home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 5

Занятия продолжались весь июль, в полной тайне от всех.

А вот воздушный праздник и нетерпение Кэсси ни для кого не остались секретом. Они поехали на праздник вместе — вся семья О'Мэлли, Ник, некоторые из летчиков, Бобби и его младшая сестра. И все очень волновались по этому поводу. Тем не менее даже праздник в Блэндсвилле не имел для Кэсси такого значения, как занятия с Ником. К концу июля она полностью освоила впечатляющую и крайне трудную посадку «кинжалом» и много других не менее сложных маневров.

Кэсси представляла собой воплощенную мечту любого инструктора. Она как губка впитывала абсолютно все и страстно жаждала учиться. А ее рукам, быстроте ее реакции всякий мог бы позавидовать. Она могла управлять практически любым самолетом. Начиная с августа Ник стал проводить занятия не на «Дженни», а на «белланке», так как с ней труднее было справиться. Нику хотелось, чтобы Кэсси преодолела новое препятствие. Кроме того, «белланка» давала возможность развить большую скорость, необходимую для освоения более сложных трюков и маневров. Пэт так ничего и не заподозрил. Занятия их проходили достаточно часто и легко, невзирая на долгую дорогу в автобусе, а потом пешком.

В августе произошло печальное событие. Один из пилотов, работавших на О'Мэлли, погиб на обратном пути из Небраски. Мотор неожиданно отказал. Все ходили на похороны.

Во время очередного занятия с Ником Кэсси все еще чувствовала себя подавленной. Ее отец потерял хорошего друга и одного из своих лучших пилотов. В аэропорту О'Мэлли долго не могли оправиться от горя.

— Не забывай, Кэсс, такое случается сплошь и рядом.

Они с Ником сидели после занятия под своим любимым деревом. Стоял август. Для Кэсси это лето оказалось замечательным как никогда. И никогда раньше она не ощущала такой близости к Нику. Он ее лучший друг, единственный настоящий друг. Ее наставник.

— Это может произойти с любым из нас. Неисправный мотор, плохая погода, просто невезение… Мы все готовы к этому. И тебе придется быть готовой.

— Я готова. — Она с грустью подумала о том, что это самое прекрасное лето в ее жизни подходит к концу. — Мне кажется, я бы предпочла умереть вот так, чем по-другому. Я хочу только летать. Ник, и ничего больше.

Теперь он и сам это хорошо знал. Ее одаренность, ее прирожденное искусство, ее исключительная способность впитывать и учиться, ее искренняя страсть буквально подкупили его.

Как и многое другое в ней.

— Я знаю, Кэсс.

Он не сводил с нее пристального взгляда. На протяжении многих лет она оставалась единственным человеком, с которым он чувствовал себя легко и свободно. Кроме Пэта и других летчиков. Она единственная из женщин разделяла его взгляды и мечты. Ему просто не повезло, что она еще совсем ребенок и к тому же дочь его лучшего друга. Нет никакой надежды на то, что когда-нибудь она станет для него чем-то большим, чем сейчас. И все же ему так хорошо с ней.

Разговаривать, учить ее летать. Для него это тоже много значило.

— Как будет с нашими тренировками, когда начнутся занятия в школе? — спросил он.

Занятия в школе начинались уже на следующий день. Ее последний год… Нику с трудом верилось в то, что она уже старшеклассница, выпускница. Для него она все еще оставалась маленькой девочкой. Просто теперь он ее лучше узнал. В каком-то смысле она оказалась намного взрослее многих его знакомых мужчин. И в Кэсси уже чувствовалась женщина, хотя она по-прежнему легко и беззаботно смеялась, любила всяческие выходки и проказы, ей нравилось играть с ним, поддразнивать его. Во многих отношениях она все еще оставалась ребенком, которого он так хорошо знал.

— Может быть, по субботам? Или по воскресеньям…

Это означало, что теперь они не смогут встречаться так часто, как теперь. Но все-таки это лучше, чем ничего. Им обоим стали необходимы эти долгие часы, проводимые вместе; ее доверие к нему, незыблемая вера в то, что он говорил, росли.

И ему доставляло наслаждение обучать ее всем чудесам пилотажа. Они делились радостью общения друг с другом, и каждый словно отдавал другому даже больше, чем имел.

— Да, по субботам можно.

Он произнес это как нечто само собой разумеющееся. Ей даже в голову не пришло, что никто не смог бы его остановить. Она была его ученицей номер один, лучшей ученицей, и, что еще важнее, они стали лучшими друзьями, партнерами, участниками тайного заговора, доставлявшего обоим одинаковое удовольствие. Ни один из них не отказался бы от этого по собственной воле.

— Не знаю только, как ты будешь ходить пешком две мили в плохую погоду.

Эти прогулки пешком в одиночестве давно уже начали тревожить его. Однако Ник понимал, что слишком явное беспокойство по этому поводу может лишь вызвать у нее раздражение. Кэсси — натура независимая и уверенная в себе. Она убеждена, что может справиться с чем угодно. А вот Ник в последнее время стал нервничать, представляя, как она идет в полном одиночестве по проселочной дороге.

— Может быть, отец будет давать мне на время свой грузовик.., иди Бобби.

Ник кивнул, однако мысль о Бобби ему тоже не очень понравилась, хотя он сознавал, что не имеет никакого права выказывать недовольство. Просто Бобби ей совсем не подходит. Такой скучный, такой приземленный.

— Да, может быть, это выход.

Он еще раз напомнил себе, что Бобби — ровесник Кэсси, а он сам вдвое старше.

— В общем, я об этом подумаю.

Она улыбалась ему, она казалась абсолютно беззаботной, и Ник не мог не поддаться ее очарованию.

Порой они и сами удивлялись тому, как им удается этот обман, да еще на протяжении столь долгого времени. Эти встречи на заброшенном аэродроме, совместные полеты… До сих пор все шло прекрасно. Однако зимой все наверняка усложнится, и прежде всего из-за погоды.

Но как ни странно, и осенью все шло так же гладко. Они продолжали встречаться регулярно, каждую субботу. Кэсси сказала отцу, что ездит к школьной подруге, с которой они вместе делают домашние задания, и он позволил ей пользоваться грузовиком. Казалось, никого в доме ее отлучки не волнуют.

Она всегда возвращалась вовремя, с охапкой книг и тетрадей, в приподнятом настроении.

Ее мастерство еще больше выросло за это время. Ник совершенно справедливо гордился своей ученицей и часто повторял, что все бы отдал за то, чтобы добиться ее участия в показательных выступлениях на воздушном празднике. Крис уже готовился к очередным выступлениям, как всегда исполнительный и аккуратный, но абсолютно неоригинальный. Он не обладал ни интуицией, ни прирожденными навыками сестры. И Кэсси, и Ник понимали, что, если бы Пэт постоянно не подталкивал сына, Крис вообще никогда не стал бы летать.

Он не раз признавался Нику, что ему это занятие абсолютно не нравится.

Теперь, когда стало холоднее, они ели свои сандвичи в грузовике. Иногда, в хорошую погоду, гуляли по заброшенному аэродрому.

В сентябре они много говорили о Луизе Тэйден, которая стала первой женщиной, принявшей участие в состязаниях на приз «Бендикс трофи». В октябре обсуждали Джин Бэттен, первую из женщин, совершившую перелет из Англии в Новую Зеландию. Вообще они говорили о многих вещах. Могли часами сидеть на поваленном дереве и разговаривать, разговаривать. С течением времени они становились все ближе друг к другу. Казалось, они во всем соглашались друг с другом. Правда, иногда Кэсси находила его политические взгляды слишком консервативными. А он считал, что она еще слишком молода, чтобы встречаться с мальчиками, и не раз говорил ей об этом. В ответ Кэсси его высмеивала, говорила, что женщина, с которой она видела его в последний раз, просто безобразна. Он, казалось, восхищался ее непочтительностью и отвечал, что ее Бобби — самый скучный человек на свете.

Если он и воспринимал некоторые слова Кэсси всерьез, она этого никогда не замечала. Им просто нравилось летать, разговаривать, делиться своими взглядами на жизнь. У них оказалось так много общего . Общие интересы, заботы, общая страсть. Даже чувство юмора их сближало. Их расставания к концу дня в субботу стали полны горечи, теперь придется ждать целую неделю до следующей встречи. А иногда он должен был улетать в длительные рейсы и не успевал вернуться вовремя. Такое, правда, случалось нечасто. Теперь он стал подстраивать график своих полетов под их занятия.

День благодарения Ник, как всегда, встречал вместе с семьей О'Мэлли. Кэсси подшучивала над ним нещадно. Они всегда поддразнивали друг друга, однако теперь эти поддразнивания звучали не так, как раньше. Пэт даже сделал им замечание, что они ведут себя как дикари. Уна же впервые задумалась, нет ли здесь чего-нибудь другого. После стольких лет близкой дружбы в это трудно было поверить, и тем не менее ей показалось, что Ник и Кэсси стали ближе, чем раньше. Она даже сказала об этом Колин, но та лишь рассмеялась в ответ.

Кэсси просто развлекается, успокоила она мать. Ник ей как старший брат. И все же Уна оказалась права. Долгие часы, проводимые вместе, их бесконечные разговоры под деревом в течение шести месяцев, все, чему Кэсси научилась за это время, неизбежно привели к сближению.

Ник лежал на кушетке, жалуясь, что сейчас умрет от всего съеденного. Кэсси сидела рядом, смеялась над ним, напоминала, что обжорство — это грех и что надо пойти в церковь исповедаться. Она знала, как он ненавидит церковь. Ник делал вид, что не обращает на ее слова внимания, и в то же время не мог сдержать ласковую улыбку. В это время в дверях появился Бобби, стряхивая снег с одежды. При взгляде на высокого красивого парня Ник сразу почувствовал себя на тысячу лет старше.

— Ну и холодина! — Бобби широко улыбался всем. Нику, правда, более сдержанно и осторожно. Что-то в летчике было такое, отчего Бобби чувствовал себя неуютно, хотя он не мог бы сказать, что именно. Может быть, как раз его слишком фамильярное обращение с Кэсси. — Ну что, все сегодня наелись как следует? — Он обращался ко всем сразу, гордый тем, что сам послал О'Мэлли индейку весом в двадцать пять фунтов.

Все ответили дружным стоном. Они приглашали и его на обед, однако Бобби предпочел съесть праздничную индейку дома, вместе с родителями и сестрой.

Он позвал Кэсси пойти погулять, но она отказалась. Осталась послушать, как мать играет на пианино. Потом Глиннис запела, и Мэган с мужем присоединились к ней. Мэган только что сообщила всем, что снова ждет ребенка.

Кэсси радовалась за сестру, хотя, слыша подобные известия, она снова и снова ощущала себя не такой, как все остальные. Она просто не могла представить себе, что тоже когда-то выйдет замуж и будет ждать ребенка. Тем более в обозримом будущем. Нет, не этого хочет она от жизни и не скоро захочет, а может быть, и не пожелает вообще никогда. Но в таком случае что же будет с ее жизнью? Ни Амелией Эрхарт, ни Бобби Траут, ни Эми Моллисон ей никогда не стать, в этом она не сомневалась. Они звезды, а ей ни за что в жизни не стать звездой. А никакой золотой середины для нее не существует.

Либо вести такую же скучную жизнь, как сестры — выйти замуж сразу после школы, нарожать детей, остепениться, — либо сбежать из дома и попытаться стать суперзвездой. Но у нее нет денег ни на самолеты, ни на участие в известных состязаниях. Даже если бы отец наконец смирился с тем, что она хочет делать, все равно его самолеты слишком старые, на таких рекорды не поставишь.

Она теперь часто обсуждала эти вопросы с Ником. Что ей делать со своей жизнью, со своим будущим? Через полгода она окончит школу, и что дальше? Они оба знали, что в аэропорту для нее работы не найдется. Она поговорила кое с кем из школьных учителей, и перед ней забрезжила надежда. В том случае если стать профессиональной летчицей не удастся — а сейчас Кэсси не видела для себя никакой возможности осуществить эту мечту, — можно будет поступить в педагогический колледж.

Ей захотелось стать преподавателем. К своей великой радости, она узнала, что в нескольких педагогических колледжах есть отделения машиностроения и аэронавтики. В частности, в колледже Брэдли, в Пеории. А если к тому же Кэсси удастся получить стипендию, что ее учителя считали вполне возможным, то к осени можно надеяться поступить в колледж. В качестве основной специальности она бы взяла машиностроение, а в качестве второй — аэронавтику. В этом случае она приблизится к авиации настолько, насколько это вообще возможно для женщины в настоящее время. Если уж ей не суждено зарабатывать себе на жизнь полетами, как это делают мужчины, по крайней мере она сможет учить других всему, что знает и умеет сама. Родителям она пока ничего не говорила о своих планах, однако ей самой они казались вполне реальными. Один лишь Ник знал об этом, но ему не страшно доверить любую тайну.

Сейчас он поднялся, собираясь уходить, и бросил на прощание пренебрежительный взгляд на Бобби. Тот в это время расхваливал тыквенный пирог Уны. Как-то так получалось, что Бобби Стронг всегда умудрялся вызывать у Ника одно лишь раздражение.

Ник поцеловал Кэсси в щеку и вышел. Бобби после его ухода почувствовал явное облегчение и заметно расслабился.

Он и сам не мог понять, почему в присутствии Ника всегда нервничает.

А Кэсси после ухода Ника совсем ушла в себя. Казалось, что-то занимает ее мысли, но она прервала Бобби, когда тот заговорил о скором окончании школы. Сейчас она не выносила этих разговоров. Похоже, у всех есть какие-то конкретные планы, кроме нее. У нее же только надежды, мечты и секреты.

Бобби ушел довольно поздно. После его ухода Крис начал подшучивать над Кэсси. Когда же наконец она пригласит их всех на свою свадьбу? Кэсси состроила гримасу и сделала такое движение, как будто собиралась ударить брата.

— Не лезь не в свои дела!

Отец посмеялся над ними обоими.

— А мне кажется, он прав, Кэсси. Приходить сюда каждый вечер в течение двух лет подряд — это что-то значит. Удивляюсь, как он до сих пор еще не сделал тебе предложения.

Кэсси же радовалась тому, что Бобби не заговаривает об этом. Она просто не представляла себе, что ответит ему.

Она знала, какого ответа от нее ждут, но Бобби просто не вписывался в ее планы, в которых теперь был прежде всего колледж. Может быть, потом, после.., если он продержится так долго. Хотя, конечно, просить его подождать еще четыре года — это слишком… Хорошо, что пока у нее нет необходимости беспокоиться об этом.

Следующие три субботы они с Ником много летали невзирая на плохую погоду. За два дня до Рождества они поднялись на «белланке». В первые же несколько минут крылья самолета обледенели. Кэсси испугалась, что пальцы ее, державшие рукоятку, отмерзнут даже в перчатках. Как только они нырнули вниз, мотор неожиданно заглох. Все произошло слишком быстро, слишком внезапно.

Самолетом управлял Ник, однако он уже с трудом удерживал рычаги. Кэсси крепко держала их вместе с ним. Им удалось набрать высоту, однако тут же заглох пропеллер. Кэсси хорошо знала, что это означает. Придется совершать вынужденную посадку. Ветер ревел в ушах так, что переговариваться они не могли. Но она инстинктивно почувствовала, что он собирается делать. Оставалось лишь по мере возможности помогать ему.

Внезапно Кэсси поняла, что они снижаются слишком быстро. Она обернулась к Нику и просигналила ему об этом. В первый момент он, казалось, собирался возразить, потом неожиданно кивнул, доверившись ее чутью. Изо всех сил попытался продержаться на высоте, однако земля приближалась слишком быстро. На какое-то мгновение ей показалось, что они сейчас разобьются. Но в последнюю секунду он сбрил верхушки деревьев и этим чуть-чуть замедлил падение. Приземление оказалось отнюдь не мягким, однако оба остались невредимы. Пострадало лишь одно колесо. Их выручило какое-то невероятное везение, и оба об этом знали. Сидели неподвижно, не в силах унять дрожь, сознавая, что были на волосок от смерти.

Кэсси вышла из самолета, все еще дрожа, но теперь уже от холода, а не только от страха. Ник схватил ее в объятия, вне себя от счастья. Еще несколько минут назад ему казалось, что она погибнет. Из-за него…

— Прости меня, Кэсс. Нельзя было подниматься в такую погоду. А тебе это пусть послужит уроком: никогда не учись летать у старого дурака, которому кажется, что он все знает. И спасибо, что просигналила мне, когда мы снижались.

Она подняла на него глаза — он все еще не выпускал ее из объятий — и неожиданно хихикнула:

— А здорово это получилось!

Ник все еще прижимал ее к себе. В этот момент ему захотелось стиснуть ее изо всех сил. Она слишком много для него значила.

— Ты ненормальная. Напомни мне, чтобы я никогда больше не поднимался с тобой в воздух.

— А может быть, теперь я дам тебе несколько уроков?

Так, поддразнивая Ника, Кэсси помогла ему привязать «белланку» к дереву и подложить камни под колеса. А потом довезла самолет до аэропорта на отцовском грузовике. Там, к счастью, никого не заинтересовало, почему они приехали вместе. Ник велел Кэсси ехать домой и как следует согреться. Он боялся, что она может простудиться после долгого полета на пронизывающем ветру. Сам он отправился в контору, чтобы выпить крепкого ирландского виски Пэта. Мысль о том, что он чуть не убил ее, все еще вызывала у него дрожь.

— Чем ты сегодня занималась? — спросил у Кэсси отец, который только что вернулся домой с рождественской елкой.

Все племянницы и племянники собирались прийти украшать ее и, конечно, остаться на обед.

— Да так, ничем особенным.

Она пыталась говорить небрежным тоном. Заметила, что разорвала перчатки и выпачкала руки машинным маслом. Наверное, в то время, когда они с Ником привязывали самолет.

— Заезжала в аэропорт?

— Ненадолго. Всего на несколько минут.

Неужели он что-то заподозрил? Однако отец только кивнул и принялся устанавливать елку. Похоже, он в хорошем настроении и больше не будет ее допрашивать.

Отмокая в горячей ванне, Кэсси вновь переживала случившееся. Они были на грани… Это, конечно, страшно, но…

Кэсси вдруг осознала, что она не возражает против того, чтобы погибнуть за штурвалом. Самолет — единственное место, где ей хочется находиться постоянно. Наверное, это лучшее место для того, чтобы умереть. И все же хорошо, что сегодня этого не произошло.

Ник чувствовал то же самое. Он так до конца и не смог прийти в себя. В десять часов вечера он сидел у себя в гостиной мертвецки пьяный и представлял, что было бы с Пэтом, если бы Кэсси погибла по вине его старейшего друга. Может быть, лучше вообще отказаться от совместных полетов? Однако он сознавал, что теперь уже не сможет остановиться. Он должен продолжать, и не только ради нее. Ему самому стали необходимы эти встречи, ее юмор, ее мудрость, ее огромные голубые глаза. Ему нравилось, как она летает, как жадно стремится научиться всему, чего еще не знает… Хуже всего то, что ему слишком многое в ней нравится…


Глава 4 | Крылья | * * *



Loading...