home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 11

Самолет приземлился в Лос-Анджелесе. Кэсси с удивлением увидела, что ее встречают три человека. Это оказались шофер, представитель компании и секретарша мистера Уильямса. Десмонд Уильямс говорил Кэсси, что в аэропорту ее будут встречать, однако она не ожидала, что это будет выглядеть так официально.

По дороге в Ньюпорт-Бич представитель компании сообщил ей о том, что намечено на эту неделю: знакомство с новыми самолетами, испытательный полет на каждом из них, пресс-конференция для важнейших представителей местной прессы и съемки для рекламного ролика. Затем секретарша дала Кэсси перечень мероприятий, на которых она должна будет присутствовать либо в одиночестве, либо в сопровождении официальных лиц или мистера Уильямса. Все это ошеломляло.

Однако квартира, которую Кэсси увидела в Ньюпорт-Бич, потрясла ее еще больше. Спальня, столовая, гостиная, и все комнаты выходят окнами на океан. А какие открываются потрясающие виды! Квартиру окружает терраса. Холодильник до отказа забит продуктами, комнаты обставлены прекрасной мебелью, в ящиках гардероба сложено итальянское постельное белье и полотенца из тонкого льна.

Кэсси сообщили, что горничная будет убирать квартиру каждый день. Если же девушка захочет принять у себя гостей, горничная придет помочь.

— Боже.., о Боже!

Кэсси открыла один из ящиков и увидела, что он доверху заполнен кружевными скатертями. Видела бы это мама! Кэсси, однако, не могла понять, зачем они ей.

— А это здесь зачем?

— Мистер Уильямс полагает, что иногда вы будете принимать гостей, — чопорно ответила личная секретарша Уильямса, мисс Фитцпатрик.

По виду вдвое старше Кэсси, она окончила школу мисс Портере, на востоке, очень мало разбиралась в самолетах, зато знала все, что необходимо знать о всевозможных светских мероприятиях.

— Но я здесь ни с кем не знакома…

Кэсси засмеялась и вприпрыжку побежала осматривать квартиру. О таком она даже мечтать не могла. Как бы ей хотелось рассказать об этом кому-нибудь! Показать им всем… Билли, Нику, сестрам, маме. Но их здесь нет. Есть только сама Кэсси и «сопровождающие ее лица».

В спальне девушка обнаружила аккуратно развешанную в шкафах одежду. Четыре или пять отлично скроенных костюмов неброских тонов и к ним несколько шляп в тон, длинное черное вечернее платье и два коротких. И еще туфли и сумочки. Все в точности тех размеров, которые она им сообщила. В другом шкафу, поменьше, висела форменная одежда темно-синего цвета. Все костюмы выглядели очень официально, так же как и специально скроенная маленькая шляпка и туфли. На мгновение сердце у Кэсси упало. Может быть, Ник прав? Может быть, из нее собираются сделать «небесную ласточку»?

И все же.., все же это похоже на какой-то необыкновенный сон. Все так тщательно продумано и подготовлено. Как будто она внезапно попала в другой мир и должна вести чью-то чужую жизнь, жить в чужой квартире, носить чужую одежду. Трудно поверить, что все это теперь принадлежит ей.

Кэсси подняла глаза и увидела перед собой молодую женщину, по виду немного за тридцать, с теплой улыбкой, живыми голубыми глазами, темно-русыми волосами до плеч, стриженными «под пажа», в аккуратном сером костюме и серой шляпке.

— Это Нэнси Фэйрстоун, — представила ее мисс Фитцпатрик. — Она будет сопровождать вас в тех случаях, когда, по мнению мистера Уильямса, вам потребуется компаньонка. Она может также помогать вам во всем остальном, например, разбирать прессу, сопровождать вас на встречи и ленчи.

Молодая женщина с теплой улыбкой пожала руку Кэсси и повела показывать квартиру.

Кэсси задумалась. Компаньонка? Сопровождающая? Зачем она ей? Что ей с ней делать? Не оставлять же ее ждать на взлетной полосе во время испытательных полетов. Впрочем, теперь Кэсси стала сомневаться, останется ли у нее время для того, чтобы летать.

— Вначале это все, наверное, кажется поразительным, — сочувственно произнесла Нэнси Фэйрстоун. — Позвольте, я распакую ваши вещи, а потом, за ленчем, мы сможем обсудить наш график.

Кэсси оглядывалась по сторонам в полной растерянности.

На кухне она уже заметила женщину постарше, в черном форменном платье. Та готовила салаты и сандвичи и, казалось, чувствовала себя здесь как дома. Чего никак нельзя было сказать о самой Кэсси. Что ей делать со всеми этими людьми? Очевидно, они все здесь для того, чтобы ей помогать. Десмонд Уильямс постарался обеспечить ей максимальный комфорт. Более того, он создал для нее жизнь-сказку. Но Кэсси неожиданно ощутила себя страшно одинокой среди всех этих незнакомых людей.

Нэнси Фэйрстоун мгновенно это уловила. Поэтому Уильямс и нанял именно ее. Он хорошо ее знал и сразу понял, что Нэнси — как раз тот человек, который подойдет для Кэсси.

— Мы сегодня будем смотреть самолеты? — печально спросила Кэсси.

По крайней мере самолеты — это что-то знакомое, понятное. Они интересуют ее гораздо больше, чем содержимое всех гардеробов на свете. Самолеты — дело привычное, а вот шикарный образ жизни — совсем нет. Она прибыла в Калифорнию не для того, чтобы играть в переодевания, а для того, чтобы летать. Теперь же, среди всех этих туфель, шляпок, сумочек и посторонних людей, собравшихся для того, чтобы ее обслуживать, у нее возникло впечатление, что летать-то как раз и не придется. Внезапно она ощутила острую тоску по своей простой и понятной жизни в Иллинойсе, по ангару, полному отцовских самолетов.

— На летное поле мы поедем завтра, — мягко ответила Нэнси.

Десмонд Уильямс предупредил ее — да она и сама это почувствовала, — что с Кэсси надо обращаться очень мягко.

Девушка оказалась в новом, совершенно незнакомом мире и вначале может почувствовать испуг и растерянность. В то же время Кэсси умна и независима. Ему совсем не хотелось, чтобы его новая протеже решила, что это все не для нее. Напротив, он желал, чтобы ей это понравилось.

— Мистер Уильямс не хочет, чтобы вы выбились из сил в первый же день, — улыбнулась Нэнси.

Они сели за ленч, хотя Кэсси совсем не ощущала голода.

— В пять часов у вас пресс-конференция. Парикмахерша придет сюда в три. А до этого нам с вами о многом нужно поговорить.

Это прозвучало так, будто они две подружки, которые готовятся к вечеринке. Однако у Кэсси голова шла кругом. Секретарша Уильямса, мисс Фитцпатрик, удалилась, оставив перед уходом кипу бумаг с описаниями самолетов.

И все это Кэсси должна прочесть. Таково требование мистера Уильямса. Мисс Фитцпатрик сообщила также, что мистер Уильямс заедет за Кэсси между четырьмя часами и половиной пятого.

— Он повезет вас на пресс-конференцию, — объяснила Нэнси после того, как за секретаршей закрылась дверь.

Она произнесла эти слова таким тоном, как будто для Кэсси это большая честь. Наверное, так оно и было, но все же Кэсси испугалась до смерти. Она всех их боялась. Сейчас она сидела неподвижно и в отчаянии смотрела на Нэнси Фэйрстоун. Что это, к чему? Что все это значит? Что она здесь делает? И какое это имеет отношение к самолетам и к пилотажу?

По выражению лица Кэсси Нэнси догадалась, о чем она думает, и попыталась приободрить девушку:

— Я знаю, вначале это все выглядит и звучит пугающе. — Она произнесла это спокойно, со своей мягкой улыбкой.

Хорошенькая женщина. Однако в ее глазах Кэсси сразу заметила какую-то печаль. Тем не менее Нэнси, казалось, твердо решила сделать так, чтобы Кэсси все же почувствовала себя как дома в этой непривычной обстановке.

— Но я даже не знаю, с чего начать… — неуверенно произнесла девушка.

Кэсси захотелось плакать, но она знала, что этого делать нельзя. Эти люди так добры к ней, но уж слишком много нового ей надо воспринять. Она не знает, чего от нее ждут, что ей говорить на пресс-конференции. Единственное, чего ей сейчас хочется, — так это познакомиться с самолетами или хотя бы почитать о них. А вместо этого она должна думать о том, как выглядит, как одета, как звучит ее речь. Это все ее пугало, и даже теплота Нэнси Фэйрстоун мало утешала.

Похоже, ее привезли сюда не столько для полетов, сколько для какой-то демонстрации.

Они с Нэнси сидели у окна, глядя на Тихий океан.

— Для чего я им нужна? Зачем он пригласил меня сюда?

Теперь она уже почти жалела о том, что подписала контракт.

— Он пригласил вас сюда, потому что вы один из лучших пилотов, каких он встречал. Так я слышала. Вы, должно быть, и в самом деле потрясающая летчица, Кэсси. На Десмонда Уильямса нелегко произвести впечатление. Он говорит о вас непрерывно, с самого дня воздушного праздника, когда впервые увидел вас. Но привез он вас сюда еще и потому, что вы не только потрясающий пилот, а еще и красивая женщина. Для Десмонда это тоже очень важно.

В каких-то случаях женщины имели для Десмонда Уильямса большое значение, в других — ничего не значили. Однако этого Нэнси Фэйрстоун не стала говорить Кэсси. Десмонд Уильямс любил окружать себя женщинами, когда они служили его целям. Но он никогда ни с кем себя не связывал.

— Он считает, что с женщинами легче продавать самолеты, чем с мужчинами, потому что женщины лучше умеют заинтересовать покупателей. А такие женщины, как вы, по его мнению, — это будущее авиации. Кроме того, он полагает, что вы способны внести неоценимый вклад в отношения компании с прессой и общественностью.

Нэнси не стала говорить о том, что немалую роль сыграла внешность Кэсси. Она настоящая красавица, вот почему она здесь. Нэнси знала, что Десмонд давно искал кого-то в этом роде, встречался со многими летчицами, посещал множество воздушных праздников, прежде чем нашел Кэсси О'Мэлли.

Он давно вынашивал эту идею, еще до того, как Джордж Патнэм открыл Амелию Эрхарт.

Но Кэсси все еще выглядела потрясенной. Ободряющие слова Нэнси не очень помогли.

— Нет, не понимаю. Почему именно я? Кто обратит внимание на меня?

Она действительно не могла этого понять, хотя отнюдь не была глупа. Просто наивна. Многие люди, более искушенные, чем она, зачастую не могли понять Десмонда Уильямов. Нэнси узнала о нем многое от мужа, погибшего при испытаниях одного из самолетов Десмонда, от других пилотов и из своего собственного опыта. Десмонд Уильямс немало сделал для нее после смерти мужа. Иногда он казался ей посланцем самого Бога. И тем не менее было в нем что-то пугающее. Какая-то однобокость… Если он хотел чего-то или считал, что это принесет выгоду компании, то не останавливался ни перед чем, чтобы добиться своего.

После гибели Скипа он проявил к Нэнси необыкновенную щедрость и доброту. Он сделал для нее и ее дочери все возможное. Повторял, что они с Джейн — члены «семьи», что компания будет всегда о них заботиться. Он открыл для них счет в банке, так что они ни в чем не нуждались. Образование для Джейн было обеспечено, так же как и пенсия для Нэнси. Скип погиб ради Десмонда Уильямса, говорил он, и Десмонд Уильямс никогда этого не забудет. Он даже купил для них небольшой дом. И составил контракт, по которому Нэнси могла оставаться служащей компании в течение двадцати лет, выполняя проекты вроде вот этого. Ничего невозможного от нее не требовалось, и было даже не слишком утомительно. Однако чтобы заниматься подобными проектами, нужно было обладать тонким умом и быть человеком, искренне преданным интересам компании. Изредка Десмонд ненавязчиво напоминал ей о том, как много он для них Сделал.

И в один прекрасный день Нэнси ясно поняла, что у нее нет выбора: она должна делать только то, что нужно Десмонду Уильямсу. Скип не оставил им ничего, кроме долгов и приятных воспоминаний. Теперь, после всего что дал им Десмонд Уильямс, Нэнси стала его собственностью. Он держал ее в маленькой золоченой клетке, он использовал ее с выгодой для себя. Десмонд казался честным и справедливым, однако ни на минуту не позволял забыть о том, что она его собственность, Нэнси даже не могла никуда уехать без предупреждения, иначе они с дочерью снова остались бы ни с чем. У нее не было никакой профессии, вряд ли она нашла бы приличную работу, а Дженни тогда не сможет пойти учиться в колледж. Лишь оставаясь здесь, она могла сохранить то, что у них было.

Уильямс увидел, что сможет использовать ее с выгодой для себя, так же как и в случае с Кэсси. И получил то, что хотел. А попросту говоря, купил за хорошую цену. Ошибки тут быть не могло — после того как сделка совершилась и контракт был подписан, Кэсси тоже стала его собственностью. Да, Десмонд Уильямс умен и всегда знает, чего хочет.

— Вот подождите немного, и все обратят на вас внимание.

В конце концов все только о вас и будут говорить.

Нэнси достаточно много знала о планах Десмонда, но не собиралась раскрывать их перед Кэсси. Уильямс — гений во всем, что касается отношений с прессой и создания впечатляющих проектов практически из ничего.

— Американцы вас полюбят, — продолжала Нэнси. — Женщины и самолеты — вот что сейчас больше всего занимает воображение людей. Компания «Самолеты Уильямса» производит лучшие самолеты из существующих в настоящее время.

Теперь надо донести это до публики через вас, увидеть это вашими глазами. Это будет очень мощное средство рекламы. То, что самолеты Уильямса окажутся связанными с вами, с вашим образом, придаст им особую привлекательность.

Это Десмонд Уильямс понял сразу, как только увидел Кэсси. И именно этого он ждал от нее. Не один год он провел в поисках женщины, которая олицетворяла бы американскую мечту, — молодой, красивой и в то же время простой девушки «из народа», разумной и в довершение ко всему хорошей летчицы. К удивлению многих, он нашел такую в лице Кэсси О'Мэлли, которая даже превзошла его ожидания: она оказалась просто блестящим пилотом. Уильямс считал, что для нее это тоже неслыханная удача. И Нэнси тоже так считала. Что лучше этого могла бы найти Кэсси? И пусть в конце концов окажется, что она связана по рукам и ногам, опутана цепями, пусть Уильямс в конце концов потребует от нее рабской верности на всю жизнь, он ей за все воздаст с лихвой. Она станет знаменитой, богатой, станет живой легендой, если, конечно, правильно поведет себя. Даже Нэнси Фэйрстоун, знавшей на собственном опыте, как тесны могут быть эти путы, даже ей казалось, что Кэсси можно только позавидовать. Десмонд Уильямс сделает из нее звезду, какой до сих пор еще не бывало.

Кэсси задумчиво смотрела на нее.

— Если вдуматься, все это так странно… Ну кто я такая? Я не Джин Бэттен, не Эми Джонсон. У меня нет громкого имени. Я простая девушка из Иллинойса, завоевавшая четыре приза на местном воздушном празднике. Ну и что из этого?

Кэсси откусила кусочек идеально приготовленного сандвича с цыпленком.

— Ну нет, вы больше не «простая девушка из Иллинойса».

Во всяком случае, сегодня после пяти часов вы перестанете ею быть. — Нэнси знала, как тщательно Десмонд готовил почву для этого, с того самого момента как Кэсси подписала контракт. — И потом, как, по-вашему, начинали все знаменитые летчицы? Без поддержки кого-либо вроде Десмонда, без рекламы им никогда бы не удалось стать тем, кем они стали сейчас.

С этим Кэсси не могла согласиться. Репутация знаменитых летчиц основана на их мастерстве, а не на одной только рекламе. Однако Нэнси, по-видимому, верила лишь в то, что делал Десмонд Уильямс.

— Амелия Эрхарт стала такой, какой сделал ее Джордж Патнэм. Десмонда это заинтересовало еще много лет назад. Он считал, что она далеко не столь блестящий пилот, каким представлял ее Патнэм. И возможно, Десмонд был прав.

Скип, кстати, тоже так считал. При мысли о Скипе в глазах Нэнси снова появилось выражение грусти. Кэсси не знала, что думать. «Компаньонка» ее заинтриговала. Девушке многое нравилось в Нэнси, однако понять эту женщину до конца она не могла. Нэнси Фэйрстоун, казалось, с большим энтузиазмом относилась к тому, что предстояло Кэсси, и в то же время как будто немного ревновала. В ее устах все звучало необыкновенно заманчиво. О Десмонде же она говорила так, будто знала его намного лучше, чем хотела бы показать. Кэсси даже пришла в голову мысль, нет ли между ними близких отношений. А может быть, Нэнси им просто восхищается и хочет, чтобы Кэсси в полной мере оценила все, что он для нее сделал.

Да, для одного дня впечатлений оказалось слишком много. Они просмотрели и разобрали вещи Кэсси, а потом Нэнси попыталась разъяснить ей всю важность такого понятия, как «маркетинг». Подобно Десмонду, Нэнси считала, что это самое главное. Это то, что побуждает людей покупать вещи, произведенные другими. В данном случае — самолеты Уильямса.

Кэсси представляла собой часть большого плана. По замыслу Десмонда, она должна стать своего рода инструментом, помогающим продавать самолеты. Для девушки такая точка зрения оказалась совершенно непривычной. К трем часам, когда появилась парикмахерша, она все еще пыталась это осмыслить.

К этому времени Нэнси уже рассказала ей о муже и дочери. Объяснила, что Скип погиб год назад во время испытательного полета над Лас-Вегасом. Она говорила об этом очень спокойно, однако в глазах ее появилось какое-то отсутствующее выражение. В определенном смысле ее жизнь окончилась с его смертью. Так ей казалось. Однако Десмонд Уильямс помог ей перенести боль утраты.

— Он очень много сделал для меня и для Джейн.

Кэсси кивнула, внимательно глядя на Нэнси.

Приход парикмахерши отвлек их от мрачных мыслей. Та начала размышлять по поводу пышных ярко-рыжих волос Кэсси. Решила, что аккуратно их подровняет и оставит ту же длину, чтобы Кэсси могла носить волосы распущенными, как актриса Лорен Бейкол. Она даже нашла между ними некоторое сходство, отчего Кэсси расхохоталась. Вот смеялся бы Ник, если бы услышал такое. Нэнси, однако, отнеслась к словам парикмахерши очень серьезно и соглашалась со всем, что та предлагала.

— Чего же все-таки они от меня хотят? — так и не поняла Кэсси.

Парикмахерша в это время решительно срезала концы волос. Нэнси внимательно наблюдала за ней.

— Они хотят, чтобы вы выглядели хорошенькой, умно говорили, правильно себя вели и летали, как ангел. Вот так.

Нэнси улыбнулась. Кэсси ответила ей улыбкой. В устах Нэнси все звучит так просто.

— Ну, это не слишком трудно. Особенно что касается полетов. Поведение… С этим я, пожалуй, тоже справлюсь, если правильное поведение означает не падать со стула, не напиваться и не путаться с парнями. А вот что касается того, чтобы «выглядеть хорошенькой» и «умно говорить», то здесь я совсем не так уверена.

Кэсси усмехнулась. Теперь, когда страх ушел, все предстоящее стало выглядеть очень и очень заманчиво. Как вообще делаются такие вещи? Все это похоже на кино… Она не могла отделаться от ощущения нереальности происходящего.

— Создается впечатление, что вы довольно давно не смотрели на себя в зеркало, — заметила Нэнси.

Кэсси кивнула:

— Времени нет. Я постоянно занята на работе. То летаю, то чиню самолеты в аэропорту у отца.

— Теперь вам придется научиться следить за собой.

Вот поэтому Уильямс так полагался на Нэнси во всех делах, подобных этому проекту. Она отличалась тактом, деликатностью, тонким восприимчивым умом, вела себя как настоящая леди, всегда делала именно то, что требовалось, и знала, чего от нее ждут. Десмонд Уильямс никогда не ошибался в своих подчиненных и всегда точно знал, что именно он покупает. Подписывая контракт с Нэнси, он ни минуты не сомневался в том, что она будет ему полезна.

— Просто улыбайтесь побольше и напоминайте себе, что несколько фотографий не принесут никакого вреда. А в остальное время вы сможете летать на чем только пожелаете.

Такая возможность мало кому выпадает, Кэсси. Можете считать, что вам необыкновенно повезло.

Нэней хорош знала, как надо разговаривать с пилотами-: фанатиками. Ей было известно, что им больше всего нравится и как уговорить их делать то, что им не нравится. Например, как убедить Кэсси появляться на пресс-конференциях, давать интервью, сниматься в рекламных фильмах и посещать вечеринки и приемы. Десмонд настаивал, что ее должны там видеть. Мисс Фитцпатрик даже подготовила список сопровождающих.

— А это еще зачем? — с подозрением спросила Кэсси по поводу вечеринок и приемов.

— Затем, что о вас должны узнать. Как можно больше, людей должны знать ваше имя. Мистеру Уильямсу пришлось приложить немало усилий, чтобы вас включили в списки приглашенных, так что вы не должны его разочаровать. — Нэнси произнесла это неожиданно твердо.

— О…

Кэсси совсем не Хотелось выглядеть неблагодарной. Кроме того, она уже начала доверять мнению Нэнси. Все произошло так внезапно, так быстро. Нэнси казалась ей единственным другом в этом незнакомом мире. И потом, Нэнси сказала правду: Десмонд Уильямс действительно много для нее. сделал, возможно, она теперь в долгу перед ним и должна отплатить добром, принимая все эти приглашения. И все же… список светских мероприятий показался ей бесконечным.

Но Десмонд Уильямс точно знал, что делает. Так же как и Нэнси.

Парикмахерша закончила трудиться над волосами Кэсси.

Результат всем очень понравился. Девушка теперь выглядела более элегантной, более утонченной, хотя прическа казалась совсем простой. Потом парикмахерша помогла ей сделать макияж. В пятнадцать минут четвертого Кэсси пошла принимать ванну, без пятнадцати четыре надела нижнее белье и шелковые чулки, заранее приготовленные для нее. В четыре часа она облачилась в темно-зеленый костюм, предназначенный специально для этого случая. Теперь она выглядела на миллион долларов.

— Боже мой! — воскликнула Нэнси, тщательно расправляя воротничок Кэсси, и проверила, соответствуют ли туфли костюму и сумочке.

Кэсси сияла:

— Подумать только, шелковые чулки! Вот расскажу маме!

Совсем как ребенок. Нэнси рассмеялась и спросила, есть ли у нее какие-нибудь серьги. Кэсси непонимающе взглянула на нее и покачала головой. У мамы есть пара сережек, доставшихся ей от ее матери, но ни у Кэсси, ни у сестер украшений никогда не было.

Нэнси отметила это про себя. Надо будет сказать мистеру Уильямсу. И еще понадобится нитка жемчуга. Десмонд в точности описал ей, как должна выглядеть Кэсси. Никаких грязных комбинезонов, никакой рабочей одежды. Это можно оставить для одной-двух фотографий на будущее, например для журнала «Лайф». Но на земле она должна выглядеть как настоящая леди. Правда, сейчас девушка напомнила Нэнси известную актрису Риту Хейуорт.

Десмонд прибыл ровно в четыре. Он остался доволен тем, как выглядит Кэсси. Вручил ей несколько снимков и описания «фаэтона» и «старлифтера» для первого ознакомления с этими самолетами. На них ей придется летать на этой неделе. На следующей неделе предстоят очень важные испытания самолета, который он пытается переделать для военно-воздушного флота. Глядя на эти фотографии, Кэсси не могла не вспомнить о муже Нэнси Фэйрстоун. Что, если самолеты Уильямса недостаточно надежны? Не подвергает ли он ее слишком большому риску? Однако, как и у большинства хороших пилотов, слепая смелость в ней взяла верх над осторожностью. Она не побоится вести любой самолет.

Теперь Кэсси уже с вожделением смотрела на снимок экспериментальной модели «фаэтона».

— Вот на этом самолете я буду летать?! Это правда?!

Уильямс кивнул.

— Ура! — воскликнула девушка. — Поедем прямо сейчас!

Плюнем на прессу. Поедем на аэродром!

Десмонд рассмеялся. Ему очень нравилось, как выглядит Кэсси. И Нэнси уже сказала, что у них наладилось взаимопонимание. Да, он доволен ими обеими. Пожалуй, это его самый блестящий план рекламной кампании.

— На прессу никогда нельзя плевать, Кэсси. Газетчики могут поддержать бизнес, но могут и погубить его. Мой, во всяком случае, точно могут. Поэтому мы будем с ними очень приветливы. Всегда.

Он со значением взглянул на нее. Кэсси кивнула. Она все еще испытывала перед ним благоговейный страх. Сейчас на Десмонде был безупречно скроенный темно-синий двубортный костюм и блестящие черные туфли ручной работы. Светлые волосы так же безукоризненно причесаны, как во время их первой встречи. И весь он такой отглаженный, накрахмаленный, нигде ни складочки, ни пятнышка. Такого идеально одетого мужчину Кэсси еще не встречала. Сейчас она смотрела на него как зачарованная. У него все было просчитано, выверено, предусмотрено заранее и продумано до мельчайших деталей. Однако Кэсси, по своей молодости и неопытности, этого не понимала. Она видела лишь конечный результат всех этих расчетов, то есть именно то, что он и хотел дать ей увидеть. Десмонд и ее хотел научить тому же. Научить показывать внешнему миру лишь то, что нужно показать. А что именно нужно показать — это решать ему, Десмонду Уильямсу.

Он хочет, чтобы мир увидел улыбающуюся, сияющую, пропитанную солнцем и ветром провинциальную девушку, летающую лучше любого мужчины, не боящуюся никакого риска, выходящую из кабины самолета со счастливой улыбкой. Через полгода, а может быть и раньше, все мужчины в стране будут в нее влюблены. Все до одного. А для всех женщин она станет кумиром. Чтобы достичь этого, она должна прекрасно выглядеть, идеально себя вести и летать на таких самолетах, от которых даже самых лихих пилотов бросает в дрожь.

Десмонд Уильямс хорошо изучил ошибки других летчиков-испытателей и не намеревался повторить ни одну из них.

Нет, с Кэсси провала не будет, если только удастся сохранить над его «находкой» полный контроль. Он сделает из нее самую большую знаменитость во всей стране. И он сам создаст ее, эту новую знаменитость. А Нэнси Фэйрстоун поможет ему в этом, создавая вокруг Кэсси обстановку максимального комфорта и в то же время не спуская с нее глаз ни на минуту. Он не позволит, чтобы все его планы пошли прахом из-за того, что Кэсси, например, напьется или пошлет кого-нибудь к черту, а то и предстанет перед камерой в неподобающем виде после длительного полета или, еще хуже, свяжется с каким-нибудь подонком. Нет, ей придется изображать совершенство во всем.

— Ну что, готовы к большому событию? — с улыбкой спросил он.

Да, она выглядит прекрасно, однако можно в дальнейшем добиться и лучшего. У нее великолепные внешние данные, но костюм чуть великоват. Нэнси придется об этом позаботиться. Пусть отдаст костюм в переделку. Кэсси оказалась чуть-чуть тоньше, чем он думал. Но выглядит на самом деле еще грандиознее, чем запомнилась ему. Ей нужно нечто более молодежное и немного более броское. И потом, он даже не предполагал, что у нее такая потрясающая фигура. На этом тоже надо будет сыграть, но так, чтобы не скатиться до дешевых эффектов, чтобы не возникло даже намека на вульгарность. В общем, он точно знал, чего хочет добиться. Этого они пока еще не достигли, но для начала совсем неплохо.

На пресс-конференции все прошло как нельзя лучше. Даже удачнее, чем он ожидал. Встреча с представителями прессы проходила в большом конференц-зале рядом с его офисом.

Уильямс пригласил двадцать наиболее популярных журналистов, которым, как он знал, всегда удавалось поразить публику.

Присутствовавшие здесь мужчины отличались слишком теплым отношением к молодым девушкам. Но не было ни одного из самых известных циников.

Уильямс представил Кэсси. Она вошла в зал, бледная, испуганная, чувствуя себя неловко в непривычной одежде, с ярко-красной помадой на губах. И все равно с новой прической, в зеленом костюме она выглядела потрясающе. Ее природная прелесть и естественная доброжелательность, казалось, озарили теплыми лучами весь зал.

С первой же минуты она покорила всех. Уильямс рассказал журналистам о воздушном празднике, на котором она выступала. Кэсси же упомянула об этом очень скромно. Объяснила, что почти всю свою сознательную жизнь провела в аэропорту отца, работала с моторами, заправляла самолеты.

— Большую часть времени я ходила перепачканная грязью и машинным маслом. Кажется, только здесь я обнаружила, что у меня рыжие волосы.

Все сразу полюбили ее за остроумие. У нее оказалась легкая и приятная манера общения. Как только Кэсси немного освоилась, она стала разговаривать с представителями прессы так, будто это ее старые друзья, и их это сразу подкупило. Десмонд Уильямс пришел в такой восторг, что в течение всей пресс-конференции не мог согнать с лица улыбку.

В конце концов ему пришлось чуть не силой вырвать ее у журналистов. Они слушали ее целый вечер. Кэсси рассказала им даже о том, что отец сначала не позволял ей летать и что ей удалось убедить его лишь после того, как они с Ником Гэлвином полетели ночью в метель помогать пострадавшим в железнодорожной катастрофе.

— На чем вы летели, мисс О'Мэлли?

— На старом «хэндли» отца.

У тех репортеров, которые разбирались в самолетах, ее ответ вызвал одобрительные взгляды. Они знали, как тяжело водить такой самолет. Но они знали и еще кое-что: если бы Кэсси не была выдающейся летчицей, Десмонд Уильямс не привез бы ее сюда.

Прощаясь, они уже обращались к ней просто по имени.

Кэсси покорила их своей необыкновенной естественностью и отсутствием всякой претенциозности.

На следующий день на первых страницах журнала «Лос-Анджелес тайме» появилась сенсационная фотография и рассказ о рыжеволосой летчице, которая поразит Лос-Анджелес и весь мир. Вместо всего этого множества слов журналисты могли бы написать большими буквами короткий заголовок «Кэсси, мы тебя любим!», потому что содержание всей статьи сводилось именно к этому. Любовь проглядывала в каждой строчке.

Рекламная кампания началась. С этого момента Десмонд Уильямс не давал Кэсси даже минутки, чтобы свободно вздохнуть.

На следующий день Кэсси «посетила» все его самолеты.

Разумеется, в присутствии прессы и съемочной группы «Мувитоун», делавшей рекламный фильм.

Когда фильм вышел на экраны, мать с сестрами и со всеми детьми пошли его смотреть. Кэсси очень хотелось, чтобы отец с Ником тоже его увидели. Однако в ответ она получила лишь открытку от Ника с короткой фразой; «Мы скучаем по тебе, Небесная Ласточка!»

Эти слова ее не на шутку рассердили. Конечно, она прекрасно сознавала, как смотрится в этом фильме, в новенькой, с иголочки, форменной одежде. Но их самолеты не могли не поразить Ника. Они превосходили самую буйную фантазию.

Первый полет она совершила на «фаэтоне», который находился в стадии разработки. Потом на «старлифтере», который Уильямс показывал ей чуть раньше. После этого он поручил ей летать на совершенно новом высотном самолете и сделать замечания для разработчиков. Она поднялась на высоту сорок шесть тысяч футов. В первый раз в жизни ей пришлось воспользоваться кислородной маской и комбинезоном с электронагревателем. Кэсси сумела собрать немало важной информации. Задача разработчиков состояла в том, чтобы переделать этот самолет в бомбардировщик высокого класса для военно-воздушных сил.

Новая работа оказалась нелегкой для Кэсси. Не раз ей бывало по-настоящему страшно. Зато Уильямс был от нее в полном восторге. Несколько его инженеров и один из пилотов летали вместе с ней. Они потом говорили, что Кэсси летает лучше, чем Линдберг. К тому же она намного привлекательнее, заметил один из них Это Уильямс и сам знал. Но признание необыкновенного мастерства Кэсси в пилотаже порадовало его гораздо больше. Она превзошла все его ожидания.

На следующей неделе Кэсси поставила рекорд по высоте, а еще через три дня — рекорд по скорости на «фаэтоне». Оба достижения были официально зарегистрированы. Именно о таких самолетах Кэсси мечтала всю жизнь.

Единственной досадной помехой оставались пресс-конференции, фото— и киносъемки. Порой они просто выводили девушку из себя.

Прошло три месяца с тех пор, как Кэсси приехала в Лос-Анджелес. Теперь представители прессы начали всерьез докучать ей. Репортеры ходили за девушкой по пятам. Она стала настоящей знаменитостью, поэтому они ловили каждый ее шаг.

Кэсси старалась быть с ними доброжелательной, однако временами их приставания ее не на шутку раздражали. Однажды она чуть не раздавила одного такого на взлетной полосе.

Тогда Кэсси по-настоящему испугалась. Не хватало еще кого-нибудь покалечить… Однако работники аэропорта лишь пожали плечами. Они уже начали привыкать к постоянному присутствию фоторепортеров. Пожалуй, никто во всей стране не привлекал такого внимания, как Кэсси. О ней постоянно писали, публиковали ее фотографии. Публика с жадностью поглощала все, и Десмонд Уильямс продолжал кормить ее тем, чего ей так хотелось. Причем именно в тех количествах, какие требовались для того, чтобы держать людей в напряжении, не дать угаснуть их любви. Но ни в коем случае не больше. Нельзя было, чтобы публика устала от Кэсси. Это требовало настоящего искусства, в котором Десмонд Уильямс был непревзойденным мастером. Нэнси Фэйрстоун снабжала его мелкими деталями и подробностями, которых так жаждала толпа. Кроме того, Нэнси продолжала оставаться незаменимой помощницей Кэсси.

Девушка снялась в фильме, рекламировавшем детские завтраки из зерновых. Фото Кэсси поместили в рекламе ее любимого иллюстрированного журнала. Увидев его однажды в аэропорту, Ник с раздражением швырнул журнал в мусорный ящик и в ярости набросился на Пэта:

— Как ты можешь это допускать? Чем она там занимается — летает или рекламирует детские завтраки?

— Похоже, и тем, и другим. — Пэта это мало волновало.

Он по-прежнему считал, что женщинам в серьезной авиации делать нечего. — Ее мать очень довольна.

— Когда только она находит время для полетов?

— Понятия не имею, Кинжал. Почему бы тебе не слетать к ней и не выяснить это самому?

Теперь, когда Кэсси уехала в Калифорнию, Пэт окончательно успокоился. Правда, его немного огорчало то, что дочь оставила колледж, но что поделаешь… Зато на каких шикарных самолетах она летает. Против воли Пэт гордился дочерью, хотя ни за что бы в этом не признался.

Ник не раз подумывал о том, чтобы слетать к Кэсси, но времени все не находилось. С ее отъездом работы у него прибавилось, несмотря на присутствие Билли Ноулэна, который приносил немалую пользу. Аэропорт О'Мэлли процветал, и работы у всех было невпроворот. По-видимому, немалую роль в этом сыграла и неожиданная слава дочери. Пэт это понимал больше, чем кто-либо другой. Репортеры наведались и сюда.

Сделали несколько фотографий аэропорта, дома, где выросла Кэсси, но, не найдя для себя достаточно пищи, исчезли.

Жизнь Кэсси на западном побережье мчалась, казалось, еще быстрее, чем ее самолеты. В коротких промежутках между испытательными полетами, проверкой новой аппаратуры, встречами с инженерами, которые разъясняли ей основные законы аэродинамики, девушке едва удавалось заниматься собой. Для того чтобы быть в курсе основных направлений развития компании, она посетила также несколько заседаний, на которых обсуждались новые проекты. Сам Десмонд Уильямс не мог поверить тому, что Кэсси настолько глубоко в это вникала. Она хотела знать о его самолетах абсолютно все, чем немало поразила его. И польстила ему тоже.

Теперь он еще больше гордился правильностью своих суждений. Он унаследовал от отца целую империю, стоимость которой удвоил за небывало короткий срок. В свои тридцать четыре года он заслуженно считался одним из самых богатых людей в стране, а может быть, и во всем мире. Он мог получить все, что хотел. Или почти все. Дважды он был женат и оба раза разводился. Детей у него не было. По-настоящему он любил лишь свой бизнес. В его жизни постоянно появлялись новые люди, они приходили и уходили. Его имя постоянно связывали с какими-нибудь женщинами. Однако единственным, что имело для него значение, оставались самолеты. И еще — стремление быть на вершине самолетостроительного бизнеса. В данный момент Кэсси О'Мэлли помогала ему достичь этой цели.

Десмонда приятно удивляли ее поразительная интуиция, проявлявшаяся во всем, что касалось самолетов, и ее несколько наивное, но тем не менее ясное представление о его бизнесе. Она не боялась высказывать свою точку зрения, а иногда, в случае необходимости, даже возражать ему. Ему нравилось видеть ее на своих деловых заседаниях. Ему льстило то, что Кэсси считает нужным их посещать. А ее рекорды в пилотаже его буквально потрясали. Она охотно шла на риск, но в то же время всегда сохраняла удивительное спокойствие и хладнокровие. Единственным, что ее по-прежнему пугало и отталкивало, оставались светские приемы. Их она посещать не любила, считая, что все это блажь и пустая трата времени. Десмонд же настаивал на том, что это очень важно.

— Но почему? — не раз обращалась Кэсси к Нэнси Фэйрстоун. — Зачем мне это? И как я могу хорошо летать, если отправляюсь в полет в четыре часа утра после ночи, проведенной на званом вечере?

— Значит, надо назначать полет на более позднее время.

Мистер Уильямс это поймет. Он хочет, чтобы по вечерам вы выезжали в свет.

— А я не хочу! — Кэсси и здесь, в Лос-Анджелесе, сохранила свое природное упрямство. На этот раз она твердо решила выиграть сражение. — Я бы с большим удовольствием осталась дома и почитала что-нибудь про его самолеты.

— Нет, это не то, что нужно мистеру Уильямсу.

Пока победа Обычно оставалась за Нэнси, однако несколько раз Кэсси удавалось увильнуть от неприятных обязанностей. По вечерам она предпочитала одиночество. Гуляла по пляжу, писала письма Нику, сестрам или матери. Она отчаянно тосковала по родным, по людям, среди которых выросла. В те минуты когда она писала Нику, сердце у нее по-настоящему болело. Иногда, в те моменты, когда Кэсси рассказывала ему о своей жизни в Лос-Анджелесе, у нее появлялось ощущение, будто из нее выкачали весь воздух и нечем стало дышать. Кэсси тосковала по их совместным полетам, задушевным беседам, даже спорам. Ей хотелось рассказать, как сильно она по нему скучает, однако на бумаге это выходило странно и ненатурально. Так, во всяком случае, ей казалось. Не раз она рвала письмо и начинала снова. Рассказывала про самолеты, на которых теперь летает.

Ни ему, ни родным она не сообщала подробностей о своей светской жизни. Для Кэсси она ровным счетом ничего не значила, сколько бы ни писали о ней в газетах. Нэнси нашла массу молодых людей, готовых сопровождать ее на званые вечера. Большинство из них абсолютно не разбирались в самолетах. Некоторые, в основном молодые актеры, появлялись с Кэсси только для того, чтобы их увидели вместе. Вообще все сводилось к тому, чтобы тебя видели. Знали, где ты появляешься и с кем. Кэсси не хотела, чтобы ее видели ни с одним из этих молодых людей. Чаще всего они вместе позировали для фотографий, а потом ее отвозили домой, и Кэсси укладывалась в постель, счастливая, что избавилась от них. Единственным, что скрашивало эту новую «звездную» жизнь, били самолеты.

Полеты действительно приносили ей счастье. Подниматься в рассветное небо на «фаэтоне», ставить рекорды по скорости — ничего прекраснее этого она не знала. И опаснее, пожалуй, тоже. Однако к своему удивлению, Кэсси очень скоро ощутила, как оттачивается на этих великолепных машинах ее летное мастерство. Она училась управлять тяжелыми самолетами и даже исправлять их недостатки. Она указывала на них инженерам и участвовала вместе с ними в совершенствовании самолетов. К ее суждениям начали прислушиваться. Все здесь восхищались мастерством ее пилотажа и понимали ее с полуслова. Любой пилот мог бы только мечтать о таком. В те минуты, когда Кэсси находилась в воздухе, никаких вопросов не возникало. Она любила такую жизнь и была счастлива.

Однажды после полудня, когда Кэсси выходила из скоростного военного истребителя с новым мотором «мерлин» после короткого полета над Лас-Вегасом, кто-то подал ей руку, помогая выйти из самолета. Она с удивлением увидела Десмонда Уильямса, как всегда одетого безукоризненно. Легкий ветерок чуть приподнял прядь волос над его лбом, отчего Десмонд показался ей моложе и приятнее, чем всегда.

— Хорошо полетали?

— Я — да. Но вот ваш «мерлин» меня разочаровал. По-моему, он не годится для того, что мы хотим получить от этого самолета. Придется попробовать что-нибудь другое. У меня есть кое-какие мысли, и я собираюсь обсудить их завтра с группой разработчиков. При взлете самолет накренило влево.

Это необходимо исправить.

Кэсси постоянно думала о его самолетах, о разнообразных проблемах, которые требовали разрешения. По ночам она видела эти самолеты во сне, а днем старалась довести их до совершенства. Глядя на нее, Десмонд снова, в который раз, поразился тому, что услышал. Она просто сокровище!

Кэсси стояла перед ним, откидывая с лица волосы и разглаживая форменную юбку. Порой она тосковала по своим старым комбинезонам и по тем дням, когда не приходилось думать о том, как она выглядит во время полета. Для нее это и сейчас не имело никакого значения.

Десмонд улыбнулся:

— Похоже, вам нужна небольшая передышка. Как насчет того, чтобы пообедать вместе сегодня вечером?

Это предложение ее удивило. Что у него на уме? Может, ему что-нибудь не нравится? Он еще ни разу никуда ее не приглашал. До сих пор их отношения оставались чисто деловыми.

— Что-нибудь не так, мистер Уильямс? — Кэсси встревоженно смотрела на своего босса.

Может быть, она боится, что он ее уволит? Уильямс рассмеялся и покачал головой. Нет, она просто прелесть.

— Только одно: вы слишком много работаете и совершенно не представляете себе, какое вы чудо. Все в полном порядке. Я просто подумал, что неплохо бы пообедать вместе.

— Да, конечно, — смущенно пролепетала Кэсси.

Интересно, как это будет выглядеть? Он такой красивый, такой элегантный, такой совершенный во всем и такой богатый. Этот человек ее немного отпугивал. Нэнси, правда, не раз говорила о том, каким интересным и занимательным собеседником он бывает. А Нэнси, по-видимому, хорошо знала своего шефа. Кэсси, однако, все еще немного побаивалась его.

— В Лос-Анджелесе немало хороших ресторанов. В какой вы хотите пойти? Французский, итальянский? Я думаю, вы уже успели их узнать.

— Да. — Кэсси взглянула ему прямо в глаза, на минуту преодолев робость. — Но меня это вовсе не радует. Это мне совсем не нравится.

— Да, я слышал, — улыбнулся Уильямс. — Как я понял, слишком плотный график светских мероприятий вас раздражает?

Он смотрел на нее почти по-отечески, невзирая на свой возраст. В эту минуту Кэсси поняла, почему Нэнси Фэйрстоун так ему предана.

— Это еще слишком мягко сказано. Не понимаю, почему я должна куда-то выезжать каждый вечер, если на четыре часа утра у меня намечен испытательный полет. Для вашей же компании, кстати говоря.

— Может быть, стоит перенести полет на более позднее время?

Кэсси застонала в ответ:

— Вот и Нэнси так же говорит. Но полеты — это самое важное. Все эти светские выезды не имеют абсолютно никакого значения.

Он на минуту остановился, глядя на нее сверху вниз. Впервые Кэсси заметила, какой он высокий. Да, Уильямс очень представительный мужчина.

— Все имеет значение, и все одинаково важно, Кэсси. Абсолютно все, а не только пилотаж. Вы только почитайте, что пишут газеты. Послушайте, что о вас говорят.., как все вас любят… Это очень много значит.., приближает вас к публике.

Вы только подумайте, какое вы приобрели для всех значение, и это всего лишь за месяц. Люди хотят знать, что вы едите, что читаете, что думаете. Этого нельзя недооценивать.

— Все равно я этого не понимаю.

Кэсси смотрела на него глазами обиженного ребенка. Десмонд рассмеялся. Теперь-то он ее хорошо знал. Он вообще тонко чувствовал людей.

— Все вы понимаете. Просто вам это не нравится. Вы хотите играть по своим правилам. Но если будете играть по моим, в конечном итоге выиграете гораздо больше, можете мне поверить.

— Присутствие на обеде в «Кокосовой роще» или в «Мокамбо» не сделает меня лучшей летчицей, чем я есть.

— Конечно, нет. Зато придаст вам блеска в глазах людей.

Они захотят больше знать о вас. Они будут вас внимательно слушать, и уж тогда вы сможете говорить им все, что захотите.

— А если я буду спокойно спать по вечерам у себя дома, меня не будут слушать? — Кэсси недоверчиво усмехнулась, однако уловила то, что он имел в виду.

Десмонд это сразу почувствовал.

" — В этом случае, мисс О'Мэлли, они услышат только ваш храп.

Кэсси расхохоталась. Через несколько минут Десмонд Уильямс ушел, пообещав, что заедет за ней в семь часов вечера и тогда скажет, куда они поедут обедать.

Придя домой, Кэсси сразу сообщила своей компаньонке, с кем она сегодня обедает. Однако Нэнси уже обо всем знала от мисс Фитцпатрик. В компании «Самолеты Уильямса» не любили секретов. Нэнси примерно представляла себе, куда Уильямс может повезти Кэсси обедать. Скорее всего к Перино. Она помогла ей выбрать самое изысканное платье и уверила девушку, что это именно то, что нравится Десмонду.

— Как вы думаете, почему он решил пригласить меня на обед?

Девушка все еще немного волновалась. Может быть, ему все-таки что-то не нравится? Может, он недоволен тем, как она относится к светским приемам, и решил сделать ей выговор…

— Думаю, он хочет показаться вместе с вами в ресторане, потому что вы так безобразны, — поддразнила ее Нэнси.

Она обращалась с Кэсси как с дочерью. Во многих отношениях Кэсси все еще оставалась ребенком, так же как и ее Дженни. Раза два Нэнси приглашала Кэсси к себе на обед, и девушка прекрасно поладила с Джейн. Нэнси приглашала бы ее и чаще, но у Кэсси теперь не оставалось времени для спокойных семейных вечеров.

— Теперь идите умойтесь и перестаньте волноваться. Он настоящий джентльмен.

Это была сущая правда. Десмонд Уильямс всегда оставался джентльменом независимо от того, чего хотел в данный момент — дела или удовольствий. Человек большого ума, он отличался безупречными манерами и полным отсутствием сердца. Так, во всяком случае, говорили о нем женщины. Если сердце у него и имелось, никто его до сих пор не обнаружил.

Нэнси, однако, знала наверняка, что на сердце Кэсси он не покушается. Ему нужны ее ум, смелость, искренние суждения, а также преданность компании и.., вся ее жизнь. То есть то же самое, чего он требовал от остальных своих сотрудников. Десмонд хотел получить от Кэсси все, за исключением того единственного, что действительно имело значение. А взамен он будет о ней по-своему заботиться, то есть с помощью денег и контрактов.

Кэсси была абсолютно готова, когда Уильямс приехал за ней в новеньком «паккарде». Он обожал машины и покупал все самые лучшие, какие только появлялись. Тот «линкольн», в котором Кэсси видела его дома, в Иллинойсе, он уже переправил в Калифорнию.

Кэсси надела облегающее черное платье, черные шелковые чулки и черные атласные туфли на платформе, в которых казалась еще выше. Фигура ее выглядела просто сказочно в этом платье. Волосы были подняты вверх и уложены крупными завитками. За месяц пребывания в Лос-Анджелесе Кэсси в совершенстве научилась накладывать косметику.

— Потрясающе! — воскликнул Уильямс. — Просто великолепно!

— Вообще-то я собиралась надеть свой старый комбинезон, — пошутила Кэсси, — но оказалось, что Нэнси отдала его в чистку.

— Я очень разочарован, — не растерялся Десмонд.

По дороге они говорили о новом самолете, который, как она знала, сейчас разрабатывался инженерами компании. Кэсси сразу задала несколько вопросов о конструкции фюзеляжа. Как всегда, глубина ее суждений произвела на Уильямса сильное впечатление.

— Откуда вы так много знаете о самолетах, Кэсси?

— Просто я их очень люблю. Для меня они.., как любимые игрушки для детей. Всю жизнь я играла с самолетами, в Девять лет в первый раз собрала мотор. Отец стал давать мне работу у себя в аэропорту, когда мне исполнилось пять лет.

Но потом, узнав, что я научилась летать, пережил настоящий шок. Копаться в моторах — это сколько угодно, а вот летать — это только для мужчин, считал он.

— Трудно поверить.

Для Десмонда это звучало чуть ли не отзвуком первобытных времен.

— Да, знаю. Он такой симпатичный старый динозавр, но я его очень люблю. Понимаете, он ведь тогда выбросил вашу визитную карточку. Ну, когда вы в первый раз приезжали к нам в аэропорт.

— Я подозревал что-то в этом роде. Поэтому и вернулся.

И теперь очень рад, что поступил именно так. Подумать только, что я мог потерять.., что могла бы потерять вся страна…

Это можно назвать настоящей трагедией.

Фраза прозвучала и в самом деле трагично. Однако Кэсси только рассмеялась. Какие страшные слова! Все это чепуха, ей-то лучше знать. Она считала, что знает себе цену. Да, она неплохой пилот, но совсем не идеал, каким он хочет ее представить, и не гений. И уж тем более не красавица.

Однако вся Америка уже думала по-другому. Американцы были согласны с Десмондом Уильямсом.

Машина подъехала к Лос-Анджелесу. Кэсси осматривалась вокруг. Она уже узнавала окрестности, но еще не догадалась, какой ресторан он выбрал.

— Куда мы пойдем?

— В «Трокадеро».

Оказавшись в вестибюле, Кэсси сразу поняла, что это один из самых роскошных ресторанов. В полутемном зале оркестр играл румбу.

— Ты ведь здесь еще не бывала, Кэсси?

Она покачала головой, явно потрясенная и окружавшей ее роскошью, и тем, что оказалась здесь в его обществе. В свои двадцать лет она еще не видела ничего подобного — Нет, сэр.

Он наклонился к ней ближе, коснулся ее руки.

— Можешь называть меня Десмонд.

Он ободряюще улыбнулся, а Кэсси вспыхнула. Как странно.., вдруг оказаться с ним чуть ли не в приятельских отношениях. Он такой важный, он ее босс, и потом.., он намного старше.

— Да, сэр… Я хочу сказать, Десмонд.

На лице ее все еще горел румянец. Их подвели к столику для самых именитых посетителей.

— Вообще-то «сэр Десмонд» тоже неплохо звучит. Как я раньше об этом не подумал?

Кэсси рассмеялась, немного оправившись от смущения.

Он помог ей сделать заказ. Очень скоро она почувствовала себя легко и свободно, несмотря на непривычность всего, что ее здесь окружало. Десмонд Уильямс ни разу не дал ей почувствовать себя невежественной дурочкой. Напротив, он обращался с Кэсси так, словно для него большая удача — оказаться здесь вместе с ней. И словно для них обоих это значительное событие. Он с необыкновенным искусством заставил ее забыть о смущении и почувствовать себя здесь как дома. Вскоре, еще до того как им подали обед, она уже беззаботно смеялась и танцевала с ним. Танцевала в его объятиях так, как будто наслаждалась этим уже много лет. Фоторепортерам удалось сделать великолепный снимок, на котором Кэсси улыбалась Уильямсу с таким видом, как будто безмерно обожала его.

Увидев этот снимок в газете на следующий день, Кэсси испытала чувство страшной неловкости. Фотография производила такое впечатление, как будто у них с Десмондом любовная связь. Ничего неподобающего не произошло, ничего даже сколько-нибудь романтического, однако во взгляде, которым он смотрел на нее, чувствовалось нечто непередаваемо интимное.

Но ведь и в самом деле все осталось по-прежнему. Он ее босс, человек, который ее «открыл», который дал ей небывалые возможности. Она ему безмерно благодарна. Но больше между ними ничего нет. Интересно, заметит ли снимок кто-нибудь еще? Скажет ли кто-нибудь из тех, с кем она работала, хоть слово по этому поводу?

Но никто не сказал ни слова. А через три дня ей позвонил Ник. Ночью он должен лететь с почтой в Сан-Диего и на следующее утро, в субботу, может быть в Лос-Анджелесе. Он поинтересовался, свободна ли Кэсси. Да, в субботу она свободна и сможет провести с ним целый день. Правда, на вечер у нее намечено посещение благотворительного бала в сопровождении одного из молодых людей, подобранных Нэнси Фэйрстоун, но ради Ника она это с радостью отменит.

После того как они договорились о встрече у нее на квартире, Ник больше не мог сдерживаться:

— Что происходит, Кэсс? Уильямс к тебе клеится или ты в него втюрилась?

— Ты это о чем?!

— Вчера в Чикаго я увидел фотографию в газете. Вы неплохо смотритесь вместе.

В голосе Ника прозвучало нечто такое, чего Кэсси до сих пор никогда не слышала, и ей это не понравилось.

— Я работаю на него, если ты об этом забыл. Он пригласил меня пообедать. Вот и все. Я его интересую не больше, чем любой из инженеров. Так что прекрати болтать глупости, Ник.

— Боюсь, ты слишком наивна. И платье на фотографии совсем не выглядит рабочей одеждой.

Он злился, он ревновал, он сожалел о том, что отец позволил ей работать на Уильямса. Эти испытательные полеты слишком опасны. Но сейчас его больше беспокоили не полеты, а то, как смотрел на нее Уильямс на той фотографии.

— Ник, это был деловой обед, ничего больше. И с его стороны это всего лишь простая любезность. Боюсь, я ему дико наскучила за этот вечер. А что касается платья… Хочешь верь, хочешь нет, но это действительно моя рабочая одежда. Все платья покупает для меня компаньонка. Каждый вечер меня заставляют выезжать на светские приемы, словно дрессированную собачку, показываться в обществе и позировать для фоторепортеров. Это называется «связи с общественностью».

— Что-то не очень похоже на работу. Тем более на пилотаж.

Ника снедало раздражение, вызванное тоской. Он не видел Кэсси уже больше месяца. Он до боли тосковал по ней. До сих пор у нее так и не нашлось времени приехать домой. Ник сам поражался тому, как сильно по ней скучает. Как будто он лишился части собственного тела. Или потерял лучшего друга.

И то, что Уильямс пригласил ее обедать, ему совсем не понравилось.

— Мы обо всем поговорим, когда ты приедешь. — Кэсси произнесла это спокойно, и голос ее звучал по-взрослому, не так, как дома.

Она уже изменилась, сама того не заметив. Помимо всего прочего, она приобрела светский лоск. Месяц жизни в большом городе, да еще таком, как Лос-Анджелес, не прошел даром.

— Сколько ты сможешь пробыть здесь?

— До шести часов. Я должен еще заехать за обратной почтой.

Кэсси ощутила острое разочарование, еще и потому, что теперь у нее не будет уважительной причины отказаться от посещения благотворительного бала в пользу больных детским параличом.

— Ну ладно, постараемся извлечь из этого все возможное.

Только приезжай пораньше.

— Как только смогу, девочка. Я ведь летаю не на таких чудо-машинах, как ты.

— Тебе они и не нужны. При твоем мастерстве ты мог бы летать хоть на ящиках из-под яиц и делал бы это лучше, чем многие здешние пилоты.

Ник немного смягчился.

— Ну-ну, не надо так безудержно льстить старику. До завтра.

Кэсси едва дождалась встречи. Встала, как обычно, в половине четвертого. Ожидание той минуты, когда Ник позвонил в дверь — в четверть восьмого, — показалось ей бесконечным. Она сбежала по лестнице и кинулась Нику на шею так стремительно, что едва не сбила его с ног. Она даже сама не сознавала, до какой степени соскучилась по нему, по их доверительным беседам, по всему, что их связывало.

Ник стоял, потрясенный ее красотой и силой ее чувства.

— Постой.., погоди немного.., дай же человеку опомниться. Ты меня сейчас задушишь. Все нормально, Кэсс… Все хорошо.

Она целовала его, обнимала. Она вела себя как потерянный ребенок, наконец-то нашедший родителей. В глазах ее стояли слезы. Она прижалась к нему и замерла. Ник обхватил девушку так крепко, словно не собирался больше отпускать ее от себя. Господи, как же она хороша! И как невыносимо приятно держать ее в объятиях. Ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы отпустить Кэсси. Он чуть отступил назад, любуясь ею.

— Вот это да… Ты просто картинка!

Он заметил ее новую прическу и косметику. В бежевых брючках и белом свитере она поразительно напоминала знаменитых кинозвезд — Хепберн или, может быть, Хейуорт.

— По твоему виду не скажешь, что ты уж очень здесь страдала, — поддразнил он ее. — И ты еще смеешь говорить о тяготах и лишениях, — добавил он, оглядываясь вокруг.

Кэсси просияла:

— Здесь хорошо, правда?

Она повела его показывать квартиру, которая произвела на Ника такое впечатление, что ему пришлось напомнить себе: перед ним та самая девочка, которую он знает с младенчества.

Не какая-нибудь незнакомая кинозвезда, нет, это дочь Пэта О'Мэлли.

— Похоже, удача действительно тебе улыбнулась, Кэсс. — Он произнес это вполне искренне, напомнив себе, что она все это заслужила. Она и должна жить вот так. И тем не менее его многое беспокоило. — С тобой здесь хорошо обращаются?

— Они все для меня делают. Покупают одежду, готовят еду, убирают. У меня есть горничная, чудесная женщина, ее зовут Лавиния. И еще есть компаньонка и наставница, Нэнси, которая покупает для меня одежду и все организует. Ну, знаешь.., всякие вечеринки и приемы, которые я должна посещать… Она выбирает сопровождающих.., планирует, с кем и когда я должна встретиться.

— Сопровождающих?! Что ты имеешь в виду? Они подбирают для тебя мужчин?!

Он выглядел встревоженным, едва ли не испуганным. Кэсси в это время подавала ему завтрак и жарила яичницу.

— Да, вроде того. Но это совсем не… Некоторые из них… я хочу сказать.., не любят женщин.., ну ты знаешь… Но они друзья Нэнси, по крайней мере она их знает. Иногда это актеры, которым нужно, чтобы их видели в обществе. И мы.., я… мы ходим с ними на вечера или приемы.., и нас там фотографируют. — Кэсси смущалась, она не знала, как обрисовать ему то, что ей самой нравилось меньше всего. Правда, после объяснений Десмонда она пыталась с этим смириться. — Мне и самой это не нравится, но для Десмонда это очень важно.

— Для Десмонда?!

Ник в это время ел яичницу, которая казалась ему восхитительно приготовленной. Однако при упоминании имени Уильямса таким фамильярным тоном он замер.

— Он считает, что в бизнесе самое важное — это отношения с прессой, вообще с публикой.

— Вот как? А пилотаж? Это для него совсем не важно? Ты хоть когда-нибудь этим занимаешься?

— Да будет тебе, Ник. Ты же знаешь, я должна делать то, что от меня требуют. Посмотри на все это. — Она обвела рукой просторную современную кухню, указала в сторону комнат. — Посмотри, как я живу. Если они хотят, чтобы я выезжала в свет и позировала фотографам, пусть так и будет. Подумаешь, какая ерунда Я считаю, что я им обязана.

— Все это сущая чепуха! Ты приехала сюда не для того, чтобы работать моделью, Кэсс. Единственное, что ты обязана для них делать, — это рисковать собственной жизнью, испытывая их самолеты, и бить все рекорды. Только это и больше ничего. Все остальное — на твое усмотрение. По крайней мере так должно быть. Ты же не собственность Десмонда! Или, может быть, я ошибаюсь?

Кэсси покачала головой. Теперь она стыдилась того, что позволила увлечь себя их планами. Но она действительно считала, что обязана компании Уильямса. И кроме того, она, кажется, поняла, что нужно ее боссу. Он хочет сделать из нее звезду для того, чтобы она могла сделать карьеру в пилотаже и одновременно рекламировать его самолеты. В этом нет ничего плохого. Другие женщины в авиации делали то же самое. Им приходилось так поступать.

— По-моему, ты несправедлив.

— А по-моему, тебя используют. И это выводит меня из себя. — Он отодвинул тарелку, сделал глоток кофе. — Кэсс, я чувствую, он хочет тебя использовать.

— Это не так. Он хочет мне помочь. Ник. Он уже многое для меня сделал.

— Что, например? Выводит тебя по вечерам? Как часто?

— Всего один раз. Он вел себя очень мило. Пытался объяснить, как для него важно, чтобы я участвовала в светских мероприятиях, потому что Нэнси сказала ему, что я этого терпеть не могу.

— По крайней мере я вижу, что он тебя еще не совсем охмурил. Сколько раз ты с ним встречалась по вечерам?

Кэсси посмотрела ему прямо в глаза:

— Я уже сказала тебе — один раз. Он вел себя очень вежливо, даже почтительно. Как настоящий джентльмен. Мы с ним два раза потанцевали, и получилось так, что во время второго танца нас сфотографировали.

— Конечно, это вышло совершенно случайно.

Ник поразился ее наивности. Для него теперь все стало предельно ясно. Вначале он считал этот контракт большой удачей для Кэсси. Но он надеялся, что основное внимание в ее работе будет сосредоточено на вождении самолетов. Однако то, что рассказала ему Кэсси обо всей этой светской суете, выездах и приемах, заигрывании с прессой, говорило о другом. О том, что Уильямс использует ее гораздо интенсивнее и не совсем так, как рассчитывала она. Этот человек знает, что девушка слишком молода и неопытна для того, чтобы это понять. Что еще ему от нее нужно? Возможно, он прочит ее для себя? При ее молодости и наивности ему ничего не стоит вскружить ей голову.

Ник внезапно осознал, что такая перспектива ему совсем не по вкусу. Кэсси совсем не подходит для такого человека, как Уильямс. А главное, он ее не любит. Ник уже говорил об этом Пэту. Он даже высказал предположение, что Уильямс вынашивает какие-нибудь неподобающие планы в отношении Кэсси, и пытался «завести» Пэта. Но Пэт находился под влиянием Уны, а та с восхищением смотрела рекламные фильмы, в которых снималась ее дочь. Поэтому Пэт не собирался вмешиваться. Его дочь в полном порядке, она хорошо обеспечена, ей ничто не угрожает, и, судя по письмам, с ней обращаются как с королевой. У нее даже есть компаньонка и наставница. О каких же неподобающих планах может идти речь? И в довершение ко всему ей платят немалые деньги. Чего еще можно требовать?

— Неужели ты не понимаешь? — Ник попытался разъяснить все это Кэсси. — Либо он сам имеет на тебя виды, либо хочет изобразить, что между вами что-то есть, и для этого приглашает тебя туда, где вас могут увидеть вместе и сфотографировать. Наверняка он шепнул фоторепортерам, где вас можно найти. Так что теперь у американской публики есть не просто красавица, в которую они все влюблены. Теперь к их услугам потрясающий роман, за которым можно следить, замирая от восторга. Блестящий мужчина и всемирно известный магнат Десмонд Уильямс ухаживает за той, которую полюбила вся Америка, за простой девочкой со Среднего Запада, а в данный момент известной летчицей Кэсси О'Мэлли. Очнись, Кэсс! Этот человек тебя использует, причем мастерски. Ювелирная работа, ничего не скажешь… Он сделает из тебя самую большую знаменитость только для того, чтобы продать как можно больше своих проклятых самолетов. А что дальше?

Этот вопрос беспокоил Ника больше всего. Что, если Уильямс решит жениться на Кэсси О'Мэлли? От одной этой мысли ему стало тошно. Однако он ничего не сказал.

— Ну и что из этого? Что здесь такого ужасного? — Кэсси все еще не могла понять, чем это опасно для нее.

— Он делает это для себя, для своей компании, а вовсе не ради тебя, Кэсс. На тебя ему плевать. Для него это чистый бизнес. Он неискренний человек, Кэсс, он тебя эксплуатирует, и меня это пугает.

Его действительно пугало все, что касалось Уильямса и его планов относительно Кэсси.

— Но почему?!

Кэсси никак не могла понять: почему Ник так настроен против Уильямса? И почему с такой подозрительностью относится к нему, хотя тот сделал для нее столько хорошего?

Однако Ник видел и другие опасности.

— Вспомни, что произошло с Амелией Эрхарт. Она решила превзойти себя и сделала то, чего ей ни в коем случае нельзя было делать. Большинство людей вокруг считали, что она способна совершить тот последний перелет. Но она сама — и это совершенно очевидно — оказалась не способна на такое. А если он для тебя задумал нечто в этом роде? Может быть, он к этому и ведет? Кэсс, я боюсь за тебя. — Сердце его сжалось при одной мысли о подобном риске. Больше всего ему сейчас хотелось забрать Кэсс обратно в Добрую Надежду, где — Ник знал — она всегда будет в безопасности.

— Да нет же. Ник, я клянусь тебе. Нет у него никаких планов в отношении меня. По крайней мере я ничего об этом не знаю. И ты забываешь: я летаю лучше, чем Амелия Эрхарт. — Кэсси сама поразилась своим словам и даже засмеялась над собой.

Однако Ник воспринял ее слова вполне серьезно. Он любовался ею и думал о том, что за месяц она стала еще красивее, но, по-видимому, сама не знает об этом.

— Ты быстрее ее. Но ты не знаешь всех его самолетов.

Думаю, этот парень мелочиться не станет. Наверняка он нацелился на что-нибудь грандиозное.

— Может быть, и так. — Кэсси на секунду задумалась.

Что, если Уильямс и в самом деле вынашивает планы кругосветного перелета? — Если он упомянет что-нибудь в этом роде, я тебе сразу же скажу. Обещаю.

— Будь осторожна. — Он закурил сигарету, все еще не оправившись от тревоги за нее.

Кэсси, закрыв глаза, вдыхала знакомый запах «Кэмел». Он напомнил ей об аэропорте отца, о прежних днях, об их встречах с Ником на заброшенном аэродроме за Прерия-Сити. Уже само его присутствие заставило ее почувствовать острую тоску по дому, по всем, кого она любила. Но все-таки больше всех Кэсси тосковала по Нику.

В конце концов он успокоился и смог полностью ощутить радость от того, что он здесь, вместе с ней. Наконец-то. Прожить столько времени вдали от нее… Он чуть с ума от этого не сошел. День за днем ему мерещились всякие ужасы, коварные планы, которые мог вынашивать Уильямс, чтобы ее поработить.

Наконец Ник отключился от этих назойливых мыслей, полностью расслабился, и они прекрасно провели оставшуюся часть дня. Долго гуляли по пляжу, потом сидели на песке в лучах августовского солнца, глядя на океан, в молчании наслаждаясь обществом друг друга.

— В Европе скоро начнется война, — первым заговорил Ник. — Я вижу ее признаки так же ясно, как это солнце. Гитлер становится неуправляемым. Придется его остановить.

— Ты думаешь, и нам придется вступить в войну?

Она снова с удовольствием говорила с ним о политике.

Здесь ей совсем не с кем общаться. Она ведет в общем-то уединенную жизнь, и потом, она все время занята. С Нэнси они разговаривают в основном о нарядах, а «сопровождающие» только позируют для снимков.

— Большинство людей считают, что этого не случится. Но я думаю иначе.

— И что же ты тогда будешь делать? — Она слишком хорошо его знала. Не пытается ли он сказать ей, что настроен так же, как и двадцать лет назад? Остается только надеяться, что нет. — Ты тоже пойдешь воевать?

— Боюсь, я слишком стар для этого.

Тридцать восемь лет никак нельзя назвать старостью. Он, конечно, может остаться дома, если захочет. Вог Пэт, тот действительно стар для войны. Но у Ника все еще есть выбор.

Он улыбнулся ей:

— Не знаю, может быть, мне и захочется еще повоевать.

Соленый морской ветер развевал их волосы. Они сидели сплетя руки, касаясь друг друга плечами. Как спокойно, как хорошо только оттого, что он здесь, рядом! Почти всю свою сознательную жизнь Кэсси полагалась на него. Она так многому от него научилась. И сейчас, в разлуке, тосковала по Нику больше, чем по всем остальным. Для него же ее отсутствие ощущалось как физическая боль, которая до сих пор еще не утихла.

— Не хочу тебя отпускать. — Она с несчастным видом смотрела в его голубые глаза с мелкими морщинками-лучиками в уголках. В эти глаза, которые она так хорошо знала.

Невыносимо даже думать о том, что она может его потерять. Нет, она заставит его пообещать, что он не пойдет на эту новую войну. — Я не вынесу, если с тобой что-нибудь произойдет. Ник.

— Мы оба рискуем каждый день. Завтра с тобой что-нибудь может случиться так же, как и со мной. Мы оба это знаем.

— Это совсем другое.

— Да нет. Знаешь, как я за тебя все время волнуюсь. Испытывать самолеты — рискованное занятие. Ты имеешь дело с большими скоростями, тяжелыми машинами, новыми моторами и непривычной высотой. И к тому же пытаешься ставить рекорды. Опаснее ничего не бывает. Я не перестаю тревожиться.

Ты можешь разбиться в одном из его проклятых экспериментальных самолетов. — Он смотрел на Кэсси очень серьезно.

Оба они знали, что это правда. Внезапно Ник ухмыльнулся:

— Да еще твой отец все время повторяет, что женщинам не место в авиации и что они не умеют летать нормально.

— Благодарю.

— И я знаю, какой у тебя был никудышный учитель.

— Это точно. — Она улыбнулась, глядя на него снизу вверх.

Коснулась его щеки. — Я так по тебе скучаю.., по тем дням, когда мы работали в аэропорту и болтали на взлетной полосе.

— Я тоже. Хорошие были времена.

Кэсси кивнула. Некоторое время они молчали. Потом снова гуляли по пляжу. Разговаривали о ее семье, о друзьях, оставшихся дома. Брат со дня воздушного праздника не садился за штурвал самолета, но отца, похоже, это теперь не волновало.

Крис занят учебой в колледже. Колин снова беременна. Этому, как видно, не будет конца, подумала Кэсси. Бобби начал встречаться с Пэгги Брэдшоу, вдовой, оставшейся с двумя малышами. Ник несколько раз видел, как грузовик Бобби подъезжал к ее дому.

— Она ему подойдет. — Кэсси удивилась тому, как мало ее затронула эта новость. Неужели они почти полтора года были помолвлены с Бобби? Им не следовало этого делать. — Наверное, теперь она так же ненавидит самолеты и все, с ними связанное, как и он, — печально добавила девушка, вспомнив недавнюю трагедию.

— Ты бы с ним чувствовала себя несчастной.

Ник смотрел на Кэсс с видом собственника. Хорошо бы остаться здесь и защищать ее от всяких бед и неприятностей.

— Я знаю. Мне кажется, я и тогда это понимала. Только не знала, как освободиться, не обидев его. И потом, мне тогда действительно казалось, что я обязана выйти за него замуж.

Ник.., я не знаю, что мне делать. Все, наверное, ждут, что в один прекрасный день я повзрослею, спущусь с небес на землю.., и что тогда. Ник? Боюсь, я этого не вынесу.

— Может быть, ты найдешь способ это совместить? Я имею В виду реальную жизнь и полеты. Мне это не удалось, но ты умнее меня.

Он привык говорить с ней откровенно. Большинству людей приходится выбирать. Он сделал свой выбор. Она тоже — на какое-то время.

— Не понимаю, почему нельзя иметь и то, и другое. Но похоже, никто вокруг не верит, что это возможно.

— Для того, кто будет рядом с тобой, это не жизнь. И большинство людей это понимали. Например, моя бывшая жена. И Бобби тоже.

— Да, наверное, ты прав.

Они вернулись в ее квартиру. Снова сидели и разговаривали. Ник пообещал рассказать обо всем ее матери Потом Кэсси отвезла его в аэропорт. Вошла вместе с ним в знакомую «белланку» и чуть не расплакалась. Это походило на возвращение домой. Она долго сидела в самолете вместе с Ником.

Вышла лишь после того, как он вырулил на взлетную полосу.

Он смотрел на нее сверху вниз с улыбкой, которую она так хорошо знала, которую любила всю жизнь. Ей хотелось плакать, хотелось умолять его увезти ее с собой. Но теперь у каждого из них своя жизнь. Ему надо возвращаться в Иллинойс, а ей… У нее подписан контракт с Десмондом Уильямсом. Многие сделали бы все что угодно за такой контракт.

Однако где-то в глубине души Кэсси жаждала выкинуть этот контракт в мусорное ведро и уехать домой, где жизнь намного проще.

— Береги себя. И не позволяй им так много фотографировать.

Ник улыбался. Он все так же не доверял Уильямсу. Кто знает, что у этого человека на уме… Но теперь, после того как увиделся с Кэсси, у него стало легче на душе. У этой девочки есть голова на плечах. И никто ее пока не охмурил. Не похоже, что она влюблена в Десмонда Уильямса.

— Приезжай еще, Ник. Приезжай скорее.

— Я постараюсь.

Несколько минут он смотрел ей в глаза. Так много хотелось ей сказать! Но сейчас не время, да и момент неподходящий.

— Передай им всем привет.., маме.., папе… Билли… Крису… — Она медлила, как бы пытаясь его задержать, хотя знала, что он не может остаться.

— Да, обязательно. — Как бы хотелось схватить ее и унести с собой! Ему так давно этого хочется… Но Ник знал, что никогда этого не сделает. Не судьба… Надо научиться жить с этим. — Смотри же, не сбеги с Десмондом Уильямсом. Я все равно тебя догоню, учти это. Пусть твоя мать и убьет меня за то, что я разрушил твое счастье.

— Скажи ей, чтобы не волновалась, — рассмеялась Кэсси.

Вот уж чего никогда не случится, в этом она уверена. — Передай, что я люблю ее. — Мотор заревел, и последние слова ей пришлось прокричать:

— Я люблю тебя, Ник. Спасибо, что приехал.

Он лишь кивнул, не смея сказать в ответ, что тоже любит ее. Этого делать нельзя… Он помахал ей, сделал знак отступить назад и через несколько минут уже медленно кружил над аэропортом Пасадены. Кэсси наблюдала за ним, пока самолет не скрылся за горизонтом.


* * * | Крылья | Глава 12



Loading...