home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 16

Однако церемония знакомства Клейтона с Евгенией Петровной прошла легче и проще, чем они думали. Зоя объяснила, что ее представили капитану на приеме, устроенном генералом Першингом в честь дягилевской труппы, и она пригласила его на чашку чая. Старая графиня на мгновение смутилась: одно дело — общаться с князем Владимиром, таким же бедняком, как она с внучкой, и совсем иное — с американским офицером, адъютантом главнокомандующего.

Однако тут же оправилась от замешательства.

К чаю Зоя купила полдюжины пирожных, показавшихся особенно вкусными — они ведь так давно не видели сластей и лакомств! Графиня принесла чайник с кипятком. На столе не было ни самовара, ни серебряных ложечек, ни льняных салфеток, да и угощение было более чем скромным, но томила ее другая забота: что понадобилось американцу в их доме? Все остальное уже не слишком ее волновало.

Однако, когда ровно в четыре пополудни Федор распахнул перед капитаном дверь и тот шагнул через порог, все страхи ее улетучились. Он принес и вручил ей и Зое цветы, яблочный пирог и вообще вел себя как «порядочный человек из хорошего общества», приветствуя Зою со сдержанной почтительностью, а ее — с подчеркнутым уважением. Зою он в тот вечер как бы почти не замечал, разговаривая только с Евгенией Петровной — рассказывал о своих путешествиях, о днях юности, прошедшей в Нью-Йорке, расспрашивал о России, о которой почти ничего не знал. Евгении Петровне, как и ее внучке, он тоже постоянно напоминал Константина, такого же остроумного и обаятельного. Когда Зоя вышла из комнаты, чтобы поставить чайник, графиня откинулась на спинку кресла и спокойно принялась разглядывать гостя: цель его визита стала ей теперь понятна. Разумеется, он был стар для Зои, но очень понравился графине, произведя на нее впечатление человека достойного и с изысканными манерами, умного и тонкого.

— Каковы ваши намерения? — вдруг спросила она.

Капитан, не отводя взгляда, ответил честно:

— Еще не знаю. Мне раньше не приходилось даже разговаривать с девушками ее возраста. Но она — необыкновенное существо, необыкновенное во всем.

Я думал, что смогу стать ей другом, ей — и вам…

— Хочу вам сказать, капитан Эндрюс: Зоя — не игрушка, она только начинает жить, и жизнь эта может быть непоправимо вами испорчена. Судя по всему, она от вас без ума. Мне кажется, дальше заходить не стоит.

Однако оба знали, что это вряд ли возможно, и Евгения Петровна сознавала даже отчетливей, чем Клейтон, что он подошел уже слишком близко, и в любом случае жизнь Зои никогда не станет прежней.

— Она еще очень, очень юна, — промолвила графиня.

Капитан молча кивнул, поражаясь проницательности этой женщины. Он и сам всю эту неделю упрекал себя в том, что так безрассудно увлекся этой едва расцветшей девушкой. «Зачем я преследую ее? — спрашивал он себя. — Что будет, когда придет пора покинуть Париж? Воспользоваться ее благосклонностью и бежать? Это просто подло».

— Вы ведь понимаете, надеюсь, — продолжала Евгения Петровна, — что в другой жизни, в другое время все это было бы просто-напросто невозможно.

— Отлично понимаю, — сказал капитан. — Но и вы, графиня, не станете отрицать, что времена изменились. Не так ли?

— Так, — согласилась она.

Беседа была прервана появлением Зои, которая налила им чаю. Как и было обещано, она показала капитану фотографии, сделанные прошлым летом в Ливадии. На этих снимках он увидел ее рядом с цесаревичем на борту яхты, увидел великих княжон, императрицу и самого Николая. Все это немного напоминало урок истории, и лицо Зои не раз озарялось счастливой улыбкой, когда она объясняла или вспоминала, а капитан слушал, глядел на нее и знал, что он должен был ответить Евгении Петровне. О нет, не другом хотелось ему стать для этой девушки, которая вызывала в нем неведомые, никогда прежде не испытанные чувства…

Но что может он предложить ей, он, сорокапятилетний офицер, прихотью войны занесенный во Францию? Ничего. Ей нужен сверстник — юноша, вместе с которым она будет взрослеть, смеяться, вспоминать…

Клейтон ясно сознавал это, и все же ему так хотелось обнять эту девочку и пообещать ей, что никогда больше она не будет страдать…

Потом он повез Евгению Петровну и Зою в Булонский лес и смотрел, как она наперегонки с лающей Савой носится по траве, играет с нею, и тут наконец, неожиданно для самого себя, он обнял и привлек к себе девушку, которая продолжала заливаться звонким смехом. Евгения Петровна глядела на них и со страхом понимала, что неминуемое случится.

Вернувшись домой, она поблагодарила Клейтона и вновь устремила на него спокойно-проницательный взгляд.

— Крепко подумайте, Клейтон: то, что для вас забава, может сломать Зое жизнь. Будьте благоразумны, прошу вас, и… не обижайте ее.

— О чем вы говорили с ним, бабушка? — спросила Зоя, когда капитан откланялся.

— Сказала «спасибо» за пирог и пригласила бывать у нас.

— И все? Он был такой серьезный, когда уходил.

Я думала, что-то важное. Он даже не улыбнулся мне на прощание и о чем-то думал…

— Ему есть о чем подумать, дитя мое, — ответила Евгения Петровна и прибавила:

— Он и в самом деле слишком стар для тебя.

— Ну и что? Он такой красивый, такой милый…

— Что есть, то есть, — согласилась графиня, надеясь, что капитан будет до такой степени мил, что больше не встретится на пути ее внучки. Зоя влюблена или вот-вот влюбится в него. И что тогда? Катастрофа?


Глава 15 | Зоя | Глава 17



Loading...