home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 21

В первую же неделю после Нового года Кэсси начала помогать отцу в аэропорту. Однако до этого Пэт повез ее в Чикаго к адвокату, славившемуся своей репутацией и высокими ценами. Пэт сказал, что ей нужен именно такой, если она собирается обороняться от Десмонда Уильямса.

Кэсси объяснила юристу сложившуюся ситуацию, и тот заверил, что ей не о чем беспокоиться. Никто в мире: ни судья, ни присяжные — не сможет сказать, что она не выполнила условия контракта, причем в высшей степени добросовестно и с риском для жизни.

— Никто не станет вынуждать вас платить ему деньги, никто не посадит вас в тюрьму и не заставит работать на этого человека. Он настоящее чудовище.

— Здесь есть еще одна проблема, — вмешался отец, Он имел в виду развод. Адвокат сказал, что и в этом нет ничего невозможного, однако бракоразводный процесс займет некоторое время. Публике можно будет сказать, что их брак не выдержал тех потрясений, которые пришлось пережить Кэсси. Никто не станет подвергать эту версию сомнению. Еще проще будет обвинить Десмонда в обмане и нарушении супружеской верности. Адвокат собирался пригрозить ему этим и не сомневался, что под угрозой таких обвинений Десмонд пойдет им навстречу. Юрист уверил Кэсси, что она может спокойно возвращаться домой и ни о чем не беспокоиться.

Через три недели она получила по почте бумаги, которые следовало подписать, чтобы начать бракоразводный процесс.

Вскоре после этого позвонил Десмонд:

— Как ты себя чувствуешь, Кэсс?

— А в чем дело?

— Ну как, это же вполне резонный вопрос.

Голос его звучал очень тепло и дружелюбно, но Кэсси теперь хорошо его знала. Ему что-то от нее нужно. Может быть, собирается возражать против развода? Но зачем? С какой стати? Кэсси прекрасно понимала, что он совершенно не заинтересован в том, чтобы она оставалась его женой. Так же как и она не хочет, чтобы он был ее мужем. И денег она у него не просит.

К ее удивлению, Десмонд уже выплатил ей полную сумму за перелет, несмотря на то что она его не завершила. Сделал он это после того, как ее адвокат связался с ним по телефону и подчеркнул, что если он попытается урезать ее гонорар, это будет выглядеть чудовищно в глазах американской публики.

Разъяренному Десмонду ничего не оставалось, как переслать Кэсси чек на сто пятьдесят тысяч долларов, которые теперь благополучно лежали на ее банковском счете, к немалому удовольствию отца. Она заслужила эти деньги, и это еще слишком мягко сказано.

— Я просто подумал.., может быть, ты захочешь устроить небольшую пресс-конференцию.., когда-нибудь, когда тебе будет удобно.., знаешь.., рассказать им, что там на самом деле произошло.

Вначале Кэсси и сама намеревалась это сделать. Дать последнюю пресс-конференцию. Но теперь передумала. С карьерой кинозвезды покончено навсегда.

— Они все это уже слышали от представителей министерства военно-морского флота, сразу после того как меня спасли. Больше мне нечего сказать. Думаешь, кого-то заинтересует, как Билли умирал на моих руках или как я мучилась от дизентерии?

— Ты можешь об этом не говорить.

— Нет, не могу. И мне действительно больше нечего сказать. Мы на это пошли. Мы потерпели катастрофу. Я оказалась удачливее Билли, удачливее Нунэна, Амелии Эрхарт и многих других идиотов вроде нас. Я вернулась к жизни и больше не хочу об этом говорить. С этим покончено. Для меня это уже история. А ты найди себе кого-нибудь другого на роль кинозвезды. Может быть, Нэнси Фэйрстоун подойдет.

— У тебя это очень хорошо получалось. Лучше всех.

— Да, потому что я к тебе привязалась. Я любила тебя. — «А любить-то было некого», — в тот же момент подумала она.

— Мне очень жаль, если я тебя разочаровал. — Они снова стали посторонними людьми. Круг замкнулся. Десмонд, по-видимому понял, что не сможет заставить ее. — Дай мне знать, если передумаешь. Перед тобой открывается грандиозная карьера, если только ты отнесешься к этому серьезно.

Кэсси молча улыбнулась. Серьезнее того, что ей пришлось пережить, уже ничего не придумаешь. Это просто чудо, что она осталась жива.

— Не рассчитывай на это, Десмонд.

Кэсси знала, что он ненавидит таких, как она. С его точки зрения, она бросила дело, не закончив. Но ее больше не интересует, что он о ней думает.

— Ну что же, прощай, Кэсси.

Все. Конец карьеры, конец замужества. Конец кошмара.

Больше он ей не звонил. Ее адвокат сообщил, что мистер Уильямс согласился на развод и даже предложил небольшое содержание при условии, что она приедет в Рино. От денег Кэсси отказалась. Она достаточно у него заработала. Однако в марте она все же поехала в Рино, провела там полтора месяца и вернулась свободной. Как и следовало ожидать, Десмонд сделал заявление для прессы, в котором говорилось, что после перенесенного Кэсси потрясения продолжение их брака стало невозможным и что она теперь живет в уединении у родителей.

— В уединении у родителей… Звучит так, будто я лишилась рассудка.

— Ну и что из этого? — сказал отец. — Ты освободилась от него — вот что главное.

Представители прессы несколько раз пытались до нее дозвониться, но Кэсси отказывалась встречаться с ними и даже говорить по телефону. Журналисты писали о Кэсси с большой симпатией, но вскоре потеряли к ней интерес. Как ни любили ее все американцы, теперь для них нашлись новости поважнее.

Кэсси не скучала ни по репортерам, ни по Десмонду. А вот друзей ей очень не хватало. Без Билли аэропорт как будто замер. Она так привыкла летать каждый день вместе с ним. В апреле, вернувшись из Рино, она обнаружила, что в округе совсем не осталось молодых мужчин. Кого призвали в армию, кто сам записался добровольцем. Ушли даже два ее зятя. Остался только муж Колин, которого не взяли из-за плоскостопия и плохого зрения. Теперь старшие сестры с детьми почти все время проводили в доме родителей. Весной пришло известие о том, что родители Аннабел и Хамфри погибли в Лондоне при бомбежке. Колин с мужем решили усыновить и удочерить детей. Кэсси сожалела о том, что сама не может этого сделать.

Изредка приходили известия от Ника. Он все еще сражался в Англии. Вылетал на боевые задания на истребителях. Теперь им двигало чувство мести, он старался уничтожить как можно больше немцев, «как в старые времена». В сорок один год он, наверное, уже стар для таких игр, думала Кэсси. Однако теперь, когда Америка находилась в состоянии войны, он официально считался офицером американской армии. Отпуска ему больше не давали. Кэсси знала, что он все еще в Хорнчерче. Ей он ни разу не написал, только отцу. Она тоже ни слова не написала ни о предательстве Десмонда, ни о своем разводе. Она никак не могла решить, что именно написать. И кроме того, не знала, будет ли ему это интересно. Может быть, отец ему уже рассказал? Нет, вряд ли. Пэт — не слишком большой любитель писать письма. Еще меньше он любит вмешиваться в чужие дела. Как и большинство мужчин, они обсуждали состояние военных действий и политику. Тем не менее Кэсси чувствовала, что должна сама написать Нику обо всем, что с ней произошло. Вот только когда и как? Они не виделись уже почти год. Бог знает, что у него сейчас в голове. Если бы она его все еще интересовала, наверное, он бы что-нибудь ей написал.

На свидания Кэсси не ходила. Не покладая рук трудилась в аэропорту отца. Свободное время проводила с сестрами. И при этом считала, что живет достаточно полной жизнью. Временами ей не хватало великолепных самолетов Десмонда. Неплохо бы время от времени летать на таких. Но она говорила себе, что все одновременно иметь невозможно. Надо выбрать что-нибудь одно. Ей нравится такая жизнь. Теперь, без понуканий Десмонда, репортеры почти отстали от нее. Лишь изредка кто-нибудь из них звонил и просил дать интервью, но Кэсси каждый раз отказывала. В общем, она вела тихую, уединенную жизнь. Ее отца это начало беспокоить. Он часто говорил об этом с Уной.

— Ей столько пришлось пережить!

— Она сильная, — с любовью отвечала мать. — Она справится.

Кэсси всегда со всем справлялась. Сейчас она лишь ощущала одиночество. Ей не хватало тех, с кем она выросла, — брата, Ника, Бобби. Билли, правда, появился позже, но и по нему она сильно тосковала. Тосковала по тому чувству товарищества, которое они все ощущали в те далекие дни. А сейчас она просто один из пилотов, выполняющих рейсы в Чикаго и Кливленд. И все же хорошо быть снова со своей семьей.

Это так успокаивает.

В августе раздался телефонный звонок. Трубку снял отец и с изумленным видом передал ей. Он даже не разобрал толком, кто звонит. Сказал, что вроде бы Джекки Кокрэн.

— Ты что, издеваешься? — закричала Кэсси.

Она только что вернулась из Лас-Вегаса. Стояла страшная жара. Кэсси взяла трубку и действительно услышала голос Джекки Кокрэн, которая сказала, что хотела бы встретиться, если это возможно. Она добавила, что восхищается Кэсси, и пригласила приехать в Нью-Йорк, если у нее найдется свободное время.

— Да, конечно, — не задумываясь ответила Кэсси.

Она решила лететь через два дня, в свой выходной день.

Может быть, даже удастся зайти в магазины, купить себе что-нибудь. Она еще не потратила ни пенни из денег, полученных за тихоокеанский перелет. Как странно, она так давно сама хотела увидеться с Джекки Кокрэн, однако, вернувшись домой, из-за какой-то непонятной лени не предприняла для этого ни единого шага.

Кэсси подумала, не пригласить ли мать с собой в Нью-Йорк, но потом решила лететь одна. Она понятия не имела, о чем собирается говорить со знаменитой летчицей, но почему-то у Кэсси появилось чувство, что мать не одобрит такого разговора.

Джекки предложила нечто, сразу захватившее Кэсси. Девушка с готовностью призналась, что ей уже наскучило сидеть дома и хочется чего-то более увлекательного. Спустя восемь месяцев после того, как ее едва спасли в Тихом океане, она уже снова чувствовала готовность, расправив крылья, лететь навстречу приключениям.

Джекки Кокрэн как раз и предложила ей нечто подобное.

Она хотела, чтобы Кэсси взяла на себя руководство созданием небольшой группы опытных женщин-летчиц при отделе обучения и тренировки пилотов в министерстве военно-воздушного флота. Эта группа предназначалась для доставки самолетов в любую точку земного шара, то есть туда, где они потребуются в условиях войны. Все члены группы будут иметь статус гражданских пилотов, однако при этом будут носить военную форму и воинские звания. Кэсси начнет со звания капитана.

Существуют и другие женские воздушные подразделения, такие, как, например, ВАФС — Женская вспомогательная воздушная эскадрилья, руководимая выдающейся летчицей Нэнси Харкнесс Лав. Они специализируются на воздушных перевозках внутри страны. Если Кэсси предпочитает их, она может к ним присоединиться. Однако Кэсси больше привлекала перспектива водить самолеты в Англию прямо под носом у немцев.

Она знала: родители будут очень расстроены. Ей снова придется их покинуть. Но эта работа по крайней мере представляется стоящей. Это настоящее дело, а не игрушки для удовлетворения собственного честолюбия, как тихоокеанский перелет Десмонда Уильямса, на котором множество корыстных людей нагрели руки. Здесь она получит возможность что-то сделать для своей страны. Ну а если погибнет.., что ж, к этому всегда надо быть готовой. Ведь не миновала же эта участь Криса.., и Билли.., и даже Бобби Стронга, как это ни печально. Его убили через полтора месяца после того, как он ушел добровольцем. Пэгги снова осталась вдовой, теперь уже с четырьмя детьми на руках. Да, жизнь — очень непростая штука.

ВАФС должна была начать двухмесячные тренировки в сентябре в Нью-Джерси. Кэсси чувствовала, что не сможет ждать так долго. Пора, пора ей приниматься за настоящее дело. К тому же она никогда не летала с другими женщинами. Это тоже интересно.

Вечером Джекки Кокрэн повела ее обедать в клуб «21».

Они говорили о самолетах. Впервые после подготовки к перелету, которой они занимались у Десмонда, Кэсси так сильно увлеклась новым делом. Но это совсем другое. Это именно то, чего она хотела, чего ждала. Пора, пора двигаться дальше.

На следующий день по дороге домой Кэсси не могла согнать с лица улыбку. Отца она застала в его конторе. Тот регистрировал какие-то документы, напевая про себя. Кэсси так не хотелось портить ему настроение. Она решила, что скажет ему позже, за обедом.

— Ну, как там Нью-Йорк?

— Лучше некуда. — Она вся сияла.

— Ой-ой, кажется, в воздухе запахло романом. — «Не романом, а счастьем», — тут же поправил он себя Не мужчинами, а самолетами. Кажется, она вернулась к тому же, с чего все началось. Снова любовь к полетам.

— Нет, не романом, — загадочно улыбнулась Кэсси. Ей двадцать три года, она разведена, свободна и независима И сейчас ей предстоит заниматься именно тем, чего ей больше всего хочется.

Она едва дождалась вечера. После обеда, с трудом скрывая возбуждение, рассказала обо всем родителям.

Они смотрели на нее, не веря своим ушам. Пэт Даже не дослушал до конца.

— Ну вот, снова-здорово! Скажи-ка еще раз, что ты собираешься делать?

Всю жизнь она плыла вверх по течению. Для них это уже перестало быть новостью.

— Я собираюсь поступить.., уже поступила в отдел обучения и тренировок при министерстве военно-воздушного флота.

Со счастливым видом Кэсси начала объяснять, что это такое.

— Подожди минутку. Ты собираешься водить бомбардировщики в Англию? А ты имеешь представление о том, какие они тяжелые и как ими трудно управлять?

— Да, папа, я это знаю. — Кэсси улыбнулась. Работая у Десмонда Уильямса, она научилась водить практически все трудноуправляемые самолеты, какие только существуют. — И у меня будет второй пилот.

— Тоже женщина?

— Да, наверное.

— Ты сумасшедшая! Сумасшедшая патриотка…

Кэсси пристально смотрела на отца. Он должен ее понять.

Она взрослый человек и имеет право делать то, что хочет. Однако им и так уже пришлось многое пережить из-за нее, особенно за последний год. Она совсем не хотела снова причинить им боль. Лучше бы добиться их согласия. Но мать уже плакала.

— Это все ты и твои дурацкие самолеты! — вне себя от горя набросилась она на мужа.

— Ну-ну, Уни… Они дали нам неплохие средства к существованию.

А Кэсси, кроме того, самолеты принесли славу и целое состояние.

Она снова попыталась объяснить родителям суть своей будущей работы. В конце концов они обещали подумать. Но ведь она уже подписала бумаги, напомнила Кэсси. Пэт и Уна смотрели друг на друга. Похоже, им ничего не остается, как снова поддержать дочь. С ней всегда так. Всегда она стремится жить на пределе своих возможностей. И всегда рискует.

— Когда ты должна лететь, Кэсс? — спросил отец. Ему так не хотелось снова ее терять. Кроме всего прочего, она очень помогала ему в аэропорту.

— Я приступаю через две недели, первого сентября, в Нью-Джерси. И не переживай так, папа. Будь я мужчиной, меня бы все равно призвали в армию.

— Слава Богу, что ты не мужчина и никогда им не станешь. Достаточно того, что нашим зятьям пришлось уйти на войну. И Ник тоже там.

К Нику они давно уже относились как к родному сыну.

— Если бы ты мог, ты бы тоже сейчас воевал.

Пэт смотрел на дочь странным взглядом. Она права. Он тоже пошел бы добровольцем, как Ник. Кстати, Ник ведь вполне мог этого не делать.

— Так почему же я не могу поступить так же? Почему я не могу сделать что-то для своей страны? Я умею только летать, ничего больше. И делаю это хорошо. Почему же я не могу применить свои способности для пользы Америки? Тебе, значит, можно, а мне нельзя, потому что я женщина? Так?

— Прекрати, Бога ради! Опять этот феминистский вздор.

И откуда только ты этого набралась? Ни твоя мать, ни сестры никогда об этом не думали. Просто сидели всю жизнь дома и знали, что там их место.

— Но дом не мое место. Я летчица. Так же как и ты.

Да, с ней не поспоришь. Слишком умна. Слишком стремительна и неустрашима. Он любил ее за это. А главное, она права. Она его многому научила за последнее время, и за это он любил ее еще больше.

— Это очень опасно, Кэсс. Ты будешь водить бомбардировщики «локхид-хадсон». Это очень тяжелые самолеты. А если тебя собьют?

— А если твой самолет упадет завтра над Кливлендом? В чем тут разница?

— Может быть, и ни в чем. Я над этим подумаю.

Пэт понимал, что ей надоело возить грузы на его самолетах после той захватывающей работы, которой она занималась в последние годы. Но здесь по крайней мере ей не угрожала повышенная опасность.

Он думал об этом несколько дней подряд и в конце концов, как и раньше, пришел к выводу, что не имеет права ее удерживать. Уна теперь тоже понемногу стала гордиться дочерью. В Нью-Джерси они полетели все вместе.

На прощание Кэсси поцеловала родителей.

— Не переживай за меня, папа.

— А ты постарайся не попасть в смешное положение.

Кэсси рассмеялась:

— Держи выше нос.

— Ты тоже.

Когда они встретились в следующий раз, Пэт чуть не лопнул от гордости, увидев Кэсси в летной форме с серебряными крыльями на погонах. Форма отлично сидела на ее стройной фигуре. Ярко-рыжие волосы Кэсси теперь убирала в аккуратный пучок и выглядела старше, более зрелой, чем раньше.

Родители прибыли в Нью-Йорк повидаться с ней. В конце недели Кэсси собиралась лететь в Англию. Теперь она все время будет проводить в полетах: доставлять самолеты туда, где они требуются. Первый ее рейс — в Хорнчерч с ; бомбардировщиком.

В этот вечер перед отлетом она повела родителей обедать в небольшой итальянский ресторан, который всегда посещала, приезжая вместе с другими летчицами в Нью-Йорк. Она познакомила родителей с некоторыми из них. Пэт и Уна не могли не заметить, что дочь счастлива как никогда. Тренировочный отряд женщин-летчиц, несмотря на тяжелую работу, казался Кэсси чуть ли не летним лагерем для отдыха. Ей нравились летчицы, с которыми она летала, а рискованные полеты на бомбардировщиках как нельзя лучше соответствовали ее натуре. Она любила трудности, ей нравилось все время быть начеку.

Для первого вылета ей дали мужчину в качестве второго пилота. Их маршрут пролегал через Гренландию.

— Постарайся разыскать там Ника, — сказал Пэт, расставаясь с дочерью у входа в казармы.

Кэсси пообещала написать им из Англии. Вряд ли она задержится там надолго, однако пока ничего точно не известно. Скорее всего ей придется некоторое время полетать там в ожидании следующего задания. Она может задержаться всего на неделю, а может — и на несколько месяцев. Этого Кэсси пока не знала. Зато знала другое — все это время, готовясь к полетам и тренируя других, она думала только о Нике Гэлвине. И кое-что для себя решила.

Всю свою жизнь она только и делала, что ждала, пока другие решат за нее, как жить дальше. Больше этого не будет.

Когда-то ей пришлось платить собственному брату за его ложь, за возможность летать вместе с ним. Ей пришлось долго ждать, пока Ник заметил, как страстно ей хочется летать, и предложил давать ей уроки втайне от отца. Еще дольше пришлось ждать, пока отец образумится и позволит ей летать на своих машинах.

Она покорно ждала, пока Ник не сказал ей о своей любви.

А потом стал добровольцем и улетел на войну. Она дождалась появления Десмонда Уильямса, который позволил ей летать на его самолетах, который лгал ей, использовал ее и в конце концов, не скрываясь, показал, что ему на нее наплевать. Всю свою жизнь она покорно позволяла другим решать за нее и манипулировать ею. И даже теперь Ник не написал ей ни строчки, хотя прекрасно знал, где она, и о ее чувствах к нему. Единственное, чего он, вероятно, пока не знает, — это того, что она рассталась с Десмондом. Благодаря связям Десмонда Уильямса в прессе эта новость нигде не публиковалась.

Но больше она ждать не намерена. Пришла ее очередь принимать решения. С тех пор как Кэсси убедилась в том, какой подонок Десмонд Уильямс, ей безумно хотелось попасть в Англию. Она представления не имела о том, что будет делать, когда туда попадет, и что скажет Ник, увидев ее. Кэсси совершенно не думала о том, насколько он старше ее, насколько она моложе, есть у него деньги или нет. Лишь ощущала настоятельную потребность туда попасть. Она имеет право знать, что Ник к ней теперь чувствует. Вообще она имеет право на многие вещи, которых лишала себя до этого. И поездка в Англию — одна из таких вещей. Именно этого Кэсси сейчас больше всего хочется.

Они вылетели на следующее утро, в пять часов. Сама идея казалась Кэсси захватывающей, хотя полет проходил спокойно, временами даже скучновато. Кэсси болтала со своим вторым пилотом. Тот был потрясен, узнав, кто она такая.

— Однажды я видел вас на авиашоу. Вы там всех затмили.

Взяли, кажется, три первых приза и один второй.

Он говорил о ее последнем воздушном празднике. Да, он все верно запомнил.

— В последнее время я перестала участвовать в авиашоу.

— Да, они, видимо, себя изживают.

— На следующий год я потеряла брата на таком воздушном празднике, и с тех пор они больше не доставляют мне удовольствия.

— Могу себе представить.

Он с восхищением вспомнил трюк, который Кэсси О'Мэлли проделала на своем последнем выступлении.

— Вы тогда почти коснулись земли!

— Да нет, это просто так казалось снизу.

— Все вы, девчонки, одинаковы. Характер есть, а соображения никакого.

Кэсси рассмеялась. Про характер ей понравилось. Это почти комплимент.

— Спасибо!

В какое-то мгновение пилот напомнил ей Билли.

— Не стоит.

К тому времени как внизу показалась Англия, они уже стали друзьями. Может быть, и еще полетают вместе. Кэсси узнала, что он родом из Техаса. Как почти все в их кругу, летать начал, как только научился сам влезать в кабину самолета. Он пообещал отыскать Кэсси, когда окажется в Нью-Джерси в следующий раз.

В эту ночь им повезло — ни один немецкий самолет не появился в небе. Пилоту уже пришлось несколько раз участвовать в воздушных схватках, говорил напарник Кэсси, и теперь он радовался, что первый ее полет обошелся без этого.

— Вообще-то ничего страшного в этом нет.

Он позволил Кэсси посадить самолет, и она справилась с этим без проблем вопреки всем предостережениям отца. А как приятно ощущать, что с тобой обращаются как с равной…

Она отнесла в офис документы, которые ей поручили передать. Там ее поблагодарили и дали взамен маленькую полоску бумаги с указанием места, где ей надлежит остановиться на временное жительство. Когда Кэсси вышла, летчик, с которым они прилетели, предложил ей позавтракать вместе. Однако Кэсси сказала, что у нее другие планы.

Она не знала, с чего начать поиски. Адрес Ника она записала еще раньше, но разобраться в нем пока не могла.

Сейчас она вынула из кармана бумажку с адресом и долго бессмысленно смотрела на нее, пытаясь побороть усталость после ночного полета. Кто-то толкнул ее сзади. Кэсси обернулась с раздражением, которое, однако, моментально сменилось радостным изумлением. Нет, так не бывает! Это слишком просто, как в сказке. Перед Кэсси стоял майор Ник Гэлвин, глядя на нее сверху вниз с таким испугом, словно увидел привидение. Никто не предупредил его о том, что она может прилететь…

— Что ты здесь делаешь?

Он спросил это таким тоном, словно аэродром принадлежал ему лично. Кэсси не выдержала и рассмеялась. Осенний ветер развевал ее ярко-рыжие волосы.

— То же, что и ты.

В какой-то степени это правда, хотя его работа, конечно же, намного опаснее. Но у каждого из них своя работа и свое предназначение. И кстати, несколько пилотов-перевозчиков уже погибли.

— Спасибо тебе за все твои замечательные письма. Я ими просто упивалась, — небрежно произнесла Кэсси, пытаясь скрыть боль, причиненную его молчанием.

Он улыбнулся озорной мальчишеской усмешкой. Счастье видеть ее оказалось слишком велико. Он почти не слышал, что Кэсси говорит. Он не видел ее с той самой ночи, которую они провели вместе на своем потайном аэродроме.

— И я писал их с наслаждением, — ответил он шуткой на шутку.

Больше всего ему сейчас хотелось дотронуться до Кэсси.

Он не мог оторвать от нее глаз. Сердце просто рвалось к Кэсси. Рука словно сама собой поднялась, пальцы коснулись ее волос. Все такие же мягкие, шелковистые… А с виду как будто ОГОНЬ.

— Как ты, Кэсс?

Мимо них проходили люди в военной форме. Они никого не замечали. Не могли оторвать глаз друг от друга. Несмотря на все, что им обоим пришлось пережить, ничто, казалось, не изменилось в их отношениях.

— У меня все в порядке.

Он повел ее к ограде, где было поменьше людей и где они могли несколько минут поговорить спокойно. Прошло столько времени. Им так много нужно сказать друг другу. Внезапно Ник почувствовал вину за свое молчание.

— Я чуть рассудка не лишился, когда услышал о том, что вы упали где-то в Тихом океане.

Кэсси отвела взгляд. Вспомнила Билли.

— Да, ничего веселого в этом не было. И потом, когда… — Она не могла заставить себя заговорить об этом. Ник инстинктивно взял ее руку. — Потом, когда Билли.., это было ужасно…

— Я знаю. — Ник догадался, что она хотела и не могла произнести. — Не надо винить себя, Кэсс. Помнишь, что я говорил тебе когда-то давно? Мы все делаем то, что нам предназначено.

Мы все рискуем и знаем об этом. Билли знал, что делает. Он очень хотел лететь с тобой в это путешествие. Он делал это не ради тебя, а потому что ему самому этого хотелось.

Кэсси кивнула. Ник прав, и это мудрые слова, но, к сожалению, они не утешают.

— Я всегда чувствовала свою вину за то, что вернулась живой, а он нет.

В первый раз Кэсси говорила об этом с другим человеком.

Никому, кроме Ника, она и не могла бы это высказать.

Ему одному поверяла она свои чувства и мысли.

— Так складывается жизнь. Это Его воля, — Ник указал вверх, — а не твоя.

Кэсси снова кивнула.

— Почему ты не позвонил, когда я вернулась домой?

Вот сейчас они подошли к самому главному, С Ником только так и надо разговаривать.

— Я много об этом думал. Раза два чуть-чуть не позвонил.

Когда, бывало, выпьешь пинту-другую, как у нас здесь говорят… Но каждый раз одергивал себя. Твоему мужу это наверняка не понравилось бы. Где он сейчас, кстати?

Этот вопрос подтвердил ее догадки. Он ничего не знает.

Как все-таки странно.., сидеть тут рядом с Ником и разговаривать вот так.., словно он ждал ее. Все вдруг оказалось до странности просто. Вот они сидят вдвоем на расстоянии четырех тысяч миль от дома и болтают в лучах осеннего солнца, как будто так и надо.

— Он в Лос-Анджелесе. — «С Нэнси Фэйрстоун, — подумала она. — Или с кем-нибудь еще».

— Поражаюсь, как это он тебя отпустил. Хотя в этом, наверное, нет ничего удивительного, Ник снова почувствовал горечь. У него сердце разрывалось при мысли о том, что он ее потерял, что этот ублюдок не задумываясь рискнул ее жизнью ради своих самолетов. Часто он с трудом сдерживался, чтобы не позвонить Уильямсу, не сказать ему, какой он сукин сын. Но Ник так этого и не сделал.

— Как я понимаю, это его идея. Наверное, решил, что ты будешь хорошо смотреться в киножурнале. Его собственная патриотка… Скажи, это его идея или твоя?

Он надеялся, что Кэсси сама приняла это решение.

— Это моя идея. Ник. Я очень давно об этом мечтала, с того самого времени, как закончился наш перелет. Но после возвращения я чувствовала, что не должна оставлять отца. Кроме меня, у него теперь нет помощников. Боюсь, что в конце концов ему придется нанять кого-нибудь из женщин-пилотов, хотя большинство из них уже вступили в ВАФС или в отдел тренировок, как я.

— Не должна оставлять отца? Что ты хочешь этим сказать? Ты что, жила у родителей после возвращения?

Этот подонок даже из приличия не позаботился о ней! А ведь она, наверное, была едва жива после семи недель, проведенных на необитаемом острове.

— Да, я вернулась к родителям. — Кэсси смотрела на Ника, вспоминая ту счастливую ночь при лунном свете. — Я оставила Десмонда, Ник. Я ушла от него еще тогда, когда у отца случился сердечный приступ.

То есть больше года назад… А он ничего об этом не знал!

— Когда я вернулась в Лос-Анджелес после нашей с тобой последней встречи, я увидела, что все обстоит в точности так, как ты говорил. Он продолжал давить на меня, вздохнуть мне не давал. Пресс-конференции, съемки для киножурналов, испытательные полеты, интервью… В общем, все, как ты и предсказывал. Но до болезни отца он еще не раскрылся полностью. Когда же это произошло.., он велел мне отправляться в перелет в точности по графику и запретил лететь домой к больному отцу.

— Но ты все равно отправилась в перелет?

Ник знал, что перелет отложили, а потом видел киножурнал, где Кэсси показывали в госпитальной палате.

— Да, я все равно полетела, и Билли вместе со мной. Десмонд пригрозил предъявить нам иск, если мы откажемся, и заставил подписать контракты, в которых говорилось: перелет состоится в октябре, что бы ни случилось.

— Ну молодец!

— Да, я все знаю. После этого я к нему больше не вернулась.

А он мне ни разу не позвонил. Его заботило лишь одно — чтобы весть о нашем разладе не дошла до прессы, пока не закончится перелет. И насчет женщин ты тоже оказался прав. Нэнси Фэйрстоун — его любовница. Он женился на мне лишь для того, чтобы привлечь побольше внимания к перелету.., как ты и говорил.

Сказал, что без этого перелет не будет так интересен публике.

Наш брак оказался сплошным притворством.

А потом, после катастрофы, когда меня привезли на Гавайи, он сказал, что моя работа у него еще не закончена и что он возбудит против меня судебное дело за невыполнение условий контракта. Там говорилось, что я должна пролететь на «Северной звезде» пятнадцать тысяч миль, а мне удалось пролететь только одиннадцать. Он и после этого рассчитывал на меня в отношении рекламы, но я отказалась. Отец повез меня к адвокату в Чикаго. Теперь мы с Десмондом официально разведены.

Ник сидел не двигаясь, потрясенный всем услышанным. То, что Десмонд Уильямс — подлец, не стало для него новостью. Однако этот человек оказался еще большим мерзавцем, чем Ник мог предположить.

— Как вам удалось скрыть все это от прессы?

— Ну, в этом он большой мастер. Это ведь основное в его бизнесе. Вернувшись в Лос-Анджелес перед перелетом, я жила у Билли. Никто ничего не знал. Мы отправились в перелет через несколько недель. На публике Десмонд вел себя совершенно иначе, чем наедине со мной. Он настоящая коварная змея. Ник. Ты во всем оказался прав.

Мне с самого начала хотелось тебе обо всем рассказать, но я не знала, как это сделать, с чего начать. Вначале я молчала из самолюбия. Стыдилась признать, что мое замужество с начала до конца оказалось всего лишь фарсом. А потом.., лотом я уже не была уверена в том, что тебя все еще интересует мой брак. Ты столько раз давал мне понять, что у нас не может быть ничего общего.., что я тебе не нужна. Не знаю… Я подумала, что это как-нибудь выяснится… Надеялась, что ты приедешь домой и мы сможем поговорить. Но после Перл-Харбора это, наверное, стало невозможным.

— Да, теперь нам не дают отпусков, Кэсс. Но что ты имеешь в виду? Когда это я давал тебе понять, что ты мне не нужна? Разве ты не помнишь ту ночь?

— Помню каждую минуту. Только эти воспоминания порой и давали мне силу жить на том островке.., и потом тоже…

Мысли о тебе помогли мне многое перенести. Например, развод с Десмондом. Он вел себя ужасно…

— Почему же ты мне не написала? Почему не рассказала обо всем?

Кэсси вздохнула. Посмотрела ему в глаза.

— Наверное, боялась снова услышать в ответ, что ты для меня слишком стар, слишком беден, что мне лучше найти себе кого-нибудь вроде Билли.

Ник улыбнулся. Она права. Когда-то он был таким остолопом, что действительно говорил все это. Однако после того как Кэсси чуть не погибла, он, кажется, образумился. Сейчас, сидя рядом с ней, просто глядя на нее. Ник снова осознал, каким был глупцом, что оставил ее.

— Ну и как? Нашла ты себе кого-нибудь вроде Билли?

Он смотрел на нее с такой тревогой… На минуту Кэсси почувствовала искушение вызвать в нем ревность. Но не смогла на это решиться.

— Наверное, мне следовало бы тебе доложить, что я встречалась со всеми мужчинами из семи округов.

— Боюсь, что я бы не поверил.

Ник откинулся назад, закурил сигарету, не отрывая глаз от Кэсси. Вот она, его девочка, всегда любимая, ставшая теперь совсем взрослой женщиной.

— Это почему же? Неужели я слишком безобразна для того, чтобы встречаться с мужчинами?

— Нет. Просто с тобой не так-то легко иметь дело, Кэсс.

Для того чтобы встречаться с такой девушкой, нужен мужчина достаточно зрелый, умудренный и понимающий. В нашем округе таких немного найдется.

— Не хочешь ли ты сказать, что ты и есть именно такой мужчина? Того самого возраста? Или ты все еще считаешь, что слишком стар для меня? — Кэсси твердо решила выяснить все до конца.

— Когда-то я действительно так считал. Боюсь, я был не слишком стар, а слишком глуп. Знаешь, когда я узнал о катастрофе с вашим самолетом, меня чуть не отправили в отставку.

На какое-то время я просто рассудка лишился. Только о тебе и думал. Мне надо было сразу же лететь домой, тогда я мог бы еще успеть застать тебя в Гонолулу.

— Да, это было бы чудесно.

Сейчас Кэсси его ни в чем не обвиняла. Она просто хотела знать теперешнее положение вещей.

— Полагаю, я застал бы там Десмонда Уильямса с командой репортеров.

— Естественно. Но у меня там оказалась потрясающая медсестра, которая не давала им шагу ступить в мою палату. Десмонда она буквально возненавидела. Она его раскусила, когда он угрожал мне судебным иском за невыполнение условий контракта. Может быть, он даже считает, что я намеренно взорвала его самолет. Знаешь, Ник, это было ужасно… Оба мотора загорелись. Боюсь, никто так и не понял, в чем дело. Думаю, теперь они уже и не разберутся.

Кэсси устремила взгляд вдаль. Ник прижал ее к себе:

— Не думай об этом, Кэсс. Все это осталось позади. Как и многое другое.

Для нее закончилась целая эпоха. Пора начинать новую жизнь. Ник с улыбкой смотрел на нее сверху вниз, ощущая ее тепло, вспоминая ту летнюю ночь, почти два года назад. Только воспоминание о том счастье дало им силы прожить все это время.

— Ты к нам надолго?

— Я получу инструкции в четверг. Могу задержаться здесь на неделю-две, а могу и на несколько месяцев. Но в любом случае я буду часто сюда летать. Я состою в эскадрилье воздушных перевозчиков. Мы перегоняем самолеты из Нью-Джерси в Хорнчерч.

— Боюсь, эта работа покажется тебе скучноватой, Кэсс.

У Ника немного отлегло от сердца. Хорошо, что она не нашла для себя чего-нибудь более опасного. С нее станется.

Ведь у Десмонда Уильямса Кэсси испытывала истребители для армии. Слава Богу, это тоже позади.

— Ничего, на какое-то время сойдет. Ну так что ты мне скажешь?

Взгляд Кэсс, казалось, проникал ему в самую душу, не давая уклониться от ответа. Вначале Ник не понял, о чем она спрашивает. Но потом сообразил. Значит, Кэсси не случайно оказалась здесь. Единственное совпадение состояло в том, что он сразу же натолкнулся на нее.

— О чем ты спрашиваешь, Кэсс?

— Я хочу знать, стал ли ты смелее. И умнее. После того как столько времени рисковал здесь жизнью.

— Думаю, что я поумнел.., немного постарел.., и остался таким же бедным, как и был. — Ник прекрасно помнил свои собственные слова. Ах, какого же он тогда свалял дурака… — А ты, малышка Кэсси? Хватит ли у тебя смелости и безрассудства? Ты действительно этого хочешь? После всего, что тебе пришлось испытать за последние два года, ты все еще этого хочешь? Хочешь меня и мою старую «Дженни»? Ты ведь знаешь: это все, что я имею, — «Дженни» и «белланка». Ничего такого, к чему ты привыкла.

Роскошная жизнь и прекрасные самолеты у нее уже были и оказались ненужными. Ей нужен только он.

— Если бы мне все это нравилось, я бы осталась в Лос-Анджелесе.

— Ну нет.

Кэсси хорошо знала это выражение упрямства на его лице.

— Почему это?

— Я бы тебе не позволил. Никогда больше не позволю тебе рисковать собой понапрасну. С самого начала не следовало отпускать тебя в Калифорнию.

Оба они извлекли уроки, которые дорого им обошлись.

Теперь они чувствовали себя намного мудрее, чем когда-то.

Да, они далеко зашли и дорого заплатили за понимание того, что им на самом деле нужно.

— Я люблю тебя, Кэсс, и всегда любил.

Ник привлек ее к себе. Кэсси подняла на него глаза и улыбнулась. То самое лицо, которое она так хорошо знает и любит с самого детства. Те же морщинки вокруг глаз, оттого что он все время щурится на солнце. Красивое лицо, сильное, мужественное и доброе. Единственное, на которое ей хотелось бы смотреть всю жизнь. Она прилетела сюда, чтобы найти его. И нашла. Если у нее есть Ник, больше ей ничего не нужно.

— Я тоже люблю тебя, Ник.

Он крепко прижал ее к себе, ощущая тепло ее тела, ее близость, по которой так стосковался. Все это время он жил в аду, который сам себе создал. Он мучился, не зная, как выйти из ада. Для этого понадобилось, чтобы Кэсси прилетела и нашла его.

— А если один из нас не вернется после этой войны живым? Что тогда?

Он все еще боялся разбить жизнь Кэсси, связав ее со своей. Такова обычная плата за любовь к летчику.

— Смерть грозит нам каждый день. Ты сам мне об этом говорил. Мы должны набраться смелости признать это и жить дальше, если хотим получить то, что нам так необходимо. И еще мы должны позволять друг другу поступать так, как каждому из нас предназначено.

Это, конечно, очень высокая плата за возможность любить, но они всегда были на это готовы.

— А что потом?

Он все еще продолжал тревожиться. Кэсси, однако, давно перешагнула через свои страхи. Если даже у него нет ни цента, ее это мало волнует.

— Потом мы вернемся домой. Отец в конце концов удалится от дел и оставит нам аэропорт. Если же нам придется жить в лачуге, потому что ничего другого у тебя нет, значит, так тому и быть. Мне все равно. А если нам станет не все равно, мы это изменим.

Теперь Ник с ней не спорил. Действительно, для них обоих достаточно того, что они имеют сейчас. Оба они в своей жизни — в разные времена — имели и больше, и меньше. И материальные ценности сейчас не имели никакого значения. А то, что им необходимо, будет у них всегда: они сами, их любовь друг к другу и небо, в котором можно летать.

Он нежно поцеловал ее. Оба одновременно взглянули вверх и вспомнили время, проведенное вместе в старой «Дженни».

Кэсси напомнила Нику о своих первых «петлях» и «штопорах». Он засмеялся:

— Ты меня тогда пугала до чертиков.

— Вот и не правда. Ты сам говорил, что я прирожденный пилот. — Кэсси изобразила оскорбленную невинность.

Они встали и медленно направились к казармам. За это утро многое для них прояснилось.

— Я говорил так только потому, что был в тебя влюблен.

Ник счастливо рассмеялся, чувствуя себя беззаботным мальчишкой. Так всегда бывало в ее присутствии. Только она одна способна так влиять на него.

— Не правда, тогда ты меня еще не любил.

Этого Кэсси наверняка не знала, но очень хотела бы знать.

— Любил, любил.

Сейчас он испытывал безмерное счастье и столь же безмерную гордость.

— В самом деле?

Они смеялись и шутили друг над другом как дети. Жизнь внезапно стала предельно простой и понятной. Кэсси сделала то, за чем приехала сюда. Она нашла Ника, а с ним все, что искала. Наконец-то она вернулась домой, к самой себе.

Они оба нашли дорогу к самим себе.


Глава 20 | Крылья | Примечания



Loading...