home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 18

Лукас, ты зверь! Ради Бога, отстань, ведь еще темно! — простонала Кизия, переворачиваясь на кровати.

— Нет, это всего лишь туман. Вставай. Завтрак с семь.

— Я обойдусь без него.

— Нет, не обойдешься. Вставай.

— Люк… пожалуйста… — Лукас с интересом наблюдал, как она просыпается. Сам он поднялся в пять часов и давно успел привести себя в порядок. Его глаза сверкали боевым огнем, а в голове роилось множество мыслей.

— Кизия, если ты сейчас же не встанешь, я целый день не буду обращать на тебя внимания, и тогда ты очень пожалеешь. — Люк провел рукой по ее обнаженному животу и груди.

— Кто сказал, что я пожалею?

— Не искушай меня. Ну, давай, малышка. Я хочу показать тебе город.

— Посреди ночи? А нельзя подождать несколько часов?

— Сейчас пятнадцать минут восьмого.

— О Боже, я умираю.

Смеясь, Люк поднял Кизию с кровати, на руках отнес в ванную и положил в теплую воду, которую успел налить, пока она спала.

— Я подумал, возможно, сегодня ты не захочешь принимать душ.

— Лукас, я люблю тебя. — Кизия сонно смотрела в его глаза. Горячая вода нежно убаюкивала. — Ты балуешь меня, и неудивительно, что я люблю тебя.

— Конечно, для этого должна быть причина. И не задерживайся надолго. Кухня закрывается в восемь, а я хочу перехватить что-нибудь до того, как начну таскать тебя по городу.

— Таскать меня по городу? — Кизия закрыла глаза и глубже погрузилась в воду. Ванна была старая и располагалась высоко над полом на золотых когтистых лапах в форме листьев, — достаточно большая, чтобы вместить их обоих.

Они позавтракали оладьями и яичницей с беконом. Впервые за несколько лет Кизия не прикоснулась к утренним газетам. Она была на каникулах, и ее совершенно не волновало, о чем говорит мир. «Мир» мог только жаловаться, а Кизия не желала выслушивать жалобы. Ей было слишком хорошо.

— Так, ну и куда ты потащишь меня, Лукас?

— Обратно в постель.

— Что? Так ты поднял меня только для того, чтобы уложить обратно? — Кизия пришла в ярость. Люк рассмеялся.

— Позже, позже. Сначала мы осмотрим город.

Он привез ее в парк «Золотые ворота», где они гуляли вокруг озер и целовались в укромном уголке под все еще цветущими деревьями. Здесь все было в зелени и цветах и выглядело очень романтично по сравнению с тускло-желтым ноябрем на Западе. Они выпили чаю в японском саду, посетили пляж, а напоследок проехали через Президио, чтобы посмотреть на залив сверху. Это было похоже на сказочную страну: Рыбачья пристань, площадь Жираделли, Кэннери…

Потом они попробовали свежеприготовленных крабов и креветок, которых продавали на пристани горластые итальянские торговцы. В парке «Акватик» какой-то старик играл на бокки. Кизия с улыбкой смотрела, как он учит внука игре на инструменте, — традиция. Люк тоже улыбался, наблюдая за ней. Кизия в свое время рассказывала ему то, о чем он раньше никогда не задумывался: преемственность, история, наследие… А он жил сегодняшним днем. Получался своеобразный обмен: она подарила ему ощущение прошлого, а он научил ее жить настоящим.

Когда с залива поднялся туман, они оставили на пристани взятую напрокат машину и решили проехаться по подвесной дороге с площади Юнион. Кизии было хорошо и непривычно — первый раз в жизни она чувствовала себя туристкой. Обычно же ездила по раз и навсегда установленным маршрутам в городах, которые знала всю жизнь, от одних старых друзей к другим. И так всегда и везде. Из одного знакомого мира в другой. А с Люком можно быть просто туристкой, и вообще с ним здорово. Ему доставляло удовольствие ее наслаждение прогулкой, ее хорошее настроение… В этом городе есть что посмотреть и в такое время года не очень шумно. Естественная красота залива и холмов, архитектурные богатства города: небоскребы Сити, пряничные викторианские домики на Пасифик Хейтс и маленькие колоритные магазинчики Юнион-стрит — все было для них в этот день.

Они проехали по мосту «Золотые ворота» только для того, чтобы посмотреть на город с самой высокой точки. Кизия была очарована.

— До чего же красиво, правда, Люк? — Восторженными глазами она смотрела на шпили небоскребов, пронзающие туман.

Вечером они поужинали в одном из итальянских ресторанчиков на Гран-авеню. Там было всего четыре стола, но каждый на восемь персон, — в общем, место, где приобретают друзей, посидев за столом и разделив трапезу с совершенно незнакомыми людьми. Это тоже было новым впечатлением для Кизии. Она весело болтала с соседями. Люк улыбался, наблюдая за ней. Интересно, что сказали бы эти люди, узнай, что она Кизия Сен-Мартин? А почему, собственно, они должны это знать? За столом сидели водопроводчики, студенты и водители автобусов с женами. Кизия Сен… Кто? Нет, здесь она в полной безопасности. А Люку хорошо известно, как она нуждалась в таком месте, где можно расслабиться, не опасаясь настырных репортеров и сплетен. С тех пор как они приехали сюда, Кизия расцвела. Ей хотелось отвлечься, и Люк был рад, что смог подарить ей хоть немного такого праздника.

Перед тем как отправиться домой, они выпили немножко в кабачке под названием «Перри» — он напомнил Кизии «ПиДжи» в Нью-Йорке. Потом решили пройтись до отеля пешком. Было очень приятно и романтично идти ночью через холмы и маленькие парки. Откуда-то со стороны залива доносился отзвук ревуна. Они шли сквозь туман, держась за руки.

— Боже, Люк, как бы я хотела жить здесь всегда.

— Да, это хорошее место, и ты его еще совсем не знаешь.

— Даже после сегодняшнего путешествия?

— Ну, это только туристический набор. Завтра ты увидишь настоящее.

Весь следующий день они объезжали Северное побережье: Стинтон Бич, Инвернесс, Пойнт Риес. Неровная береговая линия была очень похожа на Биг Сюр, который располагался значительно южнее. Разбивающиеся об утесы волны, парящие в вышине чайки и ястребы, широкие спины холмов и внезапные провалы безлюдных пляжей — все это казалось осененным рукой Бога. И Кизия поняла, что Люк имел в виду вчера. Да, здесь, вдали от шума гавани, была настоящая, естественная красота, а не просто занимательное зрелище.

Они ужинали в китайском ресторане на Гран-авеню. Кизия была в легком, светлом настроении. Сидя в маленькой кабинке за занавеской, она с удовольствием вслушивалась в доносящиеся из ресторана звуки: приглушенные разговоры, смех, звяканье посуды, звонкие голоса официантов-китайцев… Люк хорошо знал этот ресторан, это было одно из его любимых местечек в городе. Здесь он провел вечер перед ее приездом, пытаясь связать концы с концами в той истории с мятежом в Сан-Квентине. Довольно странно говорить о мертвецах и заключенных, сидя за обеденным столом. И безнравственно. Но Люк и не собирался размышлять над подобными вещами. Он уже давно научился воспринимать жизнь такой, какая она есть. Реальность тюремного заключения от таких размышлений не менялась. И расплата за попытку изменить существующую систему — тоже. Кое для кого такой платой явилась жизнь. И в истории этой все просто: Люк и его друзья были генералами, заключенные — солдатами, а администрация тюрьмы — врагом. Вот и все.

— Лукас, ты меня не слушаешь.

— А?

Подняв глаза, он увидел, что Кизия наблюдает за ним.

— Дорогой, что-нибудь случилось?

— Ты шутишь? Что могло случиться?

Люк постарался выкинуть мысли о Сан-Квентине из головы, но что-то все же беспокоило его. Какое-то предчувствие.

— Я люблю тебя, Кизия. Сегодня прекрасный день.

Он изо всех сил пытался избавиться от тягостных мыслей, но никак не удавалось…

— Да, прекрасный. Ты, должно быть, устал…

— Мы отлично будем спать сегодня ночью. — Люк рассмеялся, перегнулся через стол и ласково поцеловал Кизию.

Когда они собрались уходить. Люк, оглядываясь вокруг, внезапно заметил знакомое лицо. Человек с газетой в руке зашел в одну из кабинок. Тот самый, на которого Люк постоянно натыкался в Сан-Франциско. Чаша его терпения переполнилась.

— Кизия, подожди меня перед входом.

— Что?

— Иди, у меня тут есть небольшое дельце.

Кизия с удивлением посмотрела на Люка и поразилась, увидев выражение его лица. Что-то случилось. Это напоминало прорыв плотины или последнюю секунду перед взрывом. Страшное зрелище.

— Иди, говорю тебе! — Люк буквально вытащил Кизию из ресторана и быстро направился к кабинке, куда зашел тот человек. Он с такой силой откинул старую, выцветшую занавеску у входа, что она оторвалась.

— Отлично, дорогуша, вот я и нашел тебя. — Сидевший в кабинке мужчина смотрел на него поверх газеты с явно преувеличенным удивлением, но глаза его выдавали настороженность.

— В чем дело?

Несмотря на седые виски, этот тип выглядел таким же крепким, как и Люк. Чем-то он походил на тигра. Тигра, готового к прыжку.

— Поднимайся.

— Что? Мистер, вы…

— Я сказал — поднимайся, скотина, или ты не слышал? — пропел Люк сладким как мед голосом, но выражение его лица ужасало. Он схватил мужчину за лацканы безобразной клетчатой куртки и поднял с сиденья.

— Ты ведь именно этого и хочешь! Голос Люка отнюдь не походил на шепот.

— Я здесь обедаю, понял? И советую тебе убраться отсюда, пока не поздно. Или хочешь, чтобы я позвонил в полицию?

В глазах мужчины вспыхнула угроза, а руки начали медленно подниматься вверх с хорошо тренированной сдержанностью.

— Звони, посмотрим… Ведь передатчик у тебя в кармане, не так ли? Слушай внимательно: я здесь ужинал с женщиной. И вообще, я не собираюсь таскать за собой хвост день и ночь, куда бы ни пошел. Мне это не нравится, понял? Хорошо понял?

Люк вдруг замер с открытым ртом. Его противник одним стремительным движением сорвал руки Люка с лацканов своей куртки и резко ударил под дых.

— А это тебе еще больше не понравится, Джонс. Иди-ка ты лучше домой, как воспитанный мальчик, или хочешь быть арестованным за попытку нападения? Это неплохо смотрелось бы для твоих дружков, правда? Ты просто счастливчик, что они тогда не прикончили тебя.

В его голосе появилась ненависть.

Люк судорожно вздохнул и посмотрел противнику прямо в глаза.

— Прикончили? Да они имели сколько угодно возможностей, но не сделали этого.

— А как насчет тех охранников в Квентине на прошлой неделе? Или они не считаются? Ты бы мог с тем же успехом прикончить их сам.

Переговоры продолжались вполголоса. Брови Люка поползли вверх от удивления.

— Так вот, оказывается, чему я обязан чести вашего постоянного сопровождения. Вы пытаетесь повесить на меня убийство этих громил из Квентина?

— Нет. Это не мое дело. И веришь ты в это или нет, паренек, но мне совсем не нравится таскаться за тобой, особенно после сегодняшнего.

— Ты только посмотри, я сейчас заплачу над твоей несчастной судьбой. — Люк взял со стола стакан воды и с жадностью его выпил. — Так как же насчет хвоста? — Люк осторожно поставил стакан обратно, размышляя про себя, почему он не ответил на удар. Господи, он раскис. Черт побери, он стал другим человеком — Кизия полностью изменила его жизнь.

— Джонс, может, в это и трудно поверить, но я таскаюсь за тобой для защиты. Люк издевательски засмеялся.

— Как интересно. Чьей защиты?

— Твоей.

— Правда? Как здорово. Кто же собирается на меня нападать? И почему это вас так волнует? Могли бы придумать сказочку и поумнее.

— Мне лично на тебя глубоко плевать, но таково задание. И до получения следующих инструкций я должен ходить за тобой и охранять от возможных покушений.

— Дьявольщина! — Люк снова рассердился. Ему не нравилась эта идея.

— Ты думаешь, это все чушь?

— Конечно. Что же я такое знаю особенное? Или мешаю кому-то? — В настоящее время он не хотел ничего, только быть рядом с Кизией.

— Кое-кому из левых группировок не по нраву, что ты вертишься на виду у всех и разыгрываешь из себя героя. Они хотят сделать из тебя дурака, парень.

— В самом деле? Ну ладно, пусть будет так. Если они попросят об этом, я тебе сразу позвоню. А до тех пор я хочу гулять без компании.

— Я бы тоже обошелся без тебя, но у меня нет выбора. Однако здесь неплохая кухня и великолепные булочки.

Лукас покачал головой, сдерживая раздражение, потом пожал плечами.

— Рад, что тебе нравится. — На некоторое время он задержался в дверях, глядя на человека, который только что его ударил, и сказал: — Знаешь что, парень? Ты счастливчик. Если бы ты приложил меня в другое время, я бы размазал тебя по полу. Живи и радуйся.

Они долго смотрели друг другу в глаза. Потом человек в клетчатой куртке пожал плечами и сложил газету.

— Ты, конечно, можешь поступать как вздумается. Но лучше бы отправиться в свой паршивый отель и сидеть там. Этим ты избавишь всех нас от кучи неприятностей. В любом случае, парень, позаботься о своей шкуре. Кто-то еще добирается до тебя. Мне не сказали кто, но, должно быть, это опасно, раз послали меня.

Люк уже почти вышел из кабинки, но внезапно обернулся и спросил:

— Ваши ребята следят за кем-нибудь еще? — Любой ответ мог внести ясность.

— Вполне возможно.

— Давай, парень, не надо истории для придурков. Выкладывай все до конца! — В его глазах зажегся огонь. Мужчина медленно кивнул.

— Ладно, так и быть. Мы пасем еще несколько таких же пижонов.

— Кого?

Полицейский тяжело вздохнул, посмотрел на свои ботинки, потом снова поднял глаза на Люка. Не совсем подходящая тема для шуток, они оба это понимали. И Лукас Джонс совсем не тот человек, с кем можно играть. Они зашли слишком далеко, поэтому полицейский, еще раз вздохнув, без всякого выражения перечислил имена:

— Мориссей, Вашингтон, Гринфилд, Фалькес и ты.

Господи. Все пятеро — основные борцы за изменение тюремной системы. Мориссей жил в Сан-Франциско, Гринфилд — в Лас-Вегасе, Фалькес появлялся где-то в Нью-Гемпшире, а Вашингтон был уроженцем Вашингтона и единственным негром в их компании. По убеждениям все были радикалами, и никто не принадлежал к левым течениям. Они хотели бороться за свои идеи и изменить существующую тюремную систему, которой следовало отмереть уже несколько лет назад. Никто из них не имел иллюзий по поводу возможности изменить мир, в котором живут, но они тем не менее пытались. В этом состояла суть их жизни. Вашингтону больше других доставалось от политических противников. Черные группировки утверждали, что он должен сражаться вместе с ними, но v того не хватало на это бунтарского духа. А по мнению Люка, он был лучшим из всех — и левых, и правых.

— Вы следите за Фрэнком Вашингтоном?

— Да.

— Тогда следите за ним получше. — Дождавшись кивка. Люк повернулся и ушел.

Кизия с волнением ждала у входной двери.

— С тобой все в порядке?

— Конечно, со мной все в порядке. А почему со мной должно было что-то случиться? — Люк подумал, что она могла услышать что-нибудь или, еще хуже, увидеть. К счастью, никто не проходил мимо кабинки во время его короткой схватки с полицейским, а официанты были слишком заняты своим делом.

— Тебя так долго не было, Лукас. Что-нибудь не так?

— Конечно, нет. Просто я увидел знакомого.

— Дела? — На лице Кизии появилось выражение, которое обычно бывает у подозрительных жен.

— Да, маленькая, дела. Я уже рассказывал тебе. И давай поговорим о чем-нибудь другом. Пора возвращаться в отель. — Люк горячо обнял ее и с улыбкой потянул на улицу, в вечерний туман.

Что-то неладно, Кизия это чувствовала. Люк хорошо умел скрывать свои мысли. Он никогда не позволял ей вмешиваться в свои дела и сегодня ясно показал, что вовсе не собирается изменять этому правилу.

На следующее утро Кизия поняла, что не ошиблась в своих подозрениях. Она заказала роскошный завтрак на двоих и, дождавшись, когда его доставили в номер, пошла будить Люка. Легонько встряхнула его за плечо и поцеловала.

— Доброе утро, мистер Джонс. Пора вставать, я люблю тебя. — Люк перекатился на спину, сонно улыбнулся и приоткрыл глаза. Потом вдруг схватил ее за плечи и начал целовать.

— Великолепное начало дня! Почему ты вскочила так рано?

— Я хотела есть. И потом, ты сказал, мы должны многое" сделать сегодня… Я встала и приготовилась. — Кизия, улыбаясь, сидела на краю кровати.

— А хочешь опять лечь в постель и забыть обо всех делах?

— Только после завтрака, если тебе не терпится. Иначе твоя яичница остынет.

— Господи, ты очень практичная и хладнокровная женщина.

— Нет, всего лишь голодная. — Кизия похлопала Люка по спине, еще раз поцеловала и соскочила с кровати, чтобы снять салфетку, прикрывающую поднос с завтраком.

— Пахнет неплохо. Они прислали газеты?

— Да, сэр. — Аккуратно свернутые газеты тоже лежали на подносе. Кизия взяла их, развернула и подала Люку, присев в реверансе. — К вашим услугам, месье.

— Леди, как же я жил без вас?

— Без всякого сомнения, это была трудная, беспросветная жизнь. — Она снова улыбнулась Люку и повернулась к столику, чтобы налить ему кофе. Когда Кизия снова подняла глаза, то была потрясена его видом. Люк сидел на кровати с газетой на коленях, сжав кулаки, а по его лицу, искаженному яростью и горем, катились слезы.

— Лукас, дорогой, что случилось? — Она нерешительно подошла к нему, села рядом, взяла газету и быстро просмотрела заголовки статей, пытаясь определить, в чем же дело. Долго искать не пришлось. Эта статья была гвоздем номера: «Застрелен бывший священник, известный сторонник реформ тюремной системы. Предполагается, что убийство совершено одной из левых радикальных группировок. Полиция не сообщает ничего определенного… Джозеф Мориссей был убит восемью выстрелами в голову, когда вместе с женой выходил из своего дома». На фотографии — женщина, в истерике склоненная над бесформенным телом. Джо Мориссей. В статье сообщалось, что его жена была на седьмом месяце беременности.

— Черт! — единственное слово, которым Люк выразил свои чувства. Кизия мягко обняла его за плечи, из ее глаз полились слезы. Они вместе плакали по убитому человеку, и только Люк понимал, что трупом мог стать и он.

— Дорогой, мне очень жаль. — Пустые слова. Как передать боль и сочувствие? — Ты хорошо его знал?

Люк тихонько кивнул и закрыл глаза.

— Слишком хорошо.

— Что ты имеешь в виду? — Ее голос перешел на шепот.

— Этот человек был образцом для меня. Вспомни, я говорил тебе, что никогда не попаду в тюрьму и никто не сможет ничего повесить на меня. Помнишь?

Кизия кивнула.

— Да, они ничего не смогут повесить на меня, потому что есть такие ребята, как Джо Мориссей. Он был священником в четырех приходах до того момента, как отказался от духовного сана. Потом он связался с несколькими неустрашимыми упрямцами, пытающимися изменить мир. И был образцом для всех. И для меня. А теперь… мы убили его. Я убил его. чтоб вас всех… — Люк вскочил на ноги и зашагал по комнате, вытирая слезы. — Кизия?

— Да? — Ее голос прозвучал испуганно.

— Я хочу, чтобы ты сейчас оделась и собрала вещи. Немедленно. Ты должна как можно скорее уехать отсюда.

— Лукас… ты боишься?

Он поколебался мгновение и кивнул:

— Да, я боюсь.

— За меня? Или за себя?

Люк улыбнулся краешком рта. Он никогда не боялся за себя, но сейчас было не время для подробных разъяснений.

— Скажу только, что на этот раз я хочу быть умнее. А теперь давай, малышка. Пора действовать.

— Ты тоже уедешь? — спросила Кизия, обращаясь к спине Люка.

— Позже.

— А что ты собираешься делать? — Внезапно Кизия застыла от ужаса. О Боже, а вдруг они собираются убить и его?

— Мне надо разобраться с делами, а потом, сегодня же, отправить мою глупую голову обратно в Чикаго. А ты, как хорошая девочка, поедешь в Нью-Йорк и подождешь меня там. А сейчас не задавай больше вопросов и одевайся в темпе! — закричал Люк, поворачиваясь к Кизии, но сразу же смягчился, увидев ужас на ее лице. — Ну, милая, прости меня… — Он подошел, сел рядом и обнял ее. Кизия была в оцепенении.

— Лукас, а что, если…

— Ш-ш-ш. — Он покрепче обнял ее и поцеловал в макушку. — Никаких «если». Все будет хорошо.

Хорошо? Он что, сошел с ума? Только что был убит его друг, его идеал. Кизия недоуменно смотрела на Люка. Он взял ее за плечи и нежно поднял с кровати.

— Я хочу, чтобы ты сейчас же приготовилась к отъезду.

Многие могли вычислить, где он остановился. Не хотелось, чтобы Кизия стала бомбой замедленного действия для него. Может быть, убийство Мориссея только предупреждение. У Люка внутри все перевернулось от такой мысли.

Кизия одевалась, бросая вещи в чемодан и время от времени поглядывая на Люка. Он стал деловым, отчужденным и мрачным.

— Лукас, где ты сегодня будешь?

— Не здесь. Я буду занят. Позвоню тебе, когда приеду в Чикаго. Ради Бога, Кизия, ты собираешься не на вечер. Просто сложи одежду. И поторопись.

— Я почти готова. — Минуту спустя она закончила, прикрыв большими солнцезащитными очками недостатки макияжа. Выглядела совершенно спокойной.

Некоторое время Люк смотрел на нее. Кизия заметила, как судороги проходят по его телу. Потом он кивнул.

— Хорошо, леди. Я не собираюсь уезжать с тобой. Вызову такси, и ты уедешь отсюда. Спустишься в офис Эрнестины и подождешь машину там вместе с ней. Потом поедете в аэропорт.

— В офис Эрнестины? — Кизия смотрела на Люка с удивлением. Владелица «Ритц» совсем не похожа на заботливую сиделку при своих постояльцах. Люк и сам удивился своим словам, но потом подумал, что за пятьдесят монет та сделает практически все.

— Именно так. В офис Эрнестины. Поедешь с ней в аэропорт и сядешь в первый же попавшийся самолет. Черт побери, пусть даже тебе пятнадцать раз придется делать пересадки до Нью-Йорка, но я хочу, чтобы тебя здесь не было. Как можно скорее. Надеюсь, все ясно? — Кизия спокойно кивнула. — Так будет гораздо лучше для нас обоих. Я не шучу. Ты можешь расстроить мои планы, если будешь крутиться где-нибудь поблизости. Тебя не должно быть в этом городе! Понятно? Я очень жалею, что притащил тебя сюда. — Его вид полностью подтверждал слова.

— А я не жалею. Я рада. И я люблю тебя. Мне только жаль, что твоего друга… — Люк смягчился и снова обнял Кизию. Он чувствовал, как она необходима ему. Внутри его души боролись страстное желание быть рядом с ней и понимание того, что не следует вовлекать ее в свои дела.

— Кое в чем вы правы, леди. — Он поцеловал ее и выпрямился. — Приготовься. Я иду звонить Эрнестине, чтобы она забрала тебя отсюда через пять минут, а позже позвоню и проверю. Сегодня я буду звонить тебе в Нью-Йорк. Но это может быть очень поздно. Перед тем как начать звонить, я должен вернуться в Чикаго.

— С тобой все будет в порядке? — Бессмысленный вопрос, и Кизия отлично это понимала. Кто мог поручиться за то, что с ним или вообще с кем-либо случится? Она хотела только спросить, когда сможет снова увидеть его, но не хватило смелости. Просто смотрела огромными влажными глазами, как он шел от дверей отеля к такси. Через десять минут она и Эрнестина проделали то же самое. Сидя в самолете, который летел в Нью-Йорк, Кизия сильно напилась.


Глава 17 | Обещание страсти | Глава 19



Loading...