home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 9

Весь этот день Пейдж не покидало ощущение, что ее жизнь кардинально изменилась. Никогда еще она не испытывала такой легкости и счастья. Почему — она не смогла бы объяснить, но ее больше не пугали никакие несчастья, она ощущала себя необычайно уверенной и была в ладу со всем окружающим.

Даже Брэд почувствовал это, когда она кормила их завтраком. Несмотря на бессонную ночь, Пейдж не выглядела ни усталой, ни раздраженной, наоборот, она удивительным образом посвежела и похорошела.

Брэд обрадовался тому, что Алисон удалось выкарабкаться этой ночью, что она выжила. Он был взволнован тем, что рассказала ему Пейдж. Брэд повез Энди в школу и сказал, что приедет ужинать. Когда они уехали, Пейдж позвонила матери и рассказала ей о событиях прошедшего дня. Мать снова предложила приехать, но Пейдж показалось, что она по-прежнему не понимает ситуации, но теперь это уже ее не волновало. Пообещав матери звонить и повесив трубку, она почувствовала себя почти счастливой. Никогда она еще не была так близка с дочерью, и теперь она чувствовала, что Алли выживет, что ее жизнь в руках господа. Она уже не ощущала необходимости как можно больше времени проводить в госпитале.

Пейдж приняла душ и провалилась в глубокий сон, проснувшись как раз вовремя, чтобы быстро заехать в госпиталь, прежде чем забрать из школы Энди. Алисон снова лежала в отделении интенсивной терапии, и Пейдж провела некоторое время около нее, чувствуя, что прошлой ночью они с дочерью совершили далекое путешествие.

— Привет, дочурка… я рада снова видеть тебя… — Ей казалось — нет, она знала, — что Алисон каким-то образом слышит и понимает ее, где бы они ни побывали прошлой ночью. — Я ужасно тебя люблю… ты меня обманула прошлой ночью — я навсегда прощалась с тобой, а ты вернулась. Я рада этому. — Она сердцем почувствовала, что Алли чуть заметно улыбнулась в ответ. Вообще ей казалось, что теперь она понимает Алисон без слов. — Ты нужна здесь, Алли… нужна нам всем… тебе нужно поспешить и скорее поправляться. Нам не хватает тебя. — Ей было легко сидеть и говорить с ней.

Когда Пейдж уже уходила, она столкнулась с Тригви, и тот отметил происшедшую в ней перемену: походка Пейдж стала легкой, волосы блестели, впервые за эти дни на ее лице сияла улыбка.

— Боже, что с вами произошло?

— Не знаю, Тригви. Поговорим обо всем позже.

— Как Алисон?

— Лучше. Или вернее — в том же состоянии. Вчера была еще одна операция, и после некоторого осложнения ночью они сказали, что положение стабилизировалось. Это уже кое-что. — Конечно, у нее было что рассказать, но не сейчас, в коридоре интенсивной терапии. — Кстати, Хлоя спит, я ее видела. Когда я пришла, она бодрствовала и очень жаловалась на боль, но это, наверное, хороший признак. Выглядит она лучше.

— Слава богу. Когда вы вернетесь сюда? — поинтересовался он.

Она покачала головой.

— Не знаю. Мне нужно захватить из школы Энди и отвезти его на бейсбол. А потом постараюсь остаться дома на ужин, если только мисс Алисон снова что-нибудь не выкинет. — Но Пейдж была уверена, что ничего страшного уже не произойдет. Что бы ни случилось, так тяжело, как прошлой ночью, уже не будет. Такое бывает только раз в жизни.

— Тогда увидимся завтра. — Похоже, он был этим расстроен: они немало пережили вместе за эти дни.

— Я заеду, после того как отвезу Энди утром в школу, — улыбнулась она и пошла дальше.

День прошел отлично. Энди хорошо играл, хотя не так блестяще, как раньше. Его тревога за сестру еще не прошла. И все же, когда он уютно устроился с мороженым на сиденье машины, она вспомнила прошлую субботу. Трудно поверить, что всего лишь пять дней назад они жили нормальной жизнью — всего пять дней назад несчастный случай перевернул вверх дном всю их семью, и, казалось, безвозвратно.

Однако Брэд не приехал ужинать, позвонив и сообщив, что занят на работе и будет разумнее, если он останется ночевать в городе. Она отлично понимала, что это значит, но он все-таки позвонил, так что можно было хоть как-то объяснить его отсутствие Энди. Удивительно, насколько это не волновало теперь ее — ей было вполне достаточно, что она одна с сыном и Алли ничего не грозит.

Уложив сына, она позвонила Джейн, и та сообщила ей неожиданные новости. Она разговаривала с одной своей подругой, которая знала Лору Хатчинсон много лет. Та сказала, что у Лоры были проблемы с алкоголем еще с подросткового возраста, в свое время она даже лечилась от алкоголизма, и вроде бы успешно.

— Но что, если это не так? — обеспокоенно спросила Джейн. — Что, если она снова начала пить и той ночью была пьяна?

Теперь им этого не узнать. Пейдж размышляла над сообщением Джейн — похоже, что все это слухи, злые сплетни. И все равно это уже ничего не изменит — погиб Филипп, девочки искалечены.

— Скорее всего у них нет никаких доказательств, — пыталась быть справедливой Пейдж.

— Может быть, но если это не так, то вскоре ты прочитаешь об этом в какой-нибудь бульварной газетенке, — ответила Джейн, — похоже, после случившегося газетчики заинтересовались ею. Они сядут ей на хвост.

— Я бы не хотела, чтобы это случилось, — спокойно ответила Пейдж. — Надеюсь, что она чиста. Не думаю, что слухи пойдут кому-либо на пользу.

— Ну, мне показалось, что тебе все-таки необходимо это знать, — ответила Джейн. Ее эта информация потрясла — что, если виновата эта женщина, а не Филипп?

— Все-таки нечестно говорить о ней, полагаясь на эту давнюю информацию, — сказала Пейдж подруге. — Но в любом случае — спасибо, что сказала.

— Если я что-нибудь еще узнаю, я тебе позвоню или забегу.

Потом они поговорили об Алисон, а после Пейдж оплатила кое-какие счета и просмотрела почту. Впервые за эту неделю у нее выдалось время, чтобы заняться привычными делами, и от этого она даже получила удовольствие.

Наутро она отвезла Энди в школу, а потом вернулась в госпиталь к Алли. Пейдж была наконец в уравновешенном состоянии: она остыла, нашла время для общения с Энди и поняла, что, если даже случится худшее, у нее есть силы, чтобы справиться с этим, чтобы жить дальше.

В девять она вошла в палату к Алли. Состояние девочки стабилизировалось, и все сестры приветливо улыбнулись Пейдж: они знали, насколько близка была Алисон к смерти в ночь после второй операции.

— Как она? — нерешительно спросила Пейдж. Накануне она несколько раз звонила, и ей отвечали, что все нормально, ничего не изменилось. Состояние оставалось стабильным.

— По-прежнему, — улыбнулась ей сестра. Это была милая женщина, примерно одного возраста с Пейдж, ее звали Френс. — Доктор Хаммерман осматривал ее час назад и остался доволен.

— Отек спал хоть немного? — Под всеми этими повязками и простынями Алисон почти не было видно, но Пейдж показалось, что девочка выглядит более умиротворенной и порозовевшей.

— Да, чуть-чуть. Операция обусловила снижение давления.

Пейдж кивнула и, сев рядом с Алли, взяла ее за руку, как обычно, и начала разговаривать с ней. Видимых улучшений не было, но чувствовалось, что Алисон лучше, и теперь Пейдж лучше воспринимала окружающее, даже разлад с Брэдом ее не волновал так, как раньше. Непонятно почему, но после прошлой ночи, проведенной с Алисон, она очень изменилась — она изнутри ощущала себя другой.

В десять появился Тригви с пакетом булочек.

— Вы выглядите повеселевшей, — улыбнулся он. — Рад сказать вам об этом. — Люди обладают удивительной приспособляемостью — он тоже почувствовал себя лучше после этих дней, когда не вылезал из госпиталя. Хлою уже перевели из отделения интенсивной терапии в обычную палату, а через несколько недель ее должны отпустить домой. Страшная была неделя, но все-таки они пережили ее.

Пейдж улыбнулась смущенно, и они вышли из отделения. Позже днем она зашла к Хлое. Ей уже давали меньше наркотиков, хотя девочка еще испытывала сильную боль. Ее палата была полна цветов, и ее часто навещали друзья. Вот и сейчас у нее были подруги. Тригви вышел из палаты, предоставив подростков самим себе. Впервые за неделю к Хлое допустили друзей — до этого пускали только отца и братьев. Звонил Джейми Эпплгейт и тоже хотел прийти, но Тригви просил его подождать до уикэнда. Джейми говорил с ним очень вежливо, он явно рвался проведать Хлою. Самый большой букет в ее палате был именно от Джейми и его родителей.

— Дело налаживается, — улыбнулась ему Пейдж. Она была рада, что и Тригви немного успокоился и воспрянул духом.

— Не уверен, — горько усмехнулся Тригви. — Может быть, следующая стадия окажется потяжелее. Ей нужны друзья, музыка, она хочет переехать домой на следующей же неделе, что просто невозможно, и хочет, чтобы я вымыл ей голову. — Они оба понимали, как приятны теперь, после всего, что они пережили, эти проблемы — проблемы, не касающиеся жизни и смерти.

— Вам повезло, — убежденно сказала Пейдж. — Хотела бы, чтобы у Алисон были те же самые проблемы.

— Знаю, — тихо ответил он. — Я слышал, что вы чуть не потеряли Алисон в ночь после операции. — Одна из медсестер рассказала ему обо всем, что случилось в ту ночь.

Пейдж лишь кивнула, раздумывая, можно ли ему рассказать об этом, чтобы он не решил, что она сошла с ума.

— Это было самое странное ощущение за всю мою жизнь, Я знала, что происходит. Я почувствовала ее состояние еще до того, как они пришли за мной. Я была уверена, что она умрет, и они тоже… и я никогда не была так близка с ней… Я вспомнила каждый день, каждый час, каждую минуту — то, о чем уже, казалось, давно забыла. А потом вдруг почувствовала — что-то изменилось.

Я почувствовала, что она возвращается откуда-то издалека. Я никогда не переживала ничего похожего. Ничего столь мощного. Это было просто невероятно. — Она до сих пор еще была под впечатлением этого чувства, и Тригви прекрасно это видел.

— Да, такое случается… Слава богу, она вернулась. — Тригви явно жалел, что его не было с Пейдж в ту ночь. Сестра сказала ему, что по просьбе Пейдж они звонили Брэду, но он так и не приехал к дочери.

— Она удивила всех нас, — радостно сообщила Пейдж.

— Я надеюсь, она будет продолжать это делать.

— Я тоже, — ответила Пейдж, — Как Энди? Он уже справился с потрясением?

— Не слишком хорошо. У него бывают кошмары. — Она автоматически понизила голос, чтобы не услышал Энди, хотя его и близко не было. Но ему бы не понравилось, что она рассказывает кому-то об этом. — Он описал постель. Мне кажется, что все эти события тяжело отразились на нем, я пока не хочу, чтобы он видел Алисон.

— Ну что ж, вы, пожалуй, правы, Пейдж.

Алисон действительно выглядела не самым лучшим образом, и нового человека ее вид мог бы испугать, несмотря на стабильность положения. Даже Хлоя была потрясена, когда ей сказали, что это Алли, и долго плакала.

В первую минуту она даже не узнала свою подругу.

— Для мальчика это будет слишком сильная травма.

— Кроме того, Тригви, у нас дела в семье вообще обстоят не лучшим образом. — Она сделала паузу, некоторое время смотря мимо него куда-то вдаль, и только потом подняла глаза. — С Брэдом совсем тяжко, и Энди это видит. Муж редко бывает дома теперь. Он… ну… в общем, поговаривает о том, чтобы пожить отдельно от нас. — Она внезапно успокоилась. Когда она произнесла эти слова, ее голос слегка дрожал, но она все-таки сумела сказать это, как бы тяжело ей ни было. После шестнадцати лет брака он покидал ее. В сущности, уже бросил. Утром он позвонил ей и сказал, что на уик-энд его дома не будет.

— Бедняжка моя. Слишком много обрушилось на вас за одну неделю, — искренне произнес Тригви.

— Конечно, я еще ничего не сказала Энди. Но он понимает, что-то происходит, и очень расстроен, встревожен. Бедный мой мальчик!

— Это не Энди бедный, а вы. Значит, с вами это в самом деле случилось. Я-то думал, что Брэд просто нервничает после этого несчастного случая, что он выбит из колеи, а теперь получается, что все гораздо сложнее. Это не истерика. — Тригви действительно расстроился.

— Так и есть. У него связь с женщиной, вот уже восемь месяцев. Похоже на то, что он в нее влюблен. Я просмотрела все это — наверное, слишком много внимания уделяла своим делам и детям. — Она старалась сделать вид, что это не очень-то ее трогает, но ей не удалось обмануть его. Тригви пристально следил за выражением ее лица.

— Представляю себе. Не так-то просто все это перенести, — с сочувствием заметил он.

Она пожала плечами, по-прежнему пытаясь делать вид, что ей все это безразлично. Но у нее не слишком хорошо это получалось.

— Я даже ни о чем не подозревала… Можете себе представить? Я просто дура… Обманутая, несчастная, брошенная и одинокая.

— Все мы время от времени бываем наивными глупцами. Вообще это не так-то легко перенести и принять: у нас в городке все знали о том, что Дана мне изменяет, но я все равно пытался делать вид, что мы по-прежнему дружная пара.

— Вот и я… — У нее снова заблестели от слез глаза, и ему внезапно захотелось обнять ее. Если бы они сейчас говорили об Алисон, это было бы не так трудно, но они говорили о Брэде, и это было совсем другое дело… — Просто странно, что все это свалилось на меня сразу: Алли, Брэд. Такой удар! Энди никак не может привыкнуть к этому. Я тоже, но я все-таки взрослый человек, а вот как это все отразится на нем?

— Самое лучшее для вас и для сына — отвесьте хорошего пинка своему Брэду. Пусть катится подальше.

Она рассмеялась, представив себе эту картину.

— Мы всю неделю занимаемся дурацким выяснением отношений. Я просто не могла поверить, что все обстоит именно так, но после того как Алли чуть не умерла, я начала смотреть на все это несколько иначе. Это уже не казалось мне такой катастрофой — я Брэда имею в виду, нам просто необходимо окончательно определиться.

Мне нужно справиться с этим несчастным случаем. Почему-то теперь — даже не знаю почему — я чувствую себя сильнее.

— Да, человек существо непредсказуемое и даже загадочное. У него всегда, когда нужно, откуда-то неожиданно появляются новые силы, помогая перенести катастрофу.

Она кивнула. Ей было хорошо с ним, уютно и надежно. Вдруг он как-то странно, почти с испугом посмотрел на нее.

— А что вы с Энди делаете завтра?

— Не знаю, завтра нет тренировки по бейсболу, и я собиралась оставить его с соседкой. Брэда опять не будет дома, но Энди я этого не сказала. Я не могу оставить его одного на весь день. Так что еще просто не думала над этим. А что, у вас какие-то планы?

— Я был бы рад угостить вас ленчем у себя. Бьорну нравится общаться с ребятами возраста Энди, так что они смогут поладить. Если это случится, то вы можете поехать в госпиталь, а Энди оставить у нас и забрать после ужина. А то присоединяйтесь и вы к нам. — Он искренно предлагал ей это, и она была тронута его поддержкой.

— Вы уверены, что хотите этого? Мы ведь создадим вам массу проблем. А что с Хлоей?

— Я обещал Бьорну, что завтра утром мы ее навестим, а потом вернемся домой. Кроме того, к ней в госпиталь приедут две ее подруги и Джейми. Так что вечером мне тоже нужно будет вернуться к ней.

— Да, у вас прямо весь день забит. — Она некоторое время колебалась, не зная, что решить. Его глаза умоляли ее согласиться: ему было так хорошо с ней, и ему нравился ее сын, и, кроме того, им обоим нужна была передышка от той боли, что принесла эта неделя. И ей не меньше, чем ему.

— Правда, Пейдж, мы были бы рады… и Энди это тоже может понравиться.

И это отвлечет Энди от размышлений, куда делся папа.

— Мне это тоже нравится, — тихо ответила она. — Согласна… и спасибо за все…

Из палаты Хлои вышли две навещавшие ее девочки, и Тригви нужно было возвращаться к дочери. Он сказал, что будет ждать Пейдж к полудню.

— И не забудьте напомнить Энди захватить бейсбольные перчатки. Бьорн обожает бейсбол.

— Я передам. — Она улыбнулась и помахала ему рукой.

Потом поехала домой, рассказала об их планах Энди и сказала, что папа уедет на уик-энд по делам.

— И на субботу, и на воскресенье? — недоверчиво спросил он. Но больше задавать вопросов не стал.

Она попыталась рассказать ему о Бьорне и его болезни, и это не столько испугало, сколько заинтриговало его. Он знал Бьорна, конечно, но они никогда не играли вместе. Энди сказал еще, что у них в школе тоже есть такой парень, но учится он в специальном классе.

Но следующий день превзошел все их ожидания.

Бьорн помог приготовить настоящие гамбургеры, а Тригви сделал хот-доги и салат с помидорами. Бьорн, правда, сказал, что Ник, вернувшийся в колледж университета Южной Калифорнии, делает хот-доги гораздо лучше папы. Он сообщил это с таким серьезным видом, что Энди не выдержал и рассмеялся, обнажив беззубые десны, и сунул в рот хот-дог.

— А что с твоими зубами? — заинтересовался вдруг Бьорн.

— Выпали, — невозмутимо объяснил Энди. Он привык к Бьорну, и теперь его не так интересовал сам синдром Дауна, как то, что Бьорну уже восемнадцать лет и это самый старший из мальчиков, с которыми Энди приходилось играть до сих пор.

— Значит, доктор поставит тебе новые? — продолжал расспросы Бьорн. — В прошлом году у меня сломался зуб, так доктор его приладил снова. — Он показал Энди зуб.

Тот восхищенно кивнул — зуб ничем не отличался от своих здоровых соседей.

— Нет, мои вырастут снова. У тебя тоже так было, наверное, когда тебе было столько лет, сколько мне, ты, наверное, забыл.

— Может, я просто не обратил внимания.

Тригви и Пейдж с любопытством наблюдали за этим диалогом — ребята отлично ладили друг с другом.

— А ты играешь в бейсбол? — спросил теперь Бьорн.

— Ага, — снова улыбнулся в ответ Энди, на этот раз выбирая себе гамбургер.

— И я. Еще я люблю боулинг. Ты любишь боулинг?

— Никогда не играл, — признался Энди, — мама говорит, я еще мал. Шары там слишком тяжелые.

Бьорн кивнул — это он понимал.

— Мне тоже кажется, что тяжелые, но папа меня возит… а иногда мы ходим на боулинг с Ником. Или с Хлоей. Хлоя сейчас больна. Она на прошлой неделе сломала ногу. Но скоро она вернется домой.

— Ага, — серьезно кивнул Энди, — моя сестра тоже больна. Она ударилась головой при аварии.

— Разбила голову? — сочувственно покачал головой Бьорн — он понимал, как это плохо, когда сестра болеет, плакал, когда впервые увидел Хлою после аварии.

— Да, что-то в этом роде. Я ее еще не видел, она пока не пришла в себя.

— Ox, — вздохнул Бьорн, довольный, что теперь у него с Энди так много общего — у обоих больны сестры, и они оба играют в бейсбол. — Я участвую в Олимпийских играх для инвалидов. Вместе с папой.

— Здорово! А в каких видах спорта?

Бьорн принялся объяснять ему, как играет в бейсбол и как любит прыжки в длину, а Тригви и Пейдж поняли, что их присутствие уже необязательно, и направились в сад.

— Я так и думал, что они подружатся, — улыбнулся Тригви. — Возраст Энди как раз соответствует уровню развития Бьорна. Он сейчас на уровне десяти-двенадцатилетнего мальчика, но ему проще общаться с детьми помладше. Энди — то, что надо. — Тригви был тронут тем, как уважительно и спокойно разговаривал Энди с Бьорном — ясно, что тот понравился ему. — Вам повезло.

— Нам обоим повезло. Они чудесные ребята. Как жаль, что две знакомые нам юные леди солгали в прошлую субботу, и теперь из-за этого столько неприятностей, — сказала Пейдж, наблюдая за мальчиками через огромное стекло. Кто бы мог подумать, что прошла всего неделя с того момента, как драматическое событие в жизни их дочерей свело их вместе. Всю эту неделю Пейдж исповедовалась Тригви и даже не задумывалась о том, как он выглядит, симпатичен ли он ей. Просто он был все время рядом. Но теперь она заметила, что Тригви вовсе недурен собой.

— Иногда мне хотелось бы перевести часы назад, — сказал он и посмотрел на нее. Она сидела в длинном шезлонге, откинув волосы и подставив лицо солнечным лучам. Пейдж наслаждалась этим днем.

— Не думаю, что это будет правильно… может быть, лучше, наоборот, вперед, только побыстрее, чтобы миновать крутые повороты, — улыбнулась она.

— Да, но кажется, что именно крутые повороты и столкнули нас, ведь так? — Они одновременно рассмеялись, хотя дело обстояло именно так.

— И все-таки я бы очень хотела, чтобы поскорее наступил тот момент, когда Алли встанет на ноги, — вздохнула Пейдж.

— Она обязательно поправится, — ободрил ее Тригви. — Алисой уже доказала всем свою жизнестойкость.

Никто не мог представить, что она выкарабкается после второй операции. А теперь врачи дают обнадеживающий прогноз. Конечно, это, видимо, будет не скоро. Вы готовы к долгим испытаниям, Пейдж?

— Я отдаю себе отчет, сколько сил нам всем понадобится. Доктор Хаммерман сказал, что могут потребоваться годы для окончательного выздоровления.

— Возможно. Не знаю, как это все сложится с вашей дочерью, но я хорошо знаю, как это было с Бьорном. Он носил памперсы до шести лет, и до одиннадцати с ним то и дело случались неприятности. Я волновался из-за того, как он будет переходить дорогу, а в двенадцать лет он очень сильно обжегся, пытаясь что-то приготовить на плите. Прошло много, очень много времени, пока он стал таким, какой он есть, потребовалась масса терпения и усилий как с моей стороны, так и с его. Я встретил на этом пути много добрых людей, они очень мне помогли.

Наверное, вам это тоже придется пройти, если вы начнете с Алли с самого начала. — Он не стал говорить о том, что Алли — они это оба прекрасно понимали — может никогда не стать снова нормальной девушкой. Дай бог, чтобы она поправилась, но никто не дает гарантий, что она будет нормальной.

— Об этом страшно и думать… Но какая бы судьба ни была ей уготована, я молю об одном — только бы она осталась с нами, только бы жила!

— Я понимаю.

Как же хорошо было ей рядом с этим человеком, так ее понимавшим! Ей даже не хотелось уезжать из его дома. Но не могла же она оставить Алисон одну, и, кроме того, она должна была кое-что захватить и для Хлои. Девочка просила привезти ей журналы, пирожные и косметичку. Она почувствовала себя лучше настолько, что даже захотела поесть чего-нибудь вкусненького.

Когда Пейдж отправилась в госпиталь, мальчики играли в бейсбол на лужайке перед домом. Тригви помахал ей рукой на прощание. Впервые за столько дней она почувствовала себя счастливой — независимо от того, что ждало ее впереди, он ее поддержит. Тригви — надежный друг. Проведенное с ним время было островком спокойствия в океане кошмара.

В госпитале все было спокойно: Алисон спала, по-прежнему подключенная к аппарату искусственного дыхания, состояние ее определялось по-прежнему как критическое, но стабильное. Пейдж, как обычно, села рядом, тихонько разговаривая с дочерью. Потом она сделала небольшой перерыв и сходила к Хлое. Рядом с ее кроватью сидел Джейми Эпплгейт. Он принес ей несколько лазерных дисков и букет цветов. Он был очень вежлив с Пейдж и спросил, когда он сможет навестить и Алли.

— Боюсь, что не скоро, — ответила она. Алли пока точно не до посетителей, да и ее вид мог испугать ее сверстников. Пейдж рассказала Хлое о Бьорне и Энди, отдала привезенные журналы, косметичку и сладости и оставила молодежь.

Пейдж вернулась к Тригви ближе к вечеру и нашла мальчиков весело играющими в карты. Оба плутовали и хохотали, а Тригви готовил ужин и что-то напевал себе под нос.

— Я собираюсь приготовить любимое блюдо — жаркое по-норвежски, макароны и шведские мясные шарики.

— Бульон с шариками — это хорошо, — воскликнул, влетая в кухню, Бьорн, за которым гнался Энди. Потом они умчались наверх смотреть кино.

— Мне кажется, Энди так просто не уйдет, придется вам остаться с нами ужинать, — усмехнулся Тригви. Она рассмеялась и предложила помочь ему с ужином: поставила столик для себя и начала готовить макароны с грибами. Жаркое уже распространяло по кухне аппетитный запах, и Тригви предложил попробовать ей один шарик.

Бьорн был прав — они и в самом деле вкусные. Тригви ко всему прочему еще и отлично готовил!

— Как там моя Хлоя? — спросил он, пробуя жаркое.

Пейдж улыбнулась.

— Отлично. У нее был Джейми. В общем, он неплохой парень, хотя, конечно, в моем присутствии он чувствует себя неловко и у него такой виноватый вид. Он принес ей несколько дисков, и когда я уходила, они вместе слушали музыку. — Пейдж посерьезнела. — Знаете, Тригви, мне так не хватает Алли. Подумать только, всего неделю назад она выпросила у меня мой любимый розовый свитер. Его раскромсали на куски, раздевая ее в госпитале. — Странно, сегодня Пейдж впервые вспомнила об этом.

— Хотел бы я как-то помочь вам, — сказал Тригви после того, как они сели за стол, ожидая, когда будет готово жаркое, и он налил вина Пейдж и себе.

— Вы и так помогли мне. Все равно мне предстоит нелегкий период в жизни — рано или поздно Брэд покинет нас, и вот это будет тяжело… особенно для Энди, но и для меня, а тут добавляются и проблемы с Алисон. — Да, ее окружал почти невыносимый кошмар, но ведь такова жизнь, и Пейдж готова была принять ее такой, как она есть, — эта неделя научила ее очень многому, и прежде всего терпению и терпимости.

— А как, по-вашему, Энди воспримет его уход, если он оставит вас?

— Боюсь даже представить. К тому же нужно говорить не о «если», а о «когда», а это выяснится в ближайшее время.

— Иногда дети так тонко чувствуют, что догадываются обо всем задолго до того, как вы скажете им.

— Может быть.

В кухню снова вбежали ребята, и Тригви сказал им, что через пять минут можно садиться за стол.

— Настало время для мясных шариков, ребята! — объявил он и послал мальчиков мыть руки. Ужин они начали с благодарственной молитвы, и это удивило Пейдж — в ее семье этого никогда не делали, в церковь ходили только по праздникам. Ее поразила религиозность Тригви.

— Я хожу в воскресную школу, — объяснил Бьорн своему новому другу, — там учат меня, говорят о боге. Он очень хороший и добрый, тебе понравится.

Пейдж с трудом сдержала улыбку и переглянулась с Тригви. Он едва заметно улыбнулся ей в ответ.

Мальчики продолжали болтать и с аппетитом ели жаркое, а взрослые вышли в сад. Убирать после ужина было обязанностью Бьорна, а Энди вызвался помочь ему.

— Хороший парень ваш Бьорн, — сказала она, когда они снова уселись в шезлонги в саду. Стоял прекрасный весенний вечер, и они долго молча любовались оранжевым закатом над холмами.

— Да, — согласился Тригви. — К счастью, Хлоя и Ник тоже любят его. Так что, надеюсь, они не бросят его, когда меня не станет. Мне бы хотелось, чтобы он попробовал жить самостоятельно, но, кажется, пока он не готов.

Пейдж тоже надо задумываться над этим, ведь ей придется привыкать теперь к тому, что Алисон не сможет позаботиться о себе и, возможно, это придется сделать Энди. Никогда прежде у нее не было подобных мыслей, теперь она вступала в совершенно новый, незнакомый для нее мир.

— Как здорово, что вы сегодня пришли к нам, — улыбнулся Тригви. — Я правда очень рад, Пейдж.

— Я тоже, — тихо ответила она. — Вы дали и мне, и Энди возможность расслабиться и немного отдохнуть от кошмара, в который превратилась наша жизнь.

— Ну, кошмар не бывает вечным, — начал успокаивать ее Тригви.

— Пока мне кажется, что он может продлиться вечность. Я даже не представляю, что меня ждет впереди, за поворотом, — все так резко изменилось, что я никак не могу отдышаться. То, что было главным в моей жизни еще неделю назад, теперь просто исчезло. Не знаю, что с этим делать, — покачала она головой. Тригви наклонился и взял ее за руку — он знал, что она так уязвима сейчас, и ему хотелось сделать что-то, чтобы успокоить, защитить ее, уверить в своей поддержке.

— Вы все делаете правильно, — сказал он. — Просто нужно пройти это шаг за шагом, медленно, чтобы не ошибиться.

Но Пейдж только рассмеялась.

— Мне кажется, единственное, что здесь движется медленно, — это я. Вся остальная жизнь распадается так быстро, что я даже не успеваю подобрать осколки.

Он рассмеялся при ее словах, они помолчали, снова наблюдая за закатом.

— Иногда жизнь кажется простой и понятной, но ведь это не так, правда? — сказал он, когда солнце скрылось за холмами. — Нам кажется, что мы разработали четкий план и все должно идти по нему, и вдруг — бац! — все разваливается на кусочки. Единственное утешение, что эти кусочки можно снова собрать. По крайней мере надо попробовать.

— Хотелось бы верить, — ответила она. Какой он все-таки славный — искренний и добрый!

— Сейчас я гораздо счастливее, чем был, — вдруг признался Тригви. — Никогда и не думал, что мне в жизни будет так хорошо, но это факт. Вряд ли я рискну жениться снова! Впрочем, кто знает, что нас ждет… Я даже хотел бы иметь еще детей. Но если не появится такая женщина, которая нужна мне, я буду доволен и тем, что имею. Я счастлив, так как у меня есть дети, работа…

Я сходил с ума, я был в отчаянии, пытаясь наладить отношения с Даной. Но мне так это и не удалось. Она всегда делала так, что это становилось невозможным, а я всегда и во всем оказывался виноватым и чувствовал себя последним идиотом. Больше я этого не хочу. Мне нравятся моя жизнь, мои дети и мой душевный покой.

Я думаю, и вы скоро почувствуете то же самое. У вас прекрасные дети, вы красивы, добры, вы вообще замечательная женщина. Вы заслуживаете того, чтобы быть счастливой, Пейдж, и когда-нибудь, одна или с кем-либо, вы станете счастливой.

— Неплохо было бы высечь эти слова в камне. Тогда это звучало бы более монументально и успокаивающе.

— Хорошая идея. Но вот увидите, у вас точно все наладится, я чувствую это.

— Поскорее бы, — тихо ответила она.

Он пристально посмотрел на нее. Вдруг он наклонился к ней, и ей на мгновение показалось, что он собирается поцеловать ее. Но в этот момент на лужайку с криком ворвались мальчики. Они опять собирались играть в бейсбол.

— Никакого бейсбола, ребята! — твердо приказал Тригви. Момент был упущен, и Пейдж даже подумала: а был ли он? — Бьорн, уже поздно. Почему бы вам не посмотреть спокойно телевизор? Скоро уже спать ложиться. — Он повернулся к Пейдж:

— Может быть, вы оставите Энди сегодня у нас? Вы собираетесь вернуться в госпиталь?

— Я бы поехала домой, Брэд может завтра заехать домой и захватить Энди. Тогда я смогу провести побольше времени с Алли. А вы когда поедете к Хлое? — Теперь вся их жизнь определялась этими поездками в госпиталь, и требовалось немало поломать голову, чтобы устроить встречу или свидание с кем-то еще.

— Но я поеду ненадолго и скоро вернусь, — ответил Тригви.

— Все-таки мы поедем домой, — с заметным сожалением сказала Пейдж. Они явно не спешили расставаться, еще немного посидели на открытом воздухе, наслаждаясь теплой ночью и обществом друг друга. Но Тригви больше не смел приблизиться к ней, и по дороге домой она размышляла: уж не почудилось ли это ей? Он так независим, у него своя налаженная жизнь. К тому же, как сказала неделю назад Алисон, а он только что подтвердил, ему хорошо и без женщин. Дана все-таки оставила слишком глубокий след в его жизни, боль воспоминаний еще жила в нем.

Но ведь и Брэд сильно ранил ее — как странно, что при этом ее влекло к Тригви! Раньше она никогда не думала об этом, но теперь, после целой недели, проведенной с ним вместе, она поняла, что он не только внешне привлекателен, но и вообще замечательный человек.

При этих мыслях Пейдж улыбалась. Вдруг на заднем сиденье зашевелился Энди и задал ей вопрос, который заставил ее вздрогнуть:

— А кто это — Стефани?

— Ты это о чем? — У нее бешено колотилось сердце.

— Я слышал это имя, когда вы с папой ругались. А потом он ей звонил.

— Наверное, кто-то из его знакомых на работе, — ответила Пейдж как можно спокойнее. Тригви прав — дети не так наивны. Интересно, что еще ему удалось услышать в ту ночь, когда у него был кошмар?

— Она красивая? — настаивал Энди.

— Я ее не видела, — равнодушно ответила Пейдж.

— Тогда почему же ты кричала на папу из-за нее?

Его настойчивость начинала бесить ее.

— Я на него не кричала, и вообще я не хочу говорить об этом.

— Почему? У нее голос такой красивый.

— А ты откуда знаешь? — Ее словно ударили под ложечку. Пусть теперь она знает о существовании Стефани, ей совсем не нравилось слышать это имя от Энди.

— А она звонила вчера, когда ты была в госпитале. Она просила меня передать папе, что она звонила.

— И ты передал?

— Я забыл. Она на меня не рассердится, как ты думаешь?

— Просто уверена в этом, — ответила Пейдж, но на ее лице, когда она припарковалась и они пошли к пустому дому, было написано совсем другое выражение.

— А ты на меня сердишься? — обеспокоенно спросил Энди, когда она раздевала его на ночь. Она глубоко вздохнула и посмотрела на сына: как же можно сердиться на него из-за того, что вытворяет его отец?

— Нет, дорогой, я на тебя не сержусь. Просто я устала.

— Ты теперь всегда усталая, мама… после этого несчастного случая с Алисой.

— Да, всем нам теперь нелегко. И тебе тоже. Я это знаю.

— А на папу ты сердишься?

— Иногда. Мы просто сильно устаем и волнуемся из-за Алли, Но мы вовсе не сердимся на тебя. Ты к этому не имеешь никакого отношения.

— А на Стефани ты сердишься? — Он старался собрать всю доступную информацию. Для своего возраста он был, пожалуй, слишком смышлен. Пейдж только вздохнула, услышав этот вопрос.

— Я с ней незнакома. — И это была правда — ей следовало сердиться только на Брэда, именно Брэд затеял все это, лгал ей, изменял. Он просто разбил ее сердце. Во всем виноват только Брэд, а вовсе не девушка, с которой он спал. — А вообще ни на кого я не сержусь. И на папу тоже.

— Тогда хорошо. — Наконец-то он облегченно улыбнулся ей. Пейдж понимала, что очень скоро им придется ввести сына в курс дела, особенно если Брэд все-таки решит уехать от них. — Знаешь, мам, а мне Бьорн понравился.

— И мне. Хороший парень.

— Он самый старший из всех, с кем я знаком. Ему ведь восемнадцать. Он не такой, как все, я это понимаю, но он все равно хороший.

— Да, он не как все, — улыбнулась она. — И ты тоже.

Я тебя люблю, моя прелесть.

Она поцеловала его и уложила в постель, а потом пошла в свою комнату и долго думала перед сном о перемене, произошедшей со всеми за эту неделю, — как все было просто устроено тогда, когда Алисон отправилась на ужин к Торенсенам, а Брэд в Кливленд. Все было так просто в этой жизни! А теперь… Детская ложь чуть не убила их всех.


Глава 8 | Жить дальше | Глава 10



Loading...