home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 8

После возвращения Пэрис из Калифорнии сеансы с Анной Смайт пошли труднее. Доктор теперь нажимала на нее сильнее, заставляла глубже копаться в себе и обсуждать множество болезненных тем. Так что в результате Пэрис плакала на каждом сеансе. Работа с обездоленными детьми в Огэмфорде тоже не приносила радости, а никакой личной жизни у нее по-прежнему не было. Она никуда не выходила, ни с кем не общалась, за исключением редких встреч с Натали и Вирджинией. Но обе ее подруги были замужем, жили полной жизнью, у них было с кем делить горе и радости и о ком заботиться. У Пэрис не было никого. Остались только телефонные разговоры с сыном и дочерью. И при этом она продолжала твердить Анне, что ни за что не уедет из Гринвича. Пэрис казалось, ее место здесь, и переезжать на Запад ей совсем не хотелось.

– А что, если вам найти себе там работу? – опять подняла эту тему Анна, и Пэрис беспомощно взглянула на нее.

– А что я умею делать? Составлять букеты? Устраивать банкеты? Развозить чужих людей по их делам? Я ничего не умею!

– У вас диплом по деловому администрированию, – упрямо твердила Анна. Она с завидным постоянством давила Пэрис на больную мозоль, и порой Пэрис готова была ее убить. Но при этом, как ни странно, с каждой новой встречей между ними крепла дружба и взаимное уважение.

– Если бы мне сказали, что я должна зарабатывать на хлеб бизнесом, думаю, я бы растерялась, – призналась Пэрис. – Я ведь никогда этим не занималась. В колледже я изучала только теорию. Практики – никакой. И с тех пор я всегда была лишь женой и матерью.

– Вполне уважаемая профессия. А теперь пора заняться чем-то другим.

– Да не хочу я ничего другого!

– Пэрис, вы довольны жизнью? – невозмутимо поинтересовалась Анна.

– Нет, недовольна. Мне она ненавистна. – Пэрис не сомневалась, что теперь так будет всегда.

– Даю вам задание к нашей следующей встрече: подумайте, какой бы вы хотели видеть свою жизнь. Неважно, что это будет. Вы должны мне сказать, чем вам действительно хотелось бы заниматься, даже если раньше вы никогда этого не делали или делали, но очень давно. Вязание, плетение кружев, фигурное катание, фотография, кукольный театр, рисование – все, что угодно. И не думайте сейчас о работе. Давайте просто выясним, к чему у вас лежит душа.

– Даже не знаю… – неуверенно проговорила Пэрис. – Я двадцать четыре года обслуживала семью, на себя у меня времени не оставалось.

– Именно об этом я и говорю. Пора подумать о себе. О том, как доставить себе радость. Вспомните хотя бы одну вещь, которой вам действительно хотелось бы заняться. Даже если это будет казаться чем-то глупым.

Пэрис была в недоумении. А когда пришла домой и села за стол, достав бумагу, растерялась еще больше. Ничего такого, о чем бы она мечтала, на ум не приходило. Что-то прозвучало в кабинете у Анны Смайт, что тронуло какие-то струны в ее душе, но сейчас Пэрис не могла припомнить. Она уже лежала в постели, с погашенным светом, как вдруг вспомнила. Фигурное катание! Его Анна назвала для примера. В детстве Пэрис его обожала, всегда смотрела чемпионаты по телевизору. Вот Анна посмеется!

Пэрис по-прежнему посещала сеансы дважды в неделю и пока не была готова переходить на один раз.

– Я кое-что придумала, – произнесла она с робкой улыбкой, явившись через три дня на очередной сеанс. – Коньки. В детстве я очень любила кататься. И детей на каток возила, когда они маленькие были.

Но Анна и не думала смеяться.

– Отлично, – спокойно сказала она. – Теперь вам задание – как можно скорее поехать на каток. К следующему разу я хочу услышать, что вы побывали на катке и немного развлеклись.

Пэрис чувствовала себя крайне нелепо, но в ближайшие выходные отправилась на гринвичский каток и долго каталась по кругу, держась поближе к бортику. Было раннее воскресное утро, на льду почти никого не было, если не считать нескольких мальчишек в хоккейных коньках и пары старушек, которые катались на удивление прилично – по-видимому, делали это всю жизнь.

Уже через полчаса неловкость прошла, и Пэрис была в полном восторге.

В четверг она опять поехала кататься и на сей раз удивила сама себя тем, что наняла инструктора, чтобы научиться делать вращения. Со временем это стало ее любимым времяпрепровождением, и, когда на День благодарения прилетели дети, Пэрис уже довольно многому научилась. На следующее утро она уговорила Вима и Мэг поехать с ней кататься и была очень довольна, когда Вим вслух выразил ей свое восхищение.

– Мам, ты как Пегги Флеминг, – подхватила Мэг.

– Это вряд ли. Но все равно спасибо.

Они пробыли на катке почти до полудня, а потом отправились домой поедать индейку, которую Пэрис, уходя, поставила в духовку. Но, несмотря на насыщенное утро и радость от встречи с детьми, этот день дался ей нелегко. Праздник словно высветил все перемены, происшедшие за последний год. Пэрис было больно об этом думать, тем более что назавтра дети должны были ужинать в городе с отцом. Питер тоже жаждал с ними пообщаться, но с пониманием отнесся к тому, что День благодарения они хотели провести с мамой, и смиренно ждал своей очереди.

В пятницу, в пять часов вечера, нарядные брат с сестрой сели в поезд, идущий в Нью-Йорк, – в снегопад никто не захотел вести машину. Отец расщедрился и пригласил их на ужин в «Ле Сирк». Мэг такого не ожидала, и ей пришлось надеть мамино черное платье, а Вим решил пойти в костюме, который ему купили на выпускные торжества. Он сразу стал выглядеть старше своих лет, да и вообще за три месяца в колледже сильно повзрослел; Пэрис отметила это с материнской гордостью.

Питер дожидался их у входа в ресторан. На нем был костюм в узкую полоску, и Мэг нашла его очень привлекательным, о чем тут же ему сообщила. Отец просиял – он был счастлив повидаться с детьми и на ночь забронировал им номера в отеле. В Калифорнию оба летели только в воскресенье, и субботний вечер был отдан друзьям.

Пэрис довольствовалась тем, что дети хоть немного побудут дома – она не собиралась монополизировать их время. Как, впрочем, и Питер. А Вим и Мэг были рады побывать в Нью-Йорке. Повсюду уже установили елки, и снегопад усиливал атмосферу праздника, делая город похожим на рождественскую открытку.

Поначалу Мэг показалось, что отец несколько напряжен и с трудом подыскивает слова. Впрочем, он никогда не отличался общительностью, разговор обычно поддерживала мама. Кроме того, после его ухода из дома они несколько отвыкли друг от друга. Как бы то ни было, Мэг удивилась и растрогалась, когда отец заказал на десерт шампанское.

– Мы что-то празднуем? – спросила она, решив его подразнить.

– Вообще-то, да, – ответил отец и смущенно обвел детей взглядом, – должен вам кое-что объявить.

Мэг предположила, что речь идет о новой квартире. Или – что маловероятно, хотя и хотелось бы – о намерении вернуться к маме. «Но в таком случае, – решила она, – мама бы тоже была здесь».

Они напряженно ждали, а Питер все никак не решался заговорить. То, что он задумал, на деле оказалось сложнее, чем можно было ожидать, и сейчас он очень нервничал.

До сих пор Питер ни словом не упоминал о Рэчел, считая, что дает детям время свыкнуться с разрывом родителей. Одновременно он хотел оградить Рэчел от неизбежной критики со стороны своего семейства. И совсем не задумывался над тем, как повлияет на его отношения е детьми известие о новой женщине в его – а значит, и их – жизни.

– Я женюсь, – наконец выпалил он, и сын с дочерью уставились на него с изумлением.

– Пап, ты шутишь? – воскликнула Мэг, побледнев, как полотно. – Нет, этого не может быть!

Вим сразу подумал о матери. Это ее добьет.

– А мама знает?

– Нет, не знает. – Питер не выдержал и опустил глаза. – Вам первым говорю. Я решил, так будет лучше.

Мэг сама не ожидала, что это известие так подействует на нее – ведь она с самого начала допускала такой вариант. И все-таки она отказывалась понимать, как отец мог так поступить. Ясно, что именно ради этой женщины он и бросил маму. Но ведь они еще даже не развелись! Как он может думать о новом браке? Мама ни с кем не встречается, из дома почти не выходит, а он…

– И давно ты с ней знаком? – Мэг старалась говорить спокойно, хотя на самом деле в голове у нее все шло кувырком. Ей хотелось одного – вскочить, залепить ему пощечину и с криком броситься из этого ресторана, но она понимала, что это будет ребячество. Надо хотя бы выслушать. Но даже если причиной всему эта женщина, все равно жениться так скоро – просто безумие. А может, отец и впрямь свихнулся?

– Она уже два года работает у меня в конторе. Очень симпатичная, умная молодая женщина. Окончила Стэнфорд. – Можно подумать, это что-то меняет! – У нее двое сыновей, Джейсон и Томас, пяти и семи лет. Я надеюсь, вы их полюбите…

«Господи, – подумала Мэг, – только этого не хватало!» По глазам отца было видно, что он не шутит. Единственное, за что она была ему сейчас благодарна, – это что у него хватило такта не приводить эту особу на ужин.

– Сколько же ей лет? – продолжала Мэг, заранее предвидя ответ. Она чувствовала, что наступил один из самых тяжелых моментов в ее жизни – лишь немногим легче того, когда мать позвонила и сообщила о предстоящем разводе.

– Ей тридцать два.

– Боже мой, папа! Она же на двадцать лет тебя моложе!

– И всего на восемь лет старше тебя, Мэг, – добавил мрачно Вим. Ему тоже было не по себе. Хотелось побыстрее вернуться домой, к маме. Он чувствовал себя, как ребенок перед лицом опасности.

– Но почему тебе с ней просто не встречаться? Зачем сразу жениться? Вы же с мамой еще даже не развелись! – Мэг была готова разрыдаться.

Отец строго посмотрел на нее и ничего не ответил. Нет, оправдываться перед детьми он не станет, это было видно. Мэг не могла отделаться от мысли, что у него с головой не все в порядке.

– Мы поженимся на Новый год, и я хочу, чтобы вы оба были у нас на свадьбе.

За столом воцарилось долгое молчание. Официант принес счет, а Вим и Мэг продолжали упорно смотреть в свои тарелки. До Нового года всего месяц с небольшим, и они только сейчас узнают о свадьбе, как об уже решенном деле!

– Я собирался Новый год провести с друзьями, – заявил Вим, как будто это могло послужить отговоркой. Но он уже видел по выражению отца, что увильнуть не удастся – на этом мероприятии он все равно обязан быть, как ни крути.

Удивительно, но в этот момент Питеру не хватило сообразительности не разыгрывать из себя непреклонного отца.

– Думаю, Вим, на сей раз тебе придется обойтись без приятелей. Это для меня очень важный день. И я хочу, чтобы ты взял на себя роль моего свидетеля.

Вим со слезами на глазах замотал головой:

– Пап, я не могу так поступить с мамой. Это ее убьет. Ты можешь принудить меня прийти, но твоим свидетелем я ни за что не буду!

Питер долго молчал, потом кивнул и повернулся к Мэг, у которой был такой же убитый, как у брата, вид.

– Надеюсь, ты тоже придешь?

– Конечно, – произнесла она сдавленным голосом. – Пап, а ты нас хоть до свадьбы-то познакомишь?

Питер сразу оживился:

– Разумеется. Завтра мы с Рэчел приглашаем вас на завтрак. Она хочет, чтобы вы заодно познакомились с Джейсоном и Томми. Очень симпатичные!

У него уже была новая семья… Мэг вдруг пришло в голову, что невеста еще достаточно молода и вполне может думать о новых детях. От одной этой мысли ей стало нехорошо. Но по крайней мере в этой драме и им нашлось место. Было бы куда хуже, если бы отец вовсе оставил их за бортом. Или поставил бы их в известность задним числом.

– И где будет свадьба?

– В клубе «Метрополитен». Довольно скромно, не больше сотни гостей. Мы не хотели ничего пышного. Рэчел еврейка, так что венчания тоже не будет. Нас зарегистрирует ее знакомый судья.

Что-то немыслимое! Мэг представила себе, как отец сочетается браком с чужой женщиной, и чуть не впала в истерику. Неважно, хорошая ли она женщина, умная ли, красивая ли. Как и брата, ее не оставляла мысль о матери. Как она это перенесет? Хорошо еще, если руки на себя не наложит! Слава богу, что они с Вимом сейчас здесь и маму есть кому утешить.

– Когда ты собираешься сказать маме? – осторожно спросила Мэг. Вим уже давно не говорил ни слова и лишь теребил салфетку у себя на коленях.

– Пока не решил, – туманно произнес отец. – Я хотел, чтобы сначала вы об этом узнали.

И тут Мэг поняла, чего он хочет. Он хочет, чтобы матери сказали они! Они должны принести ей эту убийственную новость…

В отель они ехали в молчании. Проводив детей в смежные номера, Питер попрощался и удалился. Едва за ним закрылась дверь, Мэг бросилась брату на шею, и оба заплакали, как дети, заблудившиеся в ночи.

– И как мы скажем об этом маме? – бормотал Вим, уткнувшись в плечо сестры.

Мэг первой взяла себя в руки, усадила брата на диван и сама села рядом.

– Придумаем что-нибудь. Думаю, лучше всего так прямо и сказать.

– Боюсь, она снова перестанет есть, – произнес Вим.

– Может, обойдется. Она все-таки ходит к психотерапевту. Но как он может быть таким идиотом?! Она же почти моего возраста, к тому же с двумя детьми! Наверное, из-за нее он от мамы и ушел.

– Думаешь? – Вим был озадачен, он как-то не связал эти два обстоятельства.

– Ну конечно! Иначе он бы не стал так спешить со свадьбой. Ведь развод будет оформлен только через полмесяца. Да, отец времени зря не теряет. Может, она беременна? – в панике предположила Мэг, а Вим упал на кровать и закрыл глаза.

Потом они позвонили маме – просто чтобы сообщить, что живы-здоровы, но ни словом не обмолвились о папиной новости. Сказали, что чудесно поужинали в ресторане, а теперь ложатся спать.

Впервые за многие годы они снова спали в одной постели, в целомудренном отчаянии прижимаясь друг к другу, как делали когда-то в далеком детстве. В последний раз нечто похожее было с ними, когда умерла их собака. С тех пор Мэг никогда не чувствовала себя такой несчастной. Это было очень-очень давно.

Утром отец позвонил убедиться, что дети встали, и напомнил, что в десять часов они встречаются в ресторане отеля с Рэчел и ее сыновьями.

– Жду не дождусь! – пробурчала Мэг, повесив трубку. Она чувствовала нечто похожее на похмелье. Виму было еще хуже него было ощущение, что он заболел.

– Нам обязательно это делать? – пробормотал он, заранее зная ответ.

Мэг надела замшевые брюки и мамин свитер, а Вим оделся нарочито просто – в джинсы и джемпер с эмблемой университета. Собственно, другой одежды он с собой не взял и сейчас втайне надеялся, что его в таком виде в ресторан не пустят. Но этого не произошло.

Отец уже сидел за столом в обществе очаровательной молодой женщины и двух ерзающих на стульях мальчишек. Мэг сразу бросилось в глаза, что Рэчел похожа на их мать, только выше ростом, моложе и сексуальнее. Сходство было поразительное. Как будто отец перевел часы назад, пытаясь обмануть время с женщиной намного моложе своей бывшей жены. В каком-то смысле это было признанием достоинств Пэрис, но от этого ситуация казалась еще более трагичной. Почему он не захотел спокойно стариться рядом с Пэрис, оставить все как есть?..

Глядя на Рэчел, Вим понял, что это с ней отец знакомил его у себя в конторе несколько месяцев назад. Теперь Вим гадал, давно ли тянутся у отца отношения с этой женщиной, был ли у них роман тогда, когда он видел ее в тот раз.

На протяжении всего завтрака Рэчел изо всех сил старалась поддерживать беседу. Она была против того, чтобы ставить Вима и Мэг в известность так поздно, и прекрасно понимала, как им будет тяжело. Но и откладывать со свадьбой ей тоже не хотелось – она и так уже долго ждала. Просто она считала, что Питер должен был давно им сказать. Ей с самого начала казалась неразумной его идея дать улечься страстям. Ведь Питер уже купил им прекрасную квартиру на Пятой авеню, с роскошным видом на парк и двумя большими гостевыми спальнями, специально для его детей. А у малышей и их няни были свои комнаты. Рэчел считала, что, если они заведут еще ребенка, мальчиков можно будет поселить в одну комнату… А теперь, перед этим судьбоносным завтраком; ей пришлось строго-настрого предупредить своих детей, чтобы не говорили, что Питер давно живет с ними. Наконец, под занавес, Рэчел осторожно заговорила о свадьбе.

– Я знаю, как вам тяжело слышать, что мы женимся, – негромко произнесла она. – Для вас это большая неожиданность, вы, наверное, в шоке. Но я действительно люблю вашего отца и хочу, чтобы он был счастлив. А еще я хочу, чтоб вы знали, что вы всегда желанные гости в нашем доме. Это и ваш дом тоже.

– Благодарю, – пробормотала Мэг сдавленным голосом.

После этого разговор пошел о свадьбе. В половине двенадцатого Вим, за весь завтрак не проронивший ни слова, поднял глаза на сестру и объявил, что они опаздывают на поезд. Питер напомнил Виму, что на свадьбе надо быть в смокинге; Мэг с братом торопливо попрощались с будущей мачехой и ее детьми и поспешно удалились.

Всю дорогу в такси Вим молча смотрел в окно, а Мэг держала его за руку. Оба знали, что это будет самый ужасный Новый год в их жизни. И в жизни их матери. А им ведь еще предстоит ей обо всем сказать! Впрочем, Мэг считала, что это лучше, чем если она снова услышит пакость от отца. С нее довольно.

– Что скажешь? – спросил Питер, расплатившись по счету.

Рэчел помогала сыновьям застегивать куртки. Дети вели себя прекрасно, хотя ни дочь, ни сын Питера за все утро не удостоили их ни единым словом.

– У меня такое впечатление, что они оба в шоке. Слишком много сразу на них свалилось. Я, мальчики, свадьба… Я бы тоже была шокирована.

Рэчел прекрасно помнили, как уходил из семьи ее собственный отец. В тот год, когда она заканчивала Стэнфорд, отец женился на ее однокурснице. После этого Рэчел три года с ним не разговаривала, да и потом общалась лишь изредка. Между ними образовалась пропасть, особенно после того, как спустя пять лет мать умерла от рака. Рэчел считала, что от горя. Эта ситуация была ей знакома, однако не изменила ее решения выйти за Питера замуж. Слишком сильно она его любила.

– Когда ты думаешь сказать Пэрис? – спросила она уже на улице, пока они ждали такси, чтобы ехать домой.

– Это обещала сделать Мэг. Думаю, так будет лучше, – ответил Питер, не скрывая своего малодушия. Рэчел мельком взглянула на него.

– Да, пожалуй, – согласилась она.

Когда машина тронулась, Питер обнял Рэчел за плечи и потрепал мальчишек по волосам. Вид у него был умиротворенный. Утро выдалось тяжелое, но, кажется, все обошлось. Теперь ему оставалось только выбросить из головы Пэрис. Он в который раз сказал себе, что поступает правильно. И для себя, и для всех. Это была иллюзия, за которую ему теперь предстояло держаться, как за спасительную соломинку, до конца дней…


Глава 7 | Игра в свидания | Глава 9



Loading...