home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 12

Лиз ворвалась в приемное отделение больницы как ураган. Только на этот раз — в отличие от того дня, когда она приехала к Вехете, — она выступала не в роли профессиональной утешительницы. Теперь Лиз была матерью, чей ребенок пострадал в результате несчастного случая. Разница достаточно существенная. Еще на первом этаже она услышала пронзительные вопли Джеми и почувствовала, как сердце ее обливается кровью.

Джеми действительно вскрикивал от боли каждый раз, когда кто-то из сиделок пытался дотронуться до него; он не отреагировал, даже когда увидел мать. Лиз стало просто нехорошо при виде того, под каким неестественным углом согнута его левая рука. Никаких сомнений не оставалось — у Джеми был перелом; надо было выяснить, насколько серьезно он пострадал.

Когда Лиз приехала в больницу, Джеми уже обследовали и теперь собирались везти в операционную, чтобы наложить гипс. Все это Лиз узнала от Кэрол, которая с потерянным видом расхаживала по коридору.

— Мне очень жаль, миссис Сазерленд, — сказала она. — Я только на минутку отвернулась, и вот, пожалуйста!

— Не переживай, — успокоила ее Лиз. — Это вполне могло случиться и при мне. За всем не углядишь. — Время от времени Джеми действительно совершал поступки, которые могли кончиться плохо, как, впрочем, и все дети в его возрасте. Разница заключалась в том, что, в отличие от нормальных детей, Джеми хуже владел своим телом и мог получить травму буквально на пустом месте. Кроме того, у него был снижен болевой порог, поэтому, когда Лиз попыталась успокоить его, у нее ничего не вышло. Джеми продолжал вопить, да так громко, что Лиз показалось, он ее даже не слышит.

Мальчуган не позволил ей дотронуться до себя, что подействовало на Лиз обескураживающе. Она как раз хотела повторить попытку, когда за ее спиной раздался знакомый голос:

— Что здесь происходит?

Обернувшись, Лиз увидела Дика Вебстера, который спустился в приемное отделение, чтобы принять очередного пациента, и услышал шум. Подойдя ближе, он заметил знакомые рыжие волосы и не сумел перебороть своей тревоги.

— Что случилось? — не здороваясь, спросил он Лиз.

— Джеми упал с лестницы и сломал руку, — объяснила она, стараясь держаться так, чтобы лежавший на каталке Джеми видел ее. На мгновение мальчик перестал плакать, но вскоре рыдания возобновились.

— Что случилось, дружок? — мягко спросил Дик, наклоняясь к носилкам. — Ты что, готовился к новой олимпиаде? По-моему, ты рановато начал. Или ты забыл, что до нее еще целых полгода? — Он поднял руку, и хотя Джеми отдернулся, но не завопил и не спрыгнул с каталки.

— Я-я-я уууупал с ле-лестницы.

— Ага, понятно! Должно быть, ты хотел повесить на елку какое-нибудь украшение? — догадался Дик, и Джеми кивнул.

— Знаешь, что мы сейчас сделаем? — сказал Дик с заговорщическим видом. — Сейчас мы зальем твою руку гипсом, но прежде ты должен пообещать мне одну вещь.

— К-к-какую вещь? — Джеми трясся как осиновый лист, но Дик довольно удачно отвлекал его разговорами, ощупывая его руку.

— Я хочу быть первым, кто распишется на твоем гипсе, — сказал Дик. — Договорились? Не вторым и не третьим, а первым, ты понял?

— Понял, — кивнул Джеми. — Обещаю…

— Что ты обещаешь?

— Ч-то ты будешь первым.

В этот момент пришел хирург-ортопед. Два врача некоторое время о чем-то совещались вполголоса. Потом Дик бросил быстрый взгляд в сторону Лиз. Она показалась ему очень худой и усталой, и он решил, что должен держаться с ней как можно мягче.

— Знаешь, что мы решили? — спросил он у Джеми с таким видом, словно собирался открыть мальчику величайший секрет. — Сейчас мы отвезем тебя наверх — там тебе сделают роскошную повязку из самого лучшего гипса, какой у нас только найдется, чтобы ты мог мыться в душе. Я тоже пойду с тобой, чтобы никто не успел расписаться на твоем гипсе раньше меня. Как тебе этот вариант? Все будет очень быстро — тебя ненадолго усыпят, а когда ты проснешься, гипс будет уже на месте.

И я его подпишу, договорились?

— А моя кровать будет опускаться и подниматься, как у Питера? — с надеждой спросил Джеми.

— Думаю, да. Во всяком случае, мы с доктором постараемся найти именно такую кровать, — пообещал Дик и снова посмотрел на Лиз, стараясь успокоить ее взглядом. Поймав его взгляд, Лиз кивнула. Она уже догадалась, что Дик просил у хирурга разрешения присутствовать при операции. Этот поступок глубоко тронул ее теперь она могла не волноваться за Джеми. Лиз хотела поблагодарить Дика, но он уже толкал каталку в сторону лифтов. Ей оставалось только молиться, чтобы все прошло хорошо. Окликнуть Джеми она так и не решилась, боясь напомнить сыну о своем существовании.

Поэтому как только двери лифта закрылись, Лиз опустилась в кресло в коридоре и обхватила себя за плечи, думая о Джеми и о Дике. Встреча с ним стала для нее настоящим потрясением. Слава богу, что из-за Джеми у них не было возможности поговорить друг с другом.

Лиз, во всяком случае, было бы совершенно нечего ему сказать; с тех пор как они встречались в последний раз, прошло меньше месяца, но Лиз казалось — она видела его столетие назад. И хотя по ночам она все еще плакала о нем, о чем с ним разговаривать, Лиз просто не знала.

Примерно через час сиделка выкатила из лифта каталку, на которой лежал Джеми. Он еще не отошел от наркоза. Подошел Дик и сказал Лиз, что все прошло хорошо. Как он выразился, у Джеми был классический перелом, поэтому лечение не представляло никаких проблем. Через полтора месяца повязку можно будет снять, пока же Джеми придется походить в гипсе.

— Это действительно специальная заливка, — объяснил Дик. — С ней Джеми может даже принимать ванну, а не только ходить в душ. Мешать она ему не будет — главное, чтобы он ничего не делал этой рукой. Через шесть недель приходите показаться врачу. Думаю, этого времени хватит, чтобы кости срослись. — Дик вздохнул и посмотрел на Джеми. — Бедняга… Через несколько минут он очнется, и ему будет немножечко больно, но я уже распорядился, чтобы ему дали таблетку, поскольку уколов он… они ему неприятны. Все обойдется, Лиз, не волнуйся.

Она посмотрела на него и покачала головой. Лиз очень хорошо помнила, каким грубым и бесчувственным Дик показался ей, когда она увидела его в первый раз. Поистине Дик был человеком сложным. Лишь одно определение к нему совершенно не подходило.

Он не был недоразвитым идиотом, как назвала его Меган, и, вспоминая об этом сейчас, Лиз невольно поморщилась.

— Хочешь кофе? Джеми проснется минут через пятнадцать, так что время у нас есть, — предложил Дик, смущенно улыбнувшись.

— Разве ты не занят? — искренне удивилась Лиз. Ей не хотелось затруднять его; она знала, что у Дика, как правило, не было ни одной свободной минутки. Он уже провел с Джеми не меньше двух часов.

— Сейчас — нет, — ответил Дик и, взяв Лиз под руку, повел в комнату, где врачи приемного отделения отдыхали между вызовами. Сейчас комната была пуста, и Дик, усадив Лиз на широкий кожаный диван, принес из коридора две чашки горячего кофе.

— С Джеми будет все в порядке, — еще раз повторил он, садясь в кресло напротив. — Не бойся, он поправится.

— Спасибо, что поддержал меня, — ответила Лиз. — И его тоже. Когда я приехала, Джеми был так напуган, что даже не узнавал меня.

Дик улыбнулся и отпил глоток кофе.

— Он так вопил, что его было слышно на моем этаже, — вот я и решил узнать, что происходит. Надо сказать, у твоего Джеми отличные легкие!

Лиз улыбнулась и, подняв голову, встретилась с ним взглядом. Оба тотчас почувствовали себя неловко и сделали вид, будто их беспокоит только сломанная рука Джеми. Лиз успела отметить, что за последние недели Дик тоже сильно осунулся и похудел. Он выглядел невыспавшимся, усталым и каким-то загнанным, но Лиз решила, что это связано с приближающимися праздниками. Для врачей травматологического отделения Рождество всегда было едва ли не самым трудным периодом. В эти праздничные дни отделение всегда было перегружено. Правда, Дик обычно занимался лишь самыми сложными случаями, однако в праздники он приходил на помощь своим подчиненным и трудился как все.

— Ты неплохо выглядишь, — сказал он наконец, и Лиз кивнула, не зная, что на это ответить. Сказать Дику, что она думает о нем день и ночь, Лиз не могла — вряд ли это что-то изменило бы, да он, похоже, ничего подобного от нее и не ждал.

— У тебя, наверное, очень много работы, — произнесла она равнодушно, чтобы только не молчать. Навязываться ему со своей любовью, которую он столь недвусмысленно отверг, Лиз больше не хотела. Если бы Дик передумал, считала она, он бы уже давно ей позвонил.

Но Дик не позвонил; сейчас он тоже предпочитал молчать, и это было для нее совершенно ясным ответом.

— Не больше, чем обычно, — ответил он сдержанно. — Как там Питер?

— Питер просто как новенький. — Она улыбнулась, повторив шутку врача, которую слышала в больнице, где лежал маленький Джастин Аруд. — И в очередной раз влюблен на всю жизнь.

— Что ж, рад за него. Передай ему от меня привет, ладно? — Дик посмотрел на часы и поднялся.

— Надо зайти к Джеми, — сказал он. — Должно быть, он уже проснулся.

Джеми действительно успел отойти от наркоза и уже спрашивал сиделок, где Дик и где мама. Увидев их, он широко улыбнулся.

— Ты не забыл, что ты мне обещал? — поинтересовался Дик, доставая из кармана фломастер.

Джеми решительно затряс головой и протянул загипсованную руку:

— Вот!

Дик поставил на гипсе свою подпись, потом, подумав, прибавил к ней забавный стишок и даже нарисовал крошечную собачку, стоящую на задних лапках, чем привел Джеми в полный восторг.

— Ты был первым, Дик! Как я и обещал! — воскликнул он, рассматривая рисунок.

— Да, дружище. И я очень тебе благодарен. — Дик улыбнулся мальчику и осторожно обнял его за плечи.

Лиз почувствовала, как у нее заныло сердце. Теперь она ясно видела, что она потеряла в тот День благодарения, когда Дик предпочел навсегда исчезнуть из ее жизни. Но теперь ничего не изменишь. Дик не передумает. Он принадлежал к тем людям, которые, однажды что-то решив, стоят на своем до конца.

— А он очень большой? — внезапно спросил Джеми, поднимая глаза на Дика.

— Кто? — не понял Дик.

— Твой змей, на котором мы с тобой так и не полетали, — объяснил мальчик, и Дик несколько смешался.

— Ты прав, — медленно сказал он, бросив быстрый взгляд в сторону Лиз. — Знаешь, что мы сделаем? Когда зима кончится, я как-нибудь позвоню твоей маме, и мы с тобой поедем на пляж и все-таки немного полетаем.

Конечно, если к этому времени твоя рука заживет. Договорились?

— Заметано, — важно сказал Джеми. Этому новомодному словечку он научился у Питера и часто употреблял его к месту и не к месту.

Дик, рассмеявшись, поднял его с каталки и поставил на ноги.

— Вот и отлично. А теперь я бы хотел попросить тебя о личном одолжении. Держись подальше от лестниц, ладно? Хотя бы ради меня, — произнес он доверительным тоном, и Джеми с готовностью кивнул. Отныне и навсегда Дик был его единственным героем. — И на елку тоже чур не лазить, — добавил Дик, и Джеми рассмеялся.

— Мама мне не позволит! — сказал он весело. — Да я и сам не полезу — я же не белка!

— Рад это слышать. Ну а теперь — до встречи. Передай от меня привет Питеру и сестрам и скажи — я желаю им счастливого Рождества. И тебе, конечно, тоже.

— До встречи, Дик. Я обязательно передам. — Джеми протянул ему здоровую руку. — Знаешь, мой папа умер в прошлое Рождество, — добавил он внезапно, и Лиз вздрогнула. Это напоминание о том, о чем все они знали, в данных обстоятельствах показалось ей излишним.

— Я помню, Джеми, — ответил Дик. — Мне очень жаль.

— Мне тоже. Это было плохое Рождество.

— Понимаю. Надеюсь, это Рождество будет повеселее.

— Я тоже надеюсь. — Мальчик кивнул головой. — Я просил Санта-Клауса, чтобы он подарил мне такого змея, как у тебя, но мама сказала — вряд ли из этого что-нибудь выйдет. У Санты просто нет таких больших.

Она сказала, нам придется купить змея в спортивном магазине.

— Или сделать самим, — подсказал Дик. — А что еще ты хотел бы получить от Санта-Клауса на Рождество?

— Еще я хотел щенка. Знаешь, такого большого, лохматого, как Бетховен — собака из того фильма, но мама говорит — этого тоже нельзя. У Кэрол аллергия на собачью шерсть. Ну и еще я просил видеоигры и космический бластер.

— Ну, это-то ты наверняка получишь, — серьезно сказал Дик, и Джеми, кивнув, еще раз поблагодарил его за стишок и собачку на гипсе. Выпрямляясь, Дик повернулся к Лиз; она смотрела на них, и в ее глазах стояла такая грусть, что от жалости у него сжалось сердце.

— Надеюсь, это Рождество будет более удачным для вас всех, — промолвил он, желая как-то утешить ее. — Я слышал, первый год всегда самый трудный, потом становится легче.

— Да, я тоже думаю, что следующий год будет другим, — ответила Лиз и улыбнулась. Дик заметил, что улыбка не коснулась ее глаз — только губы слегка растянулись, и оттого улыбка Лиз казалась вдвойне печальной. Прядь волос упала ей на глаза, и Дику захотелось отвести ее в сторону. Лиз, опередив его, сама поправила волосы, так и не заметив его судорожно дернувшейся руки.

— Спасибо, что ты был так внимателен к Джеми. Понимаешь, твое внимание важно не только для него, но и для меня тоже.

— Это моя работа. А вообще-то я жуткий грубиян и задира. Ты просто меня не знаешь! — Он подмигнул, и Лиз смутилась.

— Да нет, не волнуйся, я пошутил, — добавил Дик, заметив ее смущение. — Хотя, должен признать откровенно, иногда я умею быть и строгим. Я хорошо знаю, что дети, особенно девочки, любят использовать всякие грязные приемчики. Они бьют больно, но не со зла, просто они так уж устроены.

— Не все девочки играют грязно, — негромко проговорила Лиз, когда Дик провожал их до дверей приемного покоя. — Ну ладно, нам пора… Счастливого Рождества, Дик.

Она помахала ему рукой и повела сына к машине.

Кэрол уехала, пока Джеми был в операционной, и они возвращались домой вдвоем. Дик дождался, пока они сядут в салон, и проводил отъезжающий «Вольво» взглядом. Потом он повернулся и, засунув руки глубоко в карманы халата, медленно пошел обратно. На душе у него кошки скребли. Дик не знал, как ему быть дальше и что он может сделать, чтобы изменить то, что изменить было нельзя.


Глава 11 | Неожиданный роман | Глава 13



Loading...