home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 8

Вечеринка в честь возвращения Питера из больницы получилась совершенно грандиозной. На нее пришли не только друзья к подруги детей, но и их родители, а также старые друзья Лиз, которых она не видела с самых похорон Джека. Одними из первых приехали Виктория с мужем, которые привезли с собой своих тройняшек. Следом прибыла Джин, которая тут же отправилась помогать Кэрол. Лиз и Питер взялись готовить мясо. По неопытности они так перемазались в угле, что стали похожи на двух негров. («Афроамериканцев, дружок», — машинально поправила Лиз, когда Питер сообщил ей об этом.) Потом дело пошло на лад, и вскоре Лиз обнаружила, что сын вполне способен и один справиться с жаровней, хотя шейный корсет изрядно ему мешал. Что касалось девочек, то они с самого начала смешались с толпой гостей и прекрасно проводили время. Им и в голову не пришло, что брату и матери, может быть, нужна их помощь. Лиз решила не портить им вечер и не стала читать нотации.

Примерно через полчаса после начала вечеринки (Лиз и Питер едва успели смыть сажу и привести себя в порядок) в саду появился Дик Вебстер. Поначалу он слегка растерялся, но потом заметил в толпе Джеми и подошел к нему.

— Привет, — сказал он. — Помнишь меня?

Он был одет в светло-голубые, тщательно отглаженные джинсы и рубашку из клетчатой шотландки; волосы его были аккуратно причесаны на косой пробор, однако несмотря на это Джеми узнал его мгновенно.

— Конечно, помню! Ты доктор Питера, который боится уколов, — отозвался Джеми.

— Совершенно точно, — кивнул Дик. — Как поживает твой братец?

— Очень хорошо поживает. Только он сердится, когда я на него прыгаю, — пожаловался Джеми.

— Он прав, — серьезно сказал Дик. — То есть он прав не в том, что сердится, а в том, что сейчас ему нужно себя беречь. У него еще побаливает шея, но когда она заживет, я думаю, Питер не станет возражать против твоих прыжков.

— Я знаю про шею. Поэтому он и носит этот большой воротник, да?

— Да, только мы, врачи, называем эту штуку спинальным корсетом. Или попросту ошейником, но это только в разговорах между собой, когда поблизости нет никого из начальства. А где твое начальство, Джеми?

— Ты имеешь в виду маму? — Джеми улыбнулся Дику. — Она вон там.

Он показал рукой в ту сторону, где стоял мангал.

Дик сразу увидел Лиз, которая "разогревала на решетке сардельки для гамбургеров. Было совершенно очевидно, что она трудится не покладая рук. Несмотря на это Лиз не забывала приветливо улыбаться гостям. Ее рыжие волосы, огненным пятном выделявшиеся в толпе, были распущены по плечам, маленькие руки двигались проворно и изящно, и даже фартук, который она нацепила, чтобы не испачкать джинсы, выглядел совершенно очаровательно.

Словно почувствовав, что за ней наблюдают, Лиз подняла голову и встретилась с ним взглядом. Улыбнувшись, она помахала ему лопаткой, и Дик, взяв Джеми за руку, двинулся в ее сторону. Когда они подошли уже совсем близко. Дик увидел рядом с Лиз Питера в испачканном сажей ошейнике.

— Ну, как дела? — спросил доктор своего пациента, и Питер широко улыбнулся.

— Все отлично, док! Готовь десять баксов, — добавил он вполголоса, обращаясь к матери. — Ты проиграла наш спор.

— Он пришел не ко мне, а к тебе, — также шепотом ответила Лиз, притворившись, что просит сына полить сардельки кетчупом.

Потом она повернулась к Дику и приветствовала его, как самого главного гостя.

— Не хочешь бокал шампанского? — предложила Лиз. — Или, может быть, вина?

— Нет, сегодня я пью только кока-колу, — ответил Дик с улыбкой. — Хоть я и не на дежурстве, меня могут вызвать в больницу, если будет что-нибудь срочное.

Питер налил ему большой стакан кока-колы, и Дик, сделав глоток, огляделся по сторонам. Гости веселились напропалую. Повсюду царила праздничная, непринужденная атмосфера.

— В этом фартуке ты похожа на настоящего повара, — пошутил он.

— Еще бы! Не хватает только белого колпака и поварешки, — отозвалась Лиз. — Как ты находишь Питера?

— По-моему, все идет нормально, — сказал Дик, бросив на своего пациента еще один профессионально-внимательный взгляд. Питер как раз отошел к группе друзей и теперь ловко накладывал им в бумажные тарелки разогретые гамбургеры.

— Он хочет на следующей неделе пойти в школу, — сообщила Лиз, сосредоточенно хмурясь.

— Если ты считаешь, что он готов, пусть идет. Я не возражаю.

— Спасибо. Мне кажется, Питер уже может учиться, но я хотела знать твое мнение. В начале учебного года нагрузки не особенно большие.

Оставив жаровню на попечение Питера и Кэрол, Лиз сняла фартук и увлекла Дика к столу, накрытому в тени раскидистого дуба. Там они отыскали два свободных стула и сели. Дик по-прежнему потягивал кока-колу, а Лиз налила себе бокал минералки — к спиртному она была равнодушна.

— Как дела в больнице? — спросила она, чтобы сгладить возникшую между ними неловкость. Теперь, когда заботы о Питере больше их не объединяли, обоим предстояло искать подходящую почву, на которой они могли строить дальнейшие отношения.

— В больнице? Слишком много работы, к сожалению. И, боюсь, будет еще больше. Праздники и выходные — это наше проклятие. Огнестрельные ранения, автомобильные аварии, суицидальные попытки. Просто удивительно, что может сделать с собой обыкновенный человек, если на несколько дней предоставить его самому себе.

— В таком случае я вдвойне благодарна тебе за то, что ты смог вырваться к нам.

Дик слегка покраснел.

— Честно говоря, я фактически нахожусь в самоволке. Я оставил вместо себя старшего ординатора — того самого, который присматривал за Питером в мое отсутствие, — и поехал к вам. Но мой пейджер включен. Если случится что-то из ряда вон выходящее, меня вызовут.

С текучкой там справятся и без меня. Впрочем, не хватит ли о работе? Я давно хотел спросить тебя, Лиз, как проходят твои праздники и выходные? Должно быть, тебе нелегко приходится?

— Ты угадал. Но ведь у меня есть дети, они отвлекают меня от грустных мыслей. Что касается сегодняшней вечеринки, то она далась мне много легче, чем я ожидала. Видишь ли, День труда всегда был одним из самых любимых праздников Джека. Наверное, достаточно будет сказать, что в этом году мы не отмечали ни Валентинов день, ни Пасху, ни дни рождения девочек, ни Четвертое июля. Да и День труда мы решили отпраздновать лишь потому, что перед этим Питер вышел из больницы. Впрочем, на самом деле мне давно хотелось устроить детям праздник — в конце концов, они не могут вечно ходить в трауре.

И, похоже, она своего добилась. Ее дети прекрасно проводили время и выглядели по-настоящему счастливыми и беззаботными. Да и то сказать — с того самого трагического Рождества это был первый по-настоящему семейный праздник.

— Когда я был маленьким, я тоже любил праздники и выходные, — сказал Дик. — Теперь они для меня — такие же рабочие дни, как все остальные. Даже хуже.

Почему — я уже объяснял.

Лиз такая жизнь казалась довольно безрадостной, но Дика она, судя по всему, устраивала. Лиз давно заметила, что даже в чужое дежурство он крайне редко уезжал из больницы и с удовольствием подменял коллег.

Что, в свою очередь, означало, что Дик оказал ей великую честь, придя на эту вечеринку.

— А что ты делаешь в свободное время, когда не работаешь и не занимаешься детьми? — Он смотрел на нее с любопытством, и Лиз рассмеялась.

— А что я могу делать? Ты хочешь сказать, что, кроме работы и детей, существует еще какая-то жизнь? Возможно, ты и прав, но я что-то не припоминаю, чтобы я когда-то занималась чем-то, кроме этого.

— Но тогда, быть может, кому-то стоит тебе об этом напомнить? — спросил Дик небрежно. — К примеру, когда ты в последний раз была в кино?

— В кино? — Она немного подумала, потом затрясла головой в комическом отчаянии. Ей самой не верилось, что это было так давно. Правда, Лиз возила в кино детей в Милл-Вэли, но сама она не была в кинотеатре очень давно.

— Если не ошибаюсь, в последний раз я была в кино в прошлый День благодарения[4], — ответила она и задумалась, припоминая. Они с Джеком поехали в кино, когда дети наконец угомонились после праздничного ужина. Они тогда прекрасно отдохнули. Подобные вылазки тоже были их семейной традицией. Когда-то были…

— Может, когда-нибудь сходим в кино вместе? — с надеждой предложил Дик, и Лиз растерялась. Первым ее побуждением было сказать, что это невозможно. Потом она решила отделаться уклончивым «может быть», но прежде, чем она успела открыть рот, пейджер на поясе Дика негромко зачирикал.

— Вызов из больницы, — Дик отцепил пейджер от ремня и взглянул на экран. — Так и есть, что-то срочное.

Из кармана рубашки он достал сотовый телефон и набрал номер травматологического отделения.

— Это Вебстер, — сказал он в аппарат. — Что у вас стряслось?

Некоторое время он внимательно слушал, потом отдал несколько распоряжений, выключил телефон и повернулся к Лиз.

— Действительно сложный случай, — сказал он извиняющимся тоном. — Лобовое столкновение на шоссе, пострадали двое подростков. Извини, но мне придется вернуться в больницу. — Он вздохнул. — А мне так хотелось попробовать гамбургер, который приготовил Питер!

— Ты можешь взять гамбургер с собой, — предложила Лиз, вставая из-за стола и провожая его к выходу из сада. По дороге им попался Питер, и она велела ему завернуть пару гамбургеров в фольгу для Дика.

Автомобиль Дика стоял на улице почти у самого поворота на подъездную дорожку. Это оказался серебристо-голубой «Мерседес» прошлого года выпуска — машина дорогая и стильная. Лиз в который раз подумала, как мало она знает о Дике. Она видела его только в больничной униформе, зачастую — после тяжелого ночного дежурства, когда и одежда, и прическа были, мягко говоря, не в порядке. Теперь же оказалось, что у него неплохой вкус.

— Спасибо за гамбургеры, — улыбнулся Дик, садясь за руль. — Ну так я позвоню насчет кино, договорились?

Снова он застал ее врасплох, и Лиз почувствовала, что краснеет.

— С удовольствием! — выпалила она и смутилась окончательно. В эти минуты она чувствовала себя совсем молодой девушкой, которую пригласил в кино ее первый мужчина.

— Вот и отлично.

Дик укатил, а Лиз медленно пошла обратно. Что за черт, думала она, он вполне приличный, респектабельный мужчина, с которым не стыдно пойти в кино или в ресторан. Со дня смерти Джека прошло уже больше полугода. Никто не может обвинить ее в легкомыслии или измене памяти мужа. Кроме того. Дик был совершенно прав. Ей просто необходимо время от времени выходить в свет, чтобы отдыхать от домашних забот и от работы.

— Он просто душка, — заметила Виктория, с которой Лиз остановилась поболтать. — И, по-моему, ты ему нравишься.

— Питер тоже так считает. — Лиз усмехнулась, но тут же снова стала серьезной. — Дик — отличный врач, он спас моего сына, и за это я всегда буду ему благодарна.

— Надеюсь, отличный врач уже пригласил тебя на свидание? — лукаво поинтересовалась Виктория.

— Не говори ерунды, мы просто друзья, — отрезала Лиз и тут же поймала себя на том, что солгала. Ну конечно же, Дик пригласил ее на самое настоящее свидание, только она боялась себе в этом признаться. Но ведь сколько бы Лиз ни повторяла про себя, что приглашение в кино — вещь совершенно обычная и что после этого они могут вообще никогда больше не увидеться, суть от этого не менялась — свидание оставалось свиданием. Впрочем, Виктории она так ничего и не сказала и, переведя разговор на другое, вскоре оставила подругу, чтобы пообщаться с другими гостями.

Вечеринка длилась несколько часов. Было уже начало двенадцатого ночи, когда последние гости отправились наконец домой. Угощение было обильным и вкусным, вина тоже было выпито немало. Похоже, все, кто побывал на вечеринке, чувствовали себя довольными и счастливыми. Что касалось Лиз и детей, то они тоже прекрасно провели время. Никто из них не жалел о том, что они вообще это затеяли. Так, во всяком случае, казалось Лиз, когда вместе с детьми она помогала Кэрол носить в дом посуду и загружать ее в посудомоечную машину.

Было уже начало первого, и дети давно спали, когда в гостиной неожиданно зазвонил телефон. «Интересно, кто бы это мог быть?» — подумала Лиз, снимая трубку. Сначала она решила, что звонит Хелен, но даже для нее звонок был слишком поздним.

Но это оказался Дик Вебстер; он звонил, чтобы поблагодарить за приятный вечер.

— Я так и думал, что ты, наверное, еще не легла, — сказал он. — Надеюсь, гости уже разошлись?

— Совсем недавно, — ответила Лиз, подавляя зевок.

Ей не хотелось ставить Дика в неловкое положение, поэтому она слегка погрешила против истины. — Правда, дети уже легли, но мы с Кэрол как раз собираемся мыть посуду. А как твои дела?

Прежде чем ответить, Дик вздохнул — ему никогда не нравилось говорить о неудачах, хотя его вины в том, что случилось, не было.

— Один из подростков умер, — сказал он наконец. — Но второй, я думаю, поправится. Печально, конечно, но ничего не поделаешь. Подобные вещи иногда случаются.

На самом деле Дик сталкивался со смертью гораздо чаще, чем ему хотелось, — просто он предпочитал не говорить на эти темы с Лиз. Смерть мужа и опасная травма Питера были все еще слишком свежи в ее памяти, слишком болезненны.

Но Лиз поняла по его голосу, что он принимает эту смерть гораздо ближе к сердцу, чем хочет показать.

— Не представляю, как ты можешь заниматься этой работой, — сказала она тихо.

— Кто-то ведь должен ею заниматься. Кроме того, это моя профессия, я сам ее выбрал и никогда об этом не жалел. — Дик действительно любил свою работу, любил за то, что его умение, интуиция, мастерство часто оказывались решающими на весах жизни и смерти. Конечно, случались и неудачи, которые он всегда очень остро переживал, но удач было значительно больше.

— Так как насчет кино? — спросил Дик, неожиданно меняя тему. — Может быть, завтра? — тут же добавил он, не дав ей ни малейшей возможности отказаться. — У меня наклевывается свободный вечер, что случается довольно редко. Мне бы хотелось, чтобы мы воспользовались этой возможностью. Слопаем по пицце, а потом завалимся в кино, идет?

— Это лучшее предложение, какое я получала за… за последние несколько месяцев, — медленно сказала Лиз, все еще не до конца опомнившись после такого решительного натиска. — Нет, мне действительно нравится!

— Мне тоже. Значит, договорились? Я заеду за тобой в семь.

— Значит, до завтра, Дик. Спасибо. Надеюсь, остаток дежурства пройдет спокойно.

— Спокойной ночи, — пожелал он, помня, как трудно ей засыпалось и какие сны тревожили ее по ночам.

Не успела Лиз положить трубку, как в гостиную вошел Питер. Вид у него был заспанный. Увидев, что Лиз улыбается, он удивленно приподнял брови.

— И кто это был? — спросил он.

— Один человек… — уклончиво ответила Лиз, и Питер, протерев глаза, посмотрел на нее испытующим взглядом. Внезапно его осенило.

— Это был мистер Вебстер, не так ли? Скажи правду, мама, это был он?!

— Да… — Лиз неожиданно смутилась, и Питер просто засиял.

— Я же говорил, что ты ему нравишься! Это просто отличная новость!

— Что за отличная новость? О чем вы говорите? — В дверях появилась Меган в ночной рубашке.

— Почему ты не спишь, позволь тебя спросить? — рассердилась Лиз, но Питер перебил ее.

— Моему доктору нравится наша мама, — сказал он, не скрывая своего удовольствия. К Дику он питал самые теплые чувства.

— Какой еще доктор? — Мег с подозрением уставилась на мать. — О ком ты, Питер?

— О Дике Вебстере, разумеется! О том враче, который спас мне жизнь, глупенькая!

— Сам ты глупенький, — отрезала Меган. — Если бы ты не прыгнул вниз головой в этот бассейн, ничего бы вообще не случилось. Кстати, что ты имеешь в виду, когда говоришь, что ему нравится мама? Может быть, ты еще не выздоровел? Или снова заболел?

— Это значит, что он только что ей звонил.

— Зачем? Он что, пригласил тебя на свидание? — Меган повернулась к матери, и ее глаза расширились от ужаса и негодования.

— Я не знаю, — сказал Питер, хотя вопрос был адресован не ему. — Вот мы сейчас и спросим. Мег правильно говорит, мама? Дик пригласил тебя в кино? Или, может быть, в ресторан?..

Он был просто в восторге, чего нельзя было сказать о Мег. Ее зеленые глаза засверкали, как у разозленной дикой кошки.

— Что-то вроде этого. Дик действительно пригласил меня завтра в кино, но это совсем не то, что ты думаешь, — растерянно ответила Лиз, и Меган даже подскочила от возмущения.

— Ты в своем уме, мама?! — прошипела она, но Лиз только пожала плечами. Она не понимала, что тут такого, и не считала необходимым что-либо скрывать.

В конце концов, дети все равно все узнают. Ведь завтра в семь Дик заедет за ней. К тому же Дик был не просто приятным человеком и врачом ее сына — Лиз считала его своим другом и не сомневалась, что у него на уме не было ничего недостойного. Тем не менее голос ее прозвучал так, словно она оправдывалась.

— А в чем дело? — спросила она. — Я подумала, что мне неплохо было бы отдохнуть.

— Это отвратительно! — выкрикнула Меган. — А о папе ты подумала?

— При чем тут папа? — вмешался Питер. — Его нет, понимаешь? Папа умер, но мама-то жива! Она вовсе не обязана постоянно торчать дома и заботиться о нас до скончания века.

— Почему бы нет? — запальчиво возразила Меган.

То, что сказал Питер, ей очень не понравилось. Нет, она, безусловно, не думала, что мать должна заботиться о них, словно о малых детях, пока они не состарятся.

Напротив, она считала себя уже достаточно взрослой и была не прочь освободиться от любой опеки. Но ее матери вовсе незачем встречаться с мужчинами. Это обсуждению не подлежит. Незачем — и все!

— Маме не нужно куда-то ходить и с кем-то встречаться — ей хорошо и дома, — заявила она. — В конце концов, у нее есть мы, зачем ей кто-то еще?

— В том-то и дело, что у мамы есть только мы, — твердо сказал Питер. — А я считаю, что мама имеет право на большее. Раньше у нее был папа, а теперь…

— Это совсем другое, — упрямо перебила Меган.

— Нет, не другое! — с горячностью возразил Питер. — Ты просто не понимаешь. Или ты и вправду считаешь, что мы такое уж замечательное сокровище, что мама должна всю жизнь посвятить нам?

Лиз не вмешивалась в их спор, однако это столкновение мнений весьма ее заинтересовало. Меган продолжала считать, что мать никогда больше не должна ходить на свидания. Питер же держался мнения, что в жизни Лиз должно быть что-то еще, кроме работы и домашних забот. Он почти слово в слово повторял то, что говорил ей Дик. Лиз мимолетно задумалась, когда же это доктор Вебстер успел обратить ее мальчика в свою веру. Но Меган сама мысль о том, что в жизни матери может появиться мужчина, который не является отцом ее детей, казалась отвратительной и пугающей.

— Хотела бы я знать, что сказал бы папа, если бы узнал обо всем этом! — бросила на чашу весов свой самый главный аргумент Меган. — Каково бы ему было узнать, что ты встречаешься с другим мужчиной?!

— Я думаю, — просто ответил Питер, — он бы сказал:

«Давно пора!» — В конце концов, прошло уже больше девяти месяцев. У мамы есть полное право подумать о своей личной жизни. Когда в прошлом году у Энди Мартина умерла мать, его отец женился во второй раз меньше чем через пять месяцев. А мама даже ни разу ни на кого не посмотрела за все то время, что папы нет с нами.

Против этого Меган нечего было возразить, однако ее беспокойство отнюдь не улеглось. Напротив, казалось, разозлилась еще больше.

— Уж не собираешься ли ты замуж за этого… доктора? — спросила она едко.

— Нет, Меган, — спокойно ответила Лиз. — Я вообще ни за кого не собираюсь замуж. Я хочу только съесть пиццу и посмотреть фильм. И, что бы ты ни говорила, в этом нет ничего плохого или бесчестного по отношению к папе.

На этом разговор практически закончился, хотя каждый остался при своем мнении. Поднимаясь к себе, Лиз думала о том, какую сильную реакцию у ее детей вызвал самый обычный и естественный поступок. Безусловно, в ее решении пойти на «свидание» к Дику Меган усмотрела прямую угрозу стабильности своего существования в рамках семьи. Лиз отлично ее понимала. Но, быть может, она и сама не так уж права, как ей казалось? Быть может, ей не стоит спешить и встречаться с мужчинами? Но, с другой стороны, она вовсе не «встречалась с мужчинами» — она просто шла в кино со своим новым другом. И замуж за Дика она тоже не собиралась, так что упреки и обвинения Меган не имели под собой никаких оснований. Лиз просто не представляла, как после стольких лет счастливого брака с Джеком она вообще сможет выйти замуж еще раз. Джек был для нее идеальным мужем, своего рода эталоном мужчины, до которого все остальные представители противоположного пола просто не дотягивали при всех своих бесспорных достоинствах. Нет, ее поход в кино — это не интрижка, а просто вечер отдыха, который она давно заслужила, — решила Лиз, ложась в постель.

Она считала, что тема закрыта, но Меган по-прежнему пребывала на тропе войны. Когда на следующий день вечером — ровно в семь, как он и обещал, — Дик заехал за Лиз, Меган наградила его откровенно враждебным взглядом и, не здороваясь, ушла к себе, нарочно громко топая по ступеням лестницы. Ее поведение было столь откровенно вызывающим, что Лиз посчитала нужным извиниться за дочь. Впрочем, грубость Меган в полной мере компенсировал Дику Джеми. Он выбежал ему навстречу, сияя счастливой улыбкой. Он был ужасно рад видеть «доктора, который боится уколов», и Дик улыбнулся в ответ и пожал Джеми руку, как большому.

— Как тебе понравилась вчерашняя вечеринка? — спросил он у мальчика.

— Очень понравилась, — серьезно сказал Джеми. — Правда, я съел слишком много хот-догов, и потом у меня немножко болел живот. Совсем немножко, — поспешил уточнить он, заметив, как насторожилась Лиз. — Но до этого все было просто замечательно!

— Совершенно с тобой согласен, — кивнул Дик и нахмурился, притворяясь обеспокоенным. — Послушай, Джеми, ты не знаешь, в этом доме мне точно не будут делать уколов? — спросил он страшным шепотом, и Джеми звонко рассмеялся, по достоинству оценив шутку.

Потом Дик спросил, летал ли Джеми когда-нибудь на воздушном змее, и мальчик снова хихикнул, решив, что это тоже что-то вроде шутки. Но Дик вполне серьезно объяснил ему, что существует такой вид спорта.

— Только, — сказал он, — нужен очень большой змей.

Такой, чтобы мог поднять одного взрослого мужчину и маленького мальчика примерно твоего размера. И, знаешь, у меня случайно есть такой… Это довольно старый змей коробчатой конструкции, но летает он вполне прилично. Когда-то давно я сделал его своими руками, и если хочешь, мы как-нибудь вытащим его на пляж и полетаем вместе. Договорились?

— Мне бы очень хотелось попробовать, — с замиранием сердца признался Джеми. — Если только мама разрешит.

— Думаю, мама будет не против, — уверил его Дик. Особенно после того, как мы дадим и ей разок прокатиться.

Заслышав в гостиной звонкий смех Джеми, Рэчел и Энни тоже спустились в гостиную, чтобы поздороваться с Диком, но Меган так больше и не появилась. Запершись в своей комнате, она дулась на мать за ее «безответственное» поведение. Что касалось Питера, то за ним заехали друзья, и он ушел с ними, попросив передать Дику привет. Дик в свою очередь попросил Джеми передать брату самые наилучшие пожелания, и тот обещал, что сделает все как надо, когда Питер вернется.

— У тебя отличные дети! — с восхищением сказал Дик, когда они наконец сели в его комфортабельный «Мерседес». — Не представляю, как ты этого добилась!

— Очень просто, — ответила Лиз. — Достаточно только любить их побольше, и результат обязательно будет.

— Тебя послушать, так нет ничего проще! Но себя в этой роли я почему-то не представляю, — сказал Дик таким тоном, словно они обсуждали детали операции на сердце.

Когда бы он ни заговаривал о семейной жизни, она непременно выглядела чем-то мучительным, невероятно трудным и изначально обреченным на провал.

"Быть может, — подумала Лиз, — это потому, что у Дика никогда не было своих детей и родительские обязанности оставались для него тайной за семью печатями.

Дику просто не приходило в голову, что заботиться о ком-то может быть не только трудно, но и радостно".

— В какой роли? — уточнила Лиз.

— В роли мужа и отца. Если судить по твоим словам, это совсем просто и не требует никаких усилий, но я слишком хорошо знаю, что это не так. Нужно быть хорошим мужем и хорошим отцом. А это даже не профессия, это — искусство. Тут нужен свой особый талант. Уж во всяком случае, эта работенка намного сложнее медицины — в этом я уверен на все сто!

— Ну, не так все страшно, — улыбнулась Лиз. — Умение приходит, нужно только хотеть учиться. Дети сами научат тебя всему необходимому.

Но Дик только покачал головой:

— Ты прекрасно знаешь, что это не так. Большинство детей со временем выходят из-под контроля и в конце концов начинают накачиваться наркотиками или что-то в этом роде. Тебе очень повезло, что твои дети не такие. У тебя просто замечательные дочери и сыновья!

Лиз была очень рада, что он сказал «сыновья», включив таким образом Джеми в число нормальных детей. Впрочем, для нее он и был нормальным, разве что требовал внимания и заботы немного больше, чем остальные. Лиз приходилось только следить, чтобы он не поранился, не заблудился или не упал. В остальном же Джеми почти не уступал старшим и даже превосходил их в умении чувствовать малейшие нюансы обстановки.

— Странные у тебя представления о детях, — заметила Лиз. — Большинство из них отнюдь не бандиты и не хулиганы.

— Может быть, и не большинство, но очень и очень многие, — не согласился Дик. — А их матери — еще хуже, — добавил он неожиданно, и Лиз рассмеялась.

— Может, мне лучше вернуться домой, пока ты не узнал обо мне всю подноготную? Или ты все-таки рискнешь пойти со мной в кино? — спросила она.

— Ты прекрасно поняла, что я имел в виду, — продолжал настаивать Дик. — Вот скажи: у многих твоих подруг нормальные, крепкие семьи? Знаешь ли ты вообще случаи, когда брак между мужчиной и женщиной был бы по-настоящему удачным? Я не говорю — счастливым, просто удачным?

— О, кажется, я слышу речь не мальчика и не мужа, а закоренелого холостяка, — улыбнулась Лиз. — Что касается твоего вопроса, то мой брак с Джеком был и удачным, и счастливым. Мы прожили вместе много-много лет и были очень счастливы.

— Все равно большинство людей несчастны в браке.

Семейная жизнь не дает ничего, кроме разочарований, — упрямо сказал Дик, стараясь убедить ее.

— Нет, ты не прав, — не согласилась Лиз. — Я бы, во всяком случае, сформулировала иначе: большинство людей действительно не так счастливы, как были мы с Джеком, но некоторые все-таки счастливы! А есть, наверное, и еще счастливее!..

— Одна пара на миллион. Или даже меньше… вздохнул Дик, сворачивая на стоянку возле ресторана.

— Откуда у тебя такие взгляды на брак? — осторожно поинтересовалась Лиз, когда они сели за столик. — Неужели твоя семейная жизнь была столь ужасной?

— Кошмарной, Лиз, — честно ответил он. — Когда все наконец закончилось, мы ненавидели друг друга лютой ненавистью. После развода мы никогда больше не встречались. Если бы я позвонил ей, она бы, наверное, бросила трубку, да и я поступил бы так же. Вот до, чего довела нас семейная жизнь! И я не думаю, что наша история — исключение из правил. Скорее наоборот — мы были правилом; исключением были все, чьи отношения были лучше, чем у нас.

Он, похоже, искренне верил в свои слова, и Лиз пришлось напомнить себе: это вовсе не означает, что Дик прав.

— Все-таки мне кажется, что твоя история не типична, — сказала она спокойно. — Если бы все семьи были такими, как твоя, история человеческого рода давно бы прекратилась.

— Если бы все семьи были, как твоя, ты осталась бы без работы, — парировал Дик, и Лиз рассмеялась, хотя веселого в его словах было мало.

Потом они ели пиццу с грибами и оливками, пили кофе и разговаривали о множестве вещей — о юриспруденции, медицине, о том, как Дик жил в Нью-Йорке, когда был ординатором, и насколько ему там понравилось. Потом Лиз рассказала, как они с Джеком мечтали побывать в Европе; ей было интересно посмотреть Венецию, а Джек предпочитал юг Франции. Они составили специальный маршрут, который соединял две эти точки, пролегая через Швейцарские и Французские Альпы. Они коснулись еще множества тем и предметов, но Лиз все никак не могла забыть того, что говорил Дик о своем отношении к брак) и семейной жизни.

Очевидно, его предубеждение против этих институтов было достаточно сильным. Лиз не без горечи подумала о том, какого богатства он сам себя лишил. Она-то не променяла бы прожитых с Джеком девятнадцати лет на все сокровища мира. Без любимого мужа, без детей ее жизнь была бы пуста и бессмысленна — как, очевидно, была пуста жизнь Дика. У него была только его работа.

Конечно, он спасал людей, а не подтягивал брыли стареющим женам состоятельных бизнесменов, но все же Лиз казалось — это не может составлять единственное содержание человеческой жизни.

Но к этой теме они больше не возвращались. Вместо этого они заговорили о фильмах, и Лиз обнаружила, что и в этой области у Дика довольно оригинальные вкусы. Во всяком случае, выразиться она предпочла именно так. Ибо его пристрастия вообще нельзя было назвать вкусом. Он любил зарубежные, в особенности — французские фильмы, а также авангардное авторское кино, но большие коммерческие проекты вроде «Титаника» тоже не оставляли его равнодушным. Он смотрел детективы, боевики, триллеры, фантастику, исторические фильмы и фильмы о любви, а любимой его лентой были «Унесенные ветром» с Вивьен Ли и Кларком Гейблом в главных ролях. Лиз в свою очередь призналась, что ей нравились многие фильмы, которые она смотрела вместе с детьми, и даже старые диснеевские мультики, которые особенно любил Джеми.

Разговор о кино неожиданно напомнил Лиз о том, как редко она выезжала куда-то с детьми с тех пор, как погиб Джек. Лиз проводила с ними достаточно много времени дома, однако они уже давно не были в парке, где можно было поиграть в кегли или покататься на карусели. Она тут же пообещала себе, что в ближайшее время непременно вытащит их куда-нибудь, где можно развлечься.

Фильм, который они смотрели в тот день, еще больше укрепил Лиз в этом решении. Они действительно давно никуда не ездили всей семьей. Для начала стоит побывать в кино и посмотреть новый нашумевший боевик.

Когда поздно вечером Дик привез Лиз домой, она предложила ему зайти на чашечку кофе, но он отказался, сославшись на то, что завтра ему нужно рано вставать. Оказалось, ему необходимо было быть в больнице в шесть утра, и Лиз была глубоко тронута тем, что он потратил на нее столько времени. Дику оставалось спать часа четыре, и она поспешила извиниться перед ним за то, что задержала его допоздна. Она боялась, что утром Дик будет чувствовать себя разбитым, но он только улыбнулся и сказал:

— Я привык спать мало, к тому же дело того стоило.

Ты того стоила, — добавил он смущенно, и Лиз почувствовала, что польщена его словами, хотя они и удивили ее. Она прекрасно провела время и поблагодарила Дика за то, что он вытащил ее на прогулку. В свою очередь он пообещал позвонить ей, когда у него снова выдастся свободный вечер. Пожав Лиз на прощанье руку, он укатил.

Проводив его взглядом, Лиз вошла в дом. Питер и Меган еще не спали; они сидели в гостиной и смотрели видео. Когда мать появилась на пороге, они как по команде повернулись в ее сторону. Лиз поняла, что ей предстоит допрос с пристрастием.

— Вы целовались? — требовательно спросила Меган, и в ее голосе прозвучали гнев и отвращение.

— Конечно, нет, — ответила Лиз. — Ведь мы едва знакомы.

— Вчера ты утверждала, что он твой близкий друг, — парировала Меган.

— Брось, Мег. Воспитанные девушки никогда не целуются на первом свидании, — вмешался Питер, и Лиз рассмеялась.

— Мне очень жаль разочаровывать вас, но мы действительно просто друзья. Дик вообще не стремится к каким-то особым отношениям. Во всяком случае, не больше, чем я. Его интересует только его работа, а у меня есть вы. Так что тебе не о чем беспокоиться, Меган, — закончила она твердо.

— Хочешь, поспорим на десять долларов, что Дик поцелует тебя в следующий раз? — предложил Питер, ухмыляясь.

— Ну, это пари ты точно проиграешь, — спокойно сказала Лиз. — Кстати, с чего ты решил, что он вообще будет — этот следующий раз? Может, Дику не понравилось мое общество и он больше не станет звонить!

— Ну, в этом я сомневаюсь, — мрачно заметила Меган. Похоже, с некоторых пор Дик Вебстер олицетворял для нее все, чего она боялась в жизни.

— Благодарю за доверие, Меган, — холодно сказала Лиз. — Но на твоем месте я бы не стала зря тратить время и беспокоиться о том, что тебя не касается. Не знаю, как у тебя, а у меня на следующей неделе очень сложные слушания, к которым надо готовиться.

— Вот и хорошо. По крайней мере будешь сидеть дома, с нами, а не бегать по киношкам, — фыркнула Меган. — Тебе не нужны мужчины, мама!

— Покуда у меня есть ты? Ты ведь это хочешь сказать? — засмеялась Лиз, но ее смех прозвучал натянуто.

Ей было крайне неприятно, что дочь пытается решать подобные вопросы за нее. В глубине души она не могла не признать, что с Диком ей было хорошо. Лиз было интересно говорить с ним — ведь не все же обсуждать, кто и с кем встречается в классе Мег. Дик был незаурядным человеком, и Лиз хотелось узнать о нем побольше.

Если между ними и существовало что-то вроде влечения, то оно ни в коем случае не преобладало над интересом к личности собеседника, который, как надеялась Лиз, был обоюдным. Что касалось всего остального, то они ничего друг от друга не требовали, а просто проводили время вдвоем. Лиз нравилось общаться с Диком, нравилось ощущать себя женщиной, а не просто матерью или просто адвокатом. А Дик Вебстер очень хотел сделать ей приятное — это она поняла. Кроме того, ему, несомненно, было интересно слушать, что она говорит, и Лиз подумала, что как раз этого ей очень не хватало в последние месяцы.

Она отослала Питера и Меган спать и поднялась к себе. Джеми, натянув одеяло до подбородка, уже ждал ее в кровати. Он все еще довольно часто спал с ней, а Лиз было по-прежнему приятно ощущать рядом его живое тепло. Засыпая рядом с ребенком, Лиз снова задумалась: неужели Мег права и ей не нужен мужчина?

Сама она вовсе не была в этом убеждена — во всяком случае, не так твердо, как неделю назад. С того дня, когда она в последний раз занималась любовью с Джеком, прошло всего девять месяцев, но сейчас ей казалось, что с тех пор минула вечность. Какое-то время Лиз совершенно искренне полагала, что та часть ее жизни, в которой существовала такая вещь, как физическая близость с мужчиной, теперь навсегда осталась в прошлом.

Во всяком случае, до сих пор у нее не было никакого желания что-либо менять.

С этими мыслями она наконец заснула, не подозревая, что Дик Вебстер тоже думает о ней и о том, какой приятный вечер они провели вдвоем. Он пока не знал, что из этого выйдет. Одно было ему ясно: Лиз Сазерленд нравилась ему — нравилась, как ни одна женщина до нее.


Глава 7 | Неожиданный роман | Глава 9



Loading...