home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 16

В одну из июньских суббот Брэд сказал наконец сыну о существовании Стефани. Потом он познакомил их, устроив ленч в «Прего» на Юнион-стрит. Энди недоверчиво косился на Стефани, а она с трудом находила темы для разговора с ним. Конечно, Стефани в туго обтягивающих белых джинсах и красной футболке выглядела эффектно. Но Энди она не понравилась с первого взгляда.

Он говорил с ней сквозь зубы, отпускал едкие замечания, сопровождавшиеся восхвалением достоинств его мамы.

Когда подали десерт, Брэд не выдержал.

— Энди, — сказал он, — ты должен извиниться перед Стефани. — Он явно был зол, но Энди упрямо задрал подбородок и сделал вид, что не слышал его.

— И не собираюсь, — выдавил он наконец за десертом.

— Ты несправедлив к Стефани. Ты сказал, что у нее слишком большой нос! — Брэда такое обвинение только рассмешило бы, но он видел, что Стефани пришла в ярость. У нее не было детей, и Энди совсем не понравился ей. Этот дерзкий мальчишка плохо воспитан, не умеет вести себя со взрослыми, и Брэду стоило задать ему хорошую трепку. Он испортил ей весь ленч: этот маленький негодяй заявил, что у нее слишком тесные джинсы и слишком маленькая грудь и что у его мамы фигура гораздо лучше, она умная, веселая, красивая и готовит вкусно, а Стефани вряд ли что-то умеет готовить. Кроме того, все в школе в восторге от маминой фрески. И так весь ленч он пел дифирамбы матери и высмеивал Стефани.

Кстати, все это говорило о том, что Стефани не только ничего не понимала в детской психологии, но и была начисто лишена чувства юмора.

— Она мне все равно не нравится, — еле слышно твердил Энди, уставившись в столешницу.

— В таком случае, — ответила Стефани, прежде чем Брэд успел сказать что-либо, — мы не пригласим тебя больше на ленч. И на уик-энд мы тебя не возьмем, если ты нас не любишь, — зло добавила она. Вид у Брэда был самый несчастный — ему хотелось поддержать ее, но и Энди он не мог бросить, по крайней мере сейчас.

— Нет, конечно, мы будем приглашать тебя на уикэнды, — холодно возразил Брэд, предупреждающе посматривая на обоих, — ему хотелось взять Энди за руку, успокоить его. Если Энди не поладит со Стефани, жизнь у Брэда будет несладкой. — Я рад видеть тебя не только по уик-эндам, но и всегда, когда ты захочешь. Но было бы гораздо лучше, если бы ты подружился со Стефани.

— Нет, так не пойдет, — сказал Энди, глядя прямо на него и словно не замечая Стефани. — Почему это мы должны принимать и ее?

Стефани вспыхнула, но Брэд, предупреждая ее, ответил:

— Потому что мне она нравится. Она — мой друг. Разве ты сам не любишь брать с собой своих друзей?

— Тогда почему я не могу пригласить с собой маму? Я ее люблю, и мне хорошо с тобой и с ней, а не с твоей Стефани. , Меньше всего Брэду хотелось пускаться в долгие объяснения. Тем более ему не хотелось делать этого в присутствии Стефани.

— Ты же знаешь, что у нас с мамой не все ладится, тебе же не нравилось, как мы ссоримся. А со Стефани мы не ссоримся, мы очень хорошие друзья, и нам хорошо вместе. Мы ходим в кино, и на бейсбол, и на пляж, и в разные другие места.

Энди презрительно посмотрел на Стефани:

— Что бы она понимала в бейсболе!

— Ну, мы ей объясним, — терпеливо ответил Брэд. Он чувствовал, что и Стефани, и Энди — оба злы на него. Он знал, что слишком поторопился и нужно было еще некоторое время встречаться с сыном без Стефани. Все равно рано или поздно он должен к ней привыкнуть.

Они обсуждали проблему брака, и Стефани заявила, что либо он объявит о помолвке с ней, либо она прекращает свои отношения с ним. После того как они были любовниками десять месяцев и после всех прелестей его расставания с женой, Стефани считала, что она сыта всем этим по горло, и вела себя сдержанно. Теперь она считала, что имеет право на какие-то реальные проявления его любви. Или она была готова окончательно порвать с ним. Это не устраивало Брэда, который после всего, что ему пришлось пережить, не хотел ее терять. Стефани была его единственной радостью, единственной защитой от одиночества, которое он после потери Пейдж, Алисон и Энди, к собственному удивлению, переживал очень тяжело. Но он любил и Стефани, хотя их отношения осложнялись всем происшедшим в последние два месяца, а теперь еще и Энди добавил напряженности. Да, все-таки жизнь — штука сложная, и простых решений в ней не бывает.

— Мне хотелось бы, чтобы вы оба попытались справиться со своими чувствами. — Он перевел взгляд с Энди на Стефани и обратно. — ..Ради меня. Я ведь люблю вас обоих. И я бы хотел, чтобы вы подружились. Идет? Попробуете? — спросил он их так, словно они были ровесниками. Впрочем, обиженное лицо Стефани говорило о том, что она гораздо ближе к Энди, чем к Брэду, по возрасту.

— Идет, — неохотно ответил Энди, неприязненно взглянув на нее.

— Но только если ты будешь вести себя приличнее, — не сдержалась Стефани.

Брэд тяжело вздохнул, оплатил счет и вручил Энди леденцы — подарок от заведения.

— Ладно, ребята, перестаньте. Давайте дружить, и нечего дуться!

Веселенький получился ленч! Они спустились к набережной и пошли вдоль пляжа в полном молчании. Стефани первая сказала, что замерзла и хочет домой. Энди вообще ничего не говорил и только односложно отвечал отцу, когда тот спрашивал его о чем-то. Со Стефани он вообще не общался, пока не пришлось сказать ей «до свидания», когда Брэд довез ее до дома. Потом Брэд и Энди заехали к Брэду домой, и тут Энди заметил на полочке в ванной женскую косметику и купальный халат на крючке, и это еще больше огорчило его.

— Все-таки ты был с ней не слишком вежлив, — укорял его Брэд, когда вез домой. — Это нечестно. Ведь она так много для меня значит, и она изо всех сил старалась тебе понравиться.

— Вот и нет. Я ей с самого начала не понравился, она меня не любит. Я вижу.

— Ты совершенно не прав. Просто она не привыкла к детям и немного боится тебя. Дай ей возможность привыкнуть. — Брэд почти упрашивал его. Ужасный день, а ведь еще предстоит выслушать кучу упреков от Стефани, когда он вернется.

— Алли она тоже наверняка не понравится, — уверенно заявил Энди и попал в самое больное место Брэда.

Хотя он не был уверен, что Алли сможет снова кого-то любить или ненавидеть — несмотря на недавние улучшения, надежды все-таки было мало.

— Ну, не думаю, что Алисон она так уж не понравится, — сказал Брэд исключительно для того, чтобы поддержать разговор.

— И маме не понравится. Какая-то она уж слишком худая, и, по-моему, она глупая.

— Она не глупая, — начал защищать Стефани Брэд. — Она училась в Стэнфорде, получила хорошую работу, она очень умная. Ты просто мало ее знаешь.

— Ну и что, она тупая и мне не нравится.

Они снова оказались на исходных позициях, и Брэд постарался отвлечь сына, переведя разговор на другую тему, но Энди не был настроен разговаривать. Он просто молча сидел рядом и смотрел в окно машины.

Брэд высадил его у дома и помахал рукой вышедшей встречать сына Пейдж. Ему хотелось задержаться и ласково поговорить с сыном, но сегодня это было невозможно. У Брэда не было желания беседовать с Пейдж, к тому же ему еще предстояло успокаивать Стефани. Он знал, что она как-то по-детски относится к некоторым вещам, и неприязненное поведение Энди наверняка сильно ее задело. Он надеялся, что эти два дорогих ему человека со временем привыкнут друг к другу и подружатся. Но пока это не произойдет, ему придется несладко.

Пейдж сразу же заметила, что Энди непривычно тих.

— Что-то случилось? — спросила она, укладывая мальчика спать. За ужином он не проронил почти ни слова, хотя обычно захлебывался от впечатлений после встреч с отцом. — Как ты себя чувствуешь? — Она потрогала его лоб — вроде холодный. В общем-то он был в порядке, только в глазах читалось беспокойство.

— Да, — наконец выдавил он со слезой в голосе. — Папа сказал… я не могу тебе повторить. — Он не хотел расстраивать ее.

— Вы поссорились? — Может, Энди сегодня действительно что-то выкинул, и Брэд как следует отшлепал его?

Хотя это было не похоже на Брэда.

Энди отрицательно помотал головой.

Пейдж решила посидеть с сыном — она не хотела оставлять его одного в таком состоянии. И через несколько минут Энди не выдержал и заплакал.

— Солнышко мое! — Она прилегла рядом и прижала его к себе. — Ну ты же знаешь, что папа тебя любит, что бы он тебе сегодня ни сказал.

— Да… но… — Он никак не мог выговорить, слова прилипали к его языку… — Я не хотел тебе говорить… У него есть подружка. Ее зовут Стефани. — Он окончательно расплакался — теперь он выложил все. Но Пейдж только улыбнулась сквозь слезы.

— Я знаю. Это ничего. Я все про них знаю.

— А ты ее видела? — спросил он, вырываясь из ее рук.

Но она только покачала головой, думая о том, какой у нее все-таки отличный сын.

— Нет, не видела. А ты?

— За ленчем. Это просто ужас, какая она худая, глупая и совсем некрасивая. И я, по-моему, совсем ей не понравился.

— Ну это вряд ли. Наверное, ты ее напугал, а она старалась произвести на тебя хорошее впечатление. Ты ведь, наверное, был не очень любезен с ней? Я не ошибаюсь?

— Но она мне совсем не понравилась. А папа сказал, что я должен попытаться полюбить ее.

Это уже серьезно, подумала Пейдж. Если Брэд так говорит Энди, значит, он собирается жениться на ней.

У Пейдж защемило сердце, но она понимала, как и Энди, что должна привыкнуть к тому, что Стефани теперь неотъемлемая часть жизни Брэда.

— Ну и почему бы тебе не попробовать? — мягко спросила Пейдж. — Может быть, когда ты ее узнаешь получше, она тебе больше понравится. Раз папа ее любит, значит, что-то в ней есть хорошего?

— Нет, нет! — крикнул Энди, вытирая слезы. — Я все равно ее терпеть не могу. — Энди с тревогой посмотрел на мать и спросил:

— Как ты думаешь, папа к нам еще вернется? — В этом-то было все дело: он просто боялся, что Стефани — главное препятствие возвращению Брэда к Пейдж.

— Не знаю, — честно ответила Пейдж. — Но не думаю, что вернется.

— Но если он на ней женится, то уж точно не сможет к тебе вернуться. Гадина!

— Ты не должен так говорить. Ты ведь ее почти не знаешь. И к тому же папа еще на ней не женился. Так что ты уж слишком переволновался. — Но она знала, что Энди все почувствовал правильно — они наверняка поженятся.

— Они собираются этим летом поехать в Европу. Значит, папа не возьмет нас в отпуск. — Он не понимал еще, что Брэд в любом случае не возьмет их теперь с собой в отпуск. И все-таки при известии о том, что Брэд повезет Стефани в Европу, она почувствовала укол в сердце — ее-то он в Европу не возил, а ей всегда так хотелось… Она была там только однажды, когда ездила с родителями, еще до того, как вышла замуж за Брэда.

— Ну все равно мы не можем бросить Алисой, — спокойно сказала она. — Может быть, он захочет взять тебя одного? — Он ничего не говорил ей, но, может быть, у него есть такой план? Но Энди только отрицательно покачал головой.

— Они едут одни, на месяц.

Пейдж кивнула — теперь у него своя жизнь, а у них своя. И вообще — у нее есть Тригви.

— Ну давай не будем пока об этом беспокоиться, ладно? Папа тебя любит, и я тоже. И я уверена, что его подружка не так уж плоха и ты еще полюбишь ее.

Он только проворчал что-то, пока она снова укутывала его.

На следующий день за завтраком Энди сидел мрачный. Для него существование Стефани значило только одно — Брэд не вернется к ним, к его матери. В конце завтрака он наконец задал Пейдж вопрос, от которого у нее на глазах выступили слезы, и ей даже пришлось отвернуться, чтобы он не видел, как она плачет.

— А что мы скажем Алли о папе? То есть когда она проснется? Как мы объясним?

Пейдж пришлось выглянуть в окно и украдкой высморкаться, прежде чем она смогла что-то ответить. О, если бы наступил такой день, когда они снова смогут разговаривать с Алисон!

— Ну, к тому времени мы что-нибудь придумаем.

— А может, эта Стефани к тому времени умрет, — угрюмо заметил он, и Пейдж чуть не рассмеялась. Все-таки временами он такой смешной! Она выпроводила его гулять в сад, а через пару минут ей позвонила мать.

В сущности, ей нечего было сообщить Пейдж, кроме того, что у Алексис обнаружили какую-то опасную язву.

Это нисколько не удивило Пейдж — чего еще ждать при анорексии? При постоянном голодании, ясное дело, ничего хорошего не приходится ожидать — вот и возникают язвы. Однако состояние Алексис очень беспокоило мать. Да и сама Алексис совершенно потеряла покой.

Кроме того, Марибел удивило, что Брэда снова не было дома. Ведь Пейдж объяснила ей в свое время ситуацию!

Как обычно, мать не принимала ее сообщения к сведению, и через несколько минут все темы для разговора были исчерпаны.

Пейдж рассказала об этом разговоре Тригви вечером, и он еще раз поразился, насколько разобщенная у нее семья. Его же родители были идеально нормальной парой.

— Тебе повезло, — заключила Пейдж.

Они сидели рядом и болтали. Им хотелось целоваться, но они не могли заняться этим на виду у детей.

Бьорн и Энди играли в мяч, и Энди бросал его левой рукой. Скоро ему обещали снять гипс. Хлоя сидела в кресле-каталке, а рядом — Джейми Эпплгейт, помогавший ей с уроками.

— Вчера Брэд познакомил Энди со Стефани, — сказала Пейдж Тригви.

— Ну и как он?

— Она ему, увы, не понравилась. Я, впрочем, другого и не ожидала: ведь она для него — угроза его миру, символ развала семьи. Он сказал, что терпеть ее не может. — Пейдж лукаво улыбнулась. — Хорошенький у них получился ленч.

— Да, мне кажется, у детей всегда остаются иллюзии, что родители могут снова вернуться друг к другу. — Он улыбнулся. — Даже мои, я знаю, втайне мечтают о том, что Дана вернется и все будет по-прежнему.

— А ты бы хотел? — поинтересовалась она.

Он наклонился к ней и прошептал, улыбнувшись:

— Я сбегу из города… с тобой в чемодане.

— Идет. — Она улыбнулась в ответ, и их руки снова соприкоснулись на миг.

Пейдж и Тригви приготовили для детей ужин. Хлоя, разъезжая на своем кресле, накрывала на стол и вообще старалась быть полезной, а Бьорн и Энди после ужина убирались и мыли посуду. Оказалось, что они отлично могут действовать как одна команда и вообще им хорошо вместе. Хлоя словно заполняла освободившуюся с исчезновением Алли нишу в мире Энди. Через несколько дней должен был приехать и Ник из колледжа. Он нашел на лето работу в теннисном клубе в Тибуроне, и все предвкушали его приезд. Не хватало только Алли.

После ужина они сидели на кухне и обсуждали состояние Алли. Хлоя сказала, что соскучилась по ней и ждет не дождется, когда та выйдет из комы. Все хотели этого, и время еще оставалось — два месяца, это еще не предел.

И все-таки доктор Хаммерман говорил, что если она не очнется в течение трех месяцев, то может не проснуться никогда — значит, оставался максимум месяц. Пейдж старалась об этом не думать, и все-таки ночью она не могла заснуть, размышляя, что же будет с Алисон, если она останется в коме.

— Вчера я видела миссис Чэпмен, — сказала Пейдж. — Бедняжка выглядела ужасно. Она как-то посерела, словно жизнь понемногу покидает ее.

Тригви хорошо представлял себе, каково ей сейчас.

Точнее, пытался, так как точно представить был не в состоянии, да и не хотел. За несколько дней до этого состоялся выпуск. Среди выпускников мог бы быть и Филипп, но вместо этого была лишь минута молчания в память о нем.

При воспоминании о Филиппе у Хлои на глазах появились слезы. Она постепенно вспоминала все подробности того вечера. Она даже ездила вместе с Джейми на собрание группы психотерапии, так как чувствовала вину перед Алли за то, что уговорила тогда ее пойти на это свидание. Та ночь круто переменила их жизни!

Тригви предложил ребятам поиграть в «Монополию», и они с жаром принялись за дело, бросая фишки и заключая сделки, надувая друг друга и сгребая бумажные деньги. А Пейдж и Тригви поднялись наверх, в его кабинет, и тут он наконец осуществил то, о чем мечтал весь день, — обнял и поцеловал ее. Ему хотелось проводить с ней как можно больше времени, спать с ней, выезжать в город и никогда не расставаться. Но это было бы преждевременно — у Пейдж на руках была еще Алисон, да и у него масса хлопот с детьми.

— Интересно, как ты думаешь, сможем ли мы в ближайшее время встретиться без них? — спросил он. Хотя бы на уик-энд?

— Было бы неплохо… — мечтательно вздохнула она. Ей нравилась идея относительно поездки на озеро Тахо, но если только она сможет взять с собой Энди. Она вообще теперь всю жизнь проводила в отделении интенсивной терапии, так что чувствовала себя виноватой перед Энди. Нужно дождаться, пока все это кончится, а уже потом настанет их черед.

Ей не хотелось уезжать от Тригви в эту ночь, она с удовольствием осталась бы у него. Да и детям нравилось быть вместе — Энди выглядел гораздо счастливее, чем накануне, когда вернулся с ленча. По дороге домой он вопросительно посмотрел на нее.

— Что такое? — спросила Пейдж. — Ты сегодня хорошо провел время?

— Отлично. Хлоя нас ободрала в «Монополию», только она жульничала. Бьорн говорит, она всегда так, — ухмыльнулся Энди. — И Алли тоже.

Пейдж улыбнулась при упоминании имени дочери как она была бы рада, если бы могла видеть, как дочь играет в «Монополию». Как это было бы прекрасно!

— Бьорн сказал, что ты нравишься его папе, — как бы невзначай добавил Энди.

— Интересно, с чего он взял?! — Она не стала прямо отвечать и искоса поглядывала на сына — ей хотелось, чтобы Тригви нравился и ему, точно так же, как Брэд хотел, чтобы ему нравилась Стефани.

— Просто говорит. Он сказал, что давно следит за вами и думает, что ты вполне ничего и что папе нравится проводить время с тобой. И он сказал, что видел, как ты поцеловала его в губы. Правда? — Это был скорее вопрос, чем обвинение. После вчерашнего появления на сцене Стефани перед Энди открылся новый мир, и он осторожно исследовал его. Но и для нее мир тоже совершенно переменился, так что она тоже ничего не могла ответить ему. "

— Ну, может быть, когда мы, например, прощались…

В общем, он действительно мне нравится…

— Так же, как… как папа?

— Нет. Ну, не совсем так. Ну, как друг… очень хороший друг. Он так помогал мне, когда случилось это несчастье с Алисон…

Энди кивнул и не стал возражать. Он еще не думал о Тригви как о друге мамы.

— Мне он тоже нравится… и Бьорн тоже… но папа мне нравится больше.

— Папа навсегда останется твоим папой. Это уж ничто не изменит.

— Вы с папой собираетесь разводиться? — опасливо спросил Энди. Вот это в самом деле был бы конец — у многих его друзей родители были разведены, и некоторые снова женились или вышли замуж. Так что он знал, что это означает.

— Я не знаю. — За этот месяц после их разъезда никто из них не позвонил адвокату. Брэд как-то намекал — на него давила Стефани, но Пейдж так и не смогла заставить себя пойти. Тригви предложил ей своего адвоката, но она отговаривалась занятостью. И все-таки в ближайшие дни ей придется сделать это.

Как-то днем Брэд появился в госпитале после недельного отсутствия и даже напугал Пейдж своим появлением.

— Привет, как ты? — смущенно спросила она, стараясь скрыть неловкость.

— Отлично. — Он действительно выглядел великолепно, не то что месяц назад. — Как Алисон?

— Особых перемен нет. Она по-прежнему, двигается время от времени и издает звуки. Но пока рано давать прогнозы. — Однако мониторы, следившие за мозговой деятельностью, давали всплеск, когда Пейдж произносила имя Алисон, и это должно было о чем-то говорить. Но кто знает? Она ведь по-прежнему спала, и за нее дышал аппарат.

Он выдержал столько, сколько смог, — пять минут.

А потом попросил ее выйти на минутку в приемную.

— Ты выглядишь отлично, — сказал он, пристально разглядывая ее. И в самом деле его жена изменилась, хотя глаза ее были грустны. Он не знал — из-за Алисон или из-за него. Какая-то часть его души по-прежнему тянулась к ней, ему вдруг захотелось обнять ее, но он знал, что не может этого сделать. Стефани убьет его, если узнает. Она была просто бешеная в этом отношении и сказала, что никогда не потерпит измен. Она нисколько не походила на Пейдж, и Брэд мысленно часто сравнивал Пейдж и Стефани. И не всегда сравнения были в пользу Стефани. — С тобой все в порядке?

— Да я в основном все время здесь. — Она была счастлива с Тригви и питала надежды в отношении Алисон, но все-таки жизнь была не столь уж радостной: Алисон не пришла в сознание, а впереди маячил развод. Ее жизнь делилась между госпиталем и домом, лишь изредка она ужинала с Тригви. Главной ее мечтой было выздоровление Алисон, если та выйдет из комы.

— Я хотел с тобой поговорить, но все никак не мог выбрать время. Кажется, теперь нам пора обратиться к адвокатам. — Он словно оправдывался перед ней, да и в самом деле, видя выражение ее глаз, он чувствовал себя последним сукиным сыном. Она так была похожа на Энди в своих реакциях.

— Ты прав, — согласилась она. Но на душе у нее было так тревожно! Это последняя точка в их браке.

— Нет смысла оттягивать. И нам тяжело, и у Энди возникают ложные надежды. Мне кажется, он легче перенесет, если будет знать все точно. Да и мы тоже, разве нет?

Мне кажется, ты заслуживаешь большего, — напомнил он. Что ж, она и в самом деле заслужила, чтобы у нее была своя семья, и муж, и здоровая Алисон. Она многое заслужила. Другое дело, получит ли она все это.

— Ты прав, — повторила она. — Я имею в виду… развод.

Он кивнул, и она тоже наклонила голову, принимая его решение. Все кончено.

Он хотел жениться на Стефани, начать новую жизнь, может быть, на этот раз лучшую, чем была у них.

— Ну, мне пора, — произнес наконец Брэд. — У тебя есть адвокат?

— У меня есть визитная карточка одного адвоката, но я пока не звонила. Я не думала, что ты так спешишь. — В ее голосе слышался упрек. Она внезапно разозлилась, что он приехал именно сюда, чтобы сказать ей о разводе.

В этом госпитале разрушилась ее жизнь… хотя… она что-то и нашла — Тригви, например.

— Нам нужно развестись к концу года, — серьезно ответил Брэд, словно Пейдж не правильно истолковала его слова. — Лучше всего — еще до Рождества. — Стефани хотела, чтобы они поженились в канун Рождества, и если развод будет раньше и они поторопятся, то могут успеть.

— Да, не думала, что в мой список рождественских подарков придется включить и это, — протянула она. Потом она подняла на него глаза и твердо сказала:

— Я позвоню утром адвокату.

— Спасибо. Я тебе буду признателен. — Он поколебался с минуту, словно хотел сказать еще что-то, но не был уверен, стоит ли это делать. — Спасибо, Пейдж…

— Да ладно, ничего, тебе спасибо. — Она коснулась его руки и вернулась в палату., В этот день Алисон вообще не шевелилась, не издала ни звука — она словно чувствовала подавленное состояние матери. Пейдж просто сидела и смотрела на нее, а вечером, когда уложила Энди, даже не позвонила Тригаи. Она словно оплакивала свою жизнь с Брэдом, прежде чем устремиться в новую.

Только на следующий день она позвонила Тригви.

Тот сразу почувствовал: что-то случилось. Она рассказала ему о разговоре с Брэдом. Он мог только посочувствовать — он-то знал, как тяжел развод, даже если брак не удался. Тригви еще раз продиктовал ей фамилию и телефон своего адвоката, и Пейдж наконец позвонила ему и договорилась о встрече.

Когда она встретилась с адвокатом, он сказал ей то же самое, что и Брэд, — она должна развестись до Рождества. Тригви встретил Пейдж на выходе из конторы адвоката и повез ужинать в их любимый «Серебряный голубь», где они подробно обсудили проблему. Пейдж уже взяла себя в руки. Они сидели рядышком за столиком и были похожи на брата и сестру. Постоянные посетители, видевшие их здесь и в прошлый раз, заинтересованно поглядывали в их сторону. Забавно, Пейдж всегда считала, что муж и жена должны быть похожи друг на друга, а они с Брэдом уж явно не подпадали под эту теорию.

Они проговорили в тот вечер не один час — о жизни, браке, детях и о своих надеждах на будущее.

— Ты первая женщина, которая заставила меня снова задуматься о браке. — Она чувствовала по искренности в его голосе, что он говорит правду. Это произошло слишком быстро, но несчастный случай изменил для них все в этом мире. Они выпали из нормального течения жизни и воспринимали теперь действительность через призму своих страданий. — Мне кажется, ты сама почувствуешь, когда настанет время, — успокоил ее Тригви. — А я понял это еще в госпитале. Я был просто потрясен: как я могу думать об этом… ведь ты замужем, а потом все так быстро изменилось. Пейдж, когда я вижу тебя, то чувствую, что с тобой могу быть счастливым всю оставшуюся жизнь. Мне кажется, что и ты это чувствуешь.

Она не могла отрицать, но это-то ее и пугало.

— Но как могла я так ошибаться и откуда я знаю, что теперь иду в правильном направлении? Разве я стала умней или опытней? Но я и сама этого не знаю.

— Дело не в уме. Это нечто другое… это интуиция… это то, что ты чувствуешь сердцем… назови это как хочешь. Я всегда чувствовал, что мы с Даной не подходим друг другу, с самого начала. И она тоже это знала. И все же она пыталась отговорить меня от брака, но мне казалось, мы обязательно должны пожениться.

— Забавно, — вдруг вспомнила она, — я тоже пыталась отговорить Брэда. Я чувствовала, что не готова к браку.

Я еще не отошла от того, что случилось со мной в детстве, но он непременно хотел, чтобы мы скорее поженились и переехали в Калифорнию. Я боялась перемен, не верила, что это лучший выход. Может быть, я просто сглупила.

— Нет, в то время это было правильное решение.

Иначе ты бы столько не протянула. — Пожалуй, ее брак с Брэдом был гораздо удачнее, чем его с Даной. — Не знаю, как тебе объяснить, я это просто чувствую. Но я не хочу больше тратить время впустую — я и так полжизни потратил не на ту женщину. — Он заставил себя успокоиться. — И все-таки я не буду торопить тебя. Решай сама.

Я подожду.

— В чем-то моя мама все-таки права, — улыбнулась она.

— То есть?

— Она всегда говорила, что мне везет.

— Теперь и мне везет. — Тригви улыбнулся. — Но мне нужно быть терпеливее. — Он сделал глоток вина и снова улыбнулся ей. — А что, разве Рождество — это плохое время? Я подумал только… Санта-Клаус… венки из омелы… колокольчики на санях… — Он был уверен, что к Рождеству она станет свободной.

— Ты просто сумасшедший. Ты не знаешь, как со мной трудно ужиться. Тебя не останавливает то, что я наскучила Брэду?

— Он просто дурак, и слава богу. Но по крайней мере я лично смогу в этом убедиться… без того, чтобы катить домой в четыре утра или красться по дому на цыпочках, чтобы не услышал Энди. — Да, тут у него были большие проблемы. Он мечтал о том времени, когда сможет засыпать и просыпаться рядом с ней. Он хотел бы куда-нибудь уехать с ней на уик-энд, но она не соглашалась оставить Алисой. — Так что подумай о Рождестве… а в общем, сама решишь после Тахо.

— Ладно, внеси этот пункт в свой рождественский список, — улыбнулась она, и он рассмеялся в ответ:

— Отлично!


Глава 15 | Жить дальше | Глава 17



Loading...