home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 13

— Лукас!

— Да?

— С тобой все в порядке? — В спальне было темно. Она сидела рядом и смотрела на него, положив ему на плечо руку. Вся постель была измята.

— Мне хорошо. А сколько времени?

— Без четверти пять.

— Господи. — Он перевернулся на спину, посмотрел на нее. — Ты утомлена, малышка?

— Нет. Но ты видел плохой сон. Очень плохой.

— Не волнуйся. Мне жаль, что разбудил тебя. — Прикрыв глаза, он нежно гладил ее грудь. — Мой храп куда хуже. Тебе еще повезло.

Но он ее беспокоил. Постель вся измялась от его ударов.

— Лучше бы ты храпел. Во сне ты был чем-то очень расстроен. И даже испуган. — Перед тем как он проснулся, его охватила дрожь.

— Об этом не беспокойся. Привыкнешь.

— Ты часто видишь такие сны? Вместо ответами пожал плечами, потянулся за сигаретами.

— Закуришь?

Она покачала головой.

— Хочешь воды?

Он рассмеялся, зажигая спичку.

— Нет, мисс Ночной Эфир, не хочу. Не бойся, Кизия. Что ты хочешь? В жизни я побывал во многих забавных местах. Остались следы.

Но какие? Прежде чем разбудить, она минут двадцать наблюдала за ним. Он вел себя так, будто его пытали.

— Все это последствия тюрьмы? — Ей не хотелось расспрашивать, а он снова лишь пожал плечами.

— Одно знаю наверняка. Все это не от того, что я занимался с тобой любовью. Не принимай близко к сердцу. — Он приподнялся на локте и поцеловал ее.

— Люк!

— Что?

— Как долго ты пробудешь здесь?

— До завтра.

— И все?

— Все. — Но когда он увидел выражение ее лица, быстро потушил сигарету и заключил ее в объятия. — У нас еще будет время. Это ведь только начало. Не думаешь же ты, что я потеряю тебя, если искал столько лет? — Она улыбнулась в ответ. Они лежали бок о бок в темноте, пока не заснули. На этот раз Люк спал спокойно; что было довольно редко и о чем Кизия не знала. Позже, когда он снова стал объектом слежки, кошмары возобновились.

— Завтрак? — Она запахивала белый атласный пеньюар и, выпрямляясь, улыбнулась ему.

— Только кофе. Черный. Я не люблю спешить, когда завтракаю, а сейчас нет времени. — Он уже выпрыгнул из постели и одевался.

— Ты не будешь завтракать? — спросила она и тут же вспомнила, что он уезжает.

— Ну, не будь такой, Кизия. Я ведь говорил тебе, что мы еще встретимся. И не однажды. — Он пошлепал ее ниже спины, и она тут же скользнула к нему в объятия.

— Я буду очень скучать, когда ты уедешь.

— Я тоже. Мистер Хэллам, ты очень красивая женщина.

— О, заткнись. — Она рассмеялась, но ее смутило напоминание о газетной колонке. — Когда вылетает твой самолет?

— В одиннадцать.

— Вот дьявольщина!

Он рассмеялся и мелкими шажками прошелся по комнате. Стоя в дверях спальни, она молча наблюдала за ним, и ей казалось, что они вместе уже давным-давно — подшучивают друг над другом, смеются, ездят в метро, болтают ночи напролет, видят друг друга спящими, пробуждающимися, делятся сигаретами и мыслями перед утренним кофе.

— Лукас! Кофе! — Она поставила дымящуюся чашку на раковину и похлопала его по плечу через занавеску в ванне. Все это было так естественно, знакомо, радостно.

Высунув голову из-за занавески, он потянулся за чашкой, сделал глоток.

— Отличный кофе. Ты идешь под душ? Она покачала головой.

— Нет, благодарю. — Она всегда предпочитала ванну. Особенно по утрам. Своего рода ритуал. Шампунь «Кристиан Диор», ароматизированная вода, достаточно теплая, закрывающая грудь. В глубокой ванне из розового мрамора. Затем теплое полотенце и уютный пеньюар из белого атласа, любимые атласные туфельки со страусовыми перьями — такой мягкий розовый вельвет внутри. Люк улыбнулся и протянул руку:

— Иди сюда…

— Нет, Люк. Правда. Я подожду. — Она все еще была сонной и вялой.

— Нет, не подождешь! — Неожиданно одним плавным движением он снял с нее пеньюар и, не дожидаясь, когда Кизия начнет сопротивляться, легко приподнял ее на согнутой руке и поставил рядом под водяной каскад.

— Мне было скучно без тебя, малышка! — Он широко улыбался, а она что-то бессвязно бормотала, убирая с глаз пряди намокших волос. На ней остались туфельки со страусовыми перьями. Она стащила их с ног, бросила на пол и стала колотить его по плечам. Видя, как она пытается побороть смех, он поцеловал ее и заслонил от потока горячей воды. Она нежно гладила его тело, ее руки опускались все ниже… Он смотрел на нее весело и дерзко…

— Ты просто верзила и хулиган, Лукас Джонс, — вот ты кто! — выпалила она тоном, не соответствующим смыслу сказанного.

— Но ведь я люблю тебя… — Он излучал мужскую надменность, желание и нежность.

— Я тебя тоже люблю. — И как только он закрыл глаза, собираясь поцеловать ее, она окунула его в воду и направила струю душа прямо в лицо.

— Эй, малыш, осторожнее. Ты можешь промахнуться! — Но она уже целовала его… Вода струилась по волосам и спине, согревая обоих. Он гладил ее тело, целовал губы, потом поднял на руки. Она обхватила его талию ногами…

— Кизия, ты сошла с ума.

— Почему? — Они удобно устроились в лимузине, взятом напрокат.

Кизия выглядела абсолютно спокойной.

— Ты знаешь, это не тот способ, которым путешествует большинство.

— Да, я знаю. — Она робко улыбнулась ему, потрепала за ухо. — Но согласись, это удобно.

— Согласен. А как насчет комплекса вины?

— Почему? Не понимаю.

— Потому что это не мой стиль. Трудно объяснить.

— Тогда заткнись и наслаждайся. — Она прекрасно понимала, что он имел в виду. — Знаешь, Люк, я погубила полжизни, пытаясь отвергнуть все это. Другую половину я прожила, уступив и ненавидя. Роскошь и саму себя за потворство своим желаниям. Но вдруг это перестало меня волновать. Я перестала ненавидеть, это чувство ушло. Я успокоилась. И, знаешь, это чертовски приятно, правда?

— В твоем мире не все так плохо. Ты удивляешь меня, Кизия. Ты заражена этим и наивна одновременно. Принимаешь всю эту дрянь как должное, а затем смеешься над ней, как маленький ребенок. Все превращаешь в забаву.

Прикуривая сигару, он выглядел вполне довольным. Она подарила ему ящик кубинских сигар.

— Не все, дорогой. Но это уже из другой оперы.

Они устроились на заднем сиденье и ехали, держась за руки. Показалось здание аэропорта. От шофера их отделяло стекло. Кизия нажала на кнопку, чтобы опустить его и указать, где остановиться. Затем она снова подняла стекло. Они обменялись надменными улыбками людей, рожденных повелевать: она — своим наследием, он — своей душой. Остаток пути проехали молча, держась за руки. При мысли о том, что он уезжает, Кизию бросало в дрожь. Что, если она больше никогда не увидит его? Что, если все это было забавой? Она открыла этому незнакомцу душу, оставила незащищенным сердце, а сейчас он бросает ее.

Люка одолевали те же страхи. Но не только. Все полицейские машины похожи: светло-голубые, тускло-серые, темно-коричневые с высокой антенной сзади. Он их чувствовал нутром, как сейчас. Одна из них шла следом на приличном расстоянии. Его интересовало, как они могли узнать, что он в машине Кизии. Был ли он под колпаком, когда летел из Вашингтона или когда с Кизией поздно ночью возвращался в ее дом? Последнее время они все чаше стали следить за ним. И не только у тюрем. Везде. Звери.

Водитель взял багаж Люка, Кизия осталась в машине. Через несколько минут Лукас заглянул в окно.

— Ты проводишь меня до выхода, малыш?

— Это как под душем или у меня есть выбор? — Они улыбнулись, вспомнив небольшое происшествие минувшего утра.

— Сейчас твой черед выбирать, мой был под душем.

— Мой тоже.

Он взглянул на часы, улыбка стерлась.

— Может, тебе лучше остаться здесь и сразу вернуться в город? Было бы глупо с твоей стороны давать лишний повод для шума.

Он разделял озабоченность Кизии. Ей ни к чему газетная трескотня, которой не избежать, если кто-нибудь увидит их вместе. Он — не Уитни Хэйворт III. Он — Лукас Джонс, по-своему интересующий прессу, но этот интерес не пошел бы на пользу Кизии. Что будет, если полицейские из голубой машины подойдут к нему? Ведь это может разрушить все, может просто-напросто отпугнуть Кизию от него.

Лукас наклонился, она протянула руки и поцеловала его.

— Лукас, мне будет плохо без тебя.

— Мне тоже. — Они слились в поцелуе, она гладила его волосы. От него пахло зубной пастой и кубинскими сигарами — чудное сочетание. Чистое и сильное, как сам Люк. Честное и живительное.

— Хорошо. Мне будет нелегко пережить твой уход… — На глазах появились слезы, и он решился.

— Оставайся. Я позвоню тебе вечером. — И тут же исчез. Хлопнула дверь, она увидела его удаляющуюся спину. Лукас не оглянулся. Кизия плакала.

Возвращение в город было печальным. Ей хотелось побыть наедине с еще сохранившимся в машине запахом сигар. И с мыслями о минувшем. Неожиданно что-то вернуло ее в настоящее. Почему она не проводила его? Чего испугалась? Устыдилась? Почему бы ей не послать всех к черту?

Быстро опустила стекло. Водитель удивленно взглянул в зеркало.

— Мне надо обратно.

— Что вы сказали, мисс?

— Возвращайтесь в аэропорт. Джентльмен кое-что забыл. — Она вытащила из сумочки конверт и показала его водителю. Повод, конечно, не очень убедительный. Парень подумает, что она чудачка, но ей наплевать. Кизия хотела вернуться в аэропорт до отлета самолета. Пора проявить мужество. Обратного пути нет, и Люк должен знать об этом.

— На следующем повороте мы развернемся, и я сделаю все возможное, чтобы успеть.

Она сидела в напряженном ожидании, думая об одном: лишь бы не опоздать. Претензий к водителю быть не могло: он вел машину мастерски, та словно летела по воздуху. Они вернулись в аэропорт через двадцать минут после того, как покинули его. Кизия на ходу выскочила из машины. Бросилась в зал ожидания, бесцеремонно расталкивая служащих, старых женщин с собачками, молодых девушек в париках, взволнованных провожающих… Задыхаясь от бега, искала выход на чикагскую авиалинию.

Выход 14Е. А, черт… В дальнем конце вокзала, последняя дверь. Она бежала не помня себя, волосы ее распустились и развевались по плечам… Отличный материальчик для газеты! Кизия смеялась над собой, обгоняя людей и чуть не сбивая их с ног. Любители сенсаций могли бы поразвлечься: наследница Кизия Сен-Мартин, ничего не видя перед собой, мчится изо всех сил через все здание аэропорта, чтобы поцеловать бывшего заключенного Лукаса Джонса.

Преодолев последние ярды, она радостно засмеялась. Широкие плечи и спина Люка закрывали проем дверей, ведущих на посадку. Она все-таки успела!

— Люк!

Он медленно обернулся, держа в руках билет и, пилимо, задаваясь вопросом, кто же в Нью-Йорке мог окликнуть его. И тут увидел Кизию… Увидел ее волосы, освобожденные от заколок и ниспадающие на ярко-красную пелерину, сияющее лицо… Он широко, облегченно улыбнулся, осторожно вышел из очереди нетерпеливых пассажиров и поспешил к ней.

— Леди, вы сошли с ума. Я думал, вы уже подъезжаете к дому. Знаешь, я стоял и думал о тебе, малыш.

— Я была… на полпути… к городу… — Ей не хватало воздуха, но она вся пылала счастьем. — Но… я… должна была… вернуться.

— Ради Бога, не получи сердечный удар. С тобой все в порядке?

Она энергично кивнула и бросилась к нему в объятия.

— Все прекрасно.

Он крепко поцеловал ее, отнимая последнее дыхание, сжал в объятиях, рискуя поломать кости.

— Благодарю за возвращение, леди. — Он знал, чего ей это стоило. Приятная теплота разливалась по всему телу. Люк знал теперь все о ней и представлял, что могут написать в газетах об их поцелуе средь бела дня, на виду у всей почтенной публики. Кизия Сен-Мартин все-таки вернулась. Открыто вошла в другой мир. Она реальна и принадлежит ему. Благородная Кизия Сен-Мартин…

— Ты чертовски рискуешь.

— Я должна. Для себя. И потом, я полюбила тебя…

— Я знал об этом, даже если бы ты не вернулась… Но я страшно рад, что ты здесь. — Его голос стал строже. — А сейчас мне желательно успеть все же в самолет. В три часа я должен быть в Чикаго на встрече. — Он нежно отстранил ее.

— Люк…

Он остановился и долго смотрел на Кизию. Ей хотелось, чтобы он вернулся, но она не смела просить об этом. Знала, что он все равно не останется…

— Береги себя!

— Ты тоже. Встретимся на следующей неделе. — Она кивнула, и он пошел к выходу на поле. В последний раз махнул ей на прощание и исчез.

Впервые в жизни Кизия стояла в аэропорту и наблюдала за взлетающим самолетом. Удивительно, как серебряная птица поднимается в небо. Красиво. Кизия чувствовала себя обновленной. Впервые взяла судьбу в собственные руки и публично пошла на риск. Больше не будет прятаться в Сохо или исчезать где-нибудь вблизи Антиб. Больше никаких тайн. Она женщина. Любит мужчину. Единственное препятствие в том, что она новичок в этой игре с собственной жизнью, еще не знает, сколь высоки ставки. Кизия не обратила внимания на человека в штатском, стоящего возле выхода. Лишь взглянула на него и пошла прочь, не ведая о той опасности, какую этот человек представляет для них обоих.

Кизия Сен-Мартин напоминала ребенка, слепо бредущего в джунглях.


Глава 12 | Обещание страсти | Глава 14



Loading...