home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 6

Воскресную ночь Пейдж провела в госпитале, свернувшись клубком в кресле в приемной. Она даже не замечала, насколько неудобно кресло — она не могла заснуть, думая об Алисон. Запахи и звуки госпиталя не давали ей спать, ее все время мучили плохие предчувствия, ей казалось, что Алисон может умереть в любой момент. И наконец, в шесть утра ее пустили к дочери.

Милая молодая медсестра провела Пейдж в палату, по дороге болтая о том, какая Алисон красивая, какие у нее чудные волосы. Пейдж слушала ее вполуха, думая о своем, пока они шли по коридору. Ей не хотелось разговаривать, хотя она была признательна сестре за то, что та заботилась о ней. Она не могла себе представить, как это они могут знать, какой красивой была раньше Алисон.

Ведь они увидели ее изуродованной.

Они миновали несколько дверей, автоматически раздвигавшихся при их приближении. Пейдж пыталась собраться с мыслями — она не переставала думать о Брэде и обо всем, что случилось с ними, а нужно было сконцентрироваться на Алисон. Вид дочери, когда Пейдж, подойдя к кровати, наконец увидела ее, не слишком воодушевил ее.

Алисон выглядела хуже, чем перед операцией, — повязка на бритой голове просто устрашающая, лицо смертельно белое, она окружена аппаратами, трубочками и проводками. Казалось, что ее душа находится за тысячи миль от бедного измученного тела.

Хирургическая сестра сохранила для Пейдж, как она и просила, прядь шелковистых волос Алисон, и медсестра в палате передала прядь Пейдж. У Пейдж навернулись на глаза слезы, она сжала в одной руке прядь волос, а другой прикоснулась к Алисон.

Пейдж долго стояла, держа Алисон за руку, думая о том, какой она была всего два дня назад. Как случилось, что все рухнуло так быстро, в один момент? Теперь Пейдж была не в состоянии поверить кому-либо или чему-либо, тем более судьбе — она так жестоко обошлась с ней.

Пейдж поняла, что не перенесет потери Алисон. Она вспомнила, как они с Брэдом боялись потерять Энди, как она часами смотрела на него, крошечного, лежавшего в кувезе, опутанного трубками, моля бога о том, чтобы их малыш выжил. И свершилось чудо — он выжил!

Сидя на маленьком стульчике рядом с Алисон, Пейдж шептала ей в замотанное бинтами ухо, моля бога о том, чтобы Алисон услышала ее:

— Я не хочу, чтобы ты уходила, дорогая, не хочу… ты нужна нам… я так люблю тебя… ты всегда была мужественной девочкой, ты должна бороться… девочка, ты должна! Я люблю тебя, моя милая… ты всегда останешься моей любимой девочкой…

От Алисон пахло медикаментами, в аппаратах мигали огоньки и раздавалось попискивание, но больше не было слышно ни звука, не было никакого движения. Пейдж не ждала, что дочь ответит ей — жестом ли, слабым движением, но она хотела говорить с Алисон, хотела быть рядом с ней, ощущать ее, любить ее.

Сестры позволили ей пробыть с Алисон довольно долго, и, только когда настало время новой смены, в семь часов, они вежливо предложили ей пройти в буфет и выпить немного кофе. Она же пошла в приемную реаниматологии и села, неотступно думая об Алисон: какой та была и какой стала. Она даже не обращала внимания на проходящих мимо, пока кто-то не тронул ее за локоть.

Она подняла глаза — перед ней стоял Тригви. Он побрился, надел светлую рубашку, выглядел отдохнувшим и посвежевшим. Однако его лицо выдавало тревогу — было уже утро понедельника, и он волновался, в каком состоянии находится его Хлоя.

— Вы опять не уходили ночью домой?

Пейдж кивнула. Она выглядела ужасно, хуже, чем в прошлую ночь. Но Тригви понимал ее.

— Я спала в приемной, — попыталась улыбнуться она, но улыбка вышла какой-то жалкой.

— Спали? — строго спросил Тригви, словно заботливый папаша.

— Немного, — улыбнулась она, — мне хватило. А утром они даже разрешили мне побыть с Алисон.

— Ну и как она?

— В том же состоянии. Но я им все равно благодарна.

Мне нужно было посидеть рядом с ней. — По крайней мере Пейдж видела свою дочь, могла прикоснуться к ней. Больше всего ей хотелось снова вернуться к Алисон. — Как Хлоя?

— Спит. Я только что от нее. Они по-прежнему держат ее на болеутоляющих, так что она почти не чувствует боли. Я думаю, это к лучшему.

Пейдж кивнула. Тригви присел на стул рядом.

— А как ваши мальчики?

— Ничего. Бьорн был просто убит ее видом. Я спросил его лечащего врача, стоит ли вообще приводить его к Хлое, и тот сказал, что это важно для мальчика. Он подчас не понимает некоторых вещей, пока не увидит их сам. Но для него это серьезное испытание. Он плакал прошлой ночью, и у него были кошмары. Так что мы все перенервничали.

— Бедный мальчик. — Ей стало в самом деле жаль Бьорна. Да, жизнь бывает нелегка. И она не очень-то справедлива. Трудно к этому привыкнуть.

— А как Энди?

— Очень напуган. Брэд сказал ему, что Алли непременно выздоровеет, а я была менее определенна. Не думаю, что это честно — давать ему ложную надежду.

— Я тоже так думаю. Но, наверное, Брэду самому трудно с этим свыкнуться. Чаще бывает проще закрыть глаза.

— Да, наверное, — кивнула Пейдж.

— Это, конечно, глупый вопрос, — сказал он, — но выто сами как? У вас не слишком-то бодрый вид.

— Да. Но это уже не имеет значения.

— Когда вы в последний раз ели?

— Кажется, вчера вечером. Я сделала Энди пиццу на ужин и сама отщипнула кусочек… Что-то в этом роде.

— Так нельзя, Пейдж. Вам нужно поддерживать силы, иначе ослабеете. Идемте. — Он встал и строго посмотрел на нее. — Вставайте. Я хочу угостить вас завтраком.

Она была тронута, но есть совершенно не хотела. Все, чего ей сейчас хотелось, — свернуться в клубочек и забыть обо всем, может быть, даже умереть, если умрет Алисон. Она ощущала себя уже совершенно другой женщиной — несчастной, скорбящей, брошенной. Да, ей есть о чем скорбеть. О себе самой. О своей дочери. О своем браке. О жизни, которая теперь станет совсем иной и никогда не будет прежней.

— Спасибо, Тригви. Но я просто физически не могу есть.

— Заставьте себя, — тихо, но твердо сказал он. — Съешьте что-нибудь. Иначе я позову врача, я устрою скандал. Вы еще не знаете, на что я способен! Идемте. — Он взял ее за руку и потянул. — Ну-ка поднимайтесь, и пойдем завтракать.

— Ладно, ладно, иду, — согласилась она и улыбнулась, следуя за ним.

— Я не считаю, что это самое лучшее место для того, чтобы позавтракать вместе, — сказал он извиняющимся тоном, — но другого я не могу вам сейчас предложить. — Тригви дал ей в руки поднос и подтолкнул к прилавку, затем начал заставлять его тарелками. Он взял овсянку, яичницу с беконом, хлеб, желе и чашку кофе.

— Если вы думаете, что я способна все это съесть, то вы просто сумасшедший.

— Даже если съедите хотя бы половину, уже будет хорошо, вот увидите. Я научился этому еще в детстве, в Норвегии. Нельзя изводить себя голодом в холодную погоду и при стрессах. Иногда мне по несколько дней не хотелось есть, когда мы расходились с Даной, но я себя принуждал. И это всегда помогало — отвлекало по крайней мере.

— Мне почему-то кажется это нелепым — есть, когда такое несчастье.

— Понимаете, если не поесть или не поспать, вещи кажутся хуже, чем они есть на самом деле. Все-таки вам нужно подумать и о себе, Пейдж. Почему бы вам не отправиться домой и не отоспаться хоть несколько часов?

Брэд может посидеть тут вместо вас.

— Кажется, ему нужно сегодня обязательно быть на работе. Пожалуй, я действительно съезжу домой и отвезу Энди в школу… Малыш очень переживает. Правда, не знаю, кто бы мог забрать его из школы и отвезти на бейсбол.

— Я кое-что могу сделать для вас. Через несколько дней каникулы кончаются, и Ник уедет в колледж, Бьорн же целыми днями пропадает в школе, а с Хлоей, надеюсь, не будет никаких неожиданностей. Так что, если будут проблемы, обращайтесь ко мне, и я отвезу Энди куда надо, — улыбнулся он ей.

— Это очень любезно с вашей стороны.

— Ничего особенного. У меня есть время. Все равно я работаю большей частью ночью. Днем я просто не в состоянии писать.

Они еще немного поговорили, пока она справлялась с овсянкой и яичницей. Тригви, как мог, развлекал ее — делился своими творческими замыслами, рассказывал о норвежских родственниках, расспрашивал о ее занятиях живописью. Он похвалил ее роспись в школе. Пейдж была очень признательна Тригви за поддержку, без него в эти дни в госпитале ей было бы намного тяжелее. Но она все время возвращалась в мыслях к Алисой и Брэду, и Тригви видел, что она едва прислушивается к его словам.

Наконец он сказал, что ему еще нужно отвезти Бьорна в школу, и она пообещала ему зайти к Хлое, что и сделала потом. Но Хлоя большую часть дня спала, просыпаясь только тогда, когда кончалось действие болеутоляющего, и сестре приходилось делать ей новый укол. Девочка даже не замечала, что Пейдж стоит в палате и смотрит на нее.

В полдень Алисон перевели в палату интенсивной терапии, так что стало удобнее наблюдать за обеими девочками. Во время ленча появился Брэд. Он заплакал, когда наконец увидел Алисон. Когда они вышли из палаты, он остановился поговорить с Пейдж. Теперь, когда он увидел, что стало с Алисон, он отчетливо понимал, какой удар обрушился на жену, и ему было нелегко обсуждать с ней это несчастье после того, как она узнала всю правду о нем.

— Пейдж, мне очень жаль, что я добавил тебе проблем именно сейчас. — Он выглядел подавленным.

— Но ведь все равно мне пришлось бы с этим столкнуться, раньше или позже, разве нет? — равнодушно спросила она. — Хотя, признаться, время выбрано не самое лучшее.

Плохо, что это произошло именно сейчас. С нее хватило бы и беды с Алли.

Но она решила больше не строить иллюзий. Что толку считать, что у нее хороший брак, когда его на самом деле уже нет? Интересно, сказал ли он Стефани, что Пейдж уже все известно, и довольна ли та этим? Кроме того, Пейдж хотелось знать еще кое-что: что же не устраивало Брэда в их браке? Но она понимала — ей никогда не удастся узнать всю правду.

— Я хотела бы знать, почему так получилось, — тихо сказала Пейдж. Они стояли в коридоре отделения реаниматологии, мимо них спешили люди. Не самое удобное место для выяснения отношений — среди взволнованных, испуганных людей, озабоченных болезнями своих близких. Зато тут было светлее и больше свежего воздуха. Может быть, и не стоило теперь выяснять, почему их брак развалился — раз уж это случилось. Она как-то странно посмотрела на него. — Неужели вам не мешало то, что вы развлекались и наслаждались друг другом в то время, когда я, идиотка, сидела дома с детьми или развозила их по школам и стадионам? — Он ей сказал вчера, какая Стефани независимая и самостоятельная. А чего б ей не быть такой?! У нее нет ни мужа, ни детей, она никому ничего не должна. Она может спокойно развлекаться с Брэдом, а у Пейдж есть обязанности. Вот что на самом деле терзало ее.

— Никто не пытался выставить тебя дурой, Пейдж, — тихо ответил он, стараясь, чтобы их не услышали проходящие мимо люди. — Я отлично понимаю, какая нелепая ситуация получилась. Но никто не считает тебя дурой.

Ты просто невинная жертва.

— Спасибо и на этом, — грустно добавила она.

— Главное, что делать теперь, — нервно произнес он.

— Разве? По-моему, все достаточно ясно. — Она старалась говорить независимо, но в ее глазах читалось совсем другое — шок, отчаяние и ужас.

— Ничего не ясно, по крайней мере мне. — На его лицо словно набежала туча. — Ты оставишь меня? — Эта мысль, казалось, изменила его. Пейдж горько усмехнулась — нет, все-таки он иногда поражает!

— Ты шутишь, Брэд? Что ты разыгрываешь изумление?

Неужели ты считаешь, что я оставлю все как есть или что ты не захочешь уйти от меня со временем?

— Я никогда не говорил, что собираюсь уходить от тебя, — упрямо гнул он свою линию. — Я ничего подобного не утверждал. Я просто сказал, что не знаю, как поступить.

— Это явная ложь. Ну что ж, я тоже не знала. Но теперь я думаю, что разрыв был бы лучшим выходом для нас обоих в сложившейся ситуации. А что ты раздумываешь? Что ты такое хочешь сказать? Что ты хочешь остаться моим мужем после всего, или что ты не уверен в этой девушке, или что ты слишком боишься сделать первый шаг? Что такое, Брэд? — Она заговорила в полный голос, и он почувствовал себя неуютно в этом коридоре.

— Тише. Вовсе не обязательно, чтобы весь госпиталь узнал о наших отношениях.

— А почему бы и нет? Мне кажется, все и так знают. На работе наверняка считают тебя горячим парнем, ты же не мог не сталкиваться, когда был со Стефани, с общими знакомыми. Так что я, как говорится, просто узнала об этом последней.

— Я не хотел, чтобы ты знала… то есть, чтобы ты все узнала вот так вот…

— Это все равно могло произойти в любой момент;

Кто-то проговорился бы рано или поздно. Во время очередной твоей «командировки» несчастье могло случиться с Энди или я бы заболела… А представь себе, я сама бы наткнулась на вас? Меня больше волнует, что ты готов мне сказать: мол, это простая интрижка… Вчера вечером мне показалось, что дело серьезное и ты не собираешься расставаться с ней. Я ослышалась или что-то перепутала?

Она бы предпочла ослышаться, но понимала, что в любом случае никогда не сможет относиться к Брэду по-прежнему. Может быть, обида испарится со временем, но она уже никогда не сможет доверять ему. А может быть, после всего того, что сказано и сделано, она больше не любит его? Трудно сказать, пока что все, что она может сделать, — это выяснить его намерения.

— Ты не ослышалась, — раздраженно ответил он, — я действительно не говорил тебе, что собираюсь прекратить эту связь. Но принимать решение относительно нас двоих, к тому же учитывая положение Алисон, совершенно неуместно.

— Ну разумеется, — снова начала закипать Пейдж, однако на этот раз не повышая голоса. — Ты собираешься по-прежнему общаться со своей подружкой, а я не должна вышвыривать тебя или убираться сама — сейчас, видите ли, не время. Извини, но я тебя просто не поняла. Нет проблем, Брэд! Оставайся, сколько тебе захочется. А когда решишься уйти, не забудь пригласить меня на свою свадьбу. — Она готова была разрыдаться и наговорить ему кучу гадостей, но оба понимали, что коридор у палаты интенсивной терапии, где лежала в состоянии комы их дочь, — не место для такого выяснения отношений.

— Давай немного все-таки остынем, повременим и посмотрим, как будет чувствовать себя Алисон, — спокойно сказал он. Это звучало разумно, но Пейдж слишком разозлилась, чтобы спокойно принять предложение. — Кроме того, это будет слишком тяжело для Энди, если мы зайдем так далеко. — Первая здравая мысль, сказанная им, и Пейдж кивнула в знак согласия.

— Да, тут ты прав. — Она посмотрела на него, не в состоянии правильно выразить мучивший ее вопрос. — А ты будешь продолжать встречаться с ней или мы обсудим это потом?

— Примерно, — ответил он, отводя взгляд. Он знал, что требует от нее слишком многого, сам бы он на ее месте этого так не оставил, не смог бы.

— Неплохо ты собираешься устроиться. А мне нужно просто отворачиваться время от времени? Правильно? — спросила Пейдж, которой стало даже любопытно — как-то он ответит ей?

— Я просто не знаю, что делать в такой ситуации, Пейдж. Ты сама могла бы догадаться, — резко ответил он. Он не собирался ставить под угрозу свои отношения со Стефани, но и разводиться не хотел до тех пор, пока все для него самого не прояснится. Это действительно неплохое решение, но Пейдж оно неминуемо привело бы в ярость, если бы он прямо сказал о своих намерениях. Но в данный момент выбора у нее не было — она просто не смогла бы справиться и с разводом, и с несчастным случаем с Алли, и с реакцией на все это Энди, не говоря уж о самой себе. Независимо от того, что она решила бы, она должна подумать о будущем, а в данный момент ничего приятного ее впереди не ждало.

— Если думаешь, что я дам тебе разрешение на свободу действий, то ты ошибаешься, — ледяным тоном ответила она. — Ты не вправе требовать этого от меня. Ты и раньше делал то, чего тебе хотелось, без моего разрешения.

Но я не собираюсь облегчать тебе задачу. Ни в коем случае. И рано или поздно тебе придется столкнуться с результатами твоего решения. — В общем-то ему еще повезло, что пока нужно заниматься здоровьем Алисон, иначе бы пришлось прямо отвечать за то, что он сделал с их браком. Но рано или поздно им все равно придется решать этот вопрос, независимо от Алли, они оба прекрасно это понимали. Это-то и пугало Брэда и угнетало Пейдж, даже сейчас и здесь — в коридоре около палаты интенсивной терапии.

Он пристально посмотрел на жену, не зная, что сказать. Ему нужна передышка, надо взять себя в руки, хорошенько все взвесить. В одно мгновение их жизнь изменилась, и он не знал, как вести себя в этой новой ситуации.

— Мы поговорим об этом в другой раз. Мне нужно ехать на работу.

— Где мне искать тебя, если ты понадобишься? — холодно спросила она. Он удирал от нее, от Алли, из госпиталя с его гнетущей атмосферой, удирал от необходимости принять решение об их отношениях… Он ретировался в свой офис, чтобы укрыться там, убегал к Стефани, чтобы та его утешала. Пейдж даже стало любопытно — как все-таки та выглядит?

— Что ты имеешь в виду — «где меня искать»? — сказал он укоризненно. — Я же объяснил — в офисе.

— Я просто подумала, что ты ведь можешь поехать не только в офис. — Брэд отлично понимал, что она имеет в виду, и вспыхнул от ярости и стыда. — И если ты будешь все-таки не в офисе, оставь мне записку в приемной интенсивной терапии, где я смогу тебя найти.

— Само собой, — холодно ответил он.

Она хотела спросить, собирается ли он сегодня ночевать дома, и вдруг поняла — нет, она больше не хочет задавать ему никаких вопросов. Она больше не хочет слышать ложь, не хочет ссориться с ним, оскорблять его или слышать презрительные нотки в его голосе. После этого разговора она чувствовала себя полностью опустошенной.

— Я позвоню тебе позже, — сказал он и умчался, и она проследила за ним взглядом. В ее душе бушевали гнев, ярость, печаль… страх… и одиночество.

Пейдж вернулась к Алисон, а в три часа подъехала к школе, чтобы забрать Энди. Для нее было облегчением снова надеть на себя привычную лямку, вписаться в прежнее расписание, заниматься с Энди. Она провела с сыном весь день, а потом отвезла его к Джейн Джилберт на ужин. Предполагалось, что заберет его Брэд по дороге с работы домой.

— Увидимся утром, — поцеловала она сына, с удовольствием вдохнув свежий и чистый аромат детства, источаемый его кожей, ощущая на своей шее его маленькие руки. — Я тебя люблю.

— Я тоже тебя люблю, мам. Поцелуй за меня Аляи.

— Обязательно, мой милый.

Она поблагодарила за помощь Джейн, которая, как и Тригви, советовала ей не перенапрягаться.

— Ну а что же мне делать? — раздраженно спросила Пейдж. — Сидеть дома и смотреть телевизор? Куда я еще могу пойти, когда она в таком состоянии?

— Я понимаю тебя, но отнесись к этому более здраво.

Не загоняй себя в гроб. — Обе отлично знали, что все это лишь слова — у Пейдж нет выбора. Она должна быть с Алли.

В госпитале она была в четверть восьмого. Посидела с Алисой в интенсивной терапии, а потом вышла в коридор и прикорнула в неудобном кресле. Она ждала, когда ее снова пустят в палату. Там не разрешали находиться слишком долго, так как у персонала было много работы и не всем пациентам нравились частые визиты родственников.

— Не слишком-то удобное место, — услышала она голос Тригви.

Пейдж медленно разлепила веки и улыбнулась ему — она совершенно вымоталась за этот день, а у Алисон не было никаких признаков улучшения. Собственно, они и не ожидали, что она так быстро придет в себя. Врачи пытались определить, что будет с ее мозгом в ближайшие дни. Они постоянно тестировали ее. И пока не было особо обнадеживающих признаков.

— Как прошел день? — спросил он, садясь в кресло рядом. У него дела обстояли не лучше — несмотря на обезболивающие средства, Хлоя начала испытывать боль.

— Не особо. — Тут она вспомнила о посланиях на автоответчике и была поражена тем, что вся лента исписана. — Их одноклассники звонили вам столько же, сколько и мне?

— Наверное, — улыбнулся он. — Целая компания прибыла в госпиталь после школы, но их в интенсивную терапию не пустили. Кое-кто из них, полагаю, хотел повидать и Алисон, но сестры не дали.

— Это полезно для них… наверное, им разрешат в конце концов… когда девочкам станет лучше. — Если когда-либо… если вообще им станет лучше. — Наверное, весть об этом разнеслась по школе. И наверняка все жалели беднягу Чэпмена.

— Один из ребят рассказал мне, что в школе появились журналисты, расспрашивали их о Филиппе, что он был за парень. Он ведь был отличником и капитаном команды по плаванию, замечательным парнем. — Тригви покачал головой, подумав, как и Пейдж, о том, что и любая из девочек могла погибнуть так же, как и Филипп.

В городских газетах сегодня появились материалы об этом несчастном случае, с фотографиями и рассказом о каждом из четырех пострадавших подростков. Разумеется, в центре внимания оказалась Лора Хатчинсон с ее горем по поводу гибели Филиппа Чэпмена. Она отказалась дать интервью, но в газете поместили отличную ее фотографию и несколько реплик помощников сенатора.

Они сказали, что миссис Хатчинсон слишком взволнована, чтобы давать интервью. Сама мать, она хорошо понимает горе семьи Чэпменов и боль родителей пострадавших девочек. Статьи очень тонко обеляли миссис Хатчинсон, и, хотя прямо это не утверждалось, из заметок становилось ясно, что, несмотря на то что молодой водитель не был пьян, ребята вечером употребляли спиртное. После прочтения материалов об автокатастрофе складывалось впечатление, что несчастный случай произошел по вине Филиппа.

— Отлично сработано, — спокойно сказал Тригви, когда она просмотрела газеты. — Они нигде не обвиняют мальчика прямо в том, что он был пьян, но делают тонкий намек. Зато миссис Хатчинсон — разумеется, взрослый, солидный человек, прекрасная мать, разве можно обвинить ее в смерти одного подростка и угрозе жизни остальным троим?

— Вы говорите так, словно не верите им, — удрученно сказала Пейдж. Она просто не знала уже, чему верить.

В госпитале дали определенный ответ — Филипп не был пьян. И тем не менее кто-то же был виновен в аварии, хотя теперь это, пожалуй, не имело никакого значения.

Установление вины не вернуло бы жизнь Филиппу, не могло вернуть Алисон из палаты интенсивной терапии или восстановить ноги Хлои. Это не изменило бы ничего, кроме, пожалуй, возможных исков. Но пока Пейдж и подумать об этом не могла. Судебный иск не принес бы ничего выжившим и не оживил бы Филиппа. Только при мысли об этом Пейдж становилось дурно — это было бы просто ужасно.

— Не то что я не верю им, — ответил Тригви, — просто я знаю, как они пишут статьи. Намеки, ложь, то, как они скрывают правду и излагают историю в соответствии со своей выгодой. Точно так же, как политические комментаторы, — они пишут только о том, что соответствует их точке зрения, а это не одно и то же, что истина. Статьи так конструируют, чтобы они соответствовали заранее известному сценарию. Так и тут. К тому же помощники Хатчинсона слишком много пускают пыли в глаза и прикрывают ее. Может быть, это не ее вина, может, и ее, но они-то делают из нее миссис Совершенство, миссис Прекрасная Мать и миссис Первоклассный Водитель.

— Вы думаете, она виновата?

— Может, да. А может, и нет. Но вероятность не меньше, чем у Филиппа. Я говорил с полицейскими, они утверждают, что данных слишком мало для определенного вывода. Обоих можно было бы обвинить. Разница в том, что Филипп был подростком, у него не такой водительский стаж, как у нее. Ребята иногда слишком волнуются за рулем, но не все. А судя по рассказам его друзей, он был парень спокойный. Джейми Эппелгейт сказал, что Филипп выпил полбокала вина и две чашки кофе. Я часто сажусь за руль в гораздо менее трезвом состоянии — хотя и не должен бы. А он крупный парень, полбокала вина не могли свалить его с ног, к тому же две чашки кофе и потом капуччино. Однако миссис Хатчинсон утверждает, что она вообще не брала в рот спиртного в тот вечер.

Итак, она старше, трезвее, более уважаема в обществе, и при отсутствии всех остальных свидетельств Филипп и впрямь кажется виновным. На подростков часто валят, хотя они не всегда виноваты. И это особенно жестоко по отношению к его семье — как можно его винить, если еще не ясно, чья все-таки вина?

Я говорил вчера с Джейми, но он клянется, что Филипп не был пьян и следил за дорогой. Сначала-то я грешил на него — мне нужен был козел отпущения, а он лучше всего подходил на эту роль… Но теперь я не так уверен. Сначала я вообще чуть не пришиб этого эппелгейтского выродка за то, что он вместе с Хлоей устроил это свидание, подучил ее наврать мне и, главное, затащил в машину. Но потом я понял, что он не такой плохой парень, я дважды беседовал с его отцом по телефону.

Джейми вне себя от горя. Он все время хочет повидать Хлою, но я считаю, что сейчас еще рано. Возможно, через несколько дней.

— Вы собираетесь пустить его к ней? — Пейдж поразили его слова. Никакой злобы, неприязни к мальчишке.

И ее взволновали его подозрения относительно Лоры Хатчинсон. Пока что ясно одно — случилось то, что случилось, это несчастный случай. Никто не виноват, и слишком многим пришлось дорого заплатить за мимолетную рассеянность, неопытность Филиппа. В результате — трагедия. Она не испытывала ни возмущения, ни ненависти. Ей нужно одно — чтобы Алисон выжила.

Тригви кивнул, отвечая на ее вопрос относительно Джейми:

— Наверное, я разрешу ему. Если она сама захочет.

Предоставлю это ей, когда она пойдет на поправку.

Может, она его и видеть не пожелает. Он так мучается, что это бы немного облегчило его душу. Его отец сказал, что он убежден, что все они… э… — Он понял, что это было бы слишком жестоко для Пейдж, а ему не хотелось еще более волновать ее. — Джейми боится, что они могут умереть, и чувствует себя виноватым, потому что почти не пострадал. Он говорил мне, что это он должен был погибнуть вместо Филиппа… или пострадать вместо Хлои… и Алисон. Судя по всему, они с Чэпменом были закадычными друзьями. В общем, парень в ужасном состоянии. — Тригви посмотрел на Пейдж и решил задать ей еще один вопрос:

— А вы собираетесь пойти завтра на похороны Филиппа, Пейдж? — Ему было нелегко задавать ей этот вопрос.

Она медленно кивнула. Раньше она колебалась, но теперь решила, что должна пойти — она должна отдать этот долг Чэпменам, ведь их ребенок погиб, а ее дочь страдает, мучается, но она жива, и Пейдж могла себе представить, что творится у них на сердце.

— Они, наверное, ужасно страдают, — тихо сказала она, и Тригви кивнул.

— Брэд тоже пойдет или я могу подвезти вас? Это будет днем, так что дети тоже смогут прийти. Мне кажется, нам лучше идти вместе.

Ему тоже было не по себе от мысли об этих похоронах. Она же молилась только о том, чтобы ей не пришлось пройти через это с Алли.

— Насчет Брэда сомневаюсь. — Он терпеть не мог похороны, и, кроме того, она-то знала, что он винил Филиппа в аварии. Тем более вряд ли он отправится на его похороны, да еще с ней. — Я просто не представляю, как вам удается выдерживать все это, — прошептала она, стараясь не думать о своей беде. — Как вы выдерживаете?

Мне кажется, что моя жизнь разбита вдребезги, а прошло всего два дня. Я просто не знаю… что же делать? Как вам удается преодолевать эти трудности и держаться? — В ее глазах заблестели слезы. Ей казалось, что она говорит со старым другом или даже старшим братом.

— Наверное, вы не стараетесь удержать жизнь. И если даже она разбилась, еще можно склеить куски…

— Может быть, — печально сказала она, думая о Брэде.

Тригви, казалось, предвосхищал ее мысли, так как тут же спросил:

— А как Брэд? Как он отреагировал, когда вы позвонили ему в Кливленд?

На мгновение ей захотелось сказать ему, что он вовсе не был в Кливленде, но это было бы нечестно. Поэтому она просто покачала головой и несколько секунд молчала.

— Он был очень взволнован и напуган. Он винит во всем Филиппа. И кажется, отчасти меня — за то, что я не проследила за Алисой. Прямо не говорит, но это видно. — И еще, она понимала, это было способом снять вину с себя — легче переложить ее целиком на жену. — Хуже всего то, — в ее глазах снова заблестели слезы, — что, может быть, он и прав. Это и в самом деле может быть моей виной — если бы я была повнимательнее, менее доверчива, лишний раз проверила бы ее… тогда этого бы не случилось. — Пейдж начала всхлипывать, и Тригви положил руку ей на плечо.

— Не надо так думать. Мы не можем обвинять ребят.

Они никогда не давали повода для беспокойства, нельзя же все время следить за ними. Мы им доверяли, это не преступление, и, кроме того, не так уж страшно они нас обманули. Последствия действительно ужасны, но кто же мог знать?

— Брэд полагает, что я должна была все предвидеть.

— Дана тоже. Но это все разговоры. Им просто нужен кто-то, кого можно обвинить во всем, и мы как нельзя лучше подходим. Так что не принимайте близко к сердцу. Он просто на взводе. Он не знает, что сказать, на кого броситься.

— Наверное, — ответила она и замолчала. Ей вдруг вспомнилась где-то прочитанная статистика разводов в семьях, в которых кто-то из подростков погиб при несчастном случае. Если в браке возникает трещина, он неминуемо распадается. А в их браке возникла трещина размером с Большой каньон. — На самом деле, — вдруг решилась Пейдж, — наши отношения с Брэдом не так-то уж хороши. — Она не понимала, почему говорит ему об этом, но ей хотелось с кем-нибудь поделиться. Она никогда еще не чувствовала себя такой одинокой и несчастной. Конечно, нужно позвонить матери и сообщить о несчастье с Алисой, но она все еще не отваживалась. Пейдж не могла взвалить на себя еще и это. Да и вообще она могла только сидеть в госпитале, в палате с Алисон, и разговаривать с Тригви. — Мы с Брэдом… — Она хотела еще что-то сказать, но не нашла подходящих слов.

— Не нужно объяснять, Пейдж, — постарался облегчить ее замешательство Тригви. — Сейчас такое трудное время. Я тоже сидел тут и думал, что я и Дана вместе не перенесли бы этого.

На самом деле он до сих пор не мог поверить в то, что она так и не приехала, после того как узнала, какая беда стряслась с дочерью. Она обвиняла его во всем, но вовсе не собиралась прилетать в Сан-Франциско, чтобы увидеть Хлою. Она только выразила надежду, что к лету девочка достаточно поправится, чтобы встретиться с ней в Европе. Да, положительно она не была женщиной, о которой можно мечтать, да и трудно было назвать ее настоящей матерью. Удивительно, как он прожил с ней двадцать лет, — иногда он чувствовал себя полным ослом.

Правда, последние годы он жил с ней исключительно из-за детей.

Пейдж попыталась объяснить ему, что произошло:

— Нет, дело не в этом несчастном случае. Это выяснилось чисто случайно, в самый неподходящий момент.

Она говорила загадками, однако было ясно, что она очень взволнована случившимся. Может быть, решил он, вскрылась очередная интрижка, он знал, как сильно это влияет на женщину. Но не похоже — Брэд вроде не из таких.

— Не стоит заниматься этими проблемами в такое тяжелое время.

— Почему? Разве это не имеет отношения к тому, чем я жила все эти годы? Неужели все это ложь?

— Все равно лучше подумать об этом потом. Не стоит судить о чем-то прямо сейчас, в таком состоянии. Вы оба просто не можете рассуждать здраво.

— С чего вы взяли? — расстроенно спросила она. Ей есть о чем поразмыслить, и похоже, что госпиталь становился самым подходящим для этого местом.

— Просто мне часто приходилось сталкиваться с семейными проблемами, и я знаю, что вещи оказываются иногда совсем не такими, какими кажутся сначала. Поверьте мне, Пейдж, я знаю, что говорю. Просто сейчас все перевернуто с ног на голову. Нельзя возлагать ответственность на другого за все сказанное и сделанное. Вы устали, вы на грани истощения, не ели должным образом и не спали почти два дня. Ваша дочь чуть не погибла.

Вы получили колоссальную травму. И это естественно, все травмированы: я… и Брэд… наши дети. Неужели вы можете доверять своим чувствам, своим эмоциям в такое время? Когда я иду за продуктами, то боюсь, что куплю птичий корм для собаки, а собачий — для ребят. Послушайте… вам нужно отдохнуть. Постарайтесь не думать ни о чем. Пока. Постарайтесь пройти через это, переждать этот момент. Не делайте поспешных выводов.

— Вот уж не думала, что вы можете заниматься семейной терапией, — робко улыбнулась Пейдж, а Тригви расхохотался.

— У меня, увы, был самый печальный опыт. Так что, если происходит что-то хорошее, можете ко мне не обращаться.

— Неужели вам пришлось так плохо? — Почему-то она чувствовала себя рядом с ним спокойно, как со старым другом.

— Хуже, — улыбнулся он. — Наверное, наш брак был худшим из всех неудачных. Пожалуй, мне удалось прийти в себя, но вряд ли я решусь на новый эксперимент.

Она припомнила, что в тот роковой вечер Алисон сказала, что у Тригви нет приятельниц и он никогда не ходит на свидания, и Пейдж тогда еще пожалела его — он ведь такой умный и привлекательный мужчина.

— Может быть, пройдет время, и все изменится, — посочувствовала она ему, но он только рассмеялся в ответ.

— Ага, еще лет сорок или пятьдесят. Нет, я не тороплюсь совершить новую ошибку, сделать снова несчастными себя и детей. Мне и так неплохо. И дети заслужили лучшую участь. Не так-то просто найти достойного человека.

— Когда у вас отболит сердце, может быть, это окажется проще, — мягко возразила она.

— Может быть, но я не тороплюсь, я и так счастлив, и дети тоже. А для меня это главное, Пейдж. Лучше жить одному, чем с женщиной, которая тебе не подходит.

— Наверное. Не знаю. Я-то была замужем всего раз, с двадцати трех лет, и знала только одного мужчину. Мне казалось, что у нас все хорошо, и в одно мгновение все рухнуло. Я просто не знаю, что думать, как теперь относиться к мужу. Все произошло так быстро — за пару дней, часов или минут…

— Главное, помните, что я вам сказал, — снова предупредил он, — не принимайте решений сгоряча.

— Хорошо. — ответила Пейдж, удивляясь тому, почему она с такой готовностью рассказывала ему о своей жизни. Но ее личная катастрофа с Брэдом потрясла Пейдж до глубины души, ей нужно было выговориться, а Тригви можно было доверять. Это было необъяснимо, но Пейдж чувствовала, что он человек надежный. За эти сорок восемь часов он словно стал единственным другом, единственной опорой. Даже Брэд предал ее, а Тригви поддержал, и она этого не забудет, чем бы ни закончился этот кошмар.

Наступила полночь. Они много разговаривали, несколько раз заглядывали к Алисон и Хлое в палату интенсивной терапии. Хлоя спала, а Алисой по-прежнему была без сознания. Тригви уже собирался домой, когда появился врач и сказал Пейдж, что у Алисой намечаются осложнения: начался отек мозга, которого они опасались, и внутричерепное давление резко повысилось. Это и была «третья травма», о которой ее предупреждали.

Врач сказал, что больше всего они боятся тромбов.

Тригви решительно остался с ней в госпитале, был вызван главный хирург. Состояние Алисон резко ухудшилось. У нее поднялось давление, пульс едва прощупывался, и это внушало врачам тревогу. К часу ночи они начали терять надежду. Пейдж не верила в то, что происходит на ее глазах… ведь еще час назад состояние Алисон было стабильно. Оно было таким уже два дня. Без всякого предупреждения жизнь снова повернулась на сто восемьдесят градусов.

К тому времени появились и остальные хирурги, и Пейдж пыталась несколько раз дозвониться Брэду домой, но попадала на автоответчик. Он не брал трубку.

Наконец она в отчаянии попросила Тригви позвонить Джейн и попросить, чтобы та сходила и разбудила Брэда. Джейн могла бы снова посидеть с Энди, если Брэд приедет в госпиталь. Но Тригви, вернувшись, только покачал головой — Джейн сказала, что Брэд так и не заехал за Энди и тот спит в ее кровати, а она сама представления не имеет, где может быть Брэд. Он даже не звонил ей.

— Так и не позвонил?! — Пейдж была потрясена. Теперь, когда он все знает и все уже обговорено?! О чем же он думает в первую очередь — о своей сексуальной жизни или о жизни дочери?

— Она сказала, что от него не было никаких известий, Пейдж. Мне жаль. — Он взял ее за руку. Теперь он понял, что его подозрения были небеспочвенны — у Брэда Кларка наверняка есть любовница или же он напился в дугу.

Но он выбрал для этого не самое подходящее время.

Тригви было жаль Пейдж, которой приходилось в одиночку справляться со всем этим, принимать всю ответственность на свои плечи. Но его-то этим не удивишь — он все это уже пережил с Даной.

— Не волнуйтесь, — успокаивал он ее, пока они ждали конца очередного консилиума врачей. — Он появится.

Хотя ему нечего тут делать. Да и нам, в сущности, тоже. — И все-таки он мог бы приехать сюда, как она или как Тригви из-за Хлои. — Вы же понимаете, что тут мы бессильны. Меня от этих больниц и лечебниц раньше просто бросало в дрожь.

— И что же изменилось?

— Дети. Я должен был привыкнуть из-за детей, так как Дана никогда этим не занималась. А у Брэда есть вы, и он знает, что Алли в надежных руках. — Он ласково улыбнулся ей, словно извиняясь за Брэда, вовсе этого не заслуживавшего. А кто есть у нее? Если бы не Тригви, она осталась бы совершенно одна. Она догадывалась, что Брэд со своей любовницей, но не могла связаться с ним.

К ним вышел один из хирургов. Положение Алисой несколько улучшилось, но опасность оставалась. Отек был грозным признаком, следствием травмы или же операции. Врачи не хотели вселять ложных надежд, считая, что у Алисон не слишком много шансов выжить.

— Вы имеете в виду сегодня? — в ужасе спросила Пейдж. — Сегодня ночью? — Неужели они имели в виду именно это? Она должна умереть… Боже, не допусти этого!.. Пожалуйста…

Как только врачи разрешили Пейдж увидеть дочь, она поспешила в палату и сидела подле Алисон, держа ее за руку, а по щекам ее снова текли слезы. Ей казалось, что так она сможет удержать Алисон в этом мире, не дать ей ускользнуть.

Врачи разрешили Пейдж остаться, и она просидела так всю ночь, держа дочь за руку, глядя на нее и молясь.

— Я люблю тебя, — шептала она время от времени. — Я люблю тебя. — Словно Алисон могла услышать ее!

Когда рассвело, отек не увеличился, но дыхание поддерживалось только благодаря аппарату искусственного дыхания. Она еще была на этом свете. Врачи посоветовали Пейдж поехать домой. В случае необходимости ей позвонят, но, судя по всему, состояние дочери медленно стабилизируется.

В половине седьмого утра, поцеловав Алисон, Пейдж вышла в коридор. Все тело ныло и болело, голова кружилась, глаза слипались. В коридоре Пейдж, к своему удивлению, увидела Тригви, спящего на стуле. Он остался здесь на худший случай, а Брэд так и не позвонил. Он просто дерьмо, подумал Тригви, но не сказал этого Пейдж.

Он был рад не меньше Пейдж, что Алисон удалось продержаться эту ночь.

— Идемте, я отвезу вас, оставьте машину здесь, я привезу вас сюда, как только вы сможете вернуться.

— Но я могу взять такси, — попыталась возразить Пейдж. Она слишком устала даже для того, чтобы ходить, не говоря уже о том, чтобы вести машину. Если бы только Алисон выжила, думала Пейдж, садясь на переднее сиденье его машины. Если бы только они спасли ее.

— Вы держались мужественно, — тихо сказал Тригви и, наклонившись, поцеловал ее в щеку, обнял за плечи и похлопал по руке. Машина тронулась.

— Я так боялась, Тригви… мне хотелось убежать куда-нибудь и спрятаться, — призналась она. Эта ночь была для нее чудовищным испытанием.

— Но вы же не убежали. Она выжила. Так что нужно преодолеть это шаг за шагом, — мудро ответил он. Подъехав к ее дому, он посмотрел на Пейдж — она спала. Тригви не хотелось будить ее, но все же он ласково растолкал ее. Она проснулась и улыбнулась ему.

— Спасибо… вы такой верный друг…

— Мне хотелось бы, чтобы мы стали друзьями не только в беде, — сказал он, — ну, как члены одной команды по плаванию… или как в вашей росписи. — Тут он внезапно вспомнил:

— Вы по-прежнему собираетесь на похороны Филиппа?

Она кивнула. Теперь она была уверена, что Брэда туда не затащишь.

— Я подъеду за вами в два пятнадцать. Постарайтесь выспаться за это время. Вам это просто необходимо.

— Постараюсь. — Она коснулась его руки и вышла. Он проследил за ней взглядом, пока она искала ключ от дома.

Там никого не было, хотя было ровно семь утра.

Тригви помахал ей рукой и отъехал, а Пейдж закрыла дверь, думая о том, что сказать Брэду, когда она увидит его. Слов уже не оставалось, разве что «прощай». Или они уже попрощались?


Глава 5 | Жить дальше | Глава 7



Loading...