home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 3

В выходные телефон звонил несколько раз, но Пэрис не подходила. Автоответчик был включен, и позже она узнала, что звонили Вирджиния, Натали и Мэг. Она еще надеялась, что позвонит Питер и скажет, что у него было временное помешательство, а теперь он возвращается, но этого не произошло. Несколько раз к ней в комнату заглядывал Вим, чтобы поставить в известность о своих планах. Пэрис лежала в постели, а сыну сказала, что подхватила грипп.

Вечером в воскресенье ей все же пришлось встать, чтобы приготовить сыну ужин. Он весь день просидел за уроками и спустился, только когда услышал, как она гремит кастрюлями и сковородками. Пэрис стояла в кухне, лицо у нее было растерянное. Она плохо соображала, что делает, не понимала, что лучше приготовить на ужин, и, когда сын вошел, повернулась к нему со страдальческим выражением лица.

– Все еще нездоровится? Выглядишь ты ужасно. Если хочешь, давай я что-нибудь приготовлю?

Сын за нее беспокоился. Господи, она всегда знала, что Вим добрый мальчик. Он, конечно, видел ее подавленное состояние, но причины не понимал. И тут вдруг его осенило, и он с удивлением произнес:

– А где папа? – Прошлой ночью Вим приехал со свидания только в час, и отцовской машины в гараже не было. – Что-то он заработался.

Пэрис молча посмотрела на сына и потом села к столу. Она была в пижаме. Вопреки своим привычкам, она уже два дня как не брала в руки расческу и не вставала под душ. Обычно она за собой следила и, даже когда болела, старалась не спускаться вниз, не приведя себя в порядок. В таком потерянном состоянии Вим ее никогда не видел.

– Мам? – еще больше встревожился он. – Что-то случилось?

Пэрис сумела лишь кивнуть. Их глаза встретились, и она поняла, что должна прямо сейчас рассказать сыну обо всем. Но как это сделать?..

– У нас с папой в пятницу был серьезный разговор, – наконец вымолвила она.

Вим сел напротив, приготовившись слушать. Пэрис взяла его за руки и крепко сжала. Она снова боролась со слезами, сознавая, что перед сыном надо держаться. Ради него. Ведь этот момент он запомнит на всю оставшуюся жизнь.

– Оказывается, папа уже давно очень несчастлив. А я ни о чем не догадывалась, вела себя как дура… В общем, ему эта жизнь перестала нравиться. Может быть, она для него была слишком удобная, слишком скучная. Наверное, когда вы с Мэг подросли, мне следовало пойти работать. Разговоры о том, кто кого куда отвез и как растут цветы в саду, быстро надоедают. Как бы то ни было, отец принял решение… – Тут Пэрис сделала глубокий вдох. Ей не хотелось выгораживать Питера, но она чувствовала, что должна сделать это ради Вима. – Он пришел к выводу, что больше не хочет быть моим мужем. Я знаю, для тебя это большая неожиданность. Для меня тоже. Но дом останется нашим, точнее, моим, а вы с Мэг сможете приезжать и жить здесь, когда захотите. Единственным отличием станет то, что папочки здесь не будет…

Пэрис не заметила, что называет Питера «папочкой», впервые за много лет. Вим тоже не обратил на это внимания – он был слишком потрясен.

– Ты это серьезно? Он нас бросает? Да что случилось-то? Вы что, поссорились?

Пэрис тяжело вздохнула. Конечно, Вим не помнил, чтобы родители серьезно ссорились, да этого и не было. За все годы совместной жизни они ни разу не разругались. Случались, конечно, мелкие размолвки, но даже до резкостей никогда не доходило. Ясно, что мальчик ошарашен. Так же, как и сама Пэрис, когда Питер огорошил ее своим заявлением.

– Нет, вас он не бросает, – поправила она. – Он бросает меня. Он считает, что должен так поступить.

Тут ее губы задрожали, и Пэрис расплакалась. Вим подошел и обнял мать. Она подняла глаза и увидела, что сын тоже плачет.

– Мам, какой ужас! Этого просто не может быть! Он что, разозлился на что-то? Может, он передумает?

Пэрис молчала. Как объяснить ему, что Питер не вернется, если только не произойдет чуда?

– Мне бы хотелось, чтобы он передумал, – честно призналась она, – но это маловероятно. Мне кажется, он уже принял решение.

– Будет развод? – сквозь слезы спросил Вим. Он опять стал похож на маленького мальчика.

– Он именно этого хочет, – выдавила Пэрис, а Вим вытер слезы и поднялся.

– Но это же подло! Почему он так поступает?

Ему не приходило в голову, что у отца может быть другая женщина, а Пэрис не хотела первой поднимать эту тему. Если Рэчел не исчезнет, в ближайшем будущем – а она полагала, что не исчезнет – то рано или поздно Вим сам все узнает. Пусть тогда Питер с ним объясняется. Интересно, как ему это удастся, чтобы не предстать перед детьми полным негодяем?

– Наверное, люди меняются. Отдаляются друг от друга, не отдавая себе отчета. Мне следовало заметить это раньше, но я была слепа.

– Когда он тебе сказал?

Пэрис видела, как ему тяжело, но он все-таки хотел разобраться в том, что произошло. Самое худшее – то, что все случилось так неожиданно.

– В пятницу вечером, после гостей.

– Вот почему вы в субботу так странно себя вели. А я подумал, это с похмелья. – Он усмехнулся, а Пэрис оскорбилась:

– Ты нас когда-нибудь видел в похмелье?

– Нет, но я решил, все когда-нибудь случается в первый раз. Ты выглядела ужасно. А потом сказала, что у тебя грипп… – Он нахмурился. – Мэг знает?

Мать покачала головой. Это ей еще предстоит. Она была в ужасе от неизбежного разговора с дочерью. Мэг не собиралась в ближайшее время приезжать домой. Значит, ей придется сказать все по телефону.

– Я собираюсь ей позвонить. – Она всю ночь об этом думала, а сейчас, признавшись сыну, решила, что это надо будет сделать непременно. – Немного погодя.

– Хочешь, я сам ей скажу? – великодушно вызвался Вим. Пэрис с благодарностью посмотрела на сына. Ей было ясно, что Питер просто не смог найти в себе силы, чтобы поговорить с детьми, и охотно взвалил на жену эту прискорбную обязанность. К тому же он знал, что у нее это получится лучше. Питер привык к тому, что она берет на себя всю ответственность за детей, и неважно, что в этот раз ей будет очень тяжело.

– В этом нет необходимости, – сказала она, улыбнувшись сквозь слезы. – Это моя забота. Такую новость я должна сообщить ей сама.

– Ладно. А я тогда приготовлю ужин.

Виму вдруг показалось, что о матери теперь некому позаботиться, а когда он уедет учиться, она и вовсе останется одна в целом мире. Он все не мог поверить, что отец так обошелся с мамой – это было совсем на него не похоже.

– Мам, хочешь, я не поеду в Беркли?

Его соглашались принять несколько университетов Восточного побережья. Вим лишь недавно сделал выбор в пользу Беркли и даже еще не всем успел ответить. Как раз в эти выходные он собирался этим заняться, но руки не дошли. В конце концов, какая разница, где учиться? В это трудное время он хотел быть поближе к маме.

Однако Пэрис покачала головой:

– Я не хочу, чтобы ты менял свои планы. То, что случилось, никак не должно на тебе отразиться. Если папа действительно будет добиваться развода, мне остается только подчиниться. Не можешь же ты всю жизнь сидеть здесь и присматривать за мной.

На самом деле в том-то и был весь ужас. Пэрис понимала, что, когда Вим уедет, она останется одна. Навсегда. Никто больше не заглянет к ней в спальню, чтобы сообщить о своих передвижениях. Некому будет подать ей стакан воды, если она заболеет. Никто даже не узнает, что она нездорова… С кем она станет ходить в кино, с кем смеяться? Что, если ее больше никто и никогда не поцелует?..

Перспектива была настолько страшная, что мозг отказывался ее воспринять. Сама мысль об этом повергала Пэрис в глубокое отчаяние. Даже Вим, похоже, это понял. А Питер – нет. Почему?..

Пока Вим готовил ужин, Пэрис сидела на кухне и пыталась отвлекать его разговорами на другие темы. Но когда он торжественно водрузил на стол тарелки с курицей и салатом, оказалось, что ни один из них не может ничего проглотить.

– Извини, солнышко, – виновато произнесла Пэрис, – Что-то не хочется.

– Ничего, мам. Ты сейчас будешь Мэг звонить?

Вим ждал утвердительного ответа, поскольку тоже хотел поговорить с сестрой. Они всегда были близки, и сейчас ему хотелось знать, что думает Мэг по поводу случившегося. Может, все-таки существует шанс, что отец одумается? Вим отказывался понимать происшедшее и надеялся, что Мэг ему что-то прояснит. Он никогда не видел мать в таком состоянии, и ему было страшно. Она была похожа на смертельно больного человека.

Пэрис хорошо понимала, что происходит с сыном. Усилием воли она заставила себя подняться наверх и набрать номер, пока Вим загружал посудомоечную машину. Она не хотела говорить с дочерью в его присутствии. Не потому, что собиралась представить ей какую-то иную версию, а просто боялась, что при нем будет чувствовать себя скованно.

Мэг взяла трубку на втором гудке; судя по голосу, она была в прекрасном настроении. Она поведала матери, что вчера приехала из Санта-Барбары, где провела выходные, и что у нее новый ухажер. Актер.

– Ты одна, солнышко, или мне потом позвонить? – спросила Пэрис, заставляя себя говорить бодрым голосом, чтобы не выдать своего подавленного состояния.

– Да, мам, я одна. А что такое? Ты что-нибудь хочешь мне сообщить?

Мэг приготовилась услышать что-то радостное и, когда мать сказала ей о предстоящем разводе, опешила так, что долго не могла произнести ни слова. У нее было ощущение человека, у которого всех родных расстреляли какие-то подонки из проезжавшей мимо автомашины.

– Ты шутишь? – воскликнула она наконец. – Он что, с ума сошел? Почему он это делает, мам? Ты думаешь, это серьезно?

Пэрис почувствовала, что дочка не столько напугана или опечалена, сколько разгневана. Но если бы она видела лицо матери, то, наверное, пришла бы в не меньший ужас, чем брат. Пэрис знала, что производит жуткое впечатление с нечесаными волосами и черными кругами вокруг глаз.

– Да, думаю, он не шутит, – откровенно призналась она.

– Но почему?! – Снова последовала долгая пауза. – У него есть другая женщина? – Мэг была старше брата и смотрела на жизнь более трезво. За то время, что она провела в Голливуде, к ней уже успели подкатить несколько женатиков, да и раньше такое случалось. Хотя… трудно было представить, что отец изменяет маме. Грозящий развод родителей казался невероятным. Какое-то безумие!

Пэрис знала, что может сказать дочери многое. И все-таки на вопрос о другой женщине ей отвечать не хотелось.

– У папы наверняка есть причины. Он сказал, что здесь чувствует себя заживо похороненным. И хочет получать от жизни больше радости, чем могу дать я. Думаю, ему просто надоело изо дня в день возвращаться с работы и слушать о том, как мне поработалось в саду.

Пэрис чувствовала себя униженной и растоптанной и отчасти возлагала на себя вину за то, что мужу с ней стало неинтересно. Теперь она понимала: надо было давно найти работу, наполнить свою жизнь чем-то более увлекательным. Ведь Рэчел отбила у нее мужа потому, что с ней оказалось интереснее. А еще потому, что она моложе. Намного моложе. Эта мысль больно резанула Пэрис, она почувствовала себя старухой, некрасивой и занудной.

– Мам, не говори глупостей! С тобой всегда было куда веселей, чем с отцом. Не могу понять, что с ним случилось. И никаких намеков не делал?

Мэг пыталась разобраться, но разбираться было не в чем. Просто Питер так хочет – и все. Он хочет быть с Рэчел, а не с ней.

– Он впервые заговорил об этом в пятницу, – ответила Пэрис, испытывая облегчение оттого, что говорит с дочерью. Сейчас, получив поддержку от детей, она немного воспрянула духом. По крайней мере никто из них ее не винил. Этого она больше всего боялась. Ведь они могли решить, что она делала что-то неправильно, обращалась с их отцом не так, как следует. Но Мэг очень ясно выразила свое отношение к случившемуся и расставила акценты. Она страшно разозлилась на отца.

– Он просто спятил! Он не хочет сходить с тобой к психотерапевту?

– Может, и пошел бы, но не для того, чтобы сохранить наш брак. Он говорит, что готов сходить со мной на консультацию, если это поможет мне легче пережить развод. А не для того, чтобы спасти семью.

– Безумец! – Мэг очень жалела, что находится далеко от матери и брата в такую тяжелую минуту. – А где он сейчас? Он тебе не сказал?

– Сказал, что поживет в отеле. Завтра обещал позвонить, обсудить кое-какие детали. Хочет, чтобы я воспользовалась услугами адвоката из их конторы. – Виму она об этом не сказала, но Мэг старше, она лучше понимает мать. Как ни странно, оттого, что дочь разозлилась, Пэрис почувствовала себя лучше. – Думаю, он в «Ридженси». Обычно он там снимает номер, когда ночует в городе, поскольку это рядом с офисом.

– Я хочу ему позвонить. Он вообще собирался мне сказать? Или предоставил это тебе?

Пэрис чувствовала, что бушующая в дочери ярость заглушает остальные эмоции. Она еще не осмыслила всего трагизма происходящего и не воспринимала его как утрату. Вим был больше напуган – возможно, потому, что он моложе и более эмоционален, а к тому же видел мамино состояние.

– Он знает, что я тебе сообщу. Думаю, ему так легче, – грустно произнесла Пэрис.

– А как там Вим? – вдруг забеспокоилась Мэг.

– Ужин сегодня готовил. Бедный мальчик, я все выходные пролежала в постели.

– Мам, ты не должна допустить, чтобы это тебя подкосило, – строго заявила дочь. – Я понимаю, это очень горько и шок сильнейший. Но в жизни всякое случается. Бывает, и умирают люди. Я, конечно, рада, что отец не умер.

А бывает, сходят с ума. Думаю, это как раз тот случай. Не может же человек ни с того ни с сего так перемениться! Я была уверена, что вы будете вместе до конца дней.

– Я тоже так думала, – проговорила Пэрис, и у нее снова защипало глаза. Ей казалось, что она так и плачет с пятницы, не переставая. – Что теперь делать, не знаю. Что я без него буду делать?

Пэрис расплакалась, и Мэг, наверное, полчаса ее успокаивала. Потом она еще целый час говорила с братом; в итоге они пришли к заключению, что у отца, судя по всему, временное умопомрачение и это пройдет. Вим смутно надеялся, что отец образумится. У Мэг такой уверенности не было: она считала, что, если здесь замешана другая женщина, дело плохо.

Поговорив с родными, Мэг позвонила в отель «Ридженси», но отца среди постояльцев не оказалось. Она обзвонила еще несколько отелей – с тем же результатом. Это подтверждало ее худшие опасения: очевидно, Питер был у своей возлюбленной. На другое утро Мэг решила позвонить ему в офис, чтобы застать наверняка.

– Пап, что происходит? – с места в карьер набросилась она на отца, но тут же одернула себя и постаралась говорить рассудительно и сдержанно, чтобы не спугнуть. – Не знала, что у вас с мамой проблемы.

– У нас и не было никаких проблем, – вздохнул Питер. – Это у меня проблемы. Как она там? Ты с ней говорила? – Он знал, что говорила, иначе с чего бы дочь стала спрашивать о каких-то «проблемах».

– Судя по голосу, ужасно. – Мэг не хотела приукрашивать действительность: пусть отец осознает степень своей вины. Он это заслужил. – Что на тебя нашло? Нервы сдали?

Питер снова вздохнул.

– Мэг, я очень долго думал. Наверное, я не прав, что не сказал ей раньше. Я думал, может, все еще переменится, но нет. Я просто должен это сделать. Чтобы спастись. В Гринвиче у меня такое чувство, будто меня уже похоронили и жизнь моя кончена.

– Так купите квартиру в Нью-Йорке и переезжай»*! Оба. Разводиться-то зачем?

У Мэг появился проблеск надежды. Может, не все еще потеряно и можно еще все исправить? Она чувствовала, что должна помочь маме найти выход. Может, отец хоть ее послушает?

– Мэг, я не могу жить с твоей мамой. Я ее больше не люблю. Я понимаю, это звучит ужасно, но это правда. – Одним росчерком пера все надежды оказались перечеркнуты.

– И ты ей это сказал? – Мэг, затаив дыхание, ждала ответа. Можно себе представить, какой силы удар достался маме. Невообразимо!

– Я постарался быть тактичным. Но я нe мог ей врать. Я не собираюсь склеивать то, что распалось. И я хотел, чтобы она это поняла.

– О-о… И что теперь? Куда вы оба денетесь? – Она прощупывала почву, но спросить напрямую смелости не хватало. Как жалко маму! После двадцати четырех лет брака – разве она это заслужила?

– Не знаю, Мэг. Надеюсь, в конце концов она найдет себе достойного человека. Она красивая женщина… Думаю, это произойдет достаточно быстро.

Господи, какое бессердечие! И бесстыдство. Мэг захотелось убить отца на месте.

– Пап, но она ведь тебя любит! – воскликнула она.

– Я знаю, детка. Я бы и сам хотел ее любить. Но не могу. «И причина тому – Рэчел, – добавил Питер про себя. – Навсегда». Но Мэг он этого не сказал.

– Пап, у тебя есть другая женщина?

Дочь была взрослая, с ней можно было говорить начистоту. Но Питер засомневался.

– Не знаю, – сказал он наконец. – Может, и будет. Не все сразу. Сначала надо разобраться с разводом.

Ответ прозвучал уклончиво, и Мэг все поняла.

– Это подло по отношению к маме, – отрезала она. – Мама этого не заслужила.

Мэг была целиком на стороне матери. Отец все разрушил, а исправлять не собирается. Весь удар пришелся на маму. И на них. Как он может заявлять, что мама себе кого-нибудь найдет?! Это же не платье и не шляпка! Она вообще может никого никогда не встретить. И неизвестно еще, захочет ли. Может, она любит отца и никого не желает знать! Мэг, как и мать, воспринимала случившееся как абсолютную трагедию.

– Я знаю, что она этого не заслужила, – печально согласился Питер. Все выходные его мучило раскаяние, но страсть к Рэчел от этого не угасла. Больше того, теперь, когда он освободился от оков, эта страсть вспыхнула еще сильнее. – Поверь, она мне далеко не безразлична, и так будет всегда. Я постараюсь, чтобы она пережила это как можно легче, – сказал он, желая успокоить совесть.

– Легче?! Как ты себе это представляешь? Как можно облегчить человеку потерю всего, что ему дорого? Когда Вим уедет в колледж, мама с ума сойдет от одиночества! Что она станет делать? Ты об этом подумал? – В голосе Мэг слышались слезы. Она страшно переживала за мать.

– Не знаю. Она сама должна это решить. Такое случается. В жизни все может измениться. Люди расстаются. Умирают, разводятся, теряют любовь. Это и есть жизнь. То же самое могло произойти с ней, а не со мной…

– Но произошло с тобой! – не унималась Мэг. – Она бы тебя ни за что не бросила. Она бы так с тобой не поступила!

Отца Мэг тоже любила, но сейчас сердце у нее болело за мать. Она отказывалась понимать отца. Он говорил, как чужой. Эгоистичный, несерьезный, избалованный чужой человек. Раньше он никогда не считал себя центром вселенной.

– Наверное, ты права, – вздохнул Питер. – Она очень преданный человек. И глубоко порядочный. Я ее недостоин.

– Похоже на то, – безжалостно подтвердила Мэг. – И как скоро ты предполагаешь это сделать? – Она еще надеялась, что он не захочет торопиться и, если повезет, передумает.

– Это нужно сделать как можно скорее. Чего тянуть?

Только порождать неоправданные надежды, а в результате станет еще больнее. Коротко и ясно – так будет проще.

Питер не стал говорить дочери, что уже утром звонил адвокату и просил подготовить бумаги. К Рождеству развод должен стать свершившимся фактом. Он обещал Рэчел, что до Нового года они поженятся, и сам этого хотел. Кроме того, он знал, что Рэчел хочет родить ему ребенка, пока мальчишки не совсем выросли.

– Ну, что ж, могу тебе сказать только одно: я очень расстроена. Все это ужасно, и я не представляю себе, как мы все теперь будем жить.

Повесив трубку, Мэг не выдержала и расплакалась. У нее было такое ощущение, словно за одну ночь она лишилась не только семьи, но и всех иллюзий. Отец оказался совсем не тем человеком, каким она его считала, а мать теперь, скорее всего, впадет в депрессию, и Мэг заранее делалось страшно. Ей ведь ничем не поможешь. Работы у нее нет, а скоро и дом совсем опустеет. Муж уйдет, дети разъедутся, с Пэрис останутся только друзья-соседи. Но этого же мало! Она не выдержит, ее начнут преследовать мрачные мысли…

Весь день Мэг только об этом и думала, а вечером позвонила брату, чтобы рассказать о разговоре с отцом.

– Он не вернется, – угрюмо объявила она. – Неважно, почему он уходит, но возвращаться он не намерен. – Поразмыслив, она добавила: – Мне кажется, у него есть другая женщина.

Вим был в шоке. Такое ему и в голову не приходило. Отец всегда был таким правильным, щепетильным, это совсем не в его духе! Как, впрочем, и сам развод. В одну секунду он стал чужой и жене, и детям.

– Он сам тебе сказал?

– Нет, но у меня сложилось такое впечатление. Поживем – увидим. Если у отца есть какая-то постоянная пассия, то рано или поздно она появится на горизонте. Тогда станет ясно, почему он так внезапно ушел от мамы.

– Думаешь, мама знает? – с горечью спросил Вим.

– Понятия не имею. Я с ней об этом не говорила: не хочу ее лишний раз расстраивать. И без другой женщины все ужасно. Нам с тобой нужно сделать все возможное, чтобы ей помочь. Наверное, мне стоит приехать в следующие выходные. – Мэг вздохнула, вспомнив о планах, которые будет сложно отменить. – Посмотрим, как она. В любом случае на твой выпускной я приеду. Чем собираешься летом заняться?

– Мы впятером собрались в Европу, – не слишком весело сообщил Вим. Он не хотел бы отказаться от поездки, которую ждал весь год, но оставлять маму одну тоже будет нехорошо.

– Может, к тому времени она немного придет в себя. Пока ничего не отменяй. Я приглашу ее погостить у меня. Сейчас, конечно, она никуда не поедет.

Утром Мэг звонила матери с работы, но та была слишком подавлена, чтобы долго разговаривать. Мэг посоветовала вызвать врача, но Пэрис отказалась. Было ясно, что всем им придется нелегко, за исключением, разве что, отца. Вот и у брата последний школьный год завершается не слишком красиво. От такого потрясения не скоро оправишься.

– Мне кажется, она сегодня тоже весь день в постели провалялась, – сообщил Вим.

– Я с ней завтра поговорю, – пообещала Мэг, и тут позвонили в дверь. Пришел ее новый приятель, и она быстро попрощалась с братом. Если что-то срочное, у него есть номер ее мобильника. Но что еще может случиться? Все, что могло, уже рухнуло.


Глава 2 | Игра в свидания | Глава 4



Loading...