home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 13

Первые недели после расставания с Ником оказались для Кэсси особенно тяжелыми. Мысли ее постоянно возвращались к нему. Приходилось делать над собой усилие, чтобы сосредоточиться на другие вещах. Она теперь все время летала, с раннего утра до позднего вечера. В сентябре поставила два рекорда на «фаэтоне».

К началу октября вся Польша оказалась под пятой у немцев. Кэсси знала, что Ник находится на аэродроме Хорнчерч и назначен инструктором отряда летчиков-истребителей. Он обучал молодых пилотов тому, что сам делал во время прошлой войны. На боевые задания он пока не вылетал. Отец Кэсси полагал, что Ник уже вышел из этого возраста, однако в случае необходимости вряд ли кто-то посмотрит на его возраст — ведь репутация Ника Гэлвина говорила сама за себя. Но пока по крайней мере он в безопасности. Кэсси еще не получила от него ни строчки, он только передал записку для ее отца через одного из пилотов.

Ее жизнь в Лос-Анджелесе протекала так же сумбурно, как и раньше. Фотографов, киносъемок и светских мероприятий стало, как ей казалось, еще больше. И Десмонд все так же настаивал на их важности для дела. Время от времени он приглашал Кэсси на ленч, чтобы обсудить с ней вопросы, связанные с его новыми самолетами, и услышать ее мнение. Ее суждения по-прежнему поражали его глубиной и точностью. Кроме того, он использовал эти совместные ленчи для того, чтобы еще и еще раз напомнить ей о важности прессы и общественного мнения. Беседы их касались в основном самолетов и носили чисто деловой характер. Разговоры всегда велись в тоне взаимного уважения. Лишь иногда Десмонд переходил на чуть более дружеский тон. Однако по-настоящему его интересовал только бизнес. Кэсси иногда удивлялась тому, что в прессе практически не появлялось сообщений о его личной жизни. Для человека, который придает такое значение газетной шумихе, это по меньшей мере странно, думала она.

По отношению к Кэсси он проявлял прежнюю щедрость.

Поощрял ее полеты на всех своих новых самолетах и платил большие премии за каждый рекорд. На День благодарения она полетела домой на «буревестнике» — «Уильямс-6» — черном, с изящным вытянутым силуэтом. Красота этой машины буквально потрясла ее отца. Она поднялась вместе с ним в небо.

Предложила то же самое и Крису, но брат отказался, сказав, что занят. Он встречался с новой девушкой в Ореховой Роще и не хотел терять время в аэропорту. Зато Билли с удовольствием поднялся с ней в небо на этом шикарном самолете.

Он кое-что слышал о Нике. Похоже, что Ник сообщал о себе всем, кроме Кэсси. Это выглядело так, будто он хотел ей что-то доказать. Но она уже все поняла. Все было так, как он и обещал, несмотря на ее возражения и мольбы. «Я люблю тебя Все. Конец». И с этим ничего не поделаешь, ни теперь, ни когда бы то ни было. Однажды вечером она разговорилась об этом с Билли. Тот сказал, что Ник — самый лучший парень, какого он когда-либо встречал в своей жизни, и в то же время он живое воплощение вечно одинокого странника.

— Я думаю, он с ума сходит по тебе, Кэсс. Я понял это сразу же, как только вас увидел, и удивился, что ты не знаешь.

По-моему, он просто боится причинить тебе боль. Он не привык брать кого-то с собой. Тем более в этот раз, когда он знает, что может не вернуться.

— Прекрасно. И поэтому он говорит, что любит меня, и тут же бросает.

— Он решил, что ты должна выйти замуж за какую-нибудь важную птицу в Лос-Анджелесе. Он сам мне об этом говорил.

— Как мило с его стороны решать за меня.

Однако сколько об этом ни говорила, поделать она ничего не могла. Тем не менее разговор с Билли ей немного помог. Это все равно что поплакаться в жилетку брату. А Билли даже лучше, чем брат, потому что любит летать так же, как она. Он собирался до Рождества прилететь в Лос-Анджелес навестить ее.

Перед отъездом Кэсси пообещала приехать на Рождество домой. До этого у нее будет много работы. Уильямс собирался представить публике два новых самолета. В этой процедуре Кэсси всегда отводилась важная роль. Будет много испытательных полетов, интервью, позирования перед камерами.

Однако она рассчитывала, что к Рождеству самое худшее останется позади. Десмонд уже согласился дать ей неделю отпуска между Рождеством и Новым годом.

В тот день, когда она вернулась в Лос-Анджелес, русские войска оккупировали Финляндию. Стало ясно, что в Европе все совсем плохо. Кэсси очень волновалась за Ника, однако из-за своего слишком напряженного графика даже не успевала следить на новостями. Она лишь испытывала облегчение от того, что по крайней мере в данный момент Ник работает инструктором и, значит, ему ничто не грозит.

В середине декабря Билли приехал навестить ее, и она поднялась с ним вверх в одном из лучших самолетов Уильямса. Билли был потрясен. Неужели она действительно летает на таких?

— Да, вот это машины, Кэсс!

С горящими глазами он смотрел на преобразованную модель патрульного самолета с деталями от скоростной машины фирмы Говарда Хьюза.

— Если когда-нибудь захочешь, я думаю, они и тебя могут взять испытателем.

Если бы отец ее услышал… Пэт теперь во всем полагался на Билли, который прекрасно об этом знал.

— Я не могу его бросить, Кэсс. Лучше ты время от времени приезжай домой на какой-нибудь и этих машин, и я буду счастлив.

Тем не менее Кэсси все-таки познакомила его с Десмондом Уильямсом, а потом, за ленчем, рассказала Уильямсу, какой Билли классный пилот. Десмонд проявил некоторый интерес, но не больше. Сейчас его мысли занимала только Кэсси. Он не знал никого, кто летал бы так, как она.

Они много говорили и о войне в Европе. Десмонд собирался продавать свои самолеты за границу. Теперь он тоже считал, что Америка в конце концов вступит в войну.

— Боюсь, дело кончится тем, что союзники нас застыдят, — сказал он.

— У меня там друг, — призналась ему однажды Кэсси. — Он записался в Королевский воздушный флот. Сейчас работает там инструктором. В Хорнчерче.

Это был один из тех редких случаев, когда они разговаривали не только о деле. Официант подал кофе. Они сидели за ленчем в личном офисе Десмонда.

— Судя по твоим словам, он благородный человек, — заметил Десмонд.

— Да нет. Просто еще один глупец, как и все мы.

Уильямс рассмеялся. Оба они хорошо знали, что летчики — это особая порода людей.

— Ну а как ты, Кэсс? Не вынашиваешь никаких грандиозных планов или благородных идей? Ты ведь многого достигла за последнее время. Есть какие-нибудь мысли?

Кэсси не могла понять, к чему ведет Десмонд, но чувствовала, что у него есть что-то на уме, о чем он пока не хочет говорить.

— Пока нет. Мне и здесь хорошо. Вы очень добры ко мне, Десмонд.

Уильямс не мог не заметить, как она повзрослела за истекшие пять месяцев. И выглядит такой изысканной, лощеной. Отчасти благодаря помощи Нэнси Фэйрстоун, конечно.

Но у Кэсси теперь появились и собственные идеи насчет одежды. С журналистами она держалась прекрасно, публика ее обожала. Правда, с точки зрения Десмонда, еще недостаточно много людей знали о ее существовании. Весной он собирался начать новую кампанию. Кэсси появится на всех местных воздушных праздниках. Сама она порой недоумевала, какой прок от такой рекламы. Неужели это и впрямь может способствовать продаже самолетов? Большинство воздушных праздников носят чисто локальный характер и слишком незначительны по своим масштабам. Однако Десмонд по-прежнему считал это очень важным. Он напомнил девушке, что она должна еще посетить несколько больниц и детских приютов, где будут снимать рождественский рекламный фильм.

— Тебе придется найти для этого время, прежде чем ты поедешь домой.

— Не волнуйтесь, все будет в порядке.

Десмонд засмеялся. У нее всегда такие озорные глаза. Ему это нравилось. Он знал, как она не любит все его рекламные затеи. Иногда он ждал, что она попытается увильнуть, однако в конце концов Кэсси выполняла все, что от нее требовалось.

— Кстати, в январе мы летим в Нью-Йорк. — Теперь в его глазах появились озорные огоньки. — Там состоится встреча королевы штурвала Кэсси О'Мэлли и блистательного Чарлза Линдберга.

Кэсси подумала, что отец придет в восторг от такой новости. Даже на нее это произвело впечатление. Она внимательно слушала пояснения Десмонда.

Они возьмут самый новый из его самолетов. Кэсси проведет показательный полет перед Линдбергом, после чего он должен будет публично одобрить и ее, и самолет. Он уже пообещал это Уильямсу, с которым они давно дружили. Чарлз Линдберг, так же как и Десмонд Уильямс, знал цену общественному мнению и рекламе. А кроме того, ему не терпелось взглянуть на легендарную юную летчицу Уильямса.

Кэсси успела совершить рекламную поездку по больницам, как они и планировали. Десмонд остался очень доволен получившимся в результате рекламным фильмом, и Кэсси на неделю поехала домой.

Мать в это время болела гриппом, однако сумела приготовить для всех чудесный рождественский обед. Отец держался в отличной форме. Билли тоже уехал домой к отцу, в Сан-Франциско. Крис был по уши увлечен Джесси, той самой девушкой из Ореховой Рощи. Так что Кэсси оказалось не с кем провести время. Но это не повлияло на ее радостное настроение. В канун Рождества она отправилась в дальнюю прогулку, а в рождественский вечер вместе с сестрами пошла в церковь. На обратном пути остановилась на летном поле взглянуть на свой самолет. Она всегда чувствовала особую ответственность за эти самолеты, когда летала на них домой. Слишком уж они большая ценность.

Девушка убедилась, что все в полном порядке: окна закрыты, и кабина надежно защищена. Отец отвел ей свой лучший ангар. Кэсси знала, что все его друзья придут взглянуть на эту машину. Мало-помалу она и ее самолеты превращались в местную легенду.

Убедившись, что все на месте, Кэсси вышла в ночную прохладу. Ее обдало морозным воздухом. На земле лежал снег.

Кэсси медленно шла по дороге к дому, вспоминая детство, когда на Рождество она приезжала сюда вместе с отцом и Ником. Почти все ее воспоминания связаны с Ником. С мыслями о нем она взглянула вверх.., и едва не подскочила, услышав за своей спиной чей-то шепот:

— Счастливого Рождества!

Кэсси резко обернулась и вскрикнула. Перед ней стоял Ник в военной форме…

— О Боже… — У нее перехватило дыхание. — Что ты здесь делаешь?

В следующий момент она кинулась к нему на шею. Он прижал ее к себе.

— Может, мне вернуться обратно?

— Нет! Ни за что!

Они стояли, сжимая друг друга в объятиях. Он целовал ее, чувствуя себя счастливым как никогда.

И полетели незабываемые дни. Они разговаривали, они смеялись, они летали, они ходили на прогулки, они катались на коньках на пруду. Один раз пошли в кино — посмотреть Грету Гарбо в фильме «Ниночка». Время летело как сон, короткий и от этого еще более драгоценный. Это была настоящая идиллия. Они могли часами сидеть и целоваться. Однако Ник оставался тверд и непреклонен — никто не должен знать о том, как изменились их отношения.

— Моему отцу все давно известно. И вообще, какая разница?

Ник настаивал на своем:

— Я не хочу губить твою репутацию.

— Ты это о чем? О поцелуях? Неужели ты так старомоден?

— Не важно. Совсем необязательно всему свету знать, что ты влюбилась в старика.

— А я никому не скажу, сколько тебе лет.

— Благодарю.

И тем не менее переубедить Ника она не смогла. Никаких обещаний, никаких пут и никакого будущего. Существует лишь настоящее, лишь бесконечная прелесть и боль этой минуты.

Стоило им только остаться наедине, как они начинали целоваться, и требовались немалые усилия, чтобы не пойти дальше. Однако Ник больше всего боялся оставить ее беременной.

За день до отъезда Ник впервые заговорил о войне. Сказал, что условия в Англии хорошие и что он еще ни разу не вылетал на боевые задания.

— Может быть, они меня вообще не пошлют из-за возраста. Так что после войны получишь меня обратно, как негодную монету. Вот когда ты пожалеешь, моя дорогая.

— И что тогда?

Она пыталась вырвать у него хоть какое-то обещание. Но он не поддавался:

— Тогда.., я уговорю тебя выйти замуж за Билли. И не за старого козла вроде меня.

В свои тридцать восемь лет он нисколько не напоминал старого козла, однако, невзирая ни на что, по-прежнему считал, что слишком стар для нее. Иногда Кэсси спрашивала себя: может быть, он относился бы к ней иначе, если бы она не росла у него на глазах, если бы он не видел ее в ползунках?

— К твоему сведению, я не люблю Билли.

— Не имеет значения. Все равно тебе придется выйти за него замуж.

— Вот спасибо!

— Не стоит благодарности.

— Так может быть, следует его предупредить?

Кэсси так нравилось быть вместе с ним. Он всегда заставлял ее смеяться, даже после того как доводил до слез, что в последнее время случалось достаточно часто.

— Потом. Пусть пока отдыхает. Кто знает, как он это воспримет.

— Я польщена.

Кэсси толкнула его, и Ник чуть не упал на лед. Подтолкнул ее в ответ, и через несколько минут они уже катались по снегу и целовались, целовались…

Счастливые дни пролетели слишком быстро. Казалось, неделя закончилась, едва успев начаться. Кэсси на своем самолете доставила Ника в Чикаго, где он сел на поезд до Нью-Йорка. Оттуда он собирался лететь в Англию.

— Ты сможешь приехать еще? — спросила Кэсси на вокзале. — И как скоро?

— Не знаю. В этот раз просто подвернулся счастливый случай. Посмотрим, как пойдут дела в Хорнчерче.

Кэсси кивнула. Все понятно. И на этот раз никаких обещаний. Только слезы и острое чувство почти физической боли от сознания, что он может не вернуться, что, возможно, она видится с ним в последний раз. Он поцеловал ее на прощание.

Потом она долго бежала вслед за поездом, пока тот не скрылся из виду. Она осталась одна на платформе.

За этим последовало печальное возвращение домой в одиночестве, а на следующий день Кэсси встретил Лос-Анджелес и роскошная квартира, где на этот раз она ощущала страшное одиночество и тоску. Как это ужасно — постоянно тревожиться и испытывать боль, не зная, где он и что с ним, увидит ли она его когда-нибудь, смогут ли они когда-нибудь соединить свои судьбы! Удастся ли ему забыть о разнице в их возрасте?

Трудно предугадать, что ждет их в будущем…

В январе они с Десмондом полетели в Нью-Йорк демонстрировать перед Чарлзом Линдбергом новый самолет. Как всегда, при этом присутствовали толпы фоторепортеров и кинооператоров. Потом появилась масса снимков и рекламных фильмов.

А за этим последовала долгая одинокая весна. Кэсси отчаянно тосковала, невзирая на длительные полеты, постоянные испытания, проверки и перепроверки новых самолетов и оборудования. Слухи о ее мастерстве и настоящей страсти к пилотажу распространялись все шире, создавая ей репутацию непревзойденного пилота Теперь она начала встречаться с другими знаменитыми летчицами, о которых раньше только читала. Такими, как Панчо Барнес и Бобби Траут. Эти встречи как бы ввели ее в новое измерение.

В то же время она проводила вечера с Нэнси Фэйрстоун и ее дочерью Джейн. Это доставляло Кэсси настоящее удовольствие, хотя она в конце концов осознала, что им с Нэнси никогда не стать близкими друзьями, как она надеялась вначале.

Возможно, виной тому все та же разница в возрасте.

Однажды в апреле Десмонд Уильямс снова пригласил Кэсси пообедать вместе. Во время обеда он немало удивил ее, спросив, есть ли у нее кто-нибудь. При тех чисто деловых отношениях, которые давно и прочно утвердились между ними, этот вопрос показался Кэсси более чем странным. Она ответила, что нет и что Нэнси по-прежнему подбирает для нее «сопровождающих».

— Я удивлен.

— Наверное, я слишком безобразна.

Он рассмеялся. Никогда еще Кэсси не выглядела такой обворожительной. За последнее время она еще больше похорошела. И все его планы и проекты претворялись в жизнь как нельзя лучше.

— Может быть, ты слишком много работаешь? — Он взглянул ей прямо в глаза. — Или, может быть, дома кто-нибудь ждет?

— Теперь уже нет. Он в Англии. И он не мой. Он принадлежит только самому себе.

— Понятно… Но это может измениться, Десмонд был по-настоящему заинтригован. Она выполняет свою работу лучше любого мужчины и относится к делу гораздо серьезнее, чем кто бы то ни было. При этом светская жизнь ее, по-видимому, совершенно не интересует, и она абсолютно не думает о собственной славе. В этом отчасти и заключается секрет ее очарования. Публика это почувствовала.

За это ее еще больше любят. Невзирая на потрясающий успех последних девяти месяцев, несмотря на то что ей приходилось почти постоянно находиться на виду, Кэсси О'Мэлли каким-то чудом сумела остаться такой же скромной, как и в самом начале своей карьеры. Уильямс еще не встречал ни одной женщины, подобной ей. Его самого начало удивлять, как много ему в ней нравится. Вообще-то он редко проявлял личную заинтересованность в отношении кого-либо из подчиненных. Исключение составляла, пожалуй, лишь Нэнси Фэйрстоун, и то только благодаря исключительным обстоятельствам.

— Война порой творит с людьми настоящие чудеса. Иногда они полностью меняются.., начинают сознавать, что на самом деле важно в жизни.

— Да, — с печальной улыбкой ответила Кэсси. — Важнее всего их бомбардировщики. Летчики — это особая порода мужчин. По крайней мере все, кого я знаю, таковы. И женщины тоже. Все немного ненормальные.

— В этом часть их обаяния.

— Постараюсь это запомнить.

Кэсси отпила глоток вина, внимательно наблюдая за Уильямсом. Ей показалось, что он сегодня выглядит не таким «застегнутым на все пуговицы», как всегда, а более открытым и дружелюбным.

Интересно, почему он начал этот разговор? Но разве его поймешь…

Даже в те минуты, когда он держится вот так непринужденно, все равно старается сохранять дистанцию. Нэнси с самого начала ей об этом говорила, а теперь Кэсси и сама поняла.

— Ну а кроме того, есть ведь и другие, — улыбнулся он. — Те, которые обеими ногами стоят на земле. Такие простые, понятные и приземленные.

— Я бы не сказала. Возможно, более благоразумные, но и только. Более практичные, нацеленные на решение своих задач. Думаю, у них есть свои преимущества.

— А ты, Кэсси? Себя ты к кому относишь? К тем, кто на небе или на земле? Насколько я успел заметить, ты вполне успешно живешь в обоих мирах.

Невзирая на эти слова, он прекрасно знал, что Кэсси предпочитает небо и живет для того, чтобы летать. На земле она лишь проводит время до той минуты, когда приходит пора взлететь и снова оказаться в воздухе вместе с птицами.

В этот момент Уильямс решил высказать ей свою идею.

Конечно, еще не время, но, может быть, пора заронить зерно в почву. Зачать драгоценного младенца…

— Как бы ты отнеслась к кругосветному перелету?

Кэсси испуганно посмотрела на него. Вот оно… То самое, о чем предупреждал ее Ник.., обо всех опасностях, связанных с этим. Он еще говорил, что Уильямс давно нацелился на это.

Но как он мог знать?

Кэсси растерянно смотрела на Уильямса, подыскивая слова для ответа.

— Сейчас?! Не слишком ли это опасно? Большая часть Европы для нас недоступна, а Тихий океан слишком ненадежен.

Немцы уже захватили Данию и Норвегию. Они приближались к Бельгии и Нидерландам. Тихий океан стал действительно опасным. Это и погубило Амелию Эрхарт три года назад. А теперь дела обстоят намного хуже.

— Мы могли бы выработать обходной маршрут. Конечно, это будет нелегко, но возможно. Я всегда считал это своей конечной целью — перелет вокруг земного шара. Если его правильно спланировать и выполнить как следует… Конечно, не сейчас. Подготовительные работы займут не меньше года.

— Мне это всегда казалось фантастикой, недостижимой мечтой. Вообще не представляю, как это можно осуществить.

Сама идея ее завораживала, но и пугала тоже. Кроме того, Кэсси не забывала о предостережениях Ника. Однако Десмонд, казалось, твердо знал, чего хочет.

— Это моя забота, Кэсс.

Десмонд коснулся ее руки. Сейчас он выглядел даже взволнованным, пожалуй, впервые за все время, что она его знала.

Он поделился с ней мечтой, которую лелеял многие годы.

— От тебя потребуется лишь вести самый лучший самолет, какой только существует в мире. Все остальное я возьму на себя. Это в том случае, если ты вообще согласишься.

— Надо подумать.

Конечно, это перевернуло бы всю ее жизнь. Имя Кэсси О'Мэлли стало бы известно в любом доме Америки, так же как имена Кокрейн, Линдберга, Элинор Смит или Хелен Ричи.

— Вернемся к этому разговору летом.

Оба помнили, что летом заканчивается срок действия ее контракта, который Кэсси может либо возобновить, либо прекратить. Десмонд не видел причины, по которой она не захотела бы продлить контракт. Она никогда не скрывала, что ей нравится эта работа. Но перелет вокруг земного шара — совсем другое дело. Это и ее давняя мечта тоже. Только вот Ник… Он настаивал, чтобы она ни в коем случае этого не делала, особенно для Уильямса. «Он тебя использует, — звучали в ее ушах слова Ника. — Не делай этого, Кэсси. Меня это пугает». Но почему? Что в этом плохого? Сам Ник всегда делает то, что хочет. А теперь он даже не дает себе труда ей писать. С Рождества она получила от него всего два письма, в которых говорилось лишь о том, чем он занимается, и ни слова о его чувствах. Ник ничего не делал для того, чтобы сохранить их отношения. Он, по-видимому, считал, что Кэсси это не принесет ничего хорошего, и поэтому даже не попросил ее дождаться его. Его письма скорее напоминали бюллетени из летной школы.

В этот вечер Десмонд повел ее танцевать и все время, пока они кружились в танце, говорил лишь о кругосветном перелете. Теперь, поделившись с ней своей самой сокровенной мечтой, он уже не мог остановиться. Он не сомневался в том, что и ее эта идея захватит так же, как захватила его.

На следующей неделе он снова вернулся к этой теме, но не для того, чтобы на нее давить, а как бы упоминая об их общем секрете, о тайной цели, к которой оба они одинаково стремятся. Очевидно, для него перелет слишком много значил, и теперь, поделившись своим планом с Кэсси, он почувствовал к ней еще большее доверие, чем раньше.

Он даже предложил отпраздновать вместе ее двадцать первый день рождения. Кэсси это почти испугало — ведь она знала, как он всегда занят. Она и не думала, что он знает дату ее рождения, однако у Десмонда существовала целая армия подчиненных, которые напоминали ему о подобных мелочах. Впрочем, он всегда придавал значение мельчайшим деталям, иногда они его буквально завораживали. В этом, по его мнению, и крылась разница между обычным и идеальным, между заурядным и безупречным руководителем.

За неимением рядом близких друзей Кэсси обрадовалась его приглашению. Он повел ее в ресторан «Виктор Гюго», а потом в дансинг к Сайро. В ресторане для нее приготовили торт со свечами. И в ресторане, и в дансинге им подавали шампанское. По-видимому, Десмонд консультировался с Нэнси Фэйрстоун о том, что Кэсси больше всего любит, и на этом построил весь праздничный вечер. Ее любимый обед, ее любимый пирог, ее любимые песни. Она чувствовала себя маленькой принцессой, девочкой из сказки. А в конце вечера Десмонд подарил ей бриллиантовую булавку в форме самолета с цифрой двадцать один на крыльях и именем «Кэсси» на борту. Он приготовил подарок заранее, за несколько месяцев до дня ее рождения. Он сам ей об этом сказал в тот момент, когда она открыла коробочку. Кэсси не могла поверить, что Десмонд Уильямс действительно взял на себя подобные хлопоты.

— Как вам удалось такое сделать?

На щеках девушки вспыхнул румянец. Никогда в жизни не видела она ничего более прекрасного. Она этого не заслужила…

Десмонд смотрел на нее очень серьезно. Такой взгляд она заметила лишь однажды, когда он смотрел на самолет, изучая его, прежде чем решить вопрос о необходимых преобразованиях.

— Я всегда знал, что когда-нибудь, в один прекрасный день, ты станешь для меня самым важным человеком. Я понял это в тот день, когда увидел тебя в первый раз.

Он говорил необыкновенно серьезно. Кэсси же не могла удержаться от смеха, вспомнив тот случай.

— А, это тогда, когда я была в старом комбинезоне, с грязью на лице? Представляю себе картинку. Должно быть, я действительно произвела на тебя впечатление.

Кэсси не могла оторвать взгляд от своего нового прекрасного украшения. Когда она дотронулась до пропеллера, оказалось, что тот двигается.

— Это верно, произвела. Ты единственная женщина, которая прекрасно смотрится даже с черным от грязи лицом.

— Десмонд, ты невыносим!

Она теперь тоже ощущала особую близость к этому человеку, невзирая на всю огромную дистанцию между ними. Он один из немногих ее друзей здесь. Кроме него, она дружна только с Нэнси и еще одним или двумя пилотами. Но ни с кем из них Кэсси не проводила свободное время. Десмонда она безмерно уважала за все, что он делает, за то, как упорно он работает для достижения своих целей. Он добивался совершенства любой ценой, не важно, для себя лично или для своей компании. И никогда не соглашался на меньшее.

Вот и этот крошечный самолетик, который она держит в руке, — настоящее совершенство. Только таким и мог быть подарок Десмонда Уильямса…

— Что, я в самом деле невыносим, Кэсс? Многие говорили мне то же самое. Может быть, они правы?

Он произнес эти слова таким обезоруживающим тоном, что Кэсси сразу стало его жаль. Внезапно она почувствовала, насколько он одинок, невзирая на свое богатство и влияние.

Ни жены, ни детей, очень мало друзей, а сейчас, если верить газетам, у него даже девушки нет. Все, что у него есть, — это самолеты, его бизнес.

— Да нет, это я просто так сказала.

— Я бы хотел быть твоим другом, Кэсс. — Он протянул ей руку через стол.

Кэсси не знала, как его понимать, однако ее глубоко тронуло то, что он для нее сделал. А теперь еще этот дружеский жест…

— Ты давно мой друг… Ты столько для меня сделал… Мне всегда казалось, что я этого не заслуживаю.

— За это я тебя и люблю. Ты ничего не ждешь, ничего не требуешь. А ведь ты заслуживаешь гораздо большего, чем вот это. — Десмонд указал на бриллиантовую булавку, потом взял украшение у нее из рук и приколол к платью, перегнувшись через стол. — Ты особенная девушка, Кэсси. Такой я еще не встречал.

Кэсси улыбалась, польщенная и тронутая его словами, благодарная ему за это выражение дружбы.

В этот вечер Десмонд отвез ее домой и даже поднялся с ней вместе до самой двери квартиры. Однако не попросил разрешения войти и о кругосветном перелете больше не заговаривал. На следующий день он прислал Кэсси цветы, чем немало удивил ее. А в воскресенье позвонил и предложил поехать на прогулку. До этого Кэсси никогда не задумывалась о том, что он делает в выходные дни. Сама она в эти дни обычно летала, если было свободное время, или посещала светские мероприятия в сопровождении какого-нибудь молодого человека из длинного списка Нэнси Фэйрстоун.

Десмонд заехал за ней в два часа, и они отправились в Малибу. Гуляли по пляжу. День выдался великолепный, однако пляж оказался почти безлюдным. Десмонд рассказывал о своей юности, о днях, проведенных в школе-интернате, о Принстоне. В тот период жизни он большую часть времени проводил вдали от дома. Мать умерла, когда он был еще ребенком. Отец с головой ушел в свой бизнес. Он построил целую империю, однако, погруженный в свое занятие, совершенно забыл о единственном сыне. Ни разу не потрудился привезти мальчика домой на каникулы. Десмонд жил в школе сначала в Фессендене, потом в школе святого Павла и, наконец, в Принстоне. Со временем одиночество перестало причинять ему боль. Он проводил каникулы как хотел и где хотел, иногда один, иногда с друзьями.

Кэсси слушала этот рассказ об одиноком детстве почти с ужасом.

— Значит, у тебя вообще не было семьи?!

— Никакой. Мои родители в свое время тоже росли единственными детьми в своих семьях. Дедушки и бабушки умерли еще до моего рождения. У меня не было никого, кроме отца.

Да и его я, в сущности, не знал. Наверное, поэтому мне самому никогда не хотелось иметь детей. Ни за что на свете не хотел бы я заставить собственного ребенка пережить такую боль. Сейчас я вполне счастлив тем, что имею, и не собираюсь никого разочаровывать.

В Десмонде всегда чувствовалось что-то мрачноватое.., какая-то угрюмость и печаль. Теперь Кэсси поняла откуда это в нем. От одиночества, длившегося годами. В конце концов он сумел извлечь из этого немалую пользу для себя, но сколько боли он, должно быть, пережил.

— Десмонд, ты не мог бы никого разочаровать. И ты всегда так добр ко мне.

Действительно, насколько она помнила, встречи с Десмондом всегда доставляли ей удовольствие. Настоящий джентльмен, превосходный друг, идеальный работодатель. Кэсси не видела причин, почему бы ему не быть таким же идеальным мужем и отцом. Она знала, что он уже дважды был женат, но детей так и не завел. Во многих журнальных статьях, которые она читала, не раз подчеркивалось, что огромная империя может остаться без наследника. Теперь она поняла причину, он просто не хочет иметь детей.

Они сидели на песке, глядя на воду.

— Я женился очень молодым, еще будучи в Принстоне.

По-моему, тогда я совершил величайшую глупость. Эми была прелесть, но жутко избалована родителями. После окончания колледжа я привез ее сюда, и она здесь сразу же все возненавидела; — Он с любопытством взглянул на Кэсси. — А знаешь, ей ведь было столько же лет, сколько тебе сейчас… Но она считала себя гораздо взрослее и думала, что знает все и обо мне, и о том, чем я занимаюсь. Она настаивала, чтобы мы переехали в Нью-Йорк, но я не собирался этого делать. Она хотела жить поближе к своей семье, а мне это казалось странным. Вместо этого я повез ее в Африку, на сафари, а потом на шесть месяцев в Индию. Потом мы с ней поехали в Гонконг, откуда она с первым же пароходом уехала домой к родителям.

Она жаловалась им, что я мучаю ее, таскаю по всяким ужасным местам, даже говорила, что ее держали заложницей у дикарей.

Десмонд улыбнулся, а Кэсси не выдержала и рассмеялась.

В его изложении все это действительно звучало смешно.

Он продолжил:

— Когда я вернулся, адвокаты ее отца уже возбудили дело о разводе. По-видимому, мы с ней просто не поняли друг друга. Ей хотелось быть поближе к матери, а я стремился сделать ее жизнь более увлекательной.

Моя вторая жена оказалась намного более интригующей особой. Во второй раз я женился в двадцать пять лет на очаровательной англичанке из Бангкока. Она была на десять лет старше и до встречи со мной вела какую-то сложную жизнь. Оказалось, что она уже замужем за кем-то другим, и этот человек неожиданно объявился в самый разгар нашей счастливой семейной жизни. Ему это, естественно, не доставило удовольствия, и наш брак был аннулирован.

После этого я вернулся сюда и решил, что с меня достаточно. Боюсь, что ни одну из этих попыток нельзя назвать настоящим браком, но больше я их и не предпринимал. А после того как я унаследовал дело отца, у меня просто не осталось времени на всю эту чепуху. Не осталось времени ни на что, кроме бизнеса. И вот я снова здесь, десять лет спустя… все тот же одинокий зануда…

— Я бы так не сказала. Сафари… Индия… Бангкок… Далековато от моего родного Иллинойса. Я родилась четвертой в семье, где пятеро детей. Всю свою жизнь я провела в отцовском аэропорту. У меня шестнадцать племянников и племянниц. Ничего более земного и придумать нельзя. В нашей семье я первая поступила учиться в колледж, первой из женщин стала водить самолет и первая уехала из родного дома. Мой отец родом из Ирландии, а мать из Нью-Йорк ка. И все это, в общем, заурядно, в этом нет ничего захватывающего.

— Зато теперь ты стала блестящей женщиной.

Десмонд внимательно смотрел на Кэсси, ожидая, как она это воспримет. Казалось, его всегда интересовала ее реакция.

— Я так не думаю. Я все та же девочка, которую ты впервые увидел в комбинезоне с грязью на лице.

— Люди считают иначе.

— Может быть, я этого просто не осознаю.

— Да.., нельзя сказать, что между нами много общего. Но порой это даже к лучшему. Честно говоря, я теперь не знаю, что лучше, что хуже. Давно об этом не думал.

Внезапно у Кэсси возникло ощущение, что ее интервьюируют. Непонятно только, с какой целью.

— А ты, Кэсс? Как получилось, что, дожив до двадцати одного года, ты все еще не замужем?

Он лишь наполовину шутил. Он как будто хотел выяснить, действительно ли она свободна. Он никогда не знал этого наверняка, хотя казалось, Кэсси ни с кем не связана, кроме разве того летчика в Англии.

— Никто меня не хочет брать.

Оба рассмеялись. Кэсси чувствовала себя с ним Удивительно легко и свободно.

Десмонд растянулся на песке, с удовольствием глядя на нее, ощущая ту же легкость и свободу в ее присутствии.

— Попробуй еще раз. Скажи что-нибудь, чему я бы поверил. — При ее красоте такого не может быть…

— Я говорю правду. Ребят моего возраста женщины-летчицы просто отпугивают. А мужчин-пилотов отпугивает возможность конкуренции.

— А как насчет ребят моего возраста? — спросил он нарочито небрежным тоном.

— Их пугает разница в возрасте. Некоторых по крайней мере. Тех, которые на четыре года старше тебя…

— Понятно. Им кажется, что ты недостаточно созрела для брака?

— Нет, им кажется, что они слишком стары для меня, ничего не добились в жизни и что им нечего мне предложить. Поэтому они улетели в Англию и сказали, чтобы я развлекалась с мальчиками своего возраста. Все. Никаких надежд, никаких обещаний.

— Понятно. И что же ты? Развлекаешься с мальчиками своего возраста или нет?

Рассказанная Кэсси история заинтересовала Десмонда. Не тот ли это летчик, партнер ее отца, которого он видел тогда в аэропорту? Наверняка он, ведь неспроста этот парень тогда пытался оградить Кэсси от него, Десмонда. Но уточнять Десмонд не стал.

— Нет, — честно ответила Кэсси. — Во-первых, у меня нет времени для мальчиков какого бы то ни было возраста. Я слишком занята. Провожу для тебя испытательные полеты и хожу на всякие дурацкие мероприятия, которые ты считаешь важными.

Она не стала говорить ему, что, помимо всего прочего, не хочет ни с кем себя связывать. Она слишком любит Ника, чтобы думать о ком-нибудь другом.

— Светские мероприятия действительно очень важны, Кэсси.

— Не для меня.

— А вам нелегко угодить, мисс О'Мэлли В течение года вы по пять вечеров в неделю выезжаете в свет в сопровождении самых разных молодых людей. Неужели ни один из них так и не поразил ваше воображение?

— Похоже, что нет. Слишком я занята, нет времени. Да и неинтересно. Они все наводят на меня тоску.

Кэсси решила не говорить ему, что большинство из них — либо фотомодели, либо женоподобные актеры, которые любят мальчиков. Впрочем, для нее это все равно не имело значения.

— Ты избалованная сумасшедшая девчонка. — Он в комическом негодовании покрутил у виска пальцем.

Кэсси весело рассмеялась.

— Если и так, то это твоя вина. Только подумать, что ты мне дал… Квартира, наряды, все эти шикарные самолеты, о которых можно только мечтать, включая и бриллиантовый… автомобили, отели, сказочные рестораны… Кого бы это не избаловало?

— Тебя.

Он потянул Кэсси за руку, помог подняться, и они снова пошли босиком по пляжу. Рассказывали друг другу смешные истории из жизни. Пообедали В маленьком мексиканском ресторанчике рядом с ее домом. Десмонд заявил, что еда отвратительная, но Кэсси все понравилось.

Потом он проводил ее домой. На прощание пообещал, что позвонит утром.

— Меня не будет дома, — сказала на это Кэсси. — Я улетаю в четыре часа.

— Я тоже, — улыбнулся Десмонд. — Мы работаем на одного и того же тирана. Я позвоню тебе в половине четвертого.

К ее удивлению, он действительно позвонил Странный человек.., и такой одинокий. Его рассказы о детстве тронули Кэсси до глубины души. Неудивительно, что он никогда никого не любил. Ведь и его тоже никогда не любили. У Кэсси появилось желание исправить эту несправедливость, защитить его каким-то образом. Хотя до сих пор только он ей что-то давал… Какое странное сочетание холода и теплоты, полной невосприимчивости и глубокой душевной ранимости представляет собой этот человек.

Во второй половине дня он заехал за ней в аэропорт и отвез домой, однако заходить в квартиру не стал С тех пор Десмонд заезжал за ней каждый день, несколько раз в неделю возил ее обедать в тихие спокойные места. Больше он ничего не предпринимал. Кэсси по-прежнему чувствовала, что они лишь друзья и ничего больше, однако за короткое время они стали очень близкими друзьями. О кругосветном перелете он больше не упоминал. Зато Кэсси сама порой думала о его предложении во время испытательных полетов. О перелете и о предостережениях Ника. Почему он так тревожился? Десмонд, похоже, и не собирается ее подталкивать Судя по всему, он желает ей лишь добра, теперь она в этом уверена. Более того, теперь они настоящие друзья.

Он взял привычку появляться на аэродроме в самые неожиданные моменты — когда она выходила из самолета или собиралась выезжать из дома около четырех часов утра Он оказывался к ее услугам, если она в нем нуждалась. Однако он никогда не навязывался и не требовал больше того, что Кэсси готова была ему дать. Казалось, ему ничего от нее не нужно, но все же девушка постоянно ощущала его присутствие.

В конце июня он привез новый контракт, который ее поразил. Большинство пунктов остались теми же, однако теперь посещение многих светских мероприятий стало необязательным, а плата удвоилась. Десмонд по этому контракту обязался предоставить ей возможность испытывать все свои лучшие самолеты, Кэсси же должна была гарантировать свое участие в минимальном количестве рекламных фильмов в этом году. Однако последний пункт контракта буквально сразил ее. Там говорилось, что за дополнительную оплату в сто пятьдесят тысяч долларов плюс премии и все необходимые выплаты в зависимости от обстоятельств он предлагает ей в течение этого года совершить кругосветный перелет на лучшем самолете их компании по самому безопасному маршруту, какой только можно разработать. Перелет должен начаться второго июля 1941 года, почти через год после подписания контракта, в четырехлетнюю годовщину исчезновения Амелии Эрхарт. Это будет величайший рекламный перелет века. Без сомнения, Кэсси установит новые рекорды.

Весь проект выглядел необыкновенно соблазнительно. Однако Кэсси не могла решиться подписать его, не посоветовавшись с отцом. На этой неделе она так или иначе должна лететь домой на воздушный праздник.

— Ты думаешь, он будет возражать? — спрашивал Десмонд.

По всей видимости, он страшно нервничал и вообще очень напоминал ребенка, который боится, что у него отнимут любимую игрушку. Кэсси улыбнулась и попыталась его приободрить:

— Не думаю. Конечно, он может решить, что это опасно.

Но если ты утверждаешь, что все можно организовать так, что риск будет сведен к минимуму, я тебе верю.

Он еще ни разу ее не обманул, не пытался обвести вокруг пальца. И ни разу не разочаровал ее: ни как друг, ни как работодатель. Они теперь много времени проводили вместе. Странная эта дружба основывалась на деловых отношениях и взаимной приязни. Ничего больше. Он даже не попытался поцеловать ее. И все же хотел знать, свободна ли она. А услышав, что, кроме Ника, от которого она за несколько месяцев не получила ни строчки, у нее никого нет, явно почувствовал облегчение. Что же касается Ника… Кэсси знала, как яростно он воспротивился бы этому контракту.

— Мой отец — вполне разумный человек.

— Кэсси, мне так давно этого хотелось, но я не знал ни одного пилота, способного на такое.., человека, на которого я мог бы положиться, с которым хотел бы работать. Ты первая, кому я полностью доверяю. И я не знаю летчика, который водил бы самолеты лучше тебя.

Против воли Кэсси почувствовала себя польщенной. Да, искушение слишком велико. И все же ей необходимы хотя бы несколько дней, чтобы все обдумать.

— Поговорим об этом, когда я вернусь.

— Но ты ведь не собираешься участвовать в этом воздушном празднике? — Он встревоженно взглянул на нее.

Кэсси покачала головой. Ее жизнь теперь — это сплошные показательные выступления в воздухе. А к этому празднику она не готовилась: не хватило времени.

— Мой брат собирается участвовать. Не могу понять зачем. Он совсем не любит летать. Просто хочет угодить отцу.

— Он такой же, как все. В Принстоне я занимался борьбой только потому, что отец когда-то ею увлекался. Это самый отвратительный вид спорта, я его ненавидел всей душой, но мне казалось, что отец будет доволен. Сомневаюсь, что он вообще узнал об этом. Как вспомню, скольких синяков, ссадин и кровоподтеков мне это стоило…

Кэсси засмеялась и пообещала позвонить ему из дома — рассказать о том, как прошел воздушный праздник.

— Я буду по тебе скучать. Мне ведь здесь некому позвонить в три часа утра, кроме тебя, — признался Десмонд.

— Можешь позвонить мне домой. Я проснусь, чтобы поговорить с тобой. У нас в это время будет уже пять часов.

— Да нет. Желаю хорошо провести время. А потом возвращайся, чтобы подписать контракт о кругосветном перелете.

Но даже если ты откажешься, — он сразу посерьезнел, — мы все равно останемся друзьями. Не забывай об этом. Если тебе не захочется рисковать, я это пойму.

Он произнес это таким тоном, что Кэсси почувствовала желание кинуться ему на шею и сказать, что она его любит.

Какая одинокая душа! И как стремится поступать правильно, оставаться честным… Кэсси хорошо знала, как отчаянно Десмонд мечтает об этом кругосветном перелете. Ей совсем не хотелось его разочаровывать.

— Я постараюсь тебя не подвести, Десмонд. Обещаю. Просто мне нужно время, чтобы все обдумать.

Хорошо, что Ника не будет. Ей совсем не улыбалось столкнуться с ним по этому поводу. Наверняка взорвался бы, как вулкан.

— Я понимаю.

Он поцеловал ее в щеку и пожелал удачи ее брату.

Кэсси летела домой в одном из двухмоторных самолетов Десмонда и думала о том, что скажет отец. Без сомнения, этот проект таит в себе немалую опасность даже в мирное время, даже если не принимать во внимание долгий полет над Тихим океаном. Перелет на такое расстояние может оказаться гибельным, если не знать свое дело безупречно или если не повезет и начнутся непредвиденные грозы и шторма. Никому так и не удалось выяснить, что же произошло с Амелией Эрхарт. Ее внезапному исчезновению не нашлось никакого разумного объяснения. Разве что у нее кончилось горючее и она упала в воду. Ничего больше никому в голову не приходило.

Существовали, правда, более фантастические теории, но на них Кэсси не обращала внимания.

И тем не менее мысли о кругосветном перелете не давали ей покоя всю дорогу домой. Опасно это или нет, но ей до боли хотелось испытать себя.


Глава 12 | Крылья | Глава 14



Loading...