home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 9

Когда в понедельник Пэрис вошла в кабинет, Анна Смайт насторожилась. Такой она ее уже давно не видела. Пожалуй, с самого первого сеанса в июне. Словно лунатик, плохо ориентирующийся в пространстве, Пэрис прошла по комнате и опустилась в кресло. Вид у нее был как у человека, накачанного успокоительными. Она не плакала, не кричала, ни о чем не рассказывала. Сидела совершенно неживая.

– Как с катком? – осторожно спросила Анна.

– Никак, – отсутствующим голосом ответила Пэрис.

– Почему? Болели?

Они виделись всего четыре дня назад, но за это время многое могло произойти. И, видимо, произошло.

– На Новый год Питер устраивает свадьбу. Наступило долгое молчание.

– Понятно. Это тяжело.

– Да уж, – вздохнула Пэрис.

У нее было ощущение, будто последняя соломинка, за которую она держалась, обломилась. Он не образумился и не изменил своего решения. Через месяц с небольшим он женится.

В субботу дети сообщили ей об этом, едва вернулись из города. В ту ночь Мэг спала с мамой. А на другой день оба уехали к себе в Калифорнию. Все воскресенье Пэрис проплакала. О детях, о Питере, о себе. Ей казалось, она до конца дней обречена быть одна. А у Питера новая жена. Точнее – скоро появится.

– Как вы себя чувствуете?

– Отвратительно. Анна улыбнулась:

– Это заметно. Еще бы! Любой бы чувствовал себя мерзко в такой ситуации. Пэрис, вы сердиты?

Пэрис помотала головой, и глаза ее наполнились слезами.

– Я просто расстроена. Очень расстроена. – Вид у нее был убитый.

– Вы не думаете, что вам стоит попить какие-нибудь лекарства? Может быть, вам тогда станет легче?

Пэрис снова мотнула головой:

– Я не хочу прятаться от того, что есть. Мне надо научиться с этим жить. Он ушел навсегда.

– Верно. А у вас впереди целая жизнь, и какая-то ее часть наверняка будет счастливой. Не исключено, что так тяжело вам уже никогда не будет.

– Хотелось бы надеяться, – всхлипнула Пэрис; слова Анны ее несколько обнадежили. – Я хочу его возненавидеть – и не могу. Я ненавижу ее! Мерзавка! Разбила мне жизнь. И он тоже, черт бы его побрал! Но я все равно его люблю…

Она говорила как ребенок и чувствовала себя такой же беззащитной. Она была беспомощна, растерянна и не могла поверить, что когда-нибудь снова сможет испытать счастье.

– Как держались Вим и Мэг?

– На мой взгляд, прекрасно. Конечно, они тоже расстроились. И даже были в шоке. Спросили меня, знала ли я о ее существовании… Я решила, что будет нечестно по отношению к Питеру говорить им, что он и бросил-то меня из-за нее.

– Зачем вы его выгораживаете?

– Но он же их отец! Мне показалось, что лучше не говорить правду. Он сам должен им сказать.

Анна помолчала:

– Вы поступили очень порядочно. А как вы сами, Пэрис? Придумали, как будете из этого выкарабкиваться? Мне кажется, вам снова стоит заняться коньками.

– Я не хочу. Я больше ничего не хочу!

Пэрис снова была в глубокой депрессии. Отчаяние стало для нее стилем жизни.

– Тогда, может, начнете видеться с друзьями? Вас уже приглашали на Рождество?

«Господи, как нелепо это теперь звучит!» – подумала Пэрис.

– Да, многие. Я всем отказала.

– Почему? По-моему, вам стоит пойти.

– Не хочу, чтобы меня жалели. – Последние полгода она повторяла это как заклинание.

– Если вы станете затворницей, вас будут жалеть еще больше. Почему вы не хотите сделать над собой усилие и сходить хотя бы на одну вечеринку? На пробу?

Пэрис долго смотрела в пустоту, потом покачала головой.

– Ну что ж, раз вы в такой депрессии, придется прибегнуть к помощи лекарств, – твердо заявила Анна.

Пэрис подняла глаза и тяжело вздохнула.

– Хорошо, хорошо. Я схожу к кому-нибудь в гости. Один раз. О большем не просите.

– Спасибо, – обрадовалась Анна. – Не скажете, к кому именно?

– Нет. – Пэрис бросила на нее сердитый взгляд. – Сама решу.

Остаток сеанса они обсуждали ее отношение к предстоящему браку Питера, и, уходя, Пэрис выглядела намного бодрее. Через три дня она сама сообщила Анне, что приняла приглашение от Вирджинии и ее мужа, которые собирают гостей за неделю до Рождества. На другой день после этого должны были приехать Вим и Мэг и погостить у матери целых две недели. У Вима были каникулы, и после свадьбы Питера он собирался еще съездить с друзьями на горнолыжный курорт в Вермонт. Пэрис сейчас мечтала об одном – пережить праздники. Если первого января она проснется живой и невредимой, стало быть, можно жить дальше.

Помимо гостей, куда, по правде сказать, Пэрис идти страшно боялась, она согласилась и еще на одну вещь – побаловать себя. Анна сказала, что это очень важно, что она должна себя беречь, много отдыхать, полноценно спать, заниматься спортом, даже ходить на массаж. И вот на следующий день, словно знамение свыше, у нее произошла случайная встреча с одной женщиной, дочь которой когда-то училась вместе с Мэг. Та сунула ей визитку массажиста-ароматерапевта, к которому ходила и была очень довольна. Пэрис машинально взяла карточку, но потом решила, что хуже не будет. Анна права: ей надо что-то делать, чтобы достичь мира в душе, тем более что принимать антидепрессанты она не собирается. Она должна была сама выйти из этого черного круга, снова стать бодрой и счастливой, но по какой-то внутренней причине. Пэрис не имела ничего против того, чтобы люди принимали лекарства, но сама ни за что не хотела этого делать. Другие – пусть, а она не станет. Массаж выглядел вполне подходящей альтернативой, и в тот же вечер она позвонила по указанному на визитке телефону.

Ответил какой-то неземной голос, фоном звучала индийская музыка, которая показалась Пэрис несколько назойливой, но она решила не делать скоропалительных выводов. Массажистку звали Карма Аппельбаум, и Пэрис с трудом удержалась от смеха. Массажистка сказала, что сегодня же приедет к ней на дом, привезет свой массажный стол и ароматические масла. По всей видимости, боги на их стороне, поскольку у нее случайно освободился этот вечер.

Пэрис на мгновение замешкалась, а потом решила – какая разница? Терять ей нечего, может, хоть спать будет лучше. Само слово «массаж» ассоциировалось у нее с колдовством, она ни разу в жизни не была в массажном кабинете. А что такое ароматерапия – одному богу известно. Пэрис это слово казалось каким-то нелепым. Диву даешься, чем только люди не занимаются!

Перед приходом ароматерапевта она выпила чашку быстрорастворимого супа, и тут позвонила Мэг. Пэрис смущенно призналась дочери, что ей сейчас предстоит, но Мэг ее одобрила.

– Пирс обожает ароматерапию, мы с ним все время это проделываем, – весело объявила она.

Пэрис застонала. Именно этого она и опасалась.

Карма Аппельбаум приехала на фургоне, расписанном индийскими письменами. Ее белокурые волосы были забраны в маленькие косички с вплетенными в них бусинками, она была вся в белом. Вопреки своему скептицизму, Пэрис не могла не признать, что лицо у женщины приятное, умиротворенное, хотя во всем ее облике было что-то потустороннее. Едва переступив порог, она сняла обувь, потом спросила, где у Пэрис спальня, бесшумно поднялась по лестнице, установила свой стол и застелила его мягкими простынями. Затем она достала из чемоданчика маленький кассетник, и зазвучала нежная музыка, похожая на ту, что Пэрис слышала в трубке.

Когда Пэрис вышла из ванной в своем шерстяном халате, в котором теперь проводила большую часть дня, ее спальня оказалась погружена в полумрак. Карма была готова к священнодействию. У Пэрис появилось ощущение, будто она принимает участие в каком-то таинстве.

– Выдохните из себя всех демонов, которые владеют вами… Прогоните их туда, откуда они пришли! – шепотом произнесла Карма.

Тихонько вздохнув, Пэрис легла на стол. Она и не знала, что ею владеют демоны.

Не говоря больше ни слова, Карма сделала несколько пассов, похожих на взмахи дирижерской палочки, и заявила, что не чувствует чакры Пэрис. Потом ее руки резко замерли над печенью. Она нахмурилась, внимательно посмотрела на Пэрис и с неподдельной тревогой произнесла:

– Чувствую затемнение!

– Где? – Пэрис начала нервничать. Она рассчитывала получить массаж, а не диагноз.

– По-моему, между почками и печенью. У вас были проблемы с матерью?

– В последнее время – нет. Она уже восемнадцать лет как умерла. Но при жизни мы с ней не ладили. – Мать у Пэрис была довольно сварливой женщиной, но Пэрис о ней и думать забыла. Мало ей своих проблем!

– Тогда это что-то другое… Но я чувствую, что у вас в доме духи зла. Вы их когда-нибудь слышали?

Да, она не ошиблась, это действительно спиритический сеанс. Не хватало только, чтобы эта массажистка ее расстроила!

– Нет, не приходилось.

Пэрис всегда была склонна опираться на факты, и духи ее не занимали. Ее волновало одно: как пережить развод и скорую свадьбу Питера. Уж лучше бы духи. От них легче избавиться.

Руки Кармы вдруг замерли в нескольких сантиметрах над животом Пэрис.

– Вот оно, нашла! – объявила она победным тоном. – Кишечник.

– А что с ним? – спросили Пэрис, чувствуя нелепость происходящего и одновременно панику. Не хватало еще, чтобы у нее нашли какую-нибудь болезнь.

– Все демоны у вас внутри, – уверенно заявила Карма. – Вам необходима клизма. Пока вы не очиститесь от шлаков, массаж вам пользы не принесет.

Да, кто бы она ни была, эта дама, несомненно, с той же планеты, что и Пирс Джонс.

– А можно пока обойтись без клизмы и ограничиться тем, что в наших силах? – Пэрис была не склонна дискутировать на эту тему. Она хотела только одного: получить массаж и потом крепко уснуть.

– Попробовать можно, но нужного эффекта не будет. – Пэрис готова была с этим смириться, хотя Карма выглядела крайне обескураженной, – я сделаю что смогу.

Она наконец достала из саквояжа бутылочку масла, щедро вымазала им Пэрис и приступила к массажу. Начала она с плеч, потом проработала грудную клетку, живот, ноги и всякий раз недовольно хмыкала, проводя рукой по животу.

– Я не хочу, чтобы демоны чувствовали себя вольготно, – пояснила она. – Их надо изгнать.

Музыка, пахучее масло, полумрак и руки Кармы уже начали производить свое волшебное действие на Пэрис. Вопреки всем демонам, притаившимся в кишечнике, она наконец расслабилась, и, когда Карма шепотом попросила ее перевернуться, Пэрис уже чувствовала себя лучше. Массаж спины и плеч оказался просто чудодейственным. У нее было такое ощущение, словно она тает под руками массажистки. Именно это ей и было сейчас нужно.

Пэрис лежала с закрытыми глазами и наслаждалась этим божественным ощущением – пока вдруг не почувствовала между лопатками резкий удар, как если бы в нее запустили теннисным мячиком со всего размаху. После этого Карма словно отщипнула с ее спины кусок плоти.

– Что вы делаете?! – в ужасе вскинулась Пэрис.

– Ставлю банки. Это необходимо – они вытянут из вашего тела всех демонов заодно с токсинами.

О, нет! Выходит, демоны переместились из кишечника в верхнюю часть тела и Карма решила их оттуда изгнать? Пэрис было очень больно, она извивалась, но стеснялась что-либо говорить.

– Чудесно, правда?

– Не сказала бы, – пробурчала Пэрис, решив, что хватит приукрашивать действительность. – Начало мне больше понравилось.

– Точно так же к этому отнесутся и ваши демоны. Нельзя создавать им комфортные условия, вы согласны?

А почему бы нет? – хотелось спросить Пэрис. – Ведь когда удобно демонам, мне тоже хорошо».

Когда экзекуция наконец завершилась, Карма достала откуда-то горячие камни и без всякого предупреждения водрузила Пэрис на плечи. Жар был почти нестерпимый.

– Это поможет очистить ваши внутренности и разум, пока вы не сделали клизму, – пояснила массажистка.

В воздухе разлился запах паленого – что-то среднее между горелым мясом и жженой резиной, причем такой резкий, что Пэрис закашлялась.

– Так я и думала! – воскликнула Карма. – Теперь дышите глубже. Они не переносят этого запаха. Надо изгнать из помещения всех злых духов.

Пэрис боялась, что запах потом ничем не выветришь. Уж не подпалила ли она диван? Впрочем, сейчас ей было не до этого. Камни жгли невыносимо, а Карма невозмутимо продолжала массаж. Пэрис начинала понимать глубинный смысл учений, последователи которых спят на гвоздях или глотают огонь. Мозг отвлекается от гнетущих забот и целиком сосредоточивается на тех точках тела, которым горячо, больно или неприятно.

Карма попросила Пэрис перевернуться на спину, ни слова не говоря, высыпала ей на пупок чашку соли и тут же капнула сверху горячее благовоние. Пэрис, как завороженная, следила за ее руками.

– А это для чего?

– Чтобы оттянуть на себя все яды и вернуть вам внутренний покой.

Что ж, эта субстанция по крайней мере пахла получше – комната вмиг наполнилась ароматом весны, и Пэрис с жадностью втянула нежный цветочный запах.

– Они этого не выносят, – с улыбкой объявила массажистка, имея в виду, конечно, все тех же демонов.

Пэрис невольно продолжала втягивать в себя запах, пока от ароматических масел ей стало нехорошо.

– Я, кажется, тоже этого не выношу, – заметила она. – Должно быть, у меня аллергия.

Карма взглянула на нее так, словно ей отвесили пощечину.

– На ароматерапию аллергии не бывает, – безапелляционно заявила она.

Пэрис, однако, чувствовала, что с нее довольно. Сам по себе массаж был приятен, но благовония, нагретые камни и едкие запахи – это уже перебор.

– Нет, у меня на них точно аллергия, – твердо сказала она и, спустив ноги со стола, потянулась за халатом. – К тому же уже поздно. Мне неловко вас так долго задерживать.

– Нельзя так резко останавливаться, – настойчиво произнесла Карма. – Прежде чем уйти, я должна закрыть ваши чакры. В противном случае, едва вы встанете на ноги, из вас уйдет вся энергия.

Пэрис такая перспектива не понравилась, и с недоверчивым видом она легла обратно. Карма пробежалась ладонями по ее телу, с закрытыми глазами бормоча что-то нечленораздельное. Хвала господу, через несколько минут она закончила. Но запах в спальне стоял такой сильный, что у Пэрис появилось сомнение, можно ли будет в этой комнате вообще когда-нибудь спать.

– Большое вам спасибо, – сказала она, спрыгивая со стола.

Еще полчаса Карма собирала свой реквизит, потом взяла с Пэрис сто долларов – вполне разумно – и ближе к двенадцати удалилась. Заперев дверь, Пэрис вернулась в спальню и расхохоталась. Что ж, отчасти сеанс помог ей расслабиться, но в основном это было очень нелепо. Уходя, Карма предупредила ее, чтобы до утра не мылась: это будет слишком большой удар для нее и ее демонов. Но Пэрис не собиралась ложиться в постель обмазанной маслом. С улыбкой на лице она вошла в ванную, включила душ, сняла халат – и увидела в зеркале свою спину. Она вся была в круглых кровоподтеках от банок. Вид был ужасный, а судя по кроваво-пурпурным кругам, наутро следовало ожидать синяков. Мало того, все это еще и болело. Может, демоны и пострадали, но больше всего пострадала ее спина.

Когда наутро Пэрис взглянула в зеркало снова, ее худшие опасения подтвердились. У нее был такой вид, словно ее как следует поколотили. Особенно страшно выглядели красные ожоги на плечах от камней. А запах в спальне стоял такой, будто тут кто-то умер. Ну и ладно! Какая кому разница, чем пахнет у нее в спальне? И спину она никому показывать не собиралась.

Когда позже позвонила Мэг и спросила, как прошел сеанс, Пэрис только посмеялась.

– Интересно, ничего не скажешь. Современная разновидность мазохизма. Между прочим, у меня в кишках демоны.

– А… Понятно. У Пирса тоже. Это ему от отца передалось.

– Надеюсь, тебе – нет? – забеспокоилась Пэрис. – А то она сказала, что мои мне достались от матери.

– Мам, Пирс будет восхищен тем, что ты это сделала, – улыбнулась Мэг. – Может, в следующий раз попробуешь глубокий массаж?

– Не нужно. Мы с демонами и так прекрасно себя чувствуем.

На следующий день после рождественской вечеринки у Моррисонов Пэрис пошла к Анне Смайт. Вид у нее был удовлетворенный.

– Хорошо провели время? – с надеждой в голосе поинтересовалась доктор. Она знала, что Пэрис уже полгода не была в гостях.

– Нет, мне не понравилось.

Пэрис самодовольно смотрела на Анну, как человек, доказавший свою правоту.

– И долго вы там пробыли?

– Двадцать минут.

– Это можно не считать. Если бы хоть час…

– За двадцать минут я от семерых человек выслушала заверения в глубоком сочувствии. Потом муж моей подруги предложил тайком от жены встретиться и выпить, за ним – еще один… И пять человек сообщили мне, что приглашены к Питеру на свадьбу. Больше ни за что никуда не пойду. Я чувствовала себя жалкой идиоткой.

– Нет, пойдете. Вы не жалкая идиотка. Вы женщина, которую оставил муж. Это трудно, Пэрис, но такое случается. Вы это переживете.

– Никуда я больше не пойду! – отрезала Пэрис. – Массаж я, кстати, тоже сделала. Пришла какая-то сумасшедшая тетка, после которой у меня несколько дней держались синяки. У меня, видите ли, в кишечнике демоны. И ни в какие гости я больше не пойду. Никогда! – повторила она с решительным и упрямым видом.

– Тогда вам надо завести знакомства с людьми, которые не знают Питера. Это тоже вариант. Но вы не можете до конца дней сидеть дома, как Грета Гарбо. Скоро ваши дети начнут беспокоиться, а вам самой станет невмоготу от скуки. Нельзя похоронить себя в четырех стенах.

Пэрис пожала плечами:

– Хорошо, после свадьбы Питера я начну выходить.

– А что изменится? – удивилась Анна.

– По крайней мере со мной перестанут говорить о предстоящей свадьбе. Между прочим, нашелся один умник, который спросил, пойду ли я!

– И что вы сказали?

– Что жду не дождусь и специально поеду в Нью-Йорк покупать к этому случаю платье. А что я могла сказать? Что у меня на этот вечер запланировано самоубийство?

– А оно запланировано? – моментально отреагировала Анна.

– Нет, – вздохнула Пэрис. – Даже если бы мне захотелось, я бы этого не сделала из-за детей.

– Но вам этого хочется?

– Нет, – печально ответила Пэрис. – Умереть я бы не против, но не хочу делать это сама. Да и смелости не хватит.

– Так. Если вы когда-нибудь начнете что-то замышлять в этом роде, пожалуйста, сразу звоните мне, – строго потребовала Анна.

– Непременно, – пообещала Пэрис вполне искренне. Она была несчастна, но не настолько, чтобы наложить на себя руки. Рэчел такой радости не дождется!

– Что будете делать в Новый год?

– Плакать, скорее всего.

– А вам ни с кем не хотелось бы повидаться?

– По-моему, все мои знакомые идут к Питеру на свадьбу. Это действует мне на нервы. Не волнуйтесь, я буду в порядке. Лягу пораньше спать.

Обе понимали, что Новый год будет для Пэрис очень тяжелым. Иначе и быть не могло.

За пять дней до Рождества Пэрис получила последние бумаги, связанные с разводом. Теперь она официально была не замужем. Она долго тупо смотрела на уведомление, после чего убрала его в ящик стола. Это было все равно что свидетельство о смерти. Пэрис не думала, что когда-нибудь прочтет в таком документе свое имя.

Когда приехали дети, она им даже не сказала. Не нашла в себе сил произнести это вслух. Все кончено. Ровно семь месяцев, как он от нее ушел, почти день в день. А теперь он женится на Рэчел. Все это казалось Пэрис каким-то нереальным, сама ее жизнь стала нереальной.

В Новый год Вим с Мэг уехали в город. Пэрис расцеловала их на прощание, но ничего не сказала. Хотела было позвонить Анне, но что она ей скажет? А когда нечего сказать, лучше быть одной.

Пэрис немного посидела у телевизора и в девять часов ушла спать. Она запретила себе думать о том, что происходит в данный момент в другом месте. Она знала, что гостей звали к восьми. И что в тот момент, как она погасила свет, Питер с Рэчел обменялись клятвами верности и стали мужем и женой. Та жизнь, которая была у нее на протяжении двадцати четырех лет, отошла в прошлое. Теперь у Питера другая жена и другая жизнь. Она для него больше не существует. Он разбил вдребезги все, что у них когда-то было.

Засыпая, Пэрис сказала себе, что ей уже все равно, ее не волнуют ни Питер, ни Рэчел, ни что-либо иное. Ей хотелось одного – забыть, что она его когда то любила, и уснуть. Назавтра они летят на Карибы в свадебное путешествие, у них начинается новая жизнь. Новый год, новая жизнь, новый день. И для Пэрис тоже, хочет она или нет, начинается новая жизнь…


Глава 8 | Игра в свидания | Глава 10



Loading...