, хотя мне кажется, что я все ему объяснила…

И, сама толком не зная, зачем она это делает, Глэдис рассказала Полу о предложении Рауля сделать репортаж о корейских детях и о том, как к этому отнесся Дуглас.

— Дуглас даже не понимает, как это для меня важно! — закончила она. — И он нисколько бы не расстроился, если бы я вовсе забросила фотографию.

— Похоже, мистер Тейлор отстал от жизни лет на сто! — заметил Пол. — Не стоит всерьез ожидать, чтобы женщина, которая оставила работу, где явно добилась успеха, и стала домашней хозяйкой, была довольна своим положением. Лично я на его месте не был бы столь самонадеян.

«Или глуп», — подумал он про себя, но вслух ничего не сказал. Он знал, что рано или поздно Дугласу Тейлору придется дорого заплатить за свою ошибку. Рано или поздно, но обязательно.

— Мне показалось, Глэдис, что ты скучаешь по своей прежней работе, — сказал он осторожно. — Я прав?

Он знал, что прав, просто ему хотелось получше узнать эту удивительную женщину. В Глэдис было что-то магнетическое, и его влекло к ней с почти неодолимой силой. Каждый раз, когда она говорила что-то Сэму, нежность и забота, звучавшие в ее голосе, трогали Пола до глубины души, и — по контрасту — он сразу вспоминал Седину. Нет, он любил свою жену и не мог сказать о ней ничего плохого, однако любовь к детям никогда не была в числе ее достоинств. Интересная, образованная, умная, красивая, волнующая, сильная — все эти слова относились к ней в полной мере, и единственное, чего не мог сказать о ней Пол, это то, что она умеет быть нежной и заботливой.

В этом отношении Селина так резко отличалась от Глэдис, словно они родились на разных планетах. В Глэдис были и мягкость, и завуалированная чувственность, прекрасно сочетавшиеся с острым умом и веселым, легким характером, который казался Полу едва ли не самой привлекательной ее чертой. Искренность и прямота Глэдис тоже были ему приятны, ибо его отношения с Сединой всегда были запутанными и сложными.

— Да, пожалуй, мне не хватает моей работы, — произнесла наконец Глэдис после некоторой паузы. — Самое смешное, что довольно долгое время я вовсе не вспоминала о том, кем я когда-то была. Только в последние месяц или два, когда я поняла, что мои дети скоро станут совсем взрослыми, мне начало казаться, что в моей жизни появилась какая-то пустота.

Дуг просто отмахнулся от нее и от ее чувств, и сейчас Глэдис чувствовала потребность выговориться. И уже одно то, что ее кто-то слушал, принесло ей неожиданное облегчение.

— Не понимаю, — пожал плечами Пол, — почему ты не можешь вернуться к фотожурналистике уже сейчас? Конечно, для заданий, наподобие этой поездки в Корею, выкроить время на первых порах будет трудновато, но ведь необязательно начинать с чего-то грандиозного! Сначала можно делать небольшие работы, а там…

Вдруг он опять вспомнил Седину. Она работала как одержимая: снимала одновременно два фильма, участвовала в четырех телевизионных шоу, а недавно заключила двухлетний контракт на серию из шести книг. Никакой необходимости так надрываться на самом деле не было, но, когда Пол попытался сказать ей об этом, Селина даже не стала его слушать, утверждая, что он посягает на ее личную свободу.

— Около двух лет назад я сделала репортаж, посвященный положению детей в Гарлеме, — сказала Глэдис. — Для меня это было почти идеальное задание. К сожалению, для таких работ держат штатных фотографов. Наша судьба — ехать в самые «горячие точки» и рисковать там жизнью ради одного-двух удачных кадров. Но именно за такие съемки, как правило, и дают «Пулитцера» нашему брату — фотожурналисту. — Она вздохнула. — Увы, Рауль каждый раз предлагает мне задания, связанные с поездками в страны, в которых происходят революции, перевороты и прочие безобразия. Очевидно, он считает, что это получается у меня лучше всего. Мне и самой так кажется, но, если я уеду бог знает куда на месяц или полтора, Дугу и детям придется нелегко одним.

— Не говоря уже о том, что это небезопасно, — сказал Пол и нахмурился. Он не был уверен, что ему понравилось бы, вздумай Седина рисковать жизнью в поисках сюжетов для своих произведений. — Думаю, вам придется выработать что-то вроде компромисса, Глэдис. Ты не должна отказываться от фотографии, коль скоро эта работа для тебя не столько деньги, сколько пища для ума и сердца. Всем нам обязательно нужно что-нибудь эдакое… — Он негромко рассмеялся. — Видишь ли, есть и еще одна причина, которая не дает мне удалиться от дел. Власть благотворно влияет на мое «эго». Иными словами, мне нравится быть финансовым воротилой с Уолл-стрит.

Глэдис тоже улыбнулась. Ей очень понравилось, что Пол говорит с ней о своих пристрастиях так свободно и открыто. Подобная искренность делала его по-человечески уязвимым и понятным, хотя ни один человек, описывая Пола Уорда, не употребил бы такого слова, как «уязвимость». И все же Глэдис ясно почувствовала в нем это… это качество, ибо назвать его недостатком у нее не повернулся язык. Мужество и стойкость странным образом сочетались в нем с откровенностью, открытостью и неожиданной мягкостью натуры… И все это, а также многое, многое другое, очень нравилось Глэдис.

Вскоре гости — Паркеры и те, кто жил в Харвиче, — начали расходиться, остались только несколько человек, приплывших с Полом на яхте. Собравшись в баре, они затеяли игру в кости. Увидев, что время близится к четырем, Глэдис тоже засобиралась домой, но Пол неожиданно предложил покатать Сэма на маленькой парусной лодке, которая, как он сказал, служила на яхте «в качестве спасательного и посыльного судна». Отличный случай показать ему, как управляться с парусами. Сэм немедленно загорелся этой идеей, и Глэдис не оставалось ничего другого, кроме как согласиться. Тем более что Пол уже надевал на ее сына оранжевый спасательный жилет. Двое матросов спустили швертбот на воду, бросили веревочный трап, и не успела Глэдис оглянуться, как Пол и Сэм уже удалялись в сторону океана.

Она побаивалась, что они могут перевернуться, но один из матросов успокоил ее, сказав, что Пол — отличный пловец. Кроме того, спасательные жилеты не дадут им утонуть.

Отплыв совсем недалеко, они принялись выписывать восьмерки и круги по глади залива. Глэдис было хорошо видно, как Сэм смеется, глядя на Пола. В конце концов она не выдержала и, сняв с плеча фотоаппарат, занялась любимым делом. У нее был достаточно мощный объектив, и в окошке видоискателя Глэдис отчетливо различала выражения лиц обоих. Сделав несколько снимков, она невольно подумала, что никогда еще не видела двух столь счастливых людей, какими казались ей сын и его взрослый товарищ.

Было уже начало шестого, когда Пол и Сэм вернулись на «Морскую звезду» и вскарабкались на борт.

— Как здорово было! — воскликнул Сэм, бросаясь к ней. — Мам, ты видела? Пол показал мне, как управлять парусом, и у меня сразу же получилось! — Сэм сиял так, словно сегодня у него был день рождения и он получил в подарок какую-то долгожданную игрушку. Глэдис, сразу отметив, что он перестал называть Пола «дядей», почувствовала легкий укол ревности. Очевидно, за час, проведенный в лодке, эти двое подружились еще больше. Ей стало даже немного обидно, что Дуг ни капли не похож на Пола. Впрочем, на кого она обижается, Глэдис и сама не знала.

— Я все видела, — успокоила она его. — И даже сумела несколько раз вас снять. Завтра или послезавтра я напечатаю фото… — Она перехватила устремленный на нее взгляд Пола и улыбнулась.

В следующее мгновение Сэм, успевший совершенно освоиться с географией яхты, сорвался с места, намереваясь принести всем троим содовой, и Глэдис сказала:

— Теперь Сэм твой друг до гробовой доски. Вряд ли он сумеет забыть сегодняшний день. Я еще никогда не видела его таким счастливым.

— У тебя отличный парень, Глэдис, — ответил Пол. — Я и сам бы хотел иметь такого… друга. — Перед последним словом он слегка запнулся, но Глэдис сделала вид, что ничего не заметила. — Да-да, — еще раз подтвердил Пол, — Сэм отлично соображает, к тому же он очень внимательный слушатель. Редкое качество для его возраста. Он искренний и добрый мальчик, и у него — отменное чувство юмора… Как и у его мамы, — добавил он.

Пол чувствовал, что Сэм послужил для них чем-то вроде связующего звена.

— И все это ты узнал за какой-то час, который провел с ним в лодке размером чуть побольше ванны? — спросила Глэдис шутливо, стараясь скрыть, как глубоко она тронута тем, что Пол сказал о ее сыне.

— Только так и можно узнать человека, — серьезно ответил он. — Съесть вместе пуд соли или пройтись пару раз под парусом — это примерно одно и то же. И чем меньше лодка, тем быстрее идет процесс взаимного узнавания. Кстати, если ты беспокоилась, то могу тебя заверить, что Сэм вел себя очень осторожно. Он очень разумный мальчик, так что волноваться за него не стоит.

— Ну, совсем не волноваться я все равно не смогу, — ответила Глэдис, с признательностью улыбаясь Полу. — Такие чувства никогда полностью не контролируются.

— Мне очень хотелось бы увидеть фотографии, — признался Пол.

— Думаю, до завтра я успею проявить пленку и напечатать самые лучшие кадры.

— Мне хотелось бы их увидеть, — повторил Пол и повернулся к Сэму, который спешил к ним с тремя баночками кока-колы.

Глэдис взглянула на часы и, спохватившись, стала прощаться. Уходить не хотелось — она прекрасно провела время, и этот день стал одним из самых радостных и в ее жизни, — но она понимала, что оставаться дольше просто неудобно. К тому же, если она хотела успеть проявить пленки, надо было спешить.

Услышав, что пора возвращаться, Сэм сразу погрустнел, но Пол взял его за подбородок и, заставив приподнять голову, посмотрел мальчугану прямо в глаза.

— Ты ведь вернешься завтра, — напомнил он. — Приходи пораньше, если хочешь. Мы с тобой сделаем одно дело, а потом снова поучимся ходить под парусом, договорились?

— А во сколько можно прийти, Пол? — с надеждой спросил Сэм, и Глэдис невольно рассмеялась. Она-то знала, что, дай Сэму волю, он разбудит Пола ни свет ни заря.

— В девять утра будет не слишком поздно? — сказал Пол, но, увидев, как вытянулось лицо мальчика, поспешил исправить свою ошибку. — Хотя, лучше в половине девятого, — промолвил он, вопросительно глядя на Глэдис. — Что скажешь?

— Обычно мы встаем рано, — пожала она плечами. — Дети еще не успели отвыкнуть от школьного режима. Я вполне успею накормить их и отправить по гостям.

— Если хочешь, приезжайте все, — предложил Пол. — Завтра мои друзья собирались на экскурсию на берег, на яхте никого не будет.

Только я.

— Хорошо, я спрошу их, — кивнула Глэдис, хотя знала почти наверняка, что и завтра яхта не соблазнит ее дочерей. Да и Джейсон, похоже, не особенно горел желанием увидеть «Морскую звезду». Если бы красавица яхта хоть немного его заинтересовала, он пошел бы взглянуть на нее уже сегодня. Единственным энтузиастом парусного спорта в ее семье был Сэм и… она сама.

— В любом случае спасибо, — добавила она, пожимая руку Полу. На мгновение их глаза встретились, и Глэдис увидела в его взгляде нечто такое, от чего ей вдруг стало жарко. Восхищение, любопытство, дружелюбный интерес, еще что-то… К счастью, продолжалось это лишь мгновение. В следующую секунду Пол отвел глаза, и Глэдис тихонько с облегчением вздохнула.

Весь обратный путь ей ужасно хотелось повернуть и помчаться к причалу со всей возможной скоростью, но Глэдис знала, что не может себе этого позволить. Отъехав от яхт-клуба на порядочное расстояние, она немного успокоилась и стала раздумывать о Поле, стараясь при этом не отстать от Сэма и не свалиться с "велосипеда. В деловых кругах Пол Уорд был известен как «уолл-стритский лев». Это означало, что он агрессивен и даже безжалостен. Сегодня эти стороны его натуры отчего-то никак не проявились. Напротив, Пол был предельно мягок, терпелив и внимателен и к ней, и к Сэму.

«Быть может, это потому, что я не пытаюсь перехватить у него крупный пакет акций, — с усмешкой подумала Глэдис. — Вот если бы мы столкнулись с ним на фондовой бирже, Пол наверняка вел бы себя иначе».

И все же он был чрезвычайно обаятелен, и Глэдис знала, что ни ей, ни тем более Сэму никогда не забыть сегодняшнего дня.


Глава 4 | Горький мед | Глава 6



Loading...