home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 20

Через три дня после того как Кэсси нашли в пещере, «Лексингтон» на всех парах вошел в Перл-Харбор. За это время она всего один раз пришла в сознание, но потом снова впала в забытье. Машина «скорой помощи» доставила ее в госпиталь военно-морского флота. Десмонд уже ждал ее там. Он прилетел из Лос-Анджелеса, оставив Нэнси Фэйрстоун управляться с прессой. Репортеры ждали возвращения Кэсси в Лос-Анджелес.

Врачи представили Десмонду отчет о том, что произошло с той минуты, когда они впервые увидели Кэсси. Десмонд пересказал репортерам все, что узнал. Однако сама Кэсси еще не произнесла ни слова..

— Она будет жить? — спрашивали репортеры со слезами на глазах.

И Десмонд отвечал им также со слезами. Никто не мог бы усомниться в том, что он глубоко потрясен состоянием горячо любимой жены.

— Мы пока не знаем.

Позже он поехал посмотреть на то, что осталось от его самолета, обломки которого доставили на «Лексингтоне». Десмонд поблагодарил капитана за то, что тот привез его жену в целости и сохранности. Фоторепортеры запечатлели эту сцену.

— Я сожалею только о том, что мы не нашли ее раньше.

Она необыкновенная девушка. Мы все за нее беспокоимся.

Скажите ей об этом, когда она придет в сознание.

— Обязательно скажу.

Фотографы сделали еще несколько снимков, и Десмонд вернулся в госпиталь ожидать дальнейших известий. Через несколько часов ему разрешили пройти к ней в палату. Она лежала неподвижно, исхудавшая до неузнаваемости. От обеих рук тянулись трубки, подсоединенные к капельницам. Из одной подавались лекарства, из другой — глюкоза. Десмонд не прикоснулся к ней. Просто стоял и смотрел, и никто бы не смог сказать, о чем он думает.

По распоряжению Уильямса тело Билли Ноулэна в тот же день отправили самолетом в Сан-Франциско. Два дня спустя организовали похороны. Во всех церквях по всей Америке люди молились за Кэсси.

Наступил декабрь. Повсюду уже заговорили о приближающемся Рождестве. Однако в доме О'Мэлли все думали только о Кэсси, лежавшей в коматозном состоянии где-то на Гавайях. Они звонили в Гонолулу каждый день утром и вечером.

Пэт хотел лететь туда вместе с Уной, но врач посоветовал ему этого не делать. У Пэта даже появилась мысль позвонить злополучному супругу дочери и одолжить у него самолет, однако он услышал, что Десмонд уже там, возле Кэсси. Он снова пытался сделать на случившемся рекламу — всю, какая только возможна.

Пятого декабря в доме О'Мэлли раздался телефонный звонок. Звонили из госпиталя, в котором лежала Кэсси. Уна теперь страшилась каждого телефонного звонка и в то же время с нетерпением ждала их.

— Миссис О'Мэлли?

— Да.

Уна сразу поняла, что звонят издалека.

— Сейчас с вами будут говорить.

Уна решила, что это Десмонд. Она не хотела с ним разговаривать, но, может быть, у него есть какие-то новости о Кэсси… В этот момент она услышала голос дочери, такой слабый, что она едва могла разобрать слова. Но это говорила Кэсси… Уна разрыдалась так, что не могла даже объяснить Пэту, что происходит.

— Мама?

Уна кивнула, затем огромным усилием подавила слезы и заставила себя заговорить. Пэт понял, что происходит, и тоже разрыдался.

— Кэсси.., детка.., любимая наша.., мы так за тебя тревожимся!

— Со мной все в порядке, мама.

Кэсси задохнулась и не смогла больше произнести ни слова.

Врач взял у нее из рук трубку и объяснил, что мисс О'Мэлли еще очень слаба, но дело идет на поправку.

Потом Кэсси настояла, чтобы ей снова дали трубку. Она хотела сказать матери, что любит ее.

— ..и передай папе.., я его люблю…

Она шептала едва слышно. Уна передала трубку Пэту, чтобы он сам мог это услышать. Теперь Пэт О'Мэлли плакал не скрываясь.

Кэсси хотела еще рассказать им о Билли, но на это у нее уже не хватило сил. Медсестра взяла у нее трубку.

Через некоторое время к ней в палату впустили Десмонда.

Сестра все это время оставалась в палате, так как Кэсси нуждалась в постоянном наблюдении. Бывали моменты, когда она даже не могла самостоятельно дышать.

Десмонд стоял около кровати, с несчастным видом глядя на нее. Он не знал, о чем заговорить с женой. Для них обоих это был одинаково тяжелый момент. Все, что он мог бы сказать, все, что он чувствовал, не подходило к данным обстоятельствам. Конечно, он рад, что она выжила. И в то же время его не оставляла мысль, не по ее ли собственной вине это произошло. Возможно, она недостаточно аккуратно обращалась с самолетом. Или в конструкции все-таки скрывался какой-то фатальный изъян, о котором они ничего не знали? В конце концов ему придется спросить ее об этом. Но конечно, не сейчас.

— Насчет самолета.., мне очень жаль… — с усилием прошептала Кэсси.

Десмонд кивнул:

— Ничего. Когда-нибудь ты попробуешь еще раз.

Кэсси покачала головой. Она и в этот раз, особенно в конце, шла на это без всякого желания. Только потому, что он так хотел. Она лишь подчинилась ему С самого начала это был его проект, его идея, его мечта. Она же лишь чувствовала, что обязана ему. Никогда больше она на это не пойдет: ни ради него, ни ради кого-либо другого. Тем более без Билли.

— Что же произошло? — все-таки спросил он.

Медсестра осуждающе смотрела на него. Она видела, что Кэсси совсем выдохлась. Ее нельзя волновать. Никому, И меньше всех ее мужу. Медсестра заметила, что он не поцеловал жену, ни разу не коснулся ее, даже не подошел поближе.

Кэсси делала отчаянные усилия, пытаясь объяснить:

— ..сначала дым, потом огонь во втором моторе.., потом… загорелся первый мотор.., слишком далеко от земли.., слишком много бензина.., попыталась сесть.., где смогла.., на маленьком острове.., врезались в пляж.., успели выскочить.., до взрыва.., страшный взрыв…

Уильямс кивал. Отчего же загорелся мотор? Но этого Кэсси не могла ему объяснить. Медсестра решительно сказала, что больной нужен отдых. Мистер Уильямс сможет прийти позже. Она смотрела на этого человека… Такой воспитанный, такой вежливый.., и такой холодный. Как лед. Не сказал жене ни одного теплого слова. Трудно поверить, что он ее муж.

Глядя вслед удалявшемуся Десмонду, Кэсси думала о том, что для него, наверное, было бы проще, если бы она погибла.

Теперь же ему придется пройти через развод на глазах у всего мира.

На следующий день врачи позволили ей сесть на кровати.

Она снова позвонила родителям. Она все еще чувствовала сильную слабость, однако дело явно шло на поправку. По всей вероятности, она заразилась какой-то тропической болезнью, к которой добавились истощение, потрясение от перенесенной опасности и обезвоживание организма. Пройдет немало времени, прежде чем она встанет на ноги. Сейчас она даже не могла приподняться и сесть на кровати без посторонней помощи.

К вечеру явился Десмонд Уильямс в сопровождении группы фоторепортеров. Медсестра отказалась пропустить их к Кэсси. Десмонд требовал, угрожал, что пожалуется ее начальству. Сестра сказала, что врач отдал строгий приказ — никаких посетителей, кроме ближайших родственников. И она никого больше не пропустит к миссис Уильямс.

Разъяренный Десмонд повернулся и ушел, Кэсси тихонько рассмеялась:

— А вы молодец, лейтенант Кларк. Спасибо.

— Не думаю, чтобы вам сейчас очень хотелось видеть репортеров.

Кэсси все еще была страшно бледна и худа. Сегодня ее помыли в ванне, вымыли голову. К вечеру она почувствовала себя почти человеком. Тем не менее она благодарила Бога за то, что Десмонд в этот день больше не появился. Вел он себя в общем-то вполне благопристойно, однако сомнений у нее не осталось — она интересует его лишь постольку, поскольку здесь замешана пресса. И ее состояние заботит его лишь потому, что репортеры ждут сообщений. Он даже рассказал журналистам о том, что вся команда «Лексингтона» молилась за Кэсси утром, прежде чем поставить паруса. Газеты всего мира уже сообщили о том, что Кэсси выжила. На аэродроме в Хорнчерче Ника вызвали к командиру, и тот сообщил ему радостную новость. Ник заплакал, услышав об этом.

В субботу Десмонд снова попытался провести репортеров к Кэсси в палату, и снова неустрашимая лейтенант Кларк воспрепятствовала этому. Это становилось похоже на игру, которая теперь даже забавляла Кэсси.

— Уж очень он стремится устроить вам встречу с прессой, — недоумевала женщина.

Медсестра Кларк не могла понять, что Кэсси нашла в этом человеке. Но спросить не решалась. Под красивой внешностью и дорогой одеждой у него скрывалось каменное сердце.

Теплое отношение он проявлял к журналистам, но не к жене.

Впрочем, для Кэсси это не было новостью. Сейчас ее развлекало то, что медсестре так здорово удается ему досаждать, Видеть же она никого не хотела. Только родителей. Но они, уверившись, что дочь поправляется, решили дождаться того дня, когда она вернется домой.

К вечеру лейтенант Кларк в первый раз вывела ее в холл.

Врач сообщил, что, по-видимому, в конце недели Десмонд Уильямс сможет забрать ее и отвезти на самолете домой. Ей надо еще немного набраться сил, и врачам нужно увериться в том, что лихорадка окончательно прошла. Сегодня у нее весь день не было жара и чувствовала она себя намного лучше.

Несколько человек видели, как она неловко прохаживается по холлу, еще не в состоянии полностью преодолеть слабость. Ее сразу узнали. Ей жали руки, поздравляли с тем, что она выжила. Ее считали героиней уже за одно то, что она осталась жива. Вот если бы и Билли тоже удалось дождаться помощи… Она послала его отцу телеграмму со словами соболезнования.

— Мы все молились за тебя, Кэсси, — говорили люди, встречаясь с ней в коридорах госпиталя.

Кэсси всех от души благодарила. Дождем посыпались письма и телеграммы. Сам президент и миссис Рузвельт позвонили ей в госпиталь.

Какая несправедливость, думала Кэсси, что она выжила, а Билли умер. Она чувствовала вину перед ним. Любое упоминание о нем вызывало потоки слез. Эмоционально она еще не оправилась от всего пережитого. Большую часть времени в задумчивости сидела в палате. Сестры и даже врачи старались не беспокоить ее. Они не могли не видеть, что ее что-то мучит. В больнице, конечно, слышали, что второй пилот погиб, по подробностей не знали. Кэсси ни с кем об этом не говорила. Она много думала в эти дни. Думала вперемежку со сном. Мысли ее часто возвращались к Нику. Где он теперь? Что с ним? Она ведь так и не сказала ему, насколько прав он оказался в отношении Десмонда. Но может быть, теперь это уже не имеет значения? Они просто будут жить каждый своей жизнью. Потом, когда Кэсси совсем поправится, она разыщет Джекки Кокрэн и поговорит с ней о самолетах, которые та водила в Англию.

Вечером Кэсси снова позвонила родителям и сообщила, что, вероятно, через неделю вернется домой. Встретит Рождество вместе с ними. В Лос-Анджелесе ей больше нечего делать.

Работать на Десмонда она больше не хочет. Он, без сомнения, согласится с тем, что она выполнила все условия контракта, насколько это оказалось возможно в сложившихся обстоятельствах. В любом случае с ним у нее все кончено.

Родители сообщили ей по телефону, что они получили телеграмму от Ника. Он в восторге: он узнал, что она осталась жива. Ей Ник, однако, ни строчки не написал. Возможно, из-за Десмонда.

— А в телеграмме не говорится, когда он собирается прилететь домой?

Отец рассмеялся:

— Не хитри, Кэсси О'Мэлли.

— Может быть, он уже женился? — произнесла она с показной беспечностью, надеясь, что этого не произошло.

— Да разве какая-нибудь женщина в здравом уме и трезвой памяти пойдет за него?

— Надеюсь, что нет, — рассмеялась Кэсси. Настроение у нее заметно поднялось. Поболтав с Пэтом еще немного, она легла спать.

Кэсси понятия не имела о том, что делает Десмонд в Гонолулу. К ней в больницу он не приходил. Наверное, как всегда, ублажает прессу и планирует дальнейшие интервью, после того как она встанет на ноги. Но его ждет сюрприз.

Кэсси собиралась дать одну последнюю пресс-конференцию, ответить на все вопросы журналистов, а потом она уедет домой и покончит со всей этой рекламной шумихой навсегда. Слишком дорого это обходится. Билли заплатил за это своей жизнью, и она тоже едва не последовала за ним. Кэсси не знала, чем будет заниматься дальше. Но что бы она ни делала, это будет работа более человечная, чем та, которой она занималась весь последний год. Она заработала кучу денег., но при этом потеряла близкого друга и сама едва не лишилась жизни. Слишком высокая цена… Кроме того, ей нужно время, чтобы окончательно встать на ноги, оправиться от всего пережитого.

На следующее утро медсестра Кларк пришла к ней в палату в семь утра, раздвинула шторы, подняла жалюзи. Кэсси проснулась. Утро стояло прекрасное, солнечное. Кэсси захотелось поскорее встать и выйти из палаты. Она была готова даже принять душ и одеться, но медсестра решила, что пока не стоит. В семь пятнадцать Кэсси позавтракала — съела яйцо и три тоненьких ломтика бекона. После островной диеты из ягод и бананов это было настоящим обжорством. Бананы она теперь не сможет видеть, наверное, до конца своей жизни.

За завтраком Кэсси просматривала утренние газеты. Десмонд опять взялся за свое. Пообещал интервью газете «Гонолулу стар», а пока подробно рассказывал всем о ее теперешнем состоянии. Он ни словом не обмолвился о том, что произошло с ней на острове. Кэсси поняла: он не хочет отнимать у нее то, что может произвести фурор на ее главной пресс-конференции. Он, как всегда, продумал все до мелочей. Вот только о ней он совершенно не думает. Ни о ее жизни, ни о ее здоровье. Для него важен лишь собственный бизнес и реклама, его самолеты и прибыли. Ник, наверное, даже не догадывается, насколько точно он все предугадал.

Кэсси еще держала в руках газету, когда раздался гул первого самолета. Сначала она решила, что это тренировочные полеты американцев. Госпиталь находился довольно близко от аэродрома. Однако через некоторое время откуда-то издалека она услышала взрыв, потом еще и еще. Она встала, подошла к окну. И увидела их.., несколько групп бомбардировщиков, один за другим. До нее даже не сразу дошло, что это нападение с воздуха. Бомбят американские корабли. Кэсси взглянула на часы. Без пяти восемь. Седьмое декабря…

Небо, казалось, почернело. Прибывали все новые и новые самолеты. Они кружили над гаванью и методически бомбили все корабли, стоявшие на якоре внизу. Они кружили в бреющем полете над аэродромом и бомбили все, что могли увидеть.

В палату вбежала сестра Кларк. Кэсси рассказала ей, что она увидела. Потом, не говоря больше ни слова, ни о чем не думая, бросилась к гардеробной, нашла одежду, которую привез для нее Десмонд. Большого выбора там не оказалось. Она схватила юбку, блузку, пару туфель. Поспешно сняла халат, ночную рубашку и оделась: в первый раз с тех пор, как ее привезли сюда.

В коридорах и холлах толпились люди. Некоторые бесцельно кидались то в одну сторону, то в другую. Сестры и другой медперсонал пытались успокоить пациентов. Не долго думая, почти инстинктивно, Кэсси взялась им помогать. Воздушная атака длилась в течение часа. «Аризона» и другие корабли меньшего размера пылали, большая часть гавани также была охвачена пламенем. Начали поступать беспорядочные сообщения, большинство — недостаточно достоверные. По радио объявили, что бомбят японцы. Вскоре в госпиталь начали прибывать машины «скорой помощи» с ранеными. Некоторых привезли со страшными ожогами, других — с огнестрельными ранами, многих с травмами и в шоке. Повсюду носились медсестры. Некоторые из пациентов, так же как и Кэсси, уступали свои койки раненым.

Кэсси трудилась вместе с медсестрой Кларк. Рвала чистые простыни на бинты, поддерживала раненых, помогала укладывать их на кровати — в общем, делала все, что могла. Однако прежде чем они успели помочь хотя бы половине раненых, началась новая атака. На этот раз японцы разбомбили «Неваду».

Прибыли новые тысячи раненых: изувеченных, полуживых, истекавших кровью людей. Некоторых доставили на санитарный корабль «Утешение».

Лишь один раз Ребекка Кларк подняла глаза на Кэсси.

Взгляд ее выражал беспокойство и одновременно восхищение.

Кэсси работала не покладая рук. Да, вот это женщина! Неудивительно, что вся страна влюблена в нее.

— Как вы себя чувствуете?

Кэсси только что помогла внести страшно обгоревшего человека. Он кричал не умолкая. Виднелись куски обгоревшего мяса…

— Я в порядке, — спокойно ответила она. В этот момент она вспомнила Криса. Вспомнила, как вытаскивала его из горящего самолета. На руке у нее остался шрам, в том месте, где его горящее тело соприкоснулось с ней. — Я в порядке. Вы только говорите мне, что делать.

— Вы и так делаете все, что нужно. Продолжайте. Но если почувствуете себя плохо, сразу скажите мне. Вас может затошнить.

— Не затошнит.

Кэсси очень на это надеялась. Теперь в госпиталь начали поступать не только мужчины, но и женщины. Гражданское население тоже сильно пострадало от налета. Вскоре раненых уже некуда стало укладывать. Вторая бомбежка продолжалась до десяти часов. Когда японцы наконец улетели, не только остров, но и вся Америка были в шоке.

Кэсси лихорадочно работала целый день. Делала все, что могла. В четыре часа она наконец присела, чувствуя слабость в коленях. Она работала без остановки с раннего утра и с самого завтрака ничего не ела. Лейтенант Кларк принесла ей чашку чая. Потом они вместе осмотрели вестибюль, нет ли еще раненых. Последних еще час назад отправили на корабль: госпиталь больше не мог вместить ни одного человека.

Похоже, они все переделали. Кэсси теперь оставалось только утешать раненых добрым словом. Этим она и занималась, когда появился Десмонд в сопровождении одного-единственного фотографа. Остальные репортеры устремились в порт осматривать то, что осталось после бомбежки, а этому молодому фотографу Десмонд пообещал фотографию Кэсси О'Мэлли, если тот пойдет с ним. Он прошел через вестибюль прямо к ней, в то время как лейтенант Кларк усаживала беременную женщину в кресло. Та пришла справиться о муже. Медсестра пообещала найти его.

— Вот она! — Десмонд театральным жестом указал на Кэсси фоторепортеру. — Дорогая, как ты? С тобой все в порядке?

Он смотрел на нее нежным взором, пока репортер лихорадочно щелкал фотоаппаратом, снимая Кэсси как она была: в юбке и блузке, перепачканных кровью.

Она кинула на него и на Уильямса гневный взгляд:

— Прекрати это, Десмонд, какого черта! Пойди лучше сделай что-нибудь полезное, вместо того чтобы постоянно позировать перед фотографами. И вы тоже. — Она обернулась к камере, за которой спрятался перепуганный репортер. — Почему бы вам не пойти помочь людям, вместо того чтобы стоять тут и фотографировать меня? Нас бомбили, вы что, не знаете об этом, идиот! Давайте разворачивайте свою ленивую задницу! И бросьте же вы этот дурацкий фотоаппарат! — С этими словами она умчалась из вестибюля вслед за медсестрой, оставив обоих мужчин с раскрытыми от удивления ртами.

В этот день Кэсси навсегда завоевала сердце Ребекки Кларк.

Та поняла, что до конца своей жизни не забудет эту неутомимую рыжеволосую женщину, помогавшую раненым и изувеченным людям. Она уступила свою отдельную палату четырем раненым, сама втащила туда кушетки и раскладушки, сама разыскала для них простыни и одеяла.

Вечером директор госпиталя лично выразил ей благодарность. Для нее нашли раскладную кровать и поставили в гардеробной, чтобы она тоже могла поспать ночью. Теперь на руках у врачей оказалось множество людей, нуждавшихся в помощи гораздо больше, чем Кэсси, и она даже чувствовала себя виноватой в том, что отнимает у врачей время. Весь следующий день она продолжала помогать раненым. Никто здесь не удивился, услышав новость о том, что в понедельник президент Соединенных Штатов объявил войну Японии. В госпитале это известие встретили радостными возгласами.

Во вторник Кэсси переехала в «Королевский отель» на Гавайях и позвонила родителям. Она уже сообщила им о том, что с ней все в порядке, и теперь хотела сказать, что постарается как можно скорее приехать домой. Администратор отеля пообещал сделать все возможное, чтобы забронировать для нее каюту на корабле «Марипоза», единственном, на который еще можно попасть. Он должен отойти накануне Рождества. Кэсси желала лишь убедиться в том, что Десмонд Уильямс не поплывет на этом же корабле.

У нее больше не осталось к нему никакого сочувствия.

Она считала, что он вел себя просто ужасно. Его интересовало только то, что он еще мог выдоить из ее истории. Это просто отвратительно!

К вечеру Десмонд пришел к ней в отель и сообщил, что в Пентагоне ему пообещали место на одном из военных самолетов, который отправится рейсом до Сан-Франциско через несколько дней. Он мог бы организовать место и для нее тоже, так как она теперь стала национальной героиней.

— Какое это имеет значение? — резко спросила Кэсси и наотрез отказалась ехать куда-либо вместе с ним.

Эта женщина его раздражала. Как трудно с ней о чем-либо договориться! Для прессы выглядело бы гораздо лучше, если бы они вернулись в Лос-Анджелес вместе. Конечно, если она не захочет, у него найдутся объяснения и для этого. Он может сказать, что после всего пережитого у нее началось что-то вроде психоза: она боится самолетов. Или сошлется на ее нездоровье. Однако Кэсси отказалась поддержать его и в этом.

— Боюсь, мне придется тебя огорчить, Десмонд. Ни ты, ни я больше никого не интересуем. Все думают лишь о войне, в которую мы только что вступили, если ты этого еще не заметил.

— Тем более. Подумай, что ты можешь сделать, чтобы помочь нам в этой войне. — Он уже представлял себе, какие новые возможности рекламы открываются для него и для его самолетов.

Что касается Кэсси, то она уже три дня подряд делала все возможное, помогая раненым в госпитале. Сам адмирал Киммел выразил ей благодарность. Однако для Десмонда Уильямов это не имело значения.

— Я собираюсь делать то, что найду нужным, — заявила она. — И ты больше не будешь ни рекламировать каждый мой шаг, ни торговать мной, ни эксплуатировать меня, как раньше. Ты меня понял? Между нами все кончено. Я выполнила все условия контракта.

— Отнюдь нет.

Кэсси смотрела на него не веря своим ушам: :

— Ты что, шутишь?! Я едва не погибла, и все ради тебя.

— Ты пошла на это ради себя самой. Ради собственной славы.

— Я пошла на это, потому что люблю летать и еще потому, что мне казалось: я тебе обязана. Этого требовало мое чувство собственного достоинства. Не говоря уж о том, что ты пригрозил предъявить мне иск, если я не совершу перелет. Я знала, что моим родителям совсем не нужна эта головная боль.

— Что же теперь изменилось?

Да, Ник был прав, с начала и до конца. Десмонд Уильямс — отъявленный мерзавец.

— Я пролетела одиннадцать тысяч миль. Я сделала все, что могла. Я посадила твой паршивый горящий самолет на острове размером с тарелку. Я умудрилась просуществовать на этом острове сорок пять дней. Я чуть не умерла от истощения.

Я видела, как погибает мой лучший друг. Он умер на моих руках. Тебе этого мало? На мой взгляд, этого вполне достаточно. Думаю, любой судья скажет то же самое.

— — Контракт есть контракт. А в твоем контракте написано, что ты должна пролететь на моем самолете пятнадцать тысяч миль над Тихим океаном.

— Твой самолет вспыхнул, как спичечный коробок.

— У меня есть другие самолеты. Кроме того, в твоем контракте говорится о неограниченной рекламе, в которой ты должна принимать участие.

— Идет война, Десмонд. Твоя реклама никого больше не интересует. Но даже если это и не так, я в этом больше не участвую. Можешь предъявлять иск.

— Возможно, я так и сделаю. Советую тебе подумать об этом по дороге домой.

— Я не собираюсь тратить на это время. Когда вернусь, сразу позвоню адвокату. Мне о многом нужно с ним поговорить, — добавила она со значением.

— Мы это обсудим. Кстати.., ты тут очень трогательно говорила о Билли. Как ты его назвала… «лучший друг»? А может быть, дружок? Что-то я не совсем понял.

— Все ты прекрасно понял, сукин сын! А если ты собираешься возбудить дело о супружеской неверности, поговори лучше с Нэнси Фэйрстоун. Она не стесняясь называет себя твоей любовницей. Я уже говорила об этом своему адвокату.

Десмонд слегка побледнел. Кажется, впервые Кэсси увидела, что он растерялся, и это доставило ей некоторое удовольствие.

— Не понимаю, о чем ты.

— Тогда спроси у Нэнси. Я уверена, она тебе все объяснит. От меня, во всяком случае, она ничего не стала скрывать.

Кэсси видела, что он страшно зол на Нэнси, но еще больше ненавидит ее, Кэсси. Однако ее это теперь мало волновало. Только бы не видеть его больше никогда.

Последующие две с половиной недели, оставшиеся до отплытия, она все так же помогала в госпитале и на санитарном корабле «Утешение». Вид разбитых кораблей и разрушенной гавани причинял почти физическую боль. Японцы разбомбили шесть кораблей, среди них «Аризона», «Западная Виргиния», «Оклахома». После бомбежек осталось две тысячи восемьсот девяносто восемь убитых и тысяча сто семьдесят восемь раненых. А теперь Америка вступила в войну. Что предпримет в этой ситуации Ник? Останется в Англии или вступит в американский военно-воздушный флот?

В канун Рождества «Марипоза», «Монтерей» и «Лэрлин» вышли в море. Ребекка Кларк очень растрогала Кэсси тем, что пришла ее проводить. Со слезами на глазах благодарила ее за помощь — с самого дня первой бомбежки Кэсси без отдыха ухаживала за ранеными.

— Для меня встреча с вами большая честь, — говорила Ребекка Кларк. — Надеюсь, вы благополучно доберетесь домой.

— Да, я тоже на это надеюсь.

Кэсси не терпелось увидеть родителей. И адвоката. Надо поскорее выяснить, как ей освободиться от Десмонда Уильямса.

Она с облегчением увидела, что на пристани нет ни одного репортера. Оно и понятно: Десмонд неделю назад улетел в Сан-Франциско. Кэсси еще раз порадовалась, что не полетела вместе с ним. Пусть этот путь более долгий и опасный, не страшно.

Лейтенант Кларк ушла. Через час корабль отчалил. Все пассажиры очень боялись, что японцы вернутся и потопят их.

Они круглые сутки не снимали спасательных жилетов, что само по себе действовало на нервы. На корабле было много детей, сильно шумевших и создававших еще более нервозную обстановку. Однако те, у кого имелись родственники на материке, стремились как можно скорее покинуть Гавайи.

Здесь стало слишком опасно. Каждую минуту на них снова могут напасть.

Три корабля плыли под защитой истребителей, которые собирались сопровождать их половину пути до Калифорнии.

«Марилоза» шла очень тихо, двигаясь зигзагами, чтобы избежать столкновений с подводными лодками. По ночам устраивали полное затемнение. Никаких вечеринок, никаких танцев.

Да никому из пассажиров этого и не хотелось. Только бы поскорее попасть в Сан-Франциско, целыми и невредимыми. И какой же это, оказывается, нелегкий путь! Кэсси всю жизнь только и делала, что летала, поэтому возвращение на родину на корабле показалось ей невыносимо долгим и утомительным. Можно только надеяться, что ей никогда больше не придется путешествовать таким способом. Когда корабль наконец прошел под мостом Золотые Ворота в порт Сан-Франциско, все бурно ликовали.

Кэсси сошла на берег с одной небольшой сумкой в руке и, к величайшему удивлению, увидела среди встречающих отца.

Она путешествовала под именем Кассандры Уильямс. На корабле лишь несколько человек догадались, кто она такая, и заговорили с ней. Большую часть времени она проводила в одиночестве, в стороне от публики. Ей о многом хотелось подумать.

Увидев на пристани отца и мать, стоявшую позади него, Кэсси почувствовала невероятное облегчение, сменившееся сильным волнением. Глаза ее наполнились слезами.

— Как вы здесь оказались?!

Все трое, плача, обнимали друг друга. Наконец-то они снова вместе! Сколько раз Кэсси мечтала об этом на заброшенном островке.

Неожиданно она заметила Десмонда. Он уже организовал целую пресс-конференцию. Прямо здесь, на пристани, толпилось не меньше восьмидесяти представителей прессы. Они выкрикивали приветствия, о чем-то спрашивали. Кэсси заметила, как губы отца крепко сжались. Нет, этого он не допустит.

Десмонд Уильямс и так уже зашел слишком далеко.

— Добро пожаловать домой, Кэсси! — раздавались выкрики из толпы.

Отец схватил Кэсси за руку и стремительно протащил сквозь заслон репортеров. Уна старалась не отставать. Отец направился к машине с шофером, которую он нанял для того, чтобы встретить дочь. Прежде чем журналисты успели опомниться, он уже втолкнул Кэсси в машину, после чего с теплой улыбкой обернулся к репортерам. Десмонд уже стоял у машины.

— Благодарю вас всех, — с самым доброжелательным видом произнес Пэт. — Вы очень любезны. Но моя дочь плохо себя чувствует. Она еще не совсем поправилась после болезни и к тому же перенесла сильное потрясение во время бомбежки госпиталя в Перл-Харбор. Благодарю вас, и до свидания.

Он помахал шляпой, втолкнул в машину жену, сам неловко забрался на заднее сиденье и велел шоферу ехать как можно быстрее. Кэсси успела заметить выражение лица Десмонда и не смогла сдержать смех. На этот раз они полностью расстроили все его планы.

— Этот человек когда-нибудь остановится? — раздраженно воскликнул Пэт. — У него что, совсем нет сердца?

— Нет и никогда не было.

— Не понимаю, как ты могла выйти за него замуж.

— Я тоже не могу этого понять. Но тогда он казался совсем другим. Это потом он перестал скрывать свою истинную суть.

Кэсси рассказала отцу о последнем разговоре с Десмондом, о его угрозах возбудить против нее судебное дело. Пэт был потрясен.

— Ты ничего ему не должна! Слышишь?

— Успокойся, дорогой, — вмешалась Уна. — Подумай о своем сердце.

Судя по всему, она волновалась напрасно. С самого лета Пэт прекрасно себя чувствовал. Даже во время злоключений Кэсси он держался на удивление хорошо. И сейчас он испытывал настоящую ярость.

— Лучше он пусть подумает, но не о моем сердце, а о моих кулаках.

Они доехали до отеля «Фермонт», где родители сняли номер на троих. Там они провели два дня, празднуя благополучное возвращение Кэсси. Перед отъездом домой она поехала навестить отца Билли. Рассказала о том, что Билли умер спокойно у нее на руках, что он почти не мучился перед смертью.

И все равно печальная это получилась встреча. Ей так и не удалось утешить старика.

Позже Кэсси пришло в голову, что теперь немало молодых людей вроде Билли могут погибнуть — ведь идет война.

Какая страшная мысль… Ей захотелось домой так, как никогда раньше не хотелось.

Отец прилетел за ней на «веге» вместе со вторым пилотом.

На полпути до Иллинойса он предложил ей вести самолет. К его удивлению и к своему собственному, Кэсси заколебалась.

Однако отец сделал вид, что ничего не заметил, и передал ей штурвал.

— Конечно, это не такой самолет, как те, к которым ты привыкла, Кэсс. Но тебе в любом случае сейчас это полезно.

Он оказался прав. Через некоторое время Кэсси снова ощутила, как приятно летать. И самолет хороший. Она не садилась за штурвал с того самого дня, когда сгорела «Северная звезда», два с половиной месяца назад. Странное чувство.., снова вести самолет. Странное и приятное. Наверное, у нее это действительно в крови, как и у отца.

Она рассказала ему о катастрофе. Вместе они попытались понять, отчего могли загореться оба мотора. Десмонд уже доставил обломки «Северной звезды» в свою лабораторию, надеясь, что там смогут установить причину аварии. Однако вряд ли после такого сильного взрыва это окажется возможно.

— Тебе чертовски повезло, — качал головой отец. — Ты могла разбиться при посадке, ты могла сгореть дотла, ты могла, наконец, проскочить этот остров.

— Я знаю.

Но Билли это все равно не помогло. Она знала, что никогда его не забудет.

Вечером, когда они с отцом ставили самолет в ангар, он предложил ей работу в своем аэропорту. Ему нужна помощь с перевозками грузов и почты. Особенно теперь, когда все физически здоровые молодые пилоты наверняка уйдут на войну.

Правда, почти все пилоты, работающие сейчас у него, уже вышли из призывного возраста, но все равно для нее найдется работа. Ему очень хочется, чтобы она осталась дома, со смущенной улыбкой признался Пэт.

— Если только ты не предпочтешь рекламировать автомобили и зубную пасту.

Они оба дружно рассмеялись.

— Я этим сыта по горло, папа. Нарекламировалась на всю оставшуюся жизнь.

Сейчас ей, наверное, даже в воздушных праздниках участвовать не захочется, подумала Кэсси. Особенно после того, что произошло с Крисом. Просто летать в спокойные рейсы, можно и в дальние.

— В общем, мне бы очень хотелось, чтобы ты работала со мной, Кэсс. Подумай об этом.

— Почту за честь, папа.

Он доставил их с матерью домой на грузовике. Сестры с семьями уже ждали в доме. Наступил канун Нового года. Никогда они все не казались Кэсси такими милыми, такими симпатичными. Все одновременно смеялись и плакали. Дети носились по всему дому как ненормальные. Кэсси показалось, что они очень выросли. Аннабел и Хамфри выглядели еще более симпатичными и умненькими, чем раньше.

Когда-то, на том маленьком острове, ей казалось, что она никогда больше ничего этого не увидит. И сейчас Кэсси не выдержала и бурно разрыдалась. Сестры обнимали и утешали ее. Если бы еще и Крис был здесь.., и Билли.., и Ник. Стольких людей не хватает. Но зато она наконец дома. Слава Богу, дома.


Глава 19 | Крылья | Глава 21



Loading...