home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 48

Пол и Зоя продолжали встречаться по понедельникам в конторе Саймона. Они много работали и ужинали поэтому поздно, но, когда это удавалось, уезжали на выходные за город погулять по берегу и поговорить о жизни, заняться любовью — для них, впрочем, дружеские отношения всегда оставались важнее любовных. Потом они возвращались в Нью-Йорк к повседневной жизни, к людям своего круга. Она не хотела, чтобы их отношения влияли на ее жизнь. У них обоих было очень много обязанностей. И она никогда не настраивала себя на то, чтобы выйти за него замуж. Надежды на это не было. Он оставался ее другом, очень близким другом; сидя рядом на деловых совещаниях, они, каждый по-своему, гордились тем, что никто, даже ее дети, не знал, как много они значат друг для друга. Мэтью очень любил Пола, да и Саша относилась к нему терпимо. Она теперь была слишком занята собственной жизнью, чтобы беспокоиться о том, что делает ее мать, и, кажется, даже не подозревала об их отношениях. А Николай до сих пор бомбил немецкие города.

Президент Рузвельт умер 12 апреля 1945 года. Три недели спустя закончилась война в Европе; Зоя радовалась до слез. Ее сын остался жив! Он вернулся домой в день своего рождения, ему исполнилось 24 года, а два дня спустя закончилась и война на Тихом океане. По Пятой авеню проходили бесконечные парады и празднества. Зоя закрыла универмаг и пошла домой, к Николаю; он стоял у окна в гостиной, смотрел на танцующих на улицах, ликующих людей, и слезы текли по его лицу.

— Если бы только отец мог увидеть этот день! — прошептал он, и Зоя с нежностью посмотрела на сына. Он больше, чем когда-либо, был похож на ее брата Николая — особенно сейчас, в форме. За эти годы он стал настоящим мужчиной, и она не удивилась, когда он сказал ей, что не собирается возвращаться в Принстон. Он решил заняться бизнесом. Стать продолжателем дела Саймона. Пол рассказал ему все необходимое, и Николай был потрясен той суммой, которую Саймон завещал ему. Саше тоже было известно, что на следующий год она получит по наследству огромную сумму денег, хотя и не знала точно, сколько именно. Вернувшись с войны, Николай пришел в ужас, когда увидел, как ведет себя Саша. Она каждую ночь возвращалась под утро, почти всегда пьяная, и грубила всем, кто пытался заговорить с ней о ее поведении, особенно Николаю, да и Зое тоже. Однажды поздно вечером он не выдержал и, вне себя от ярости, заговорил об этом с матерью. В тот вечер Саша вернулась домой раньше обычного мертвецки пьяная. Ее привез парень в военной форме; он тоже был настолько пьян, что едва передвигал ноги, и Николай еле удержался, чтобы не выставить его за дверь.

— Неужели ты ничего не можешь поделать с ней, мама? Она окончательно отбилась от рук.

— Она уже слишком взрослая — ее же не отшлепаешь, не запрешь в комнате.

— А зря. — Николай был настроен решительно, однако на следующее утро его разговор с сестрой закончился безрезультатно. Вечером она ушла и явилась только в пятом часу утра.

Саша похорошела еще больше, она была слишком молода, и разгульная жизнь не отражалась на ее внешнем виде, но Зоя чувствовала: если дочь не остановится, то что-нибудь произойдет. И предчувствия ее, увы, не обманули — в декабре Саша сбежала. Она вышла замуж за парня, с которым была знакома меньше трех недель, и тот факт, что он был сыном известного игрока в поло из Палм-Бич, не очень-то успокаивал. Он вел такую же беззаботную жизнь, как и она; они пили, танцевали и развратничали. В Нью-Йорк Саша приехала в марте и как ни в чем не бывало сообщила матери, что ждет ребенка.

— Думаю, к дню рождения Мэтью. — Ей было решительно все равно, что мальчик слышал ее слова. Ему было шесть с половиной лет, у него были большие, как у Саймона, карие глаза. Он обожал Николая, но от своей сестры уже давно старался держаться подальше.

Она слишком много пила и относилась к нему безразлично или с откровенной неприязнью. Ей уже исполнился двадцать один год, и наследство, оставленное ей Саймоном, только ускорило ее падение.

В июне Саша снова приехала домой и заявила, что Фредди ей изменяет и она ему отомстила. Она купила новую машину, два бриллиантовых браслета, переспала, несмотря на беременность, с одним из его друзей и поехала обратно в Палм-Бич разыскивать своего мужа. Зоя знала, что уже ничего не сможет поделать.

Даже Николай не хотел больше говорить об этом. Сашу уже трудно было переделать. Зоя часто говорила об этом с Полом, и его доброта и мудрость хоть немного успокаивали ее.

По выходным Николай брал Мэтью с собой на рыбалку и всегда, когда мог, играл с ним в мяч в парке.

Он был очень занят работой, но все же находил время для мальчика, и это, в свою очередь, давало Зое возможность немного побыть наедине с Полом Келли.

Их связь продолжалась, но Николай, из-за предусмотрительности Пола и Зои, до сих пор не знал об этом.

В конце августа Саша родила крошечную девочку с ярко-рыжими волосами. Зоя поехала во Флориду посмотреть на внучку и долго стояла, с изумлением глядя на нее. Девочка была такая маленькая, такая хорошенькая, однако свою мать она совершенно не интересовала. Почти сразу после рождения ребенка Саша опять пустилась во все тяжкие, разъезжая на дорогих машинах со своим таким же непутевым Фредди или без него. Зоя никогда не знала, где они, ребенка они оставляли с няней, чего Зоя совсем не одобряла. Она пыталась образумить Сашу во время их редких разговоров по телефону, но Саша ничего не желала слушать. Николай тоже понял, что перевоспитать ее невозможно; про таких, как Саша, говорят: «отрезанный ломоть». Зое было особенно горько, что она совсем не видит Сашину дочь Марину.

Когда в канун Рождества зазвонил телефон, Зоя подумала: а вдруг это Саша? Они с Николаем сидели за столом, а Мэтью только что уснул после того, как они все вместе нарядили елку. Ему исполнилось семь лет, и он еще верил в Санта-Клауса, хотя Зоя полагала, что это скоро пройдет. Он все еще оставался самой большой радостью в ее жизни.

— Алло? — Зоя сняла трубку. Звонили из полиции штата Флорида. У Зои от испуга замерло сердце — что-то случилось! Ей сообщили, что Саша и Фредди, возвращаясь с вечеринки, попали в автомобильную катастрофу — самые худшие Зоины опасения подтвердились.

Она положила трубку и встретилась глазами с Николаем, которому даже не решалась рассказать об услышанном. А еще через минуту им позвонила няня в истерике, что осталась одна с ребенком. Николай как мог успокоил ее и пообещал прилететь утром и забрать ребенка. Няня все ему рассказала, и он безмолвно, с ужасом посмотрел на мать.

Той ночью она, плача, обвиняла себя, что все делала не правильно, а теперь было уже поздно. Она не занималась дочерью — и вот результат… А Саша была такая хорошая в детстве… — плакала Зоя. Но у Николая были о сестре другие воспоминания. Он помнил, какой она росла избалованной, эгоистичной, недоброй.

Для Зои же случившееся казалось чудовищной несправедливостью. Саше был всего двадцать один год, и вот ее нет в живых; она сверкнула ярко, как падающая звезда на темном летнем небосводе. Только что она была жива — и вот померкла навсегда.

На следующий день Николай улетел во Флориду и привез тело своей сестры и ее крошечную дочку Марину. Для Зои это Рождество стало кошмаром; она трясущимися руками разворачивала с Мэтью подарки, стараясь сдерживать слезы, думая, могла ли она что-нибудь сделать для своей дочери. Может, если бы она никогда не работала, если бы их жизнь была не такой тяжелой, если бы Клейтон не умер… если бы Саймон не погиб… Она ужасно переживала и в то же время пыталась сосредоточить внимание на Мэтью, который, казалось, не понимал, что случилось с его сестрой; он был слишком молчалив, и это пугало Зою.

Но тут до нее вдруг дошло, что он слишком хорошо все понял, когда повернулся и, посмотрев на Зою широко раскрытыми глазами, тихо спросил:

— Мама, она опять была пьяная?

Зоя была потрясена, услышав эти слова. Но Мэтью был прав. Она была пьяна. И Зоя не могла этого отрицать. Она держала на руках Сашину дочку и горько плакала. Девочке было четыре месяца, и теперь у нее остались только Зоя и два дяди, Мэтью и Николай.

— Я слишком стара, чтобы пережить и это, — пожаловалась Зоя, когда, как всегда, поздно вечером позвонил Пол.

— Знаешь, ей с тобой будет лучше, чем с родителями. Ей повезло.

И ему повезло, что Зоя вошла в его жизнь. Как и всем, с кем была связана Зоя, — всем, кроме Саши. Зоя вновь и вновь обвиняла себя: она недостаточно занималась дочерью, проглядела ее. Но могла ли она что-либо сделать? Зоя с болью сознавала, что никогда не получит ответа. Теперь единственное, что ей оставалось, — это полюбить Марину как собственную дочь.

Она поставила детскую кроватку рядом со своей и часами сидела, глядя на спящую девочку с закрытыми глазами, теплой кожей и шелковистыми рыжими волосиками — совсем как у Зои; она поклялась самой себе сделать для нее все лучшее, на что была способна.

И тут у нее перехватило дыхание при воспоминании о той ночи, когда Саша и Николай чуть не погибли во время пожара… маленькая Саша лежит на тротуаре… пожарные пытаются привести ее в чувство… дым ест глаза… и вот Саша пошевелилась, она была жива. Зоя сдерживала рыдания, вспоминая все это.

Тогда она выжила, а вот теперь, когда Саше был всего двадцать один год, она ее потеряла.

Два дня спустя состоялись похороны, на которые пришли Сашины школьные подруги, кое-кто из ее нью-йоркских знакомых. На их лицах застыла печать горечи, когда Зоя вышла из церкви, поддерживаемая Николаем; Мэтью вцепился в нее с другой стороны, и тут Зоя увидела Пола — он стоял со скорбным видом в заднем ряду, его белая шевелюра возвышалась над толпой, а глаза выдавали все, что он чувствовал по отношению к ней. Зоя на мгновение задержала на нем взгляд, а затем пошла дальше в окружении обоих сыновей, а крошечная Марина, жизнь которой еще только начиналась, ждала их дома в кроватке, стоявшей рядом с Зоиной постелью.


Глава 47 | Зоя | Глава 49



Loading...