home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 46

В конце 1942 года Зоя один день в неделю проводила в конторе Саймона на Седьмой авеню, и мистер Келли обычно бывал там с ней. Сначала они обращались друг к другу официально: «мистер Келли, миссис Хирш». Она носила простые черные костюмы, а он — темно-синие или в полоску. Но спустя несколько месяцев в их отношениях появился юмор. Он рассказывал очень смешные анекдоты, а она смешила его рассказами о «Графине Зое». Потом она стала приходить на работу в менее официальных нарядах, а он снимал пиджак и закатывал рукава сорочки. На него производила впечатление ее деловая сметка. Сначала-то Пол думал, что мистер Хирш совершил ошибку, решив назначить ее директором вместо себя, но теперь он понял, что Хирш, как всегда, оказался прав. В то же время ей удалось сохранить женственность, она никогда не повышала голос, но всем было очевидно, что она ни от кого не потерпит никакой глупости; Зоя всегда строго следила за отчетностью.

— Как вам все это удалось? — спросил он ее однажды за ленчем в кабинете Саймона. Они попросили принести им сандвичи и устроили себе настоящий пир. Атертон, Келли и Шварц накануне уволили одного из двух руководителей предприятий Саймона, и сейчас предстояло проверить множество документов.

— По ошибке, — засмеялась она. Зоя рассказала ему о своей работе в варьете и у Аксель и что когда-то давным-давно танцевала в труппе дягилевского балета.

Что же касается Келли, то он закончил Йельский университет и женился на бостонской актрисе по имени Алисон О'Киф. Через четыре года у них уже было трое детей, однако говорил он о ней без привычного блеска в глазах.

Ее не удивило, когда много позже, после одного напряженного рабочего дня, он сказал, что не любит возвращаться домой.

— Мы с Алисон чужие уже много лет, — признался он.

Да, ему не позавидуешь… Они-то с Саймоном были настоящими друзьями, не говоря уж о той обоюдной страсти, которую они испытывали друг к другу.

— Почему тогда вы не разводитесь? Сейчас ведь многие разводятся.

— Мы оба католики, Зоя, — с грустью в голосе сказал он. — Она никогда не согласится на развод. Я пытался предложить ей это десять лет назад. У нее был нервный срыв — так она, во всяком случае, говорила, и с тех пор она очень изменилась. Я не могу оставить ее сейчас. И к тому же… — он осекся, но потом решил быть откровенным до конца: Зоя была женщиной, которой можно было доверять, за последний год они стали близкими друзьями, — ..если говорить начистоту, она пьет. Я бы не пережил, если бы с ней что-то случилось по моей вине.

— Жизнь у вас, я вижу, не очень-то веселая… — Бостонская актриска… пьет и не дает ему развода — Зою передернуло от одной мысли об этом. Впрочем, в универмаге она видела много подобных женщин, наряды они покупали от безделья и никогда не надевали то, что приносили домой: их ничуть не волновало, как они выглядят. — Вам, должно быть, очень одиноко. — Зоя ласково посмотрела на него, и он пожалел, что рассказал ей слишком много, ведь им предстояло работать вместе, а это могло помешать. В его жизни были и другие женщины, но они никогда не имели для него большого значения. С ними можно было поболтать или заняться любовью, но такую, как Зоя, он не встречал, пожалуй, никогда.

— Меня поддерживает работа, — мягко улыбнулся он, — так же, как и вас. — Он знал, как много она работает. Теперь Зоя жила только ради работы и своих детей, которых очень любила.

В 1943 году они ужинали вместе каждый понедельник, когда заканчивали работу в конторе Саймона.

Это давало возможность продолжить обсуждение проделанной за день работы, и обычно они ходили в маленькие ресторанчики недалеко от Седьмой авеню.

— Как Мэт? — улыбаясь, спросил Пол однажды весной.

— Мэтью? Прекрасно. — Мальчику исполнилось три с половиной года, и он был для Зои чуть ли не единственной радостью в жизни. — Он заставляет меня чувствовать себя снова молодой. — Смешно, что она считала себя слишком старой, когда родила Мэтью, а теперь он для нее был самой большой радостью. Саши почти никогда не было дома — казалось, она вообще там не живет. Ей только что исполнилось восемнадцать. Пол однажды видел Сашу и был поражен, какая она красивая. Но хлопот с такой девочкой у Зои должно было быть много. Зоя не раз говорила, что с трудом удерживает ее в школе. Николай все еще воевал в Англии, и Зоя постоянно молилась, чтобы он вернулся живым.

— А как ваши дети, Пол? — Зоя знала, что обе его дочери были замужем — одна в Чикаго, другая на Западном побережье, а сын — где-то на Гуаме. В Калифорнии у него было двое внуков, но с ними он виделся редко: его жена не любила ездить в Калифорнию, а он боялся оставлять ее дома одну.

— Думаю, что у моих детей все прекрасно. — Он улыбнулся. — Они давно улетели из родного гнезда, и мы редко получаем от них известия. Детство у них выдалось нелегкое из-за Алисон, которая слишком много пила… Скажите, а что нового в универмаге?

— Ничего особенного. Я открыла новый отдел мужской одежды, пытаемся продавать там кое-какие новые модели. Хорошо бы после войны снова съездить в Европу и закупить что-нибудь новое. — Но конца войны не было видно, она бушевала по ту сторону Атлантического океана.

— Мне бы тоже хотелось когда-нибудь снова побывать в Европе. Одному, — честно признался Пол. Совсем невесело быть чем-то вроде сиделки у собственной жены, которая слоняется из бара в бар или прячется в своей комнате, притворяясь, что не пьяна, а устала. Зоя удивлялась, почему Пол с этим мирится.

Ему было очень тяжело, и Зоя однажды заговорила об этом, когда он проводил ее домой и она пригласила его зайти выпить. До этого он всего один раз был у нее дома, и у него осталось впечатление, что там уютно и тепло. Они сели на диване в библиотеке, и Зоя налила ему виски. Саши еще не было. Дома был только Мэтью, который спал с няней в детской.

— Вам надо отдохнуть, Пол. Поезжайте в Калифорнию, навестите детей. Почему вы калечите себе жизнь из-за вашей жены?

— Вы правы, но одному ехать невесело. — Он всегда был с ней откровенен, тем более сейчас, когда сидел рядом на диване и потягивал виски, глядя на сидевшую рядом Зою. На ней было белое платье, а рыжие волосы забраны назад, как у девушки.

— Да, одному вообще невесело. — Она улыбнулась. — Но я привыкаю. — Было очень тяжело смириться с утратой Саймона.

— Не стоит к этому привыкать, Зоя. — Он сказал это с такой страстью, что Зоя даже удивилась. — Вы заслуживаете большего. — Он всю жизнь прожил в одиночестве и не хотел, чтобы подобное случилось и с ней.

Она была трепетная, красивая, жизнерадостная и не заслуживала одиночества, так хорошо знакомого ему.

Но Зоя только засмеялась и покачала головой.

— Мне сорок четыре года, я слишком стара, чтобы начинать все сначала. — Она понимала, что никто не сможет заменить ей Саймона.

— Черт подери, мне почти пятьдесят пять, и если бы у меня появился шанс начать сначала, я бы ухватился за него. — Келли впервые сказал ей такое; у него горели глаза, его белые волосы были аккуратно причесаны. Он всю неделю с нетерпением ждал их напряженных рабочих понедельников. Они поддерживали в нем стимул к жизни.

— Я и так счастлива. — Она обманывала скорей себя, чем его. Она не была счастлива, но с этим уж ничего поделать было нельзя.

— Нет, вы несчастливы. С чего бы вам быть счастливой?

— Потому что это все, чем я располагаю, — спокойно сказала Зоя; она была достаточно мудра и принимала жизнь такой, какая она есть; прошлого, безвозвратно ушедшего прошлого ведь все равно не вернешь.

Она должна довольствоваться тем, что у нее есть: дети, работа — и раз в неделю беседы с Полом.

Тогда он в упор посмотрел на нее и, не говоря ни слова, поставил бокал, подошел и сел рядом, внимательно заглядывая своими голубыми глазами прямо ей в душу.

— Я только хочу, чтобы вы знали… Я ничего не могу с этим поделать, и я ничего не могу предложить вам сейчас, но, Зоя… я люблю вас. Люблю с того самого дня, как мы встретились. Вы — это то, о чем я мечтал всю жизнь. — Зоя изумленно смотрела на Пола, а он — на нее, а затем, не говоря ни слова, он обнял ее крепко и поцеловал в губы, чувствуя, что его сердце рвется из груди, а все тело тянется к ней. — Ты такая красивая… такая сильная…

— Не говорите так, Пол… не надо… — Она хотела оттолкнуть его, но не могла. Она чувствовала себя виноватой за то, что хочет его, ведь тем самым она предавала память Саймона. И все-таки она не могла удержаться: целовала его, прижималась к нему, как будто тонула.

— Я так люблю тебя, — шептал он, снова целуя ее, сильными руками прижимая к себе, чувствуя, как бьется ее сердце у самой его груди, а потом взглянул на нее и улыбнулся. — Пойдем куда-нибудь… куда-нибудь еще… это надо… надо нам обоим…

— Я не могу.

— Нет, можешь… мы можем. — Он крепко взял ее за руку и почувствовал, что оживает вновь. Глядя на нее, ему казалось, что бремя лет свалилось с его плеч. Он снова стал молодым, и он не даст ей ускользнуть от него. Даже если ему придется до конца жизни быть с Алисон, пусть единственный раз, хоть на один миг, он будет обладать Зоей.

— Пол, это безумие… — Она оторвалась от него и забегала по комнате; повсюду с фотографий на нее смотрело лицо Саймона; повсюду стояли его призы, его сокровища, его книги по искусству. — Мы не имеем на это права.

Но Пол был другого мнения. Если бы она дала ему пощечину, он бы извинился и ушел, но он-то видел, что Зоя хочет его так же сильно, как и он ее.

— Почему нет? Кто установил эти правила? Ты не замужем. Я женат, но не так, как хотелось бы… Можно сказать, что уже много лет не женат. Меня поймали в ловушку, она называется браком с женщиной, которая даже не знает, жив я или нет, которая давно не любит меня, да и неизвестно, любила ли когда-нибудь… Так неужели у меня нет права на большее? Я люблю тебя. — Он буквально поедал ее глазами.

— Скажи, за что ты любишь меня. Пол?

— Ты именно та женщина, о которой я всегда мечтал.

— Я не могу дать тебе слишком много. — Она была с ним абсолютно чистосердечна — как с Клейтоном и с Саймоном.

— А мне много и не надо. Главное, чтобы ты была рядом…

А затем, слегка успокоившись, он поцеловал ее, и, к его удивлению, она перестала сопротивляться. После этого они сидели и несколько часов разговаривали, целовались, держась за руки, а после полуночи он ушел, пообещав на следующий день позвонить ей.

Она осталась одна в пустой квартире, чувствуя себя виноватой. Она поступила плохо, она должна была… или нет? Что бы подумал Саймон? Но Саймон ничего бы не подумал, его больше нет, а она жива, и Пол Келли тоже кое-что для нее значил. Она ценила его дружбу, он всколыхнул в ней что-то почти забытое. Она сидела, погрузившись в воспоминания, но тут услышала, что вернулась Саша, и тихо вошла к ней в комнату. На ней было ярко-красное платье, густая косметика, и Зое не понравилось выражение ее лица. Зое показалось, что она пьяна; такое уже бывало, и не раз. Зоя устало смотрела на нее. Ей надоело постоянно воевать с собственной дочерью.

— Где ты была? — Голос у нее был спокойный, она по-прежнему думала о Поле, глядя на дочь.

— Гуляла. — Саша отвернулась, чтобы мать не видела ее лица. Зоя не ошиблась. Саша была пьяна, но все-таки красива.

— Что делала?

— Ужинала с подругой.

— Саша, тебе всего восемнадцать, нельзя целыми днями пропадать неизвестно где. А как же школа?

— Через два месяца я заканчиваю школу, теперь это безразлично.

— Мне — нет. Ты должна прилично вести себя. Пойдут разговоры, что ты ведешь себя слишком развязно, а все знают, кто ты и кто я. Ведь ты не хочешь этого, правда, Саша? Будь благоразумной. — Но на это не было никакой надежды — не было и не будет. С тех пор, как погиб Саймон, а брат ушел на войну, Саша совсем отбилась от рук, и Зоя отчаялась… она боялась потерять дочь совсем. Несколько раз Саша грозила, что уйдет из дома, что было бы еще хуже. По крайней мере, сейчас Зоя знала хотя бы, что с ней происходит и чем она занимается.

— Все это — старомодная чепуха, — огрызнулась Саша, сбросив платье и подходя к матери в одной комбинации. — Люди теперь не верят в такую ерунду.

— Люди, к твоему сведению, верят в то же, во что и всегда верили. В этом году ты заканчиваешь школу.

Ты ведь не хочешь, чтобы про тебя плохо говорили, правда? — Саша пожала плечами и ничего не ответила, и Зоя, со вздохом поцеловав ее, пожелала ей спокойной ночи. От волос девочки исходил запах алкоголя и табачного дыма. — Я не хочу, чтобы ты пила.

— А почему? Я уже совершеннолетняя.

— Не в этом дело.

Саша снова пожала плечами и отвернулась. Говорить с ней было бессмысленно. Зоя с нетерпением ждала возвращения Николая — может, хотя бы он повлияет на нее. Что же будет, когда Саша доберется до денег, которые оставил Саймон? Тогда уж она окончательно сорвется…

В час ночи зазвонил телефон. Сердце ее на мгновение сжалось от страха — опять какое-нибудь ужасное известие? Но это звонил Пол. Он приехал домой и решил позвонить. Алисон спала у себя в комнате, и, расставшись с Зоей, он почувствовал себя одиноким вдвойне.

— Я просто хотел сказать тебе, как много для меня значит сегодняшний вечер. Ты подарила мне нечто замечательное.

— Я не знаю, что именно, Пол. — Ее голос был низким и нежным. А ведь между ними почти ничего не было. Несколько поцелуев и объятий.

— Ты пробудила во мне жизнь. Наши вечера по понедельникам стали для меня тем, ради чего стоит жить.

И тут только Зоя осознала, что тоже ждала этих понедельников; он был умный, добрый и веселый.

— Мне будет не хватать тебя всю неделю. — Он улыбнулся. — Как ты считаешь, небеса разверзнутся, если мы встретимся во вторник?

— Ты полагаешь, стоит попробовать? — Она почувствовала, что задала совершенно дурацкий вопрос.

И они оба засмеялись — как счастливые дети.

— Давай завтра пообедаем и все выясним. — Так широко он уже давно не улыбался. Зоя возродила в нем молодость, да и сама в этот момент чувствовала себя счастливой и умиротворенной.

— Считаешь, что стоит? — Ей хотелось чувствовать себя виноватой, но, как ни странно, вины она не испытывала. У нее было странное ощущение, что Саймон все бы понял.

— Завтра в час?

— Лучше в полдень.

Рука ее дрожала, когда она вешала трубку. Она поступала опрометчиво, но не жалела об этом. Она вспоминала, как вечером в библиотеке его губы касались ее губ, и в этом было что-то невинное и упоительное.

И независимо от того, что случилось сегодня, он был ей другом. Он был человеком, с которым она могла работать и разговаривать, обсуждать дела и детей. Его волновало то же, что и ее. Зоя переживала: а вдруг она поступила не правильно? Но в ту ночь, когда она уснула, ей приснился Саймон; он стоял рядом с Полом Келли и улыбался.


Глава 45 | Зоя | Глава 47



Loading...