home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 9

— Звонил мне? Что значит — звонил мне? Я же только что вошла. Откуда он узнал телефон? — Кизия в гневе чуть не накинулась на Симпсона, с явно несправедливыми упреками.

— Успокойтесь, Кизия. Он звонил час назад, уверяю вас, звонил в редакцию журнала, и ему наобум дали мой телефон. Ничего страшного не произошло. Разговаривал вежливо. — Симпсон позвонил ей, чтобы расспросить о поездке и сообщить эту новость.

— Чего же он хотел? — спросила она о звонке Джонса. Вода в ванне уже наливалась, и Кизия как раз собиралась раздеться и нырнуть. Без пяти семь, а Уит сказал, что заедет за ней в восемь; они приглашены на прием.

— Ему кажется, что материал будет незаконченным без освещения митинга по поводу моратория на строительство тюрьмы. Митинг состоится завтра в Вашингтоне; Джонс сказал, что будет признателен, если вы напишете и о нем. Пожалуй, он прав. Если уж вы были в Чикаго, чего стоит слетать на полдня в Вашингтон?

— Когда нужно там быть? — И невольно добавила про себя: «А он упрямый… И к тому же эгоист».

Она набросала статью в самолете и была довольна собой и им. Теперь же восторг ее испарялся на глазах. От человека, который принялся разыскивать ее, едва она приземлилась, вряд ли можно ждать деликатности.

— Митинг завтра вечером.

— О Боже! Если я полечу самолетом, меня обязательно заметит какой-нибудь журналист из этих светских проныр и подумает, что я лечу на прием. Станет приставать с расспросами — и все пропало.

— По пути в Чикаго ничего не случилось, правда же?

— Слава Богу, нет, но Вашингтон ближе к дому, вы понимаете, чем это грозит. В Чикаго я раньше не бывала. Может, поехать на машине, и… О Господи, ванна! Перелилась. Простите, минуту…

Симпсон подождал, пока она бегала выключать воду. Кизия нервничала — видно, в Чикаго ей было нелегко. Но полезно. Сомнений быть не может. Она вела себя смело, взяла-таки интервью и лишь по случайности осталась неузнанной. Теперь Кизия сможет делать столько интервью, сколько захочет. И Джонс был явно доволен ее работой. Он, кажется, сказал, что они проговорили четыре часа. Кизия была, без сомнения, на высоте: говорил Лукас о «мисс Миллер», значит, он не имеет представления, кто она на самом деле. Нет никаких поводов для волнений.

— Вы не утонули? — спросил он, когда Кизия снова взяла трубку.

— Нет. — Она устало рассмеялась. — Даже не знаю, Джек, простите, что собиралась на вас наброситься, но мне действительно страшно проделывать подобные штуки рядом с Нью-Йорком.

— Но ведь интервью прошло удачно.

— Да, очень. Как думаете, без этого моратория и правда не обойтись или Лукасу Джонсу понадобилось привлечь побольше внимания к своему «звездному» турне?

— Думаю, он дело говорит. Это обозначит еще одну сферу его деятельности и придаст материалу значимость. Атмосферу создаст, на худой конец. Конечно, смотрите сами, но мне кажется, хуже не будет. Я знаю, чего вы боитесь, но посудите сами, в Чикаго все было в порядке, а вы — вы для него К.-С. Миллер, и только.

— Кейт. — Она улыбнулась.

— Что?

— Ничего. Так, вспомнила. Может быть, вы и правы. Когда начало? Он сказал?

— Нет. Он вылетает из Чикаго завтра утром. Она задумалась на минуту, потом кивнула, говоря в трубку:

— О'кей, решено. Только на скоростном поезде, так безопаснее. А вечером успею вернуться.

— Отлично. Сами позвоните Джонсу или мне позвонить? — Он хотел знать ответ.

— Зачем? Чтобы успеть найти другого биографа?

— Ну, Кизия, не стоит язвить. — Симпсон хмыкнул неожиданно для самого себя. — Он, кажется, хотел встретить вас в аэропорту.

— К черту!

— Что? — Симпсон опешил. Меньше всего он ожидал от Кизии Сен-Мартин подобных выражений. Безусловно, он и сам позволял себе кое-что, но все же был несколько старомоден.

— Прошу прощения. Я сама позвоню. Будет лучше встретиться с ним на месте, не в аэропорту.

— Разумно. Подыскать вам жилье? Если остановитесь в отеле, счет пошлем в редакцию, а заодно и билет на самолет пусть оплачивают.

— Не надо. Я вернусь домой, А та квартира в Чикаго просто шикарная. Если ее привести в порядок, получится неплохое жилище.

— Когда-то было неплохое… Было когда-то. Рад, что вам понравилось. Хорошие были времена… — Он задумался на мгновение, но вскоре опять заговорил по-деловому: — Значит, завтра ночью вернетесь?

— Если пронесет.

Ей вдруг захотелось навсегда вернуться в Сохо, к Марку. Вот была жизнь! А сегодня придется идти на прием в «Эль Марокко» с Уитом. Хантер Форбиш и Джулиана Ватсон-Смит объявляли о своей помолвке. Будто и так никто не знал. Двое самых скучных, самых богатых людей в городе. К несчастью, Хантер приходился Кизии троюродным братом. Вечер ничего хорошего не предвещал, одно радовало: «Эль Марокко» — забавное место. Она не была там с прошлого лета.

Но эти бессловесные уроды не просто решили объявить о помолвке, они придумали тему для приема: черное и белое. Как здорово было бы тогда же показаться с Джорджем, ее партнером по танцам в Сохо. Черное и белое… Или попросить этого Лукаса сопровождать ее — его черные волосы и ее белая кожа… Придет же такое в голову! Да, тогда лавины сплетен хватило бы газетам на год. Нет, ей, видно, придется остановиться на Уитни. Хотя с Люком было бы интереснее. Он наверняка смутил бы всех и сразил наповал. Кизия рассмеялась в голос и залезла в ванну. Она решила позвонить ему, когда оденется, сказать, что встретится с ним завтра в Вашингтоне. Но сначала надо одеться, это отнимет уйму времени. Она уже давно решила, в чем пойдет на прием. Кремовое платье, отделанное кружевом, лежало на кровати. Сильно декольтированное, умеренно роскошное, с черной муаровой накидкой. Новое колье и серьги, которые она купила на прошлое Рождество. Гарнитур из оникса в сочетании с благородными камнями — есть и бриллианты. Лет в двадцать восемь она перестала ждать, что, кто-то подарит ей подобные вещи. И стала покупать сама.

— Лукаса Джонса, пожалуйста. — Она подождала, когда его позовут к телефону. Голос у нее был сонный. — Люк? Ки… Кейт. — Она чуть не сказала «Кизия».

— Не знал, что вы заикаетесь. Оба рассмеялись.

— Просто я тороплюсь. Мне звонил Джек Сим-пеон. Я приеду завтра и напишу про мораторий. Почему вы утром не сказали о своих планах?

— Не пришло в голову, пока вы не уехали. — Он улыбался. — Я подумал, что выйдет неплохая концовка для материала. Хотите, я встречу вас в аэропорту?

— Нет, спасибо. Было бы здорово. Но лучше скажите, где все будет проходить, — там и встретимся.

Она записала под диктовку адрес, стоя перед зеркалом в кремовом с кружевом платье и черной муаровой накидке, в изящных шелковых туфлях, в маминых бриллиантовых браслетах, по одному на руке. Ей вдруг стало смешно.

— Что смешного?

— Так, ничего особенного. Посмотрела на себя в зеркало.

— И что так рассмешило, мисс Миллер? — Он очень удивился.

— Странный у меня вид.

— Вы меня заинтриговали. Теряюсь в догадках — вы имеете в виду, наверное, пижонские кожаные ботинки с плеткой или усыпанный бриллиантами пеньюар.

— Что-то среднее. Увидимся завтра, Люк.

Когда она положила трубку, продолжая смеяться, раздался звонок в дверь — приехал Уитни, свежий, элегантный, как всегда. Ему-то ничего не стоило одеться в черно-белое: пиджак да одна из тех рубашек, которые он четыре раза в год заказывает в Париже.

— Где ты была весь день? Восхитительно выглядишь! — Они обменялись обычными сдержанными поцелуями. Не выпуская ее рук из своих, он спросил: — Новое? Не помню это платье.

— В общем, да. Я не часто его надеваю. Весь день проторчала с Эдвардом. Он оформлял мое новое завещание. — Они улыбнулись друг другу, и она взяла сумочку.

Ложь, ложь, ложь… Раньше — такого не было. Но она поняла, идя по коридору, что дальше будет еще хуже. Врать Уиту, Марку, Люку… «Может, поэтому вы и стали писать, скажите честно, Кейт? Чтобы развлечься?» Она вспомнила вопрос Лукаса и нахмурила брови. Он не обвинял — он спрашивал. Но к черту все! Не забавы ради она взялась за перо. Это настоящее.

Но насколько настоящее — вот вопрос. Если приходится прикрываться ложью.

— Готова, дорогая?

Уит ждал ее внизу. Она остановилась рядом, замерев на мгновение, глядя на Уита, но… видя перед собой глаза Люка, слыша его голос.

— Прости, Уит. Я устала. — Кизия взяла его под руку, и они пошли к поджидающему их лимузину.

В десять она была пьяна.

— Боже, Кизия, ты уверена, что стоишь на ногах? — Марина наблюдала, как она подтягивает чулки и одергивает платье в дамской туалетной комнате в «Эль Марокко».

— Конечно, уверена! — Но она едва держалась и не прекращала смеяться.

— Что с тобой случилось?

— Ничего, с тех пор как Люк… Я хотела сказать, Дюк… Черт, завтрак! — Она не успела позавтракать перед самолетом, и обеда не было.

— Кизия, ты молодцом? Хочешь кофе?

— Не-а, чай. Не… кофе. Нет! Ша-а-а-мпанско-го! — Марина расхохоталась, услышав, как та дурачится.

— Хорошо хоть, ты не буйная, когда пьяная. А то Ванесса Виллингслей надралась и обозвала Мию Хардгрейв «стервой сумасшедшей». — Марина закурила и села, а Кизия попыталась все-же запомнить эту подробность. Мия назвала Ванессу… нет, Ванесса назвала Мию, если она сосредоточится, то наберет хороший материал для колонки. А правда, будто Патрисия Морбанг беременна? Только бы не перепутать! Или кто-то другой ждет ребенка? Так трудно все держать в голове.

— О, Марина, если б ты знала, как трудно все запомнить…

Марина посмотрела на нее, улыбаясь, и покачала головой.

— Кизия, дорогая, ты не в форме. Впрочем, кто нынче в форме? Должно быть, уже начало четвертого.

— Боже, неужели? А мне рано вставать… Кошмар…

Марина опять невольно улыбнулась, увидев, как Кизия развалилась на белом сиденье в дамской комнате, словно школьница, вернувшаяся домой: кремовое с кружевом платье сбилось, как ночная рубашка, а мамины бриллианты, блистающие на запястьях, будто разгоняли скуку дождливого дня.

— Уит очень рассердится, если увидит меня пьяной!

— Скажу ему, что у тебя грипп. Я думаю, он, бедный, одно от другого не отличит. — Они расхохотались, потом Марина помогла Кизии встать на ноги. — Тебе действительно стоит поехать домой.

— Давай лучше потанцуем. Ты же знаешь, Уит отличный танцор.

— Положение обязывает. — Марина серьезно посмотрела на нее; скрытый смысл слов не дошел до Кизии. Она была слишком пьяна, чтобы расслышать или придать этому значение.

— Марина! — Кизия озорно глядела на подругу.

— Что, дорогая?

— Ты действительно любишь Хэлперна?

— Нет, девочка. Не люблю. Но мне нравится наше с ним интеллектуальное общение. Я пыталась управляться с детьми одна. И через полгода мы чуть не остались без квартиры.

— Ну хоть немножечко ты его любишь?

— Немножечко — нет. Я уж если люблю, то без «немножечко». — Марина была цинична и довольна собой.

— А кого ты еще любишь? Любовник тайный у тебя есть? Должна же ты любить? А?

— А ты? Давай о тебе поговорим. Ты любишь Уита?

— Конечно, нет. — В голове пронеслась тревога: она слишком много болтает.

— Тогда кого же любишь ты, Кизия?

— Тебя, Марина. Я люблю тебя, очень, очень, очень! — Она обвила руками шею подруги и принялась дурачиться. Марина рассмеялась ей вслед и осторожно высвободилась из объятий.

— Кизия, золотая моя, ты можешь не любить Уитни, но попросить отвезти тебя домой ты можешь, я бы так и сделала на твоем месте. Ну, вот и умница.

Они вышли из дамской комнаты, взявшись за руки. Уитни ждал их неподалеку. Он заметил неуверенность в походке Кизии еще полчаса назад, когда она выходила из зала.

— С тобой все в порядке?

— Все чудесно! — Кизия переглянулась с Мариной и подмигнула ей.

— Никто не сомневается. Не знаю, как ты, милая, а я порядком устал. Кажется, пора по домам.

— Нет, нет, ни за что. Я не устала. Давайте начнем все сначала. — Кизии вдруг стало очень смешно.

— Давайте-ка уберемся отсюда подобру-поздорову, не то завтра всплывем в колонке новостей Мартина Хэллама: «Кизия Сен-Мартин, пьяная в стельку, покидала „Эль Марокко“ прошлой ночью вместе с…» Как ты отнесешься к этому утром? — Кизия взревела от восторга в ответ на предупреждение Марины.

— Про меня не могут такое написать. — Уитни с Мариной рассмеялись, а по щекам Кизии потекли слезы.

— Почему нет? С каждым это может случиться.

— Но не со мной. Я же… Мы же с ним друзья.

— Иисус Христос ему тоже друг, готова побиться об заклад. — Марина похлопала подругу по плечу и вернулась в зал.

Уитни же, обхватив Кизию, медленно повел ее к двери, перекинув через руку черную накидку и не забыв маленькую вышитую бисером сумочку.

— Это моя вина, любимая. Надо было нам пообедать перед вечеринкой.

— Ты же был занят.

— Нет, не был. Я играл после работы в сквош в «Рэкет клаб».

— Все равно… я не смогла бы. Я была в Чикаго. — От удивления глаза Уитни округлились, он машинально поправил съехавшую с плеча накидку.

— Да, дорогая. Все верно. Конечно, ты была в Чикаго. — Он бережно вел ее, а она давилась от смеха.

Кизия ласково пошлепала его по щеке и странно как-то посмотрела.

— Бедный Уитни.

Он не обращал внимания — нужно поскорее усадить ее в такси.

Он доставил Кизию домой, легонько шлепнул по попе, подтолкнув к спальне. Одну.

— Поспите, мадемуазель. Завтра позвоню.

— Смотри не опоздай! — Она вдруг вспомнила, что завтра ей ехать в Вашингтон. С такого чудовищного похмелья.

— Держу пари, ты меня не застанешь! Раньше трех не звони.

— Позвоню в шесть!

Уитни закрыл за собой дверь, а Кизия смеясь опустилась в голубое бархатное кресло. Она была пьяна. Безнадежно, совершенно. Такое редко случалось. И все из-за едва знакомого человека по имени Люк. Завтра они увидятся снова.


Глава 8 | Обещание страсти | Глава 10



Loading...