home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 45

Когда Саша вернулась домой, она нашла свою мать сидящей в темноте. Когда же она услышала, что случилось, Саша впервые в жизни поступила правильно.

Она позвонила Аксель, и та пришла посидеть с подругой и обсудить план поминальной службы. На следующий день «Графиня Зоя» была закрыта, а двери задрапированы черным крепом. Аксель не отходила от Зои, которая сидела как деревянная и только кивала, пока Аксель заказывала по телефону поминальную службу. Зоя, что было так на нее не похоже, никаких решений принимать не могла.

Накануне, набравшись мужества, она навестила родителей Саймона на Хьюстон-стрит. Его мать вскрикнула и упала в обморок на руки мужа. Зоя тихо удалилась, спотыкаясь на ходу, сжимая руку Саши. Она ничего не видела вокруг от горя и боли; она лишилась человека, которого любила больше всех на свете.

Служба в синагоге была для нее настоящим мучением: молитвы на незнакомом языке, обмороки свекрови. Зою с обеих сторон поддерживали Аксель и Саша, которые затем увезли ее домой; она не переставая плакала.

— Вам надо скорее вернуться на работу, — посоветовала ей Аксель. Она-то знала, как легко могут опуститься руки, что ничего не стоит поддаться горю, ведь это чуть было не произошло с ней самой, когда умер ее собственный муж. У Зои на руках осталось трое детей.

И это была далеко не первая трагедия в ее жизни. Теперь снова предстояло, сделав титаническое усилие, проявить решимость, а слезы продолжали струиться по ее лицу. Она невидящими глазами смотрела на Аксель и думала о том, что жизнь кончилась.

— Сейчас я не могу даже помыслить об этом. Меня совсем не волнует магазин. Меня вообще ничего не волнует. Только Саймон.

— Напрасно. Вы несете ответственность за ваших детей, за себя перед клиентами… и перед Саймоном.

Вы должны продолжать работать ради его памяти, продолжать строить то, что он помог вам начать. Вы не можете все это бросить. Универмаг — его подарок вам, Зоя.

Это была правда, но сейчас универмаг казался таким тривиальным, таким нелепым и бессмысленным без Саймона…

— Вы должны быть сильной. — Аксель достала из бара коньяк, налила рюмку и подала ее красивой рыжеволосой женщине. — Выпейте, вам будет легче. — Аксель говорила резко, с напором, и Зоя улыбнулась сквозь слезы своей подруге, а затем заплакала еще сильнее. — Вы пережили революцию и все, что случилось после этого, не для того, чтобы сдаться сейчас, Зоя Хирш.

Но от словосочетания «Зоя Хирш» она заплакала еще сильнее. Аксель приходила каждый день, пока не уговорила-таки Зою вернуться в магазин. Казалось чудом, что она наконец согласилась вернуться — хотя бы даже на несколько минут. На ней было траурное черное платье и прозрачные черные чулки, но по крайней мере она вернулась в свой кабинет. А через несколько дней минуты превратились в часы. Иногда, правда, она приходила, садилась за свой стол и почти весь день смотрела в пространство и вспоминала Саймона. Она, как робот, ходила на работу каждый день, Саша же вновь отбилась от рук. Зоя понимала, что теряет над ней контроль, но сейчас она ничего не могла с этим поделать. Она жила словно бы по инерции, день за днем, час за часом, пряталась в своей конторе, а затем возвращалась вечером домой и думала о Саймоне. Даже маленький Мэтью разрывал ей сердце — один его вид постоянно напоминал о его отце.

Юристы Саймона звонили Зое в течение нескольких недель, но она отклоняла все их попытки встретиться с ней. Вместо себя Саймон оставил на фабрике двух надежных работников, которые отвечали за производство. Она знала, что там все идет своим чередом, и, кроме того, у нее было достаточно хлопот с магазином. А разговор с юристами о наследстве мужа означал бы подтверждение того факта, что его больше нет" а она не могла с этим смириться. Она постоянно думала о нем, вспоминала их уик-энд в Коннектикуте…

— Графиня Зоя? — В дверь Зоиного кабинета постучала ассистентка. Зоя поспешно вытерла глаза; она сидела за своим столом и не отрываясь смотрела на фотографию Саймона. Вчера вечером она снова поссорилась с Сашей, но сейчас даже это не имело для нее значения.

— Я сейчас… — Зоя снова вытерла глаза и взглянула в зеркало, припудривая лицо.

— К вам пришли.

— Я никого не хочу видеть, — тихо сказала Зоя, приоткрывая дверь. — Скажите, что меня нет. — А затем, подумав, спросила:

— А кто там?

— Мистер Пол Келли. Он сказал, что это важно.

— Я не знаю его, Кристина. Скажите ему, что меня нет.

С тех пор как был убит ее муж, Зоя постоянно мучилась страхом, и это можно было понять. В эти дни все волновались за своих мужей, братьев, друзей и как огня боялись телеграмм с черными рамками — как та, которую принесли Зое.

Зоя снова закрыла дверь, моля бога, чтобы никто сегодня не пришел. Она не выносила сочувственные взгляды, добрые слова, от них становилось еще хуже.

Но в дверь снова постучали. Это опять была Кристина, она очень нервничала.

— Он говорит, что подождет. Что мне ему сказать?

Зоя вздохнула: кто бы это мог быть? Возможно, муж покупательницы, который боялся, как бы она не заговорила о его любовнице с его женой. Иногда ей наносили подобные визиты, и она всегда вежливо, но сдержанно давала этим людям отпор. Она подошла к двери и впустила ассистентку. Зоины глаза, а не только черное платье и чулки, говорили о безмерном горе.

— Хорошо. Пусть он войдет. — В любом случае не оставалось ничего другого. Зоя не могла ни на чем сосредоточиться. Ни здесь, ни дома от нее сейчас никакого не было толку. И она молча встала, когда Кристина впустила высокого, представительного мужчину в темно-синем костюме, с седыми волосами и голубыми глазами. Мужчина с сочувствием смотрел на красивую печальную женщину, одетую во все черное, ее глаза смотрели, казалось, прямо в душу.

— Миссис Хирш? — Обычно здесь никто не Называл ее так.

— Да, это я…

— Меня зовут Пол Келли. Наша фирма ведет дела вашего мужа… связанные с недвижимостью. — Зоя молча пожала ему руку и предложила сесть к столу. Нам было совершенно необходимо встретиться с вами. — Он смотрел на нее с мягким упреком, и она заметила, что у него интересные глаза. У него был ирландский тип лица, и она догадалась, что когда-то у него были блестящие черные волосы, которые теперь стали белоснежными. — Вы не отвечали на наши звонки. Теперь-то он понял почему. Эта женщина была убита горем, и ему было искренне жаль ее.

— Я знаю. — Зоя отвернулась. А потом, вздохнув, посмотрела на него. — По правде говоря, мне не хотелось разговаривать с вами. Для меня сейчас это слишком тяжело. Это… — она перешла на шепот и снова отвернулась, — ..непереносимо тяжело.

Последовало долгое молчание. Было видно, как она страдает, и все же за болью он чувствовал огромную силу, силу, которой сама она не замечала.

— Я все понимаю. Но нам надо знать ваше мнение по поводу нескольких дел. Мы собирались передать вам его завещание, но, возможно, в настоящее время, при создавшихся обстоятельствах… — Его голос замер, и они снова встретились взглядами. — Знайте: он завещал почти все вам и своему сыну. Он также оставил большое наследство своим родителям и родственникам, а также вашим детям, миссис Хирш. — Тут он перешел на официальный тон:

— Я должен добавить, очень значительное наследство: каждому по миллиону долларов — конечно, с правом пользования по доверенности. Дети не могут трогать основной капитал, пока им не исполнится двадцать один год, и есть еще некоторые условия, но очень разумные. Наш отдел управления имуществом помогал ему составить это завещание. — Он осекся, заметив, что Зоя пристально смотрит на него. — Что-нибудь не так? — Он вдруг пожалел, что пришел. Миссис Хирш была явно не готова к этому разговору.

— Миллион долларов каждому? — О такой сумме она и мечтать не могла; к тому же это были ее дети, а не его. Она была поражена. Впрочем, это было так похоже на Саймона. Ее снова как ножом пронзила любовь к нему.

— Да. Кроме того, мистер Хирш хотел предложить вашему сыну соответствующую должность в его фирме — конечно, когда он станет достаточно взрослым.

Ему предстоит управлять большой компанией, включающей фабрику и все шесть текстильных производств, особенно теперь, с учетом военных контрактов, которые получены после его отъезда на фронт… — Юрист продолжал говорить, а Зоя пыталась переварить полученную информацию. Как это похоже на Саймона — подумать о них всех и даже трудоустроить Николая.

Как это похоже на Саймона… Если бы только он остался жив… Лучше он сам, чем его состояние…

— Какие контракты? — Ее мысли снова медленно возвращались к жизни; о многом надо было подумать, многое Саймон создал практически из ничего. И теперь она была обязана разобраться и понять все… — Он не говорил мне о военных контрактах.

— Когда он уезжал, с контрактами еще не было полной определенности. Теперь же его предприятия будут поставлять материал для нашего военного обмундирования в течение всей войны. — Юрист взглянул на нее: какая красивая, какая элегантная, какое достоинство, какое горе…

— О боже… сколько же это будет стоить? — На мгновение ей показалось, что Саймон снова здесь. Зоя знала, какой бы это вызвало у него восторг, и когда юрист дал ей примерное представление о сумме контрактов, она с недоверием посмотрела на него. — Но это невероятно… Неужели? — Она едва заметно улыбнулась и вдруг стала намного моложе, ей никак невозможно было дать сорок три года, сейчас в это было трудно поверить.

— Очень даже вероятно. Честно говоря, миссис Хирш, вы и ваш сын после войны разбогатеете. И если Николай будет работать на фирму, мистер Хирш предусмотрел для него большие проценты. — Он все предусмотрел — но сейчас это не утешало. Что делать со всеми этими деньгами без Саймона? Аксель была права. Она обязана продолжить то, что он начал. Это был его прощальный подарок — ей, им всем. И она должна продолжить его дело ради него и ради детей.

— А люди, которых он назначил управлять, справятся с этой задачей? — Зоя сузила глаза, глядя на него, как будто видела его впервые, улыбка ей определенно шла.

— Уверен, что справятся. Они должны отчитываться перед нами и, конечно… — он встретил ее взгляд, — перед вами. Мистер Хирш сделал вас директором всех своих компаний. Он с большим уважением относился к вашей деловой интуиции. — Тут юрист отвернулся, увидев, что глаза ее полны слез. Саймон значил для нее больше, чем все его компании, вместе взятые, но стоящий перед ней человек никогда не сможет понять этого.

— Я очень любила его. — Она встала и отошла к окну. Теперь она не могла сдаться. Она должна была продолжать его дело… ради детей… и ради него. Зоя снова медленно повернулась к Полу Келли.

— Спасибо, что пришли, — произнесла она сквозь слезы, и у него перехватило дыхание от ее красоты, — а то ведь я не подхожу к телефону… — Она никак не могла свыкнуться с утратой Саймона…

Он печально улыбнулся.

— Я этого боялся. Поэтому и пришел. Надеюсь, вы простите меня за вторжение. — А затем добавил:

— Какой у вас прекрасный универмаг! Моя жена всегда делает здесь покупки. — Зоя кивнула, вспомнив обо всех своих любимых клиентках: теперь она так редко о них думала.

— Пусть она позовет меня, когда придет снова. Мы покажем ей все, что она пожелает, — прямо здесь, в моем кабинете.

— Мне было бы куда выгоднее, если б вы ее сюда вообще не пускали. — Пол улыбнулся, и Зоя улыбнулась ему в ответ. А потом он задал ей несколько вопросов насчет Николая, и она рассказала, что сын в Лондоне, летает на бомбардировщиках, служит в американских частях, приписанных к британским военно-воздушным силам. — Вам много пришлось пережить, миссис Хирш?

Она печально кивнула, что его несказанно тронуло: какая же все-таки она ранимая… Она создала собственную империю — конечно, с помощью мужа, и все же она казалась такой хрупкой, точно бабочка.

— Пожалуйста, дайте мне знать, если я смогу чем-нибудь помочь вам. — Но что он мог сделать? Никто не мог вернуть ей Саймона, а больше ей ничего не хотелось.

— Я хочу побывать на предприятиях мужа, — сказала Зоя, нахмурившись. — Если я буду директором его компаний, мне надо ознакомиться с делами. — Дай бог, чтобы в работе она смогла наконец забыться.

— Что ж, разумно. — Она произвела на него неизгладимое впечатление во всех отношениях. — Я хотел это сделать сам, но буду рад поделиться с вами всей имеющейся у нас информацией. — Он был компаньоном в одной из самых известных в Нью-Йорке юридических фирм на Уолл-стрите; он был лет на десять старше ее, но выглядел моложе, когда смеялся и когда глаза у него блестели. На самом же деле ему было пятьдесят три года, и он выглядел на этот возраст.

Они еще поговорили немного, и он поднялся.

— Мы можем встретиться на следующей неделе в конторе Саймона на Седьмой авеню, или вы хотите, чтобы я принес все бумаги вам?

— Давайте встретимся в конторе. Я хочу, чтобы там знали, что их контролируют… двое. — Она улыбнулась и пожала ему руку, а затем мягко сказала:

— Благодарю вас, мистер Келли. Спасибо, что пришли.

Он снова улыбнулся обаятельной ирландской улыбкой.

— Надеюсь, мы сработаемся.

Зоя еще раз поблагодарила его, и он ушел, а она сидела за столом и смотрела в пустоту. Цифры, которые он назвал ей, были ошеломляющими. Для сына портного из Нижнего Ист-Сайда Саймон невероятно преуспел. Он создал собственную империю. Зоя снова, в который раз, улыбнулась фотографии Саймона и тихо вышла из кабинета; она очень стала похожа на себя — впервые с тех пор, как он погиб. Все работники универмага обратили на это внимание. Что ж, пора графине Зое продолжать жить… с памятью в сердце… и так будет всегда… как и со всеми остальными, кого она любила. Но сейчас она не могла думать о них. Ей предстояло еще очень много работать. Ради Саймона.


Глава 44 | Зоя | Глава 46



Loading...