home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 11

Брэд был очень расстроен, когда узнал о травме Энди.

Было ясно, что он винил во всем Пейдж, хотя вслух этого и не говорил.

— С ним точно все в порядке? Это ведь правая рука, так?

— Да. Неприятный перелом, но врачи говорят, что все обойдется. Просто ему придется быть осторожнее с правым плечом. Возможно, он должен будет до будущего года забыть о бейсболе.

— Черт, — выругался Брэд. Его голос звучал столь же взволнованно, как в тот раз, когда он узнал об Алисой.

Однако их реакции перестали быть адекватными — слишком много страха и несчастья обрушилось на них. Она прекрасно понимала, почему он прореагировал так, узнав об Энди.

— Мне очень жаль, Брэд.

— Да… — протянул он рассеянно и вдруг подумал: «Слава богу, что я был в Чикаго». — А как Алли?

— В том же состоянии. Я не видела ее с прошлого утра, пробыла весь день дома с Энди. — Она не сказала ему, что Тригви и Бьорн привезли им ужин, и, как ни странно, об этом промолчал и Энди. Причем она его не предупреждала, она не стала бы так унижаться — похоже, он сам почувствовал, что у родителей и без того полно своих проблем.

Пейдж и Тригви старательно следили за своими словами во время этого визита, боясь выдать себя любой мелочью, однако между ними установились уже иные, более теплые отношения — сегодняшнее утро все изменило, и было невозможно делать вид, что ничего не случилось.

Пока мальчики играли в комнате Энди с собакой, взрослые сидели и разговаривали в гостиной. Бьорну понравилась коллекция бейсбольных открыток Энди и коллекция камней, что он собрал прошлым летом. Бьорн хотел еще поиграть в карты, но Энди слишком устал.

И мать, и сын огорчились, когда гости стали прощаться. Пейдж положила Энди спать на свою кровать, и он не обмочил постель, как это часто случалось с ним после того несчастного случая с Алисой. Теперь он стал гораздо спокойнее и благодаря обезболивающему мирно проспал до утра. А Пейдж обняла его и гладила по голове, размышляя о нем… о Брэде… и о Тригви. Что же делать?

Ее очень влекло к Тригви, но Брэд вот уже шестнадцать лет был ее мужем. Она так и не могла привыкнуть к мысли, что теряет его — уже потеряла, она знала это. И все-таки… она никогда ему не изменяла, поэтому, что бы ни случилось, как бы ей ни нравился Тригви, она решила не делать глупостей, о которых потом пришлось бы жалеть.

Когда в среду вечером домой приехал Брэд, он был холоден и неприступен и вел себя так, словно они с Пейдж были чужие люди. В четверг Брэд не ночевал дома и даже не позвонил, а когда заглянул ненадолго в пятницу вечером, то вообще едва разговаривал сквозь зубы. Делать вид, что они близкие люди, было уже невозможно.

Влияние Стефани ощущалось во всем — другие галстуки, другие костюмы, другая прическа. И все равно она не собиралась сводить счеты при помощи Тригви — сначала нужно полностью прояснить отношения с Брэдом, а тот упорно отказывался говорить на эту тему. Единственное, о чем он мог говорить с ней, — это о своем отношении к грядущему приезду тещи.

— Как ты могла позволить ей приехать? Да еще с твоей сестрой! Ты что, уже наняла постоянного парикмахера, чтобы он жил у нас в доме, или будешь звонить в экстренную службу?

— Что делать, Брэд. Я сама не рада их приезду. — Они обсуждали эту проблему в пятницу вечером, пока он не уехал ужинать — как он сказал, с клиентами. — Но что я могла им сказать? Алисон в критическом положении, и они имеют право навестить ее. — Это звучало разумно, но она отлично понимала, что ее родственники — не столь уж разумные люди. Брэд их терпеть не мог, и они его тоже, хотя ее мать и делала вид, что обожает его. Он слишком многое знал об их прошлом, и мать всегда обвиняла Пейдж в излишней откровенности. — Я все сделала, чтобы отговорить их, но не получилось, они сказали, что все равно прилетят.

— Просто скажи им, что они не смогут жить у нас. — По выражению его лица она понимала, что он непреклонен в своем решении не встречаться с ними.

— Я так не могу, Брэд. Ведь это родственники, — отбивалась она. Ей удалось сбежать от них в конце концов, но она была еще не в состоянии полностью отвергнуть их.

— Чушь, ты можешь это сделать, ты можешь сделать все, что хочешь, и прекрасно это знаешь.

Она начала злиться — он не сделал буквально ничего, чтобы помочь ей, и при этом еще ставит какие-то условия.

— Ты что, боишься, что они могут помешать твоей личной жизни, теперь, когда ты решил, что можно заниматься ею открыто? — Начиналась новая ссора. Да, пока он был в Чикаго, жизнь была проще.

— Я был занят на работе.

— Черта с два. В Чикаго ты тоже был перегружен работой.

Он бросил на нее злобный взгляд: нечего наезжать на него — он был, конечно, не прав, но это не значит, что она может делать все, что заблагорассудится. Все это не слишком красиво с его стороны, но тут уж ничего не поделаешь.

— Это не твое дело, — бросил он.

— Почему же нет?

— Потому, что все происходит слишком быстро.

Но ведь не только для него! Не ее вина, что их отношения за две последние недели менялись с такой скоростью.

— Нужно, чтобы все как-то утряслось, прежде чем принимать серьезные решения. — Тут он снова повернулся к ней и, к ее изумлению, сказал:

— Я понял, что еще не готов переехать.

Она ошеломленно уставилась на него: в чем дело, может, он осознал, что все-таки любит ее, или поссорился со Стефани, или просто ему трудно на это решиться?

— Дело в квартире или в том, что мы еще не развелись? — У нее дрогнуло сердце — как бы он ни вел себя по отношению к ней в последние две недели, все-таки он был ее мужем.

— Сам не знаю, — грустно сказал он, не двигаясь, однако, с места. — Все эти перемены — это слишком серьезный шаг, и это меня останавливает. Может быть, я просто дурак… сам не знаю. Но и вернуться назад, к прежним отношениям, я тоже не могу. — Но они и так отлично понимали, что возврата к прежнему уже быть не может. Она уже не сможет доверять ему, да и они оба знали, что он не сможет отказаться от Стефани. Это самое важное…

Однако бросить Пейдж — значит, бросить и Энди. Он много думал об этом в последние дни и просто извелся от этих мучительных мыслей. Стефани, похоже, не понимала его — она сказала, что Энди сможет навещать их, но это ведь не то, что жить с ним. — Я еще не знаю, что мне делать. — Он жалобно взглянул на Пейдж. — Мне нечего сказать. — Он провел рукой по волосам. Пейдж недоверчиво смотрела на него — после всего, что он сделал с ней, она не могла доверять ему.

— Может быть, нужно просто подождать. Ты не хочешь сходить на прием к семейному психологу?

Брэд отрицательно покачал головой:

— Нет. — Нет, если это означало отказ от Стефани, а он не был готов к этому. Но и Пейдж ему не хотелось терять. Как и Стефани. Но Стефани теперь для него важнее — казалось, в ней воплотилось ощущение молодости, надежды на лучшее завтра. Он сам понимал, что его жизнь превратилась в хаос.

— Я просто не знаю, что еще предложить. Разве что адвоката?

— Я тоже. — Он испытующе посмотрел на нее. — Ты сможешь пока выдержать все, как есть, или это для тебя слишком тяжело?

— Не уверена. Это не может длиться вечно или даже достаточно долго.

— Я тоже не выдержу, — устало проговорил он. Стефани изо всех сил давила на него, чтобы он бросил Пейдж и женился на ней. Рано или поздно придется принимать решение.

Пейдж олицетворяла собой прошлое, а Стефани — будущее. Однако, когда они лежали ночью рядом в постели, прошлое то и дело властно вторгалось в его память и в его сердце.

Энди спал, дверь в спальню была закрыта. Пейдж читала в постели, демонстративно не обращая на него внимания. И вдруг Брэд поцеловал ее — поцеловал так страстно, как не целовал уже давно, да и вообще она что-то не припоминала за ним такой страстности раньше. Сначала Пейдж лишь отстранилась, но потом Брэду как-то удалось опрокинуть ее на спину и задрать ночную рубашку.

Он приник к ней, и какой бы неуместной ни представлялась ей сейчас мысль о близости с Брэдом, она почувствовала, что ее сопротивление тает — ведь, в конце концов, он все еще был ее мужем, и всего несколько недель назад она считала, что любит его.

Он медленно, как-то томно вошел в нее, и вдруг страсть покинула его — вместе с эрекцией. Он еще пытался скрыть это, как-то восстановить силы, но стало очевидно, что тревоги и волнения последних дней повлияли не только на их личные отношения.

— Извини, — прохрипел он и откатился на бок, вне себя от бешенства. Она лежала неподвижно, как статуя, кляня себя за то, что позволила этому случиться. После того, что произошло между ними, невозможно было спать с ним, несмотря на то, что они еще не развелись, — не может же она позволить ему делать с ней все, что он захочет, позволить ему еще раз ранить ее.

— Твое тело не солгало тебе, Брэд, — печально сказала она. — Вот и ответ на все твои вопросы.

— Я просто дурак, — раздраженно ответил он. Как бы он ни был привлекателен, как бы она ни любила его раньше — все было кончено. Может быть, навсегда.

И она тоже поняла это.

— Может быть, тебе все-таки лучше принять решение до того, как ситуация осложнится?

Это было разумное предложение, и он кивнул в ответ.

Просто смешно. И странно — весь прошлый год он перекочевывал из постели Стефани в постель Пейдж с разницей всего в несколько часов, и ничего, не возникало никаких проблем. Но теперь все изменилось потому, что она знала. Зря, наверное, он ей сказал. Впрочем, он же сам хотел получить свободу. К тому же он был в долгу перед Стефани, он был несправедлив к ней — с ней было так хорошо, так уютно. Она хотела, чтобы он немедленно переехал к ней, и даже грозилась бросить его, если он будет колебаться. Больше всего в этой жизни ему хотелось бы сдать Пейдж куда-нибудь на хранение или заморозить на год, провести это время со Стефани, а потом вернуться как ни в чем не бывало. Если бы только можно было все так устроить.

— Наверное, мне все-таки нужно уехать, — обреченно сказал он, садясь на кровати. Внезапно ему захотелось увидеть Стефани и немедленно проверить себя. Эта маленькая неприятность с Пейдж сильно задела его.

— Я вовсе ни на чем не настаиваю, — спокойно ответила Пейдж. Она лежала, вытянувшись на кровати, и ее стройное длинное тело просвечивало под тонкой тканью рубашки. Но он отвернулся в сторону.

Она тоже корила себя за то, что разрешила ему овладеть ею, и внезапно ей захотелось увидеть Тригви.

— Мне кажется, — сказала она, — что бы мы ни решили, все должно определиться в ближайшее время. Не думаю, что я так долго выдержу… К тому же мы должны подумать об Энди. Твои приходы, уходы, внезапные исчезновения — все это очень действует на мальчика.

— Я понимаю. — Подумать только, всего две недели назад они жили нормальной жизнью! Он переживал нисколько не меньше, чем Пейдж и Энди, и был не рад своим же решениям. — Посмотрим, что получится.

Она кивнула и отправилась в ванную, стараясь не думать о Тригви. Ей не хотелось, чтобы их отношения сложились как результат того, что Брэд бросил ее, или потому, что произошел несчастный случай. Если у них что-то получится, то пусть это будет потому, что у них действительно есть нечто общее, есть перспектива. Она хотела бы этого… а не того, что было с Брэдом. Пейдж чувствовала, что теперь ей будет трудно довериться кому бы то ни было, даже Тригви.

Когда она вернулась из ванной, Брэд спал, а утром, когда она проснулась, его уже не было. Брэд оставил записку, что уехал играть в гольф и чтобы его не ждали к ужину. Он не написал больше ни строчки, и Пейдж сразу же поняла, что это ложь — он просто поехал к Стефани, прошлая ночь напугала его, и теперь ему нужны доказательства и утешения. Она со вздохом отбросила записку в сторону, и тут же раздался звонок телефона.

— Привет, Пейдж, ну как жизнь? — Это Тригви беспокоился об Энди. Он знал, что теперь мальчик не может играть в бейсбол, и предложил привезти Энди к ним домой, чтобы тот поиграл осторожно с Бьорном, пока она будет дежурить у Алли. Разумеется, если им не займется Брэд, но Тригви все правильно рассчитывает: Брэд им заниматься не будет.

— Сегодня ко мне придет женщина, которая убирает дом, так что она присмотрит за ними обоими. Я хотел бы поехать к Хлое, — объяснил Тригви.

— Я уверена, что Энди будет в восторге. — Пейдж была благодарна Тригви за поддержку. Как бы ни сложились их отношения в будущем, все-таки он был замечательным другом, она никогда этого не забудет. — Я ему скажу.

Когда лучше всего привезти его? — Было десять утра, и она хотела бы приехать в госпиталь к одиннадцати.

— Просто завезите его по дороге в госпиталь. А я скажу Бьорну, он тоже будет в восторге. Он расстроился из-за того, что я не беру его к Хлое. Но каждый раз, когда я его беру, он через некоторое время начинает волноваться — трогает приборы, чем просто выводит из себя сестер.

Пейдж рассмеялась, представив себе эту картину — теперь, когда она получше познакомилась с Бьорном, это было трогательно.

Энди и в самом деле с восторгом принял известие о предстоящей поездке, а женщина, убиравшая у Тригви раз в неделю, согласилась посмотреть за мальчиками.

Мальчики немедленно исчезли в комнате Бьорна и принялись смотреть видео, а Пейдж подвезла Тригви в госпиталь.

— Как там Брэд? — осторожно осведомился он по дороге. — Или я, как вы полагаете, лезу в не свое дело? — Теперь это все больше становилось его делом, но он не хотел пугать ее своей настойчивостью — вид у нее был не слишком-то радостный, она все еще переживала случившееся прошлой ночью. И почему-то Пейдж испытывала чувство вины по отношению к Тригви.

— Сложно. Мне кажется, наступила агония, но он все еще боится признать это.

— А вы? Вы готовы действовать?

Пейдж бросила на него взгляд. Она слишком ценила его, чтобы обманывать.

— Я не хочу действовать слишком быстро или… — Она замолчала, подбирая нужные слова. Но он понял и был доволен. Ничего другого он и не ждал. — ..Или делать что-то просто из чувства мести, — закончила Пейдж.

— Я тоже, — спокойно ответил он, целуя ее в щеку. — Я ни к чему не склоняю вас. У вас есть время. И если у вас с Брэдом все-таки наладится, мне, конечно, будет жаль себя, но я буду рад за вас. Брак — это главное… И в любом случае, если вам понадобится моя помощь, я всегда готов быть вам полезным.

Она припарковалась у госпиталя и с благодарностью повернулась к нему. Странно, несмотря на то, что когда-то она всем сердцем любила Брэда, именно Тригви обладал всеми качествами, которые она ценила в мужчине.

Нет, определенно, жизнь — странная штука.

— И почему мне так везет, Тригви? Такие слова дорогого стоят.

— Ну, я бы не назвал это везением… Мы с вами чертовски много заплатили за это. Неудачные браки… особенно мой, хотя и ваш после всего случившегося — не сахар; несчастные случаи, едва не погибшие дети… так что мы, может быть, просто заслужили это.

Она кивнула — он был прав. Несчастный случай с дочерью перевернул всю ее жизнь и жизнь Тригви, но, может быть, это и к лучшему. Пока еще трудно сказать.

— Я люблю тебя, Пейдж, — сказал он, впервые обратившись к ней на «ты», и, наклонившись, поцеловал ее, а потом обнял и привлек к себе. Они долго сидели обнявшись под майским солнышком. Прошло всего две недели с того дня, как произошло несчастье — просто невозможно было поверить в это!

Они вместе вошли в госпиталь. Пока Пейдж беседовала с врачами, Тригви принес ей ленч — сандвич с индейкой и чашку кофе, рассказывал что-то очень интересное о своей последней статье, которую он закончил минувшей ночью. Пейдж так нравилось, как он заботился о ней, как старался помочь ей и Энди.

— Как сегодня Алисон?

Пейдж разочарованно пожала плечами — она почти час вместе с физиотерапевтом занималась массажем конечностей, но Алисон не реагировала на их усилия. Девочка неуклонно теряла в весе, и этот процесс пока не удавалось затормозить.

— Не знаю… прошло всего две недели, а кажется, вечность… Сейчас я думаю только о чуде, пусть самом маленьком.

— Они же говорили, что это может продлиться долго.

Может быть, несколько месяцев. Так что держитесь, — мягко сказал он.

Да, это легко сказать — ведь Хлоя, хоть травма и была тяжелой, уже вне опасности. Несколько пластических операций, и, наверное, придется учить ее заново ходить, но ее жизни ничто не угрожает. Она уже начинает привыкать к тому, что процесс выздоровления затянется, и рассталась с мечтой о балете. Но положение Алисон совсем иное. До сих пор за ее жизнь нельзя поручиться.

Ужасно, что она может пролежать в коме еще какое-то время — это тяжело для любой матери и тем более несправедливо по отношению к ней, Пейдж.

— Я не сдаюсь, — сказала она, жуя сандвич. Тригви не уходил, потому что знал: тогда она не станет есть. Но и без этого ему хотелось быть рядом с ней. — Они сказали, что если за шесть недель не будет признаков улучшения, то она может так и остаться в коме.

— И все равно она может очнуться, даже позже этого срока. Это бывает с детьми в таком возрасте… ты сама говорила, три месяца или что-то в этом роде? — Он хотел подбодрить ее, но она только покачала головой, и на глаза набежали слезы. Временами ей казалось, что она просто не перенесет всего того, что свалилось ей на голову.

— Тригви, неужели мне удастся все это выдержать? — Она положила голову ему на грудь и зарыдала.

— Ничего, ты справишься, — сказал он, нежно гладя ее по спине. — Ты делаешь все что можно. Остальное — в руках господа.

Она подняла голову и пристально посмотрела на него.

— Лучше бы он поспешил.

Тригви улыбнулся.

— Он поспешит, только не нужно торопить его.

— У него было две недели, и за это время моя жизнь разлетелась на кусочки.

— Подожди, ты справишься.

Но она точно знала одно: без него ей не справиться.

Брэд был бог знает где и бог знает чем занимался. Да, один раз в день или через день он навещал Алли в госпитале, но он был не способен выдержать эту атмосферу больше нескольких минут — у него просто не хватало духа. Его выворачивало от разлитой в воздухе тревоги, неподвижности и отсутствия изменений в состоянии Алисон, от того, что она могла умереть в любую минуту.

Он бросил Пейдж, оставил ее один на один со всем этим.

Когда родился Энди, впрочем, ситуация была нисколько не лучше, но тогда они все-таки были моложе, и маленький Энди был таким чудным малышом. В Институте педиатрии царила атмосфера надежды, а в госпитале чувствовалось присутствие смерти.

Тригви молча сидел рядом.

— Пейдж, скажи, почему ты так не любишь свою мать? спросил он неожиданно. Он не представлял, почему Пейдж, такая мягкая и терпимая, питает неприязнь к собственной матери.

— Старая история. У меня было очень тяжелое детство.

— У большинства людей оно такое. Например, мой отец, добрый норвежец, все-таки считал, что хорошая порка никогда не повредит ребенку. У меня до сих пор остались шрамы на заднице.

— Это ужасно! — воскликнула Пейдж.

— Так было принято в то время. И думаю, что, если бы у него были дети сейчас, он все равно воспитывал бы их в том же духе. Он просто не понимает, почему я так миндальничаю с моими детьми. Поэтому-то мне кажется, что в Норвегии, куда родители в свое время вернулись, им гораздо лучше живется, чем здесь.

— А ты смог бы жить там? — поинтересовалась Пейдж, даже забыв на миг об Алли.

— Нет, пожалуй, не смог бы. После Америки — не смог бы. В Норвегии бесконечно длинная зима и темно круглые сутки. Это какая-то первобытная жизнь. Не думаю, что я смог бы жить где-то еще, кроме Калифорнии.

— Пожалуй, я тоже. — Она содрогнулась при мысли о переезде в Нью-Йорк. Она не прочь была бы продолжить свою карьеру дизайнера, но этим можно было бы заняться и в Калифорнии. Только вот Брэд… Он вообще считал все, чем она занималась, не слишком-то важным.

Кстати, она ведь обещала расписать одну из стен в школе, но теперь, когда все время принадлежало Алли и Энди, ей было не до этого.

— Можно было бы попробовать придать современный вид и этому помещению, — сказал Тригви, оглядываясь.

Приемная выглядела довольно уныло, коридор ненамного лучше. — Эта обстановка просто угнетает. Одна из ваших фресок могла бы заметно оживить ее.

— Спасибо за идею. Я была бы рада сделать это. — Пейдж обвела глазами стены, но про себя подумала, что лучше всего не задерживаться здесь надолго — по любой причине.

— Ну а мне предстоит встреча с вашей матерью? — спросил он, и Пейдж в притворном ужасе закатила глаза.

Он рассмеялся:

— Не может быть, чтобы она была так ужасна.

— Еще хуже, чем вы можете представить. Но она умеет притворяться, если это нужно. Она терпеть не может сталкиваться с тем, что ей не нравится, или говорить на темы, которые не доставляют ей удовольствия. Так что здесь ее ждет серьезное испытание.

— Ну, по крайней мере, судя по всему, она не пессимистка. А ваша сестра?

Пейдж только рассмеялась в ответ:

— Это нечто особенное. Впрочем, они обе такие. Первые несколько лет после того, как я уехала из дома, я вообще у них не бывала и встретилась с матерью только после смерти отца. Одно время мама жила у нас. Я просто ее пожалела. И это была ошибка — они с Брэдом начали ссориться каждый день, конечно, они не переходили границ, но все равно меня просто тошнило от их споров. И разумеется, мама считала, что я и понятия не имею, как нужно воспитывать Алисон.

— Ну теперь ей можно об этом не беспокоиться.

— Да, но зато она будет критиковать врачей, будет звонить моему зятю Дэвиду и говорить, что это просто знахари и на них нужно подать в суд за врачебные ошибки.

Госпиталь ей тоже не придется по вкусу. Не говоря уже о более важных вещах — например, какие ужасные парикмахеры в нашем городе.

— Ну, это ерунда, — Это вы так считаете. Нет, она им еще покажет. — За шутливым тоном Пейдж явно скрывалось что-то иное.

Пейдж уже взрослая женщина, не может же она относиться так неприязненно к родственникам без серьезных на то причин. Но этим она явно не собиралась делиться с ним, по крайней мере немедленно, а он не хотел торопить ее — она имела право на собственные тайны.

Вскоре они расстались — Тригви пошел к Хлое, а Пейдж — к Алисой, а позже, часов в пять, и Пейдж заглянула к Хлое. Девочка еще сильно страдала от боли, но уже привыкла к своим растяжкам и гипсу и была счастлива, что вообще жива. Хлоя очень волновалась за Алисой — Тригви не стал скрывать от нее, что та может умереть. Тут же был и Джейми, он тоже хотел узнать о состоянии Алисой.

— Как она? — спросила Хлоя у вошедшей в палату Пейдж.

— В том же положении. Ну а как ты? Не слушаешься медсестер, флиртуешь с пациентами, всю ночь напролет ешь пиццу? Все как обычно? — усмехнулась Пейдж, и Хлоя рассмеялась в ответ.

— И многое чего еще, — добавил Тригви, и Хлоя снова хихикнула. У него сердце радовалось от того, что дочь была в хорошем настроении.

— Отлично. — Хотела бы Пейдж, чтобы Алисон была так же весела, как сейчас Хлоя. Несомненно, и Чэпмены мечтали бы об этом. Прошло всего две недели после того, как погиб их сын, и у нее сердце, сжалось при мысли, что они должны переживать сейчас. Что бы ни было с Алисон, все-таки она жива, и у Пейдж теплилась надежда. У Чэпменов надежды уже не было.

Джейми рассказал, что пару дней назад он виделся с Чэпменами и они были в ужасном состоянии. Мистер Чэпмен сказал, что подал в суд на газету, в которой косвенно в аварии обвинялся Филипп. Джейми упомянул и о том, что его разыскал репортер, желавший знать, каково это — остаться практически невредимым после такой катастрофы. В остальном интерес прессы к происшествию вроде приутих.

В шесть, когда принесли заказанную Тригви для дочери пиццу, они покинули Хлою и Джейми, оставшегося поесть с ней.

— Хотите, поужинаем вместе? — предложил Тригви.

— Я бы с удовольствием, но мне нужно домой на случай, если вдруг вернется Брэд. Я не очень-то верю в то, что он появится, но если он придет, а Энди не увидит его, мальчик будет очень расстроен.

Тригви не стал настаивать, и, несмотря на протесты Энди и Бьорна, Пейдж увезла сына домой. Но Брэд появился только утром, и тут, как ни крепилась Пейдж, разразилась очередная ссора.

— Какого черта ты обещал, что приедешь сегодня ночевать, если не был уверен?! Кого ты думаешь обмануть?! — Она просто взбесилась, ей надоела эта жизнь, в которой он делил ее с другой женщиной.

— Извини. Я должен был позвонить. Я не знал, что так получится… точно не знал.

Разумеется, он это знал, но не мог же он прямо сказать Пейдж, что они поехали развлекаться со Стефани, и не мог же он звонить при ней из гостиничного номера Стефани следила за ним каждую минуту. Даже в воскресенье утром она устроила ему скандал за то, что он настоял на возвращении домой. Впрочем, не такой ужасный, как тот, что устроила ему Пейдж, когда он вошел в дом, так и не предупредив ее о своем расписании. Пейдж с Энди собирались в аэропорт встречать родных.

— Ну извини, правда, — жалобно сказал он, чувствуя себя полным идиотом. Не мог же он откровенно признаться в том, что разрывается между двумя женщинами.

— Тебе даже неинтересно, что с Алли, жива ли она, безжалостно наступала Пейдж.

Не в ее правилах была такая жестокость, но ведь он просто довел ее до этого!

— О боже… что с ней? — В его глазах появились слезы, но Пейдж нисколько это не тронуло.

— Нет, она не умерла. Но где бы я искала тебя, Брэд?

Ты ведь, как обычно, не оставил номера телефона. Ты что, так и не понял, что с твоей дочерью?

— Дрянь! — Он хлопнул дверью спальни, и Энди разрыдался. Почему они всегда ссорятся?

— Извини, мой милый. — Пейдж наклонилась и обняла сына.

Брэд так и не вышел из спальни. Пейдж не стала ничего ему говорить, и они отправились в аэропорт. Энди вел себя тихо, а Пейдж по дороге размышляла над сегодняшней сценой. Как молодо и счастливо выглядел Брэд, пока не увидел ее! Однако больше всего ее волновал Энди — вид у него был совершенно потерянный.

Мать и Алексис были в числе первых пассажиров, вышедших в зал. Мать, как всегда, была элегантна, с великолепно уложенными седыми волосами, в темно-синем костюме, прекрасно обрисовывавшем ее стройную фигуру.

Алексис была вообще потрясающа в розовом платье от Шанель, а ее вылепленное хирургами лицо можно было хоть сейчас помещать на обложку «Вог». На плече у нее висела черная сумка от Гермеса из крокодиловой кожи, в руке она держала небольшой элегантный чемодан. Алексис изящно поцеловала воздух где-то рядом со щекой Пейдж и настороженно поздоровалась с Энди.

— Выглядишь великолепно, дорогая, — сказала ей мать, глядя куда-то в сторону. — А где Брэд?

— Дома. Он просил извиниться, что из-за дел не смог приехать вас встретить. — Пейдж не имела представления о том, будет ли Брэд дома, когда они вернутся. Его приходы и исчезновения были совершенно непредсказуемы, и она не знала, как скрыть это от матери. У нее не было желания обсуждать с ней проблему распада своего брака, да и мать не захотела бы слушать о таких ужасах.

Они дождались остального багажа. К счастью, все было цело. Все чемоданы от Гуччи принадлежали, разумеется, Алексис.

— Как Алисон? — сухо спросила Алексис уже в машине.

Пейдж начала было объяснять, что Алисон по-прежнему в коматозном состоянии, но мать тут же прервала ее и стала расписывать, как великолепно смотрится после ремонта квартира Алексис.

— Это замечательно, — поддакнула Пейдж. Да, ничего не изменилось. Странно было не это, а то, что сама Пейдж почему-то все время ожидала каких-то перемен в них обеих. Она всю жизнь ждала, что мать превратится в милую, добрую женщину, по-настоящему заботящуюся о ней, а Алексис вдруг обзаведется косичками, веснушками и сердцем. Но нет, они не менялись. Мать по-прежнему говорила только о приятном, а Алексис вообще молчала, поджав губы. Единственное, о чем они искренне беспокоились, так это о том, хорошо ли они выглядят и что сделать, чтобы выглядеть еще лучше. Пейдж всегда мучила загадка — о чем Алексис говорит со своим мужем Дэвидом? Если они вообще разговаривают друг с другом. Он был значительно старше ее сестры и, похоже, всегда занят в клинике… Наверняка большая часть его заработков и времени уходила на Алексис… можно сказать, она была его постоянной клиенткой.

— А как у вас с погодой? — спросила мать, как раз когда они ехали по мосту, где едва не прервалась жизнь Алисон. Каждый раз, когда Пейдж приходилось проезжать по нему, она ощущала тошноту и головокружение.

— С погодой? — откликнулась она. В последнее время ей было не до погоды. Она все время проводила в госпитале или выясняла отношения с Брэдом. Когда ей было замечать, светит ли солнце или на улице пасмурно? — Кажется, прекрасно. Правда, я мало обращала на погоду внимания, надеюсь, ты понимаешь, почему, мама?

— Энди, а как твоя рука? Как можно было совершить такую глупость? — ворковала бабушка, пока мальчик показывал Алексис все подписи на гипсе. Бьорн даже нарисовал там маленькую собачку, правда, ухмыльнулся Энди, она больше напоминала хомяка Ричи Грина. Но вообще-то он был горд своей новой дружбой и любил хвастаться в школе, что у него есть восемнадцатилетний друг. Никто ему, правда, не верил.

К удивлению Пейдж, Брэд оказался дома и был весьма любезен с Алексис и тещей. Он оттащил в дом гору чемоданов и проводил мать Пейдж в комнату для гостей. Она решила вздремнуть на огромной кровати. У Алексис вошло в привычку пристраиваться рядом с матерью, но на этот раз она почему-то спросила Пейдж, нельзя ли ей расположиться в комнате Алисон. Пейдж не очень-то хотелось пускать туда сестру — для нее эта комната стала чем-то вроде святыни, она ничего не трогала там с тех пор, как Алисон ушла из дому в последний раз.

Но Брэд поспешно сказал, почему бы и нет, и Пейдж с трудом удалось переломить свое нежелание — и правда, глупо было бы им спать в одной кровати, если есть свободная комната. Такое положение дел, правда, еще сильнее подчеркивало отсутствие Алисон, и Пейдж это причиняло боль. Но что было делать? Отказывать ей теперь было просто неприлично.

Алексис попросила что-нибудь попить — она предпочла бы холодную минеральную воду «Эвиан», а мать пожелала чашечку кофе и маленький сандвич, пока она будет распаковывать вещи. «Ну вот и началось их участие и помощь», — тоскливо подумала Пейдж. Не говоря ни слова, она прошла на кухню и приготовила все, что они просили.

Была уже половина пятого, и Пейдж нервничала, так как весь день не была в госпитале, к тому же она полагала, что и гостьи захотят навестить Алисон. Она намекнула на это, когда они все собрались в гостиной и мать похвалила ее новую мебель, занавески и росписи.

— Ты прекрасно все устроила, очень мило все выглядит, дорогая моя. — Мать, как и Брэд, рассматривала ее занятия дизайном как необременительное хобби. Так было всегда — тот краткий период, когда Пейдж работала в театре, ее мать вспоминала с ужасом и радовалась, что в Калифорнии дочь не вернулась к работе.

Пейдж беспокойно взглянула на часы — стрелки двигались к пяти.

— Может быть, мы поедем в госпиталь? Не сомневаюсь, что вы хотели бы увидеть Алисон.

Сестра и мать переглянулись, и Пейдж поняла, что сморозила очередную глупость — госпиталь явно не входил в их сегодняшнее расписание.

— Сегодня такой тяжелый день, — спокойно ответила Марибел Аддисон, откидываясь на спинку дивана. — Алексис тоже без сил — она еще не оправилась после ужасной простуды. — Сестра кивнула. — Ты не думаешь, что, может быть, удобнее нам поехать туда завтра утром? — спросила она, делая невинный вид, пока Пейдж пыталась найти слова для ответа.

— Я… да… разумеется… если вам так лучше… я просто подумала… — Какая глупость с ее стороны думать, что они хотят увидеть Алли! Да они просто до смерти боятся этого момента! «И зачем они притащились?» — обреченно думала она. Разве что ради перемены места и, кроме того, чтобы изобразить участие к Пейдж, чего на самом деле и в помине не было.

— Да, наверное, завтра утром это будет удобнее с, дать, дорогая. Как ты думаешь, Брэд? — спросила Марибел вошедшего в гостиную Брэда. На лице ее зятя бы написано смятение — только что, прямо среди дня, ему позвонила Стефани и поставила ультиматум! Она потребовала, чтобы он повез ее ужинать и за ужином обсудить их дальнейшие отношения.

— Я… эээ… вы правы, Марибел. Вы, наверное, устали, а это зрелище не из легких.

Пейдж была в ярости. Не говоря ни слова, она собрала свою сумку и сказала им, что вернется к шести часам, чтобы приготовить ужин.

— Ты присмотришь за Энди? — спросила она Брэда, прежде чем выйти из дома.

— — Когда ты вернешься, мне нужно будет кое-куда поехать. Идет?

— А что, у меня есть выбор? — холодно ответила она вопросом на вопрос.

— Мне нужно захватить кое-какие бумаги в городе.

Она кивнула, попрощалась с матерью и, не говоря больше ни слова, вышла. Алексис уже отдыхала в комнате Алисон.

Всю дорогу до госпиталя Пейдж кляла себя за то, что позволила им приехать. А потом вдруг расхохоталась: ну и картинка получилась — Алисон в коме, у Брэда интрижка, Энди сломал руку, а в довершение всего на нее свалились сестра и мать. Просто классический кошмар!

Войдя в госпиталь, она столкнулась с уходящим оттуда Тригви, и он на минутку остановился поговорить с ней.

Он заходил к Алисон, но не обнаружил там Пейдж и решил уже, что они разминулись.

— Как мамочка? — По его глазам было видно, что он рад видеть ее.

Пейдж рассмеялась.

— Смешно, насколько я предвижу каждый их шаг. Просто невероятно.

— А где они сейчас? — Похоже, его не удивляло их отсутствие.

— Мама наслаждается моей новой кроватью, и сестра отдыхает. Такое впечатление, что у нее очередной приступ анорексии. Она прибыла в костюме от Шанель и с крокодиловой багажной сумкой.

— Впечатляюще. Так что в госпиталь они уже не смогли добраться?

— Слишком устали, — объяснила Пейдж. — У Алексис еще не прошла простуда. А Брэд сказал им, что они правы — зрелище не из приятных.

— О боже…

— Именно. Так что завтра предстоит ответственный день, если только Алексис не потребуется сделать маникюр.

— А ты, почему же ты совсем другая? Почему ты не сидишь целыми днями у парикмахера, вместо того чтобы расписывать стены и заниматься детьми?

— Слишком глупа, наверное. Меня это почему-то никогда не привлекало.

— Но, может быть, твой отец был другим? — сказал он, чтобы найти хоть какое-то объяснение этому феномену, но Пейдж только покачала головой и поспешно отвернулась.

— Это не так. — Потом она мужественно посмотрела Тригви в глаза. — Наверное, я просто отклонение от нормы. Лучше всего было бы, если бы я была приемышем — сестра часто мне так и говорила, но она лгала, к сожалению. Это облегчило бы многое. — Такие характеристики родственников заставили его рассмеяться.

— Ник тоже часто говорит так Хлое — что она приемыш. Дети любят мучить друг друга такого рода вещами.

— В моем случае это было бы просто счастьем. — Пейдж взглянула на часы — она опаздывала, а нужно было еще вернуться домой и приготовить ужин. — Наверное, лучше мне все-таки навестить Алисон.

— Когда я заходил туда, там был физиотерапевт. Вроде все было в порядке, как обычно.

— Спасибо, что ты уделяешь ей время. — Она помедлила, и он, наклонившись, легко поцеловал ее в губы. Их глаза встретились. — Я рада, что встретила тебя, — прошептала она и побежала в палату к Алисон.

— Я тоже, — крикнул он ей вслед.

Алисон пребывала в обычном состоянии, все было без перемен. Пейдж посидела с ней примерно час, рассказала, что приехали бабушка и тетя Алексис, пересказала последние разговоры с Энди и снова сказала ей нежно и серьезно, как они любят ее. Она рассказала дочери все, кроме того, что касалось Брэда.

Поцеловав дочь в лоб, Пейдж встала и долго вглядывалась в неподвижное лицо девочки. Пожалуй, Брэд прав, она просто привыкла к ее повязкам, но постороннего они могут напугать.

Домой Пейдж ехала в подавленном состоянии. Открывая дверь, внезапно почувствовала, что страшно устала.

О чем-то говорила мать, Алексис жаловалась по телефону Дэвиду на плохое обслуживание в самолете. Ни слова об Алисон, и только Энди спросил о ней, когда она начала готовить ужин.

— Ты уверена, что она выздоровеет? — обеспокоенно спросил он.

Пейдж посмотрела на него, а потом обняла и прижала к себе.

— Нет… я не уверена в этом… но я надеюсь. Пока еще неясно. Она может… — Пейдж не могла произнести это слово, но это было необходимо. — Она все еще может умереть… может выздороветь, но может и остаться такой, как Бьорн, когда выйдет из комы. Мы пока не знаем, что будет.

— Как Бьорн? — испугался Энди. Он никогда не думал об этом.

— Ну, примерно… или она вообще не сможет ходить… или может ослепнуть… так что Бьорн — это еще неплохо.

Она может остаться полным инвалидом.

— О чем вы тут секретничаете? — В кухне появилась Марибел, прервав их разговор.

— Мы говорили об Алисон.

— Я только что говорила Энди, что с ней будет все в порядке. — Марибел улыбнулась обоим. Пейдж хотелось ударить ее — какое она имела право так поступать с ним?

Нельзя разрешать ей делать все, что она хочет.

— Мы надеемся на это, мама, но пока еще нет уверенности, — твердо сказала Пейдж. — Все зависит от того, когда она выйдет из комы, если вообще выйдет.

— Это похоже на сон, только ты не просыпаешься, просто спишь и спишь, — объяснил Энди бабушке. Тут в кухню вошел Брэд. Он был в костюме, и Пейдж с трудом удержалась от колкости в его адрес по этому поводу.

— Я приеду попозже, — сказал он Пейдж, выразительно взглянув на нее.

— Правда? Я буду ждать с нетерпением.

— Спасибо, — ответил он и на ходу взъерошил Энди волосы. — Спокойной ночи, Марибел, — бросил он через плечо теще.

— Спокойной ночи, дорогой мой. — И добавила, когда Брэд уже скрылся за дверью:

— Он такой импозантный мужчина. Тебе повезло, милая.

Пейдж хотелось ответить, что она тоже раньше так думала, но теперь все изменилось. Но она сдержалась и вернулась на кухню.

Как всегда, ужин превратился в кошмар. Алексис гоняла по тарелке крошечный кусочек мяса среди салата и в конце концов так ничего и не съела. Говорила она столь же мало, сколь ела, так что застольной беседой завладела Марибел, с упоением рассказывавшая о своей нью-йоркской квартире, о своих друзьях, о сказочном саде Алексис в Ист-Хэмптоне. Алексис наняла трех японских садовников, сама палец о палец не ударила и не восхищалась этим садом, как мать. Она вообще ничем не восхищалась.

Но ни мать, ни сестра не задали Пейдж ни одного вопроса об Алисон.

Обе они отправились спать одновременно с Энди, сказав, что еще не перешли на калифорнийское время. Пейдж так неприятно было слышать шаги сестры, доносившиеся из спальни Алисон, что она плотнее закрыла дверь своей спальни, чтобы ничего не слышать. Она пожалела, что уступила настойчивой просьбе Алексис и отдала ей комнату дочери.

Так она лежала на кровати и думала, как ей не повезло с семьей. Пока она не вырвалась от них, ее жизнь напоминала ад, и каждая новая встреча с родными пробуждала эти воспоминания. Она беззвучно зарыдала и только усилием воли заставила себя не думать о прошлом.

В полночь явился Брэд. Пейдж еще не спала, но свет уже погасила. Она приподнялась в кровати. Выглядел Брэд не лучшим образом. Зачем он вообще вернулся?

— Ну как, весело провел время? — спросила она. Они оба понимали, что ситуация предельно ясна. Но нужно было все-таки к этому привыкнуть. Брэд ответил не сразу. Он разрывался между двумя мирами, и в каждом его ждали одни лишь неприятности.

— Не совсем. Это было вовсе не то, о чем ты подумала.

— Представляю… впрочем, могу то же сказать о себе.

— Я знаю, как тебе трудно, — тихо сказал он. В этот момент он чем-то напоминал прежнего Брэда. — Может быть, я не должен был говорить тебе правду… а может быть, это все равно нужно было сказать. Нельзя же жить так вечно. — Проблема была в том, что она-то могла. Она и представления не имела, на что он был способен. — Я пытаюсь сделать так, чтобы всем было хорошо. Но я не знаю, как лучше всего поступить в такой ситуации.

Она кивнула — ей нечего было ответить ему. Они действительно зашли в тупик.

— Может быть, все-таки было бы лучше, если бы ты сконцентрировался на Алисон и на время просто забыл обо всем остальном. Наверное, сейчас все-таки не самый подходящий момент для принятия глобальных решений.

— Я знаю.

Но Стефани ждала от него решительных поступков.

Может быть, она была не права, но Стефани представляла дело именно так, а он не хотел терять ее. Стефани ведь не была знакома ни с Алисон, ни с Пейдж, что они значили для нее? Ей нужен был только Брэд, и она не хотела дальше терпеть и ждать его бесконечно. Вот уже почти год они вместе спят, когда только могут: в редкие совместные уик-энды, во время командировок. Но ей уже двадцать шесть, и она решила, что настало время выйти замуж и завести детей. И выбрала для этой роли Брэда Кларка.

Через некоторое время Брэд лег в постель, стараясь не коснуться Пейдж. Он по-прежнему был уверен в себе, по крайней мере пока был со Стефани, но с Пейдж он не мог позволить себе еще одной ужасной сцены. У него даже и желания не было пытаться.

Она заснула только в три утра и чувствовала себя совершенно разбитой, когда проснулась в семь, чтобы разбудить Энди и сделать завтрак. Когда был готов завтрак, Брэд уже был одет, но уехал в город, не притронувшись к еде. Он объяснил это тем, что ему предстоял деловой завтрак с партнером. Пейдж не стала задавать ему лишних вопросов — главное, чтобы он ночевал дома и ей ничего бы не пришлось объяснять своей матери. Кто знает, может быть, ей и не придется объясняться с ними на этот счет.

Высадив Энди у школы, она вернулась домой за матерью и Алексис. Пока они собирались, она написала кое-какие письма, сделала несколько деловых звонков, но к одиннадцати они так и не были готовы. Алексис с бигуди на голове занималась своей неизменной зарядкой. Слава богу, она уже приняла душ и наложила косметику, но все равно раньше чем через час не будет готова, ответила она на вопрос Пейдж.

— Мама, — заволновалась Пейдж, — я не могу больше ждать — должна ехать к Алли!

— Разумеется. Но сначала нам всем нужно поесть. Может быть, ты что-нибудь приготовишь?

Это была обычная ловушка, они будут держать ее, пока не станет слишком поздно. Но ведь они приехали сюда, чтобы навестить Алисой, а не для того, чтобы убить время и доводить Пейдж до белого каления. Она отлично знала их повадки, но больше не собиралась мириться с этим.

— Если вы проголодаетесь, мы в госпитале можем сходить в кафетерий.

— Ты же знаешь, это вредно для желудка Алексис, дорогая. В больнице чудовищно кормят.

— Ничем не могу помочь. — Она беспомощно взглянула на часы: было пять минут двенадцатого, она потеряла полдня, а в полчетвертого кончаются уроки у Энди. Может быть, вы здесь пока перекусите, а потом возьмете такси и приедете в госпиталь попозже?

— Ни в коем случае, мы поедем только с тобой. Имей терпение, мы скоро будем готовы. — Обе женщины скрылись в комнате Алисон и вернулись оттуда только в полпервого.

Алексис, в белом платье от Шанель, выглядела изумительно. На ней были черные кожаные туфли и такая же сумочка, а на голове — прелестная соломенная шляпка, смотревшаяся очень мило, хотя и довольно неуместно.

Мать надела красный шелковый костюм. Они оделись так, будто отправлялись на какой-нибудь официальный прием, а не в калифорнийский госпиталь.

— Вы прекрасно выглядите, — подчеркнуто восторженно сказала Пейдж, когда они сели в машину. Сама она была в тех же джинсах и босоножках, из которых не вылезала уже две недели. Джинсы она снимала, только чтобы постирать, и носила старые свитера — это было удобно и тепло и к тому же отлично подходило для госпиталя. Собственный вид в эти дни нисколько не волновал Пейдж. Ее развеселило, но не удивило то, как расфуфырились мать и сестра.

Всю дорогу мать хвалила теплую погоду в Калифорнии и расспрашивала ее, где они с Брэдом собираются отдыхать в этом году. Она надеялась, что они смогут посетить Восточное побережье — было бы совсем хорошо, если бы они арендовали небольшой особняк на Лонг-Айленде. Никакие события, которые могли бы помешать этим планам, Марибел не принимала в расчет.

Они припарковались на стоянке госпиталя, и Пейдж провела их внутрь, в душе еще раз сожалея, что разрешила им приехать. Они выглядели здесь так нелепо и неуместно. Хотя это были бабушка и тетя Алисон, Пейдж продолжала считать, что Алли принадлежит только ей и Брэду и никому больше. Может быть, она была несправедлива к своим родственникам, но эти люди просто не заслужили того, чтобы навещать ее девочку.

Они поздоровались с медсестрами в палате интенсивной терапии, и Пейдж провела их к кровати Алли. Марибел побледнела и вскрикнула, когда увидела Алисон.

Пейдж предложила ей сесть, но та только помотала головой. Пейдж в какую-то минуту пожалела ее и положила руку на плечо. Алексис даже не решилась приблизиться к кровати — она остановилась на полпути от двери и пыталась разглядеть Алисон оттуда.

Обе пробыли здесь десять минут, и за все это время никто не произнес ни слова, мать только жалобно посматривала на Алексис. Та смертельно побледнела, что было заметно даже под слоем пудры.

— Мне кажется, Алексис не стоит находиться здесь, — прошептала мать. «И Алли тоже», — хотелось прошептать Пейдж ей в ответ, но она только кивнула. Почему они заботятся всегда только о себе, почему не хотят видеть реальной жизни? Всего лишь на миг мать увидела настоящую Алли, почувствовала ее боль — и тут же отвернулась и нашла спасение в Алексис. И так всегда — она никогда не хотела понимать проблем Пейдж, главной для нее была Алексис. Но Алексис как личности давно не существовало — это была кукла, совершенная кукла Барби в дорогих шмотках и с безупречным макияжем.

Они шли по коридору назад, и Марибел положила руку на плечо старшей дочери — Алексис, а не Пейдж.

— Иногда я забываю, как она выглядит, — начала извиняться Пейдж, — я так долго была с ней… не то чтобы я к ней привыкла, но я не пугаюсь ее вида. Как-то приходила ее учительница, так она была в шоке. Извини, ма, я забыла об этом. — Несмотря на то что это они сделали ей больно в очередной раз, она извинялась перед ними.

— Да нет, Алли неплохо выглядит, — возразила ее мать, хотя сама была еще бледна как мел. — Она выглядит так, словно в любой момент может проснуться.

В действительности девочка была похожа на труп. Безжизненность этого хрупкого тела еще более подчеркивал работающий аппарат искусственного дыхания. Именно поэтому Пейдж и не пускала Энди к Алисон, несмотря на все его просьбы.

— Она выглядит плохо, — твердо сказала Пейдж, — она выглядит ужасно. Незачем притворяться. — Она больше не хотела играть в их игры, но мать легонько похлопала ее по руке и продолжала:

— Она непременно поправится, ты должна поверить в это. Ну а теперь, — улыбнулась она дочерям, словно желая стереть этой улыбкой то ужасное зрелище, которое только что предстало их глазам, — где мы будем есть ленч?

— Лично я остаюсь здесь, — раздраженно ответила Пейдж. Она тут была не проездом и не собиралась тратить всю следующую неделю на посещение ресторанов и бридж с ними. Если они приехали, чтобы увидеть Алисой, то пусть смотрят реальности в глаза. — Я могу вызвать для вас такси. Но я не поеду с вами.

— Но тебе же будет лучше, если ты немного отвлечешься. Ведь Брэд же не сидит здесь сутками?

— Он — нет, а я — да. — Они даже не заметили необычной жесткости в словах Пейдж.

— И все-таки, может быть, ты поешь с нами в городе? — продолжала соблазнять ее мать, но Пейдж упрямо покачала головой. Она останется здесь.

— Я вызову вам такси, — твердо ответила она.

— Когда ты будешь дома?

— Я должна взять Энди из школы и отвезти его на матч. Потом я приеду домой, часам к пяти.

— Хорошо, тогда пока.

Она объяснила им, где лежит ключ от дома, если они все-таки вернутся раньше ее, но она знала, что они не вернутся — после ленча они собирались пройтись по магазинам.

Пейдж вернулась в палату. В середине дня к ней заглянул Тригви. Он удивленно огляделся, видя ее одну — он-то думал встретить ее мать и сестру.

— Где они? — недоуменно спросил он, но Пейдж Только покачала головой.

— Невеста Франкенштейна и ее мать отбыли в город на ленч и собираются немного пройтись по магазинам.

— Они видели Алисон? — удивился он.

— Они выдержали около десяти минут. Мать побледнела, а сестра, так и оставшись в дверях, позеленела. Так что они решили, что только хороший ленч поможет им избавиться от этих ужасных воспоминаний. — Она все еще злилась на них, но ведь это было для них так типично.

— Ну не сердись на них. Это действительно не так-то легко перенести. — Тригви, разумеется, рассуждал как человек посторонний — он не знал привычек ее родных.

— Мне не легче, чем им, и все-таки я тут. Они еще меня собирались утащить на ленч.

— Не самая плохая идея, — заметил он, но она только пожала плечами — плохо он их знает.

Он немного побыл с ней, потом Пейдж отправилась в школу за Энди, отвезла его на бейсбол и вернулась домой.

Как она и предполагала, мать и сестра явились только в шесть, нагруженные коробками, с флаконом духов — подарком для нее, французским свитером для Энди и розовым пеньюаром для Алисон — вещь для нее практически бесполезная в нынешних обстоятельствах.

— Ты очень добра, мама, спасибо. — Она не стала объяснять бессмысленность последней покупки — все равно мать бы не поняла. Она была в восторге от своих покупок и от очень умеренных цен на многие фирменные вещи.

— Это просто поразительно, что здесь у вас можно откопать! — защебетала она, не обращая внимания на Пейдж.

— И не говори, — холодно ответила та. Судя по всему, они начисто забыли, зачем приехали к ней.

Пейдж приготовила ужин, но Брэд не пришел к ужину и не позвонил. Она придумала что-то для объяснения его отсутствия, а потом обнаружила заброшенного и одинокого Энди и присела поговорить с ним. Это было нелегко, так как присутствие в доме гостей лишало Пейдж равновесия и ее обычной выдержки.

— Вы с папой опять поругались?

— Ну, не совсем, — солгала она. Еще не настало время, чтобы сказать ему все — хватит с него пока Алисон. Просто он очень занят в последнее время, а я очень нервничаю из-за Алисон, вот так все нескладно и получается.

— Вовсе он не занят. Я слышал, как ты на него кричала… И он кричал на тебя.

— Ну, это иногда случается у взрослых, мой милый. Она поцеловала сына в макушку, стараясь сдержаться и не расплакаться.

— У вас такого раньше не было. — Он помолчал и добавил:

— Бьорн сказал, что его папа и мама очень много ссорились, а потом его мама бросила их. Она уехала в Лондон, и теперь он ее совсем не видит и скоро совсем забудет.

— Это другое дело, — сказала Пейдж, хотя сама не была уверена в этом. По правде говоря, особых отличий тут не было. — Он по ней скучает? — Она чувствовала себя виноватой. Для детей все эти взрослые разборки непонятны и болезненны.

— Нет, — честно ответил Энди, — Бьорн сказал, что мама его не любила, она все время кричала на него. Папу он любит гораздо больше. Мне тоже его папа очень нравится, — добавил он. — Он хороший. — Пейдж кивнула.

Энди поднял на нее взгляд, и она заметила, что у него в глазах стоят слезы. — Папа тоже собирается бросить нас и уехать в Англию?

— Разумеется, нет! — ответила она, радуясь тому, что он по крайней мере не спрашивает про ее отношения с Тригви. — Зачем ему уезжать в Англию?

— Не знаю, просто Бьорн сказал, что его мама так и сделала. А все-таки, он собирается от нас уйти?

Она хотела бы сказать ему правду, но не могла — это уже будет слишком для него самого и для всех них, по крайней мере сейчас.

— С чего ты это взял? — впервые солгала ему Пейдж, но у нее не было другого выхода.

Она уложила сына в кровать и тихонько вышла из его комнаты. Тут же появилась ее мать и попросила приготовить ей чашку мятного чая и принести ромашкового чая и бутылочку «Эвиан» сестре.

— Разумеется, — улыбнувшись краешками губ, кивнула Пейдж. Ничего не изменилось: злая сестра и мать, и она, как и прежде, разыгрывает перед ними роль Золушки.


Глава 10 | Жить дальше | Глава 12



Loading...