home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 17

В конце июня Пейдж начала писать фреску для госпиталя. Врачи были в восторге от такой перспективы, когда она предложила им свои услуги. Она даже решила сделать две фрески, посвятив их Алисон. Одну — в длинном, унылом коридоре, ведущем в палаты, а другую — в скучной приемной. Она долго раздумывала над тем, что же изобразить, и выбрала две сцены — пейзаж в Тоскании и вид на порт в Сан-Ремо. Первая фреска должна была действовать успокаивающе, а вторая — отвлекать внимание благодаря множеству мелких деталей и фигур.

Так что у людей, ожидающих в приемной, будет что разглядывать, и они смогут отвлечься от своих невеселых мыслей.

Она показала Тригви наброски к фрескам, и они ему понравились. Пейдж рассчитала, что работа над каждой фреской займет у нее примерно месяц, а потом она сможет закончить фреску в росской гимназии. А уже с осени она станет заниматься этим только за деньги.

— Я не могу больше работать бесплатно, — откровенно заявила она. Ведь теперь она будет получать только небольшие алименты от Брэда, и то на протяжении всего лишь двух лет. Брэд считал, что с ее талантами она легко найдет себе работу и сможет зарабатывать на жизнь самостоятельно. Она тоже надеялась на это, но ей не хотелось оставлять Энди дома одного надолго, и было еще неясно, как пойдет дело с Алисон, насколько она будет нужна ей.

Становилось все яснее, что Алисон может не выйти из коматозного состояния. Пейдж еще не признавалась в этом Тригви, но он чувствовал, что она уже начинает сживаться с этой мыслью. Пейдж часто говорила в эти дни об Алисон, какой та была, как училась в школе, как бы стараясь удержать ее образ от того, чтобы он не ускользнул навсегда и не остался только в прошлом.

— Я не хочу, чтобы от нее не осталось никакого следа, — грустно сказала она Тригви как-то вечером. — Мне хочется, чтобы люди помнили о ней… и не о несчастном случае, не об этой трагедии, не о том, кем она стала теперь. Это ведь не настоящая Алли.

— Я понимаю тебя. — Они иногда часами обсуждали эту проблему, и он старался как мог успокоить Пейдж.

Тригви с облегчением вздохнул, когда Пейдж начала писать фрески. Пейдж тоже была счастлива — она занималась любимым делом и находилась рядом с Алисон, могла время от времени забежать в палату и взглянуть на дочь, поцеловать ее. С головы Алисон уже сняли повязки, и волосы постепенно отрастали снова. Они были еще короткие, но и так Алли выглядела гораздо симпатичнее.

С короткими волосами она была похожа на маленького ребенка.

— Я люблю тебя, доченька, — шептала ей Пейдж и возвращалась к работе. Ее волосы были скручены в узел, на ней была старая рабочая рубашка, из широких карманов которой торчали кисти.

Неожиданно у Пейдж появилась и другая работа — она начала вести занятия по художественному воспитанию в спецшколе, где учился Бьорн. Она лепила с ребятами игрушки из пластилина, фигурки из глины, помогала им рисовать. Ее ученики гордились своими достижениями, а она гордилась ими. В общем, она начала возвращаться к жизни, и с гораздо большей скоростью, чем предполагала раньше. Тригви был рад этому. Однажды вечером, когда они готовили ужин для детей, она сказала ему, что испытывает от этой работы огромное удовлетворение.

Никогда прежде работа не приносила ей столько радости.

Бьорн рассказал дома, как ему нравится заниматься с Пейдж в школе, и она просияла от его похвалы. У них установились очень теплые отношения. Пейдж укладывала его спать, и Бьорн обнимал ее и просил почитать сказку — он вел себя точно так же, как Энди. Иногда, правда, ей казалось, что Бьорн может просто задушить ее в объятиях — он не всегда мог рассчитать свою силу. Но Пейдж видела, как этому большому ребенку не хватало тепла и материнской нежности.

— Он хороший мальчик, — как-то сказала она Тригви.

Он был тронут ее словами. Пейдж и с Хлоей занималась очень много, ходила с ней на занятия группы терапии.

— Мне хотелось бы, чтобы ты стала им настоящей матерью, — признался как-то ей Тригви, и Пейдж лишь улыбнулась в ответ.

— И Бьорн мне однажды сказал то же самое. Я польщена. — Но она и в самом деле привязалась к Бьорну еще и потому, что теперь занималась с ним и в школе. Наконец-то она почувствовала, что занимается чем-то серьезным в жизни, что ее работа — это не игра, не развлечение. Пока она ничего не получала за эти занятия. Но руководство школы уже зондировало почву, сможет ли она продолжить свои занятия и после каникул. Ее распорядок дня вполне позволял ей это. Она успевала бы отвозить Энди в школу и привозить оттуда. Да и деньги бы не помешали.

Праздничный уик-энд они с Энди провели вместе с семьей Тригви. Пейдж спала в комнате для гостей, а Энди спал с Бьорном. Ночью Тригви прокрался в ее комнату, и они опять были счастливы своей близостью. Но на этот раз они соблюдали предосторожность: закрыли дверь на внутренний замок и вели себя очень тихо.

— Послушай, но не можем же мы вечно прятаться, рано или поздно надо поставить их в известность, — сказал Тригви. Однако пока никто не осмеливался признаться в этом, и Пейдж боялась открыто перебраться в его спальню. Особенно ревниво вела себя Хлоя, и Пейдж не хотелось настраивать девочку против себя.

— Если Хлоя согласится с этим, то все будет в порядке, — рассмеялась Пейдж, — тогда она растормошит Алли только ради того, чтобы сообщить ей эту новость. — Она улыбнулась, представив себе эту сцену.

Четвертого июля, в День независимости, Тригви устроил вечеринку и пригласил нескольких друзей, среди них, кроме Пейдж и Энди, были Джейн Джилсон с мужем, Эпплгейты и еще четыре пары. Это была первая вечеринка, на которой Тригви и Пейдж появились вместе.

Пейдж была без Брэда, и вообще она впервые появилась на людях после несчастного случая. С того дня прошло меньше трех месяцев, но они показались ей тремя годами — столько событий произошло за эти дни. Все были рады видеть их вместе, так как к Тригви все относились с симпатией.

Под руководством Тригви дети и Пейдж приготовили мясо. Тригви даже разрешил Бьорну зажечь несколько фейерверков.

— Это слишком опасно, — протестовала Пейдж, но мальчики были в восторге, и все кончилось благополучно. Гости были довольны вечеринкой, и последние разъехались в половине одиннадцатого.

Пейдж и Тригви убрали и помыли посуду, и в тот момент, когда они убирали остатки еды в холодильник, в кухню со всей скоростью, которую позволяли костыли, ворвалась Хлоя.

— Идемте быстрее, — позвала она. У нее был такой взволнованный вид, будто с кем-то из мальчиков стряслось несчастье, и перепуганная Пейдж понеслась за ней, а за ними в тревожном молчании следовал Тригви.

У обоих в голове пронеслось немало возможных несчастий, но никто из них не ожидал, что Хлоя вдруг замрет перед телевизором в гостиной, на экране которого застыла картина какой-то автокатастрофы в Ла-Джолле.

— ..жена сенатора Хатчинсона, Лора Хатчинсон… — раздался размеренный голос диктора, — стала виновницей автокатастрофы в Ла-Джолле. В лобовом столкновении погибла семья из четырех человек, серьезно пострадала двенадцатилетняя дочь миссис Хатчинсон, однако жизнь ее вне опасности… Жена сенатора арестована на месте катастрофы по обвинению в непредумышленном убийстве вследствие управления автотранспортом в состоянии опьянения. Тесты показали наличие алкоголя в крови. Пока нам не удалось добиться свидания с сенатором… Его представитель несколько часов назад заявил, что, хотя все свидетельства говорят против миссис Хатчинсон, она, возможно, и не виновата… Однако, — диктор взглянул прямо в камеру, — это уже не первый случай, в котором фигурирует Лора Хатчинсон. В апреле этого года с миссис Хатчинсон произошел аналогичный несчастный случай в Сан-Франциско. В аварии при лобовом столкновении на мосту Золотые Ворота погиб семнадцатилетний юноша, а две пятнадцатилетние девочки получили тяжелые увечья. Виновных тогда так и не удалось определить. Сейчас полиция в Ла-Джолле проводит расследование катастрофы. — Далее диктор перешел к сообщению о беспорядках в Лос-Анджелесе, а все трое продолжали в оцепенении смотреть на экран телевизора. Лора Хатчинсон виновна в гибели четырех человек и арестована за вождение машины в пьяном виде!

— О боже! — Пейдж рухнула на стул и зарыдала. — Она была пьяна и тогда… она была пьяна… наверняка она была пьяна и чуть не убила всех вас… — Она не могла остановить рыдания, и Хлоя тоже плакала. Тригви выключил телевизор и молча сел рядом с ними. Через несколько минут раздался звонок от Эпплгейтов. Пейдж думала о том, что нужно набраться смелости и позвонить Чэпменам. Но они и так скоро узнают обо всем случившемся.

Итак, подозрения Тригви оказались верными.

Он снова включил телевизор и настроился на другой канал. Тут сообщалось о еще более чудовищных подробностях этого происшествия. Оказалось, что погибла двадцативосьмилетняя женщина, ее тридцатидвухлетний муж, их двухлетняя дочь и пятнадцатилетний мальчик. Женщина была на восьмом месяце беременности. Итак, пятеро, а не четверо! У дочери Лоры было легкое сотрясение мозга, сломана рука, и ей наложили пятнадцать швов на лицо. Показали машины «Скорой помощи», пожарные автомобили, остальные машины, стоявшие на обочине, — всего в катастрофу оказалось вовлечено еще шесть или семь автомобилей, но их водители и пассажиры практически не пострадали. Пейдж с ужасом внимала этим подробностям.

— Боже, боже… — Она не могла произнести ничего другого. Но это было полным оправданием Филиппа Чэпмена. Что теперь чувствуют его родители? — Ее посадят? — спросила она у Тригви.

— Скорее всего. Не думаю, что даже сенатор сможет вытащить ее из этого. — Сенатор был популярным, но не всеми любимым политиком, и наличие жены-алкоголички весьма осложняло его положение. Им удалось сохранить это в тайне, но не удалось удержать ее от того, чтобы сесть за руль. — Она убила пятерых человек. Не думаю, что удастся ее отстоять. Она предстанет перед судом. — По крайней мере за четыре жертвы, так как вряд ли удастся притянуть ее за неродившегося ребенка. Плод пытались спасти при помощи кесарева сечения, однако он был мертв из-за последствий удара и внезапной смерти матери. Слишком поздно.

— Она убила шестерых, — тихо сказала Пейдж. — Она убила и Филиппа. А если не выживет Алисон, — то семерых. Как она могла явиться на похороны Филиппа? Как она смела?!

— Это был неплохой ход. Он придал ее образу благородные черты, — ответил Тригви.

— Это просто чудовищно. — Пейдж была потрясена увиденным. Всю ночь она проплакала в объятиях Тригви. Теперь они знали, кто чуть не убил их детей. Пусть это ничего не меняло, но теперь они знали точно. Скорее всего и в ту ночь на мосту Лора Хатчинсон была пьяна, и именно она врезалась в машину Филиппа.

На следующий день Тригви внимательно прочитал все газеты и за завтраком включил телевизор. Сенатор с траурным видом сообщил журналистам, как он скорбит и как ужасно себя чувствует его жена. Они, разумеется, оплатят похороны, и расследование, и все остальные издержки. Он лично подозревает, что автомобиль его жены был неисправен, в частности рулевое колесо и тормоза.

Пейдж едва не завопила от ярости, услышав это. Потом перед камерой предстала пострадавшая дочь. Девочка боязливо смотрела в камеру, уцепившись за руку папы, и пыталась улыбнуться непослушными губами. Саму Лору так и не показали. Сообщалось, что она в шоковом состоянии и находится под наблюдением врачей. Ясно было, что она не в том виде, чтобы изображать из себя скорбящую страдалицу.

Едва они вышли из дому, чтобы ехать в госпиталь, как сразу попали в окружение оператора телевидения и четырех репортеров. Им нужна была фотография Хлои в инвалидном кресле или на костылях, и они хотели узнать мнение Тригви по поводу катастрофы в Ла-Джолле.

— Разумеется, я в шоке. Это просто ужасно, — осторожно ответил он, стараясь быстрее добраться до машины. Фотографировать Хлою он не разрешил.

Когда они очутились в машине, Пейдж вдруг пришла в голову мысль, что репортеры наверняка отправятся и в госпиталь. Как только они доехали, Пейдж сразу побежала в палату — она не хотела дать им возможность снять дочь в таком состоянии, превратить ее горе в спектакль, вызвать всеобщую жалость к Алисон. Это была не настоящая Алисон, и никто не имел права использовать ее для возбуждения гнева общества. Независимо от того, насколько была виновна Лора Хатчинсон, Пейдж не хотела, чтобы из ее девочки сделали орудие мести.

В холле действительно собралось полдюжины репортеров и фотографов. Узнав Пейдж, они тут же попытались остановить ее и задать свои бесчисленные вопросы:

— Что вы чувствуете теперь, миссис Кларк, когда стало ясно, что Лора Хатчинсон скорее всего виновна и в трагедии вашей дочери?.. В каком сейчас состоянии ваша дочь? Есть ли надежда на ее выход из коматозного состояния?

Репортеры пытались расспросить и главного врача, и медсестер, но никто из них не стал отвечать на их настойчивые вопросы. Они даже попытались подкупить персонал, чтобы сделать несколько фотографий в палате, но, к их несчастью, они обратились к Френс. Та пригрозила выкинуть их из госпиталя и подать на них иск.

Она вышла в коридор, чтобы вытащить Пейдж из лап репортеров, а Тригви помогал ей. Пейдж заявила, что не даст никаких интервью.

— Но разве вы не чувствуете ярости и ненависти к этой женщине за те увечья, что она причинила вашей дочери? — попытались они спровоцировать ее.

— Мне очень жаль, — с достоинством ответила Пейдж, протискиваясь по коридору, — как и всем, кто пострадал в результате этого несчастного случая. И мне очень жаль родственников всех, кто погиб в Ла-Джолле. — И она скрылась вместе с Тригви в палате, чувствуя себя так, словно ей пришлось пройти через смерч. Сестры плотно закрыли дверь в палату и задернули шторы, чтобы репортеры не могли сфотографировать Пейдж и Алисон через окно.

В тот же день Тригви позвонил своему приятелю-журналисту и был потрясен тем, что тому удалось раскопать.

Оказывается, за три последних года Лора Хатчинсон четырежды лечилась от алкоголизма в знаменитой клинике в Лос-Анджелесе, но, судя по всему, безуспешно. Она, разумеется, поступала туда под вымышленными именами, но источник в клинике подтвердил, что это была именно она. Кроме того, в архивах патрульной дорожной службы сохранились записи о нескольких мелких дорожных инцидентах с ее участием и одной серьезной аварии в Мартас-Вайн-Яре, где она отдыхала. Обошлось без серьезных случаев, лишь однажды она сама получила сотрясение мозга. Пока удавалось замять все эти случаи и засекретить записи в архиве полиции. Однако другу Тригви удалось-таки добраться до них. Он сказал, что скорее всего ради закрытия этих сведений были использованы взятки, а может быть, и политические льготы. Тем не менее адвокатам ее мужа и людям из Республиканской партии удалось сохранить ее репутацию.

Чудовищно — только в этом году она убила шестерых человек, покалечила одного, одна лежала в коматозном состоянии, и ее собственный ребенок получил увечья.

Приличный счет!

К вечеру реакция общественного мнения достигла пика: члены организации «Матери против пьяных водителей» раздавали интервью и делали заявления, Чэпмены рассказали, какую жизнь оборвала Лора Хатчинсон и как она пыталась опорочить память их сына. Правда, представитель сенатора по связям с прессой продолжал утверждать, что тормоза в машине были не в порядке, как и рулевая колонка, однако это уже никого не могло убедить. Сама Лора Хатчинсон продолжала оставаться недоступной.

На следующей неделе известные телеведущие Опра и Донахью организовали беседы с семьями, где были жертвы при аналогичных обстоятельствах, а по новостям прошло фото Лоры Хатчинсон в темных очках, пробирающейся сквозь толпу журналистов в суд, где ей было предъявлено обвинение в непредумышленном убийстве при управлении транспортом в состоянии опьянения. Ее ждал приговор максимум в сорок лет тюремного заключения, и Пейдж считала, что вряд ли даже этот срок снимет с нее тяжкий грех.

Каждый раз, когда Пейдж видела Алисой, перед ее глазами появлялись Лора Хатчинсон и та незнакомая молодая беременная женщина, чью жизнь она прервала.

В середине недели пресса продолжала муссировать тему катастрофы. Репортеры беспрестанно интервьюировали Чэпменов и гонялись за Эпплгейтами, Пейдж и Тригви. Оператор новостей постоянно дежурил в отделении интенсивной терапии, а директор программы пытался убедить Пейдж разрешить показать Алисон по телевидению.

— Неужели вы не хотите, чтобы и другие матери увидели, что случилось с вашей дочерью? Они имеют право требовать, чтобы такие люди, как Лора Хатчинсон, не имели права сесть за руль, — объясняла Пейдж агрессивно настроенная молодая женщина, — и вы обязаны помочь им в их борьбе.

— Это зрелище ничего не изменит. — Пейдж не хотела, чтобы Алисон в таком состоянии показывали по телевизору.

— Ну хорошо, неужели вы не можете по крайней мере дать небольшое интервью?

Пейдж тщательно обдумала это предложение и решила согласиться на интервью только ради того, чтобы поддержать обвинение в суде против Лоры. Она рассказала, что случилось с Алисон три месяца назад, каковы были последствия травмы, каково ее состояние сейчас. Она была предельно откровенна и, выполнив свой долг, облегченно вздохнула.

Потом та же агрессивная женщина стала спрашивать ее, повлиял ли этот несчастный случай на другие стороны ее жизни: что еще изменилось после аварии? Пейдж поняла по ее вопросу, что ей стадо как-то известно о том, что она находится в ожидании развода с Брэдом. Но она вовсе не собиралась фигурировать на телевидении в качестве невинной жертвы, так что не стала отвечать на этот вопрос.

— У вас есть еще дети, миссис Кларк? — спросила тогда интервьюерша.

— Да, — ответила Пейдж. — Сын Эндрю.

— А как он чувствовал себя после этого несчастного случая?

— Нам всем пришлось нелегко, — уклончиво ответила Пейдж. — А правда ли, что через несколько недель после инцидента ваш сын сбежал из дому? Можете ли вы сказать, что это явилось непосредственным следствием душевной травмы, полученной ребенком вследствие несчастного случая, происшедшего с его сестрой?

Значит, они просмотрели полицейский архив! Пейдж была в ярости от того, как они вмешиваются в ее жизнь, — эти люди просто используют ее ради достижения своих целей. Тригви был прав, предупреждая ее о том, что ей не следует разговаривать с ними.

— Я сказала, что это было тяжело для всех членов нашей семьи, но мы стараемся справиться с этим. — Она улыбнулась, проклиная себя за то, что согласилась на это интервью. — И я хотела бы заявить следующее: я считаю, что, кто бы ни был ответствен за этот несчастный случай, он должен понести наказание по всей строгости закона. Но для нас это уже ничего не изменит, — завершила она это интервью. — Если бы семья сенатора не пыталась скрыть, что Лора Хатчинсон страдает алкоголизмом, то, вероятно, ей не позволили бы сесть за руль в ту роковую апрельскую ночь.

Когда Пейдж увидела свое интервью по телевизору, она осталась еще больше недовольна собой — его так отредактировали, что можно было подумать, будто она говорила совсем не то, что сказала на самом деле. Кроме того, на экране телевизора она выглядела слишком уж патетичной. Ну что ж, если люди узнают, какую боль причинила Лора Хатчинсон всем им, наверняка это поможет наказать ее по справедливости, в особенности в отношении катастрофы в Ла-Джолле. Несчастный случай, в котором пострадала Алисон, не может быть достоверным свидетельством, так как Лора Хатчинсон не была проверена на месте на содержание алкоголя в крови, но, во всяком случае, это говорило о модели ее поведения в целом. Поэтому-то Пейдж и согласилась дать интервью, хотя теперь и жалела об этом.

Это ничего не изменило для Алисон, но все-таки Пейдж было почему-то легче от сознания того, что женщина, которая причинила им такое зло, теперь в руках правосудия. Суд должен был состояться в начале сентября.


Глава 16 | Жить дальше | Глава 18



Loading...