home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 14

К огромному удивлению Майкла, на совещании, на которое он так торопился попасть, присутствовала и Венди. Бен специально пригласил ее, поскольку речь должна была идти о строительстве новейшего и ультрасовременного медицинского центра в Сан-Франциско, в проекте которого важная роль отводилась интерьеру. Для того чтобы подчеркнуть и облагородить внутреннее убранство холлов и переходов, планировалось использовать местные мотивы, и Бен собирался поехать в Сан-Франциско, чтобы найти подходящие материалы для этой важной работы. Вся координационная работа, таким образом, ложилась на плечи Венди, которая в отсутствие Бена фактически становилась главой дизайнерского отдела. Правда, сам проект находился еще в стадии разработки, и до воплощения его хотя бы в беловые чертежи и макеты оставалось довольно много времени, однако подготовка к строительству уже началась.

Это было длительное, напряженное и крайне интересное совещание. Вела его сама Марион, изредка прибегавшая к помощи Джорджа Каллоуэя. Они вдвоем намечали стратегические проблемы, а Майкл подробно докладывал свои соображения по всем деталям. Этот проект лежал целиком на нем — так захотела Марион. Заказ был очень престижным — за таким охотились многие крупные архитектурно-дизайнерские фирмы, и она рассчитывала, что успех поможет Майклу упрочить свою репутацию и сделать себе имя в деловом мире.

Когда совещание закончилось, было уже почти шесть часов, и Венди чувствовала себя выжатой как лимон. Она сумела выгодно подать свои идеи и даже отстояла одну или две из них, когда Марион вдруг усомнилась в целесообразности того или иного дизайнерского решения. На вопросы Майкла, носившие еще более конкретный характер, Венди тоже отвечала толково, со знанием дела, и ни разу не замялась и не сказала «не знаю». О чем бы ее ни спросили, она не медлила с объяснениями, и у Бена были все основания гордиться ею.

— Отличная работа, крошка, — сказал он Венди, когда они выходили из конференц-зала, и потрепал ее по плечу.

Его отозвала в сторону секретарша Марион, и Венди пошла дальше одна. Она уже подходила к лифтам, когда ее неожиданно догнал Майкл.

— Ваш доклад произвел на меня очень хорошее впечатление, Венди, — сказал он. — Думаю, что с вашей помощью мы сумеем отлично справиться с этим заказом.

— Я тоже надеюсь. — От похвалы Венди буквально расцвела, в особенности — от его похвалы. — Послушайте, Майкл… мистер Хиллард… Мне очень жаль, если я сказала в парке что-то такое, что оскорбило вас. Я вовсе не хотела лезть в ваши дела, и если мой вопрос был… бестактным, я прошу у вас прощения.

Видя, что девушка действительно смущена и расстроена, Майкл поспешно улыбнулся и махнул рукой.

— Нет, это я был груб и сожалею об этом. Это весна виновата — из-за нее я то сплю на ходу, то начинаю обижаться на самые невинные замечания. Скажите… могу ли я пригласить вас на ужин, чтобы как-то компенсировать моральный ущерб?

Венди очень удивилась, услышав эти слова, но сам Майкл был удивлен не меньше, а, пожалуй, даже больше ее. Ужин?.. Интересно, как это у него язык повернулся? Вот уже год, как Майкл не ужинал с женщиной, если не считать редких вечеров с матерью, и вот — на тебе!.. Впрочем, он тут же подумал, что тут нет ничего особенного. Венди была довольно мила, она хорошо поработала и заслужила награду. И она так застенчиво смотрела на него снизу вверх своими голубыми глазами, так трогательно краснела в замешательстве…

— Вы… не должны…

— Я знаю, но мне бы этого хотелось, и если вы не имеете ничего против… Вы свободны сегодня вечером?

— Да, — кивнула Венди. — Мне будет очень приятно.

— Вот и отлично. Тогда я заеду за вами домой ровно через час.

Майкл нацарапал ее адрес на последнем листке своего блокнота и с улыбкой поспешил пройти к себе в кабинет. Ужин с Венди… Это, разумеется, было чистое безумие, но почему бы нет?


Ровно через час, минута в минуту, он был уже у ее дверей. Дом Венди был довольно приземистым, в один этаж; выстроенный из желтовато-бурого ноздреватого песчаника, он мог похвастаться свежевыбеленными угловыми столбами и покрытой светлым вишневым лаком дверью с отполированной бронзовой ручкой и бронзовым же молоточком. В доме было четыре квартиры; Венди занимала самую маленькую из них, но зато ее окна и второе крыльцо выходили в небольшой, но очень уютный садик. Дорожки в нем были засыпаны песком, на клумбах пробивались нежные нарциссы, а под кустами сирени была врыта небольшая зеленая скамеечка.

В квартире Майкла встретила удивительная, пестрая, но все же чем-то весьма притягательная смесь старого и нового. Антикварный, красного дерева резной туалетный столик на «львиных лапах» со вставками из панциря черепахи соседствовал здесь с ясеневой горкой тридцатых годов, а между ними втиснулся торшер в стиле модерн с пластиковым голубым плафоном, напоминавшим купол мечети. Все это каким-то образом неплохо сочеталось друг с другом — должно быть, благодаря умело расставленным горшкам с цветами, бронзовым подсвечникам и наброшенным на спинки кресел платкам с индейским или мексиканским орнаментом.

Оглядев начищенное чуть не до зеркального блеска столовое серебро, к которому Венди, похоже, питала нездоровое пристрастие, Майкл опустился в одно из кресел, чтобы отдать должное легкой закуске, которую Венди успела приготовить к его приходу. Они выпили по порции «Кровавой Мэри», потом еще по одной. Время летело незаметно, разговор был легким, ни к чему не обязывающим, и Майклу было почти жаль прерывать его, когда, поглядев на часы, он понял, что им пора ехать: во французском ресторане, где он заранее заказал столик, опоздавший рисковал остаться без места уже через пять минут после назначенного времени.

— Боюсь, нам придется поторопиться, если мы хотим успеть. Или не будем? — проговорила Венди, и Майкл вздрогнул — она, казалось, прочла его мысли.

В глазах ее поблескивали озорные искры, и он невольно задумался, пытаясь отгадать, что у Венди на уме. Возможно, раньше он понял бы это сразу, но не теперь — слишком много прошло времени с тех пор, как он с кем-то встречался, и Майкл боялся ошибиться, сделать неверный шаг.

— Не знаю, — промолвил он наконец. — Откровенно говоря, я просто не вижу альтернативы…

— Я задумала отчаянную вещь… Что, если мы не пойдем в ресторан, а соберем корзинку для пикника и отправимся на Ист-Ривер смотреть пароходы?

Она смотрела на него с сомнением и надеждой и почему-то напоминала ему маленькую девочку, которой пришла в голову отчаянно смелая и дерзкая мысль. Майкл не сдержал улыбки. Он был в строгом темном костюме, она — в длинном вечернем платье с блестками: для пикника на речном берегу это была не самая подходящая одежда.

— Неплохо придумано, — все же сказал Майкл. — А в твоем холодильнике найдутся подходящие продукты? Например, арахисовое масло?

— Разумеется, нет! — с притворным возмущением ответила Венди. — Зато у меня есть паштет из гусиной печенки и свежий хлеб. Паштет я готовила сама.

Она так явно гордилась своими кулинарными способностями, что Майкл поспешил изобразить восхищение.

— Признаться честно, — сказал он, — я не смел и надеяться на паштет из гусиной печенки. Мое убогое воображение не может подняться выше хот-догов, арахисового масла и пирожков с повидлом.

— Ну уж нет! — отрезала Венди, исчезая в кухне.

Не прошло и десяти минут, как она уже собрала вполне приличную корзинку для пикника. В нее попали полбанки баклажанной икры, обещанный паштет, батон хлеба, солянка в судке, увесистый ломоть ветчины, три сочные груши, виноград и бутылка белого вина.

— Ну что, нам хватит? — обеспокоенно спросила Венди, демонстрируя ему содержимое довольно вместительной спортивной сумки, заменяющей корзину для пикника, и Майкл со смехом кивнул.

— Конечно, хватит! По правде говоря, в последний раз я так плотно ужинал, когда мне было лет двадцать. В последнее время я живу в основном на сандвичах с ростбифом и тех крошках, которые секретарше удается скормить мне, когда я слишком занят, чтобы сопротивляться. Что это может быть, я до сих пор не знаю. Не исключено, что Сью кормит меня кошачьими консервами — так мое содержание обходится фирме гораздо дешевле.

— Какой кошмар! — возмутилась Венди. — Просто удивительно, как ты до сих пор не умер от голода.

«А я и умер, только не от голода», — хотел сказать Майкл, но сдержался: слишком уж было похоже на правду. Что касалось голодной смерти, то до нее ему было еще далеко, хотя он действительно выглядел довольно худым.

— Ну что, ничего мы не забыли? — Венди огляделась по сторонам и сняла с ближайшего кресла бежевую шаль. — Пошли.

Майкл вскинул на плечо сумку, и они вышли из дома через заднее крыльцо. Пройдя несколько кварталов до набережной Ист-Ривер, они нашли там уютную скамью и расположились на ней, задумчиво глядя на проплывавшие по реке катера, буксиры, баржи.

Весенние прозрачные сумерки понемногу сгущались, на воде качались белые и красные огни бакенов, высокое, темно-лиловое небо было полно ярких звезд. Изредка налетал ветерок, и листва деревьев отзывалась негромким лепетом. По реке бесшумно скользили прогулочные лодки и яхты — Венди и Майкл оказались не единственными, кто в эту теплую майскую ночь был охвачен весенней лихорадкой.

— Это твоя первая работа, Венди? — спросил Майкл, жуя кусок хлеба с паштетом. В темноте он выглядел намного моложе, чем при дневном свете, черты лица его смягчились, и Венди подумала, что сейчас он никак не похож на вице-президента крупной корпорации.

— Да, — кивнула она. — Я обратилась в «Коттер-Хиллард» сразу после Парсонского колледжа, и меня приняли.

— Для меня это тоже первая работа… Майклу очень хотелось узнать у Венди ее мнение о своей матери, но он не решился. Это было бы нечестно, поскольку, если у Венди есть хоть капля здравого смысла, она должна была ненавидеть его мать. Для тех, кому приходилось работать с ней, Марион Хиллард была настоящим деспотом, даже сам Майкл понимал это.

— Поэтому ты должен особенно стараться, — поддразнила она его, и Майкл рассмеялся.

— А что ты собираешься делать потом? Наверное, выйдешь замуж, заведешь детишек?..

— Не знаю, может быть, и да, но только не скоро. Сначала я хочу чего-то добиться, сделать карьеру. С детьми можно обождать лет до тридцати.

— Боже, как изменилась жизнь! В мое время все девчонки ужасно хотели поскорее выскочить замуж… — Майкл улыбнулся Венди, не сознавая того, что говорит как старик.

— Некоторые и сейчас хотят этого, — ответила она, беря грушу и закусывая ею ломтик острого сыра «Бри», захваченного в последнюю минуту. — А ты? Ты собираешься когда-нибудь жениться?

Она с любопытством посмотрела на него, и Майкл отрицательно покачал головой, провожая взглядом очередную яхту, которая в свете ярких бортовых огней поднималась вверх по течению.

— Никогда?

Майкл повернулся к ней и еще раз покачал головой. Венди заметила, как напряженно сжались его губы, видимо, она затронула больную тему. Конечно, лучше всего было бы оставить этот разговор, но ей очень хотелось знать причину, и Венди решилась.

— Можно спросить — почему? Или ты не хочешь отвечать на этот вопрос? Майкл немного помолчал.

— Наверное, это уже не имеет такого значения, — ответил он наконец, и голос его прозвучал глухо. — Весь год я пытался убежать от этого, но оно догоняло меня снова, а я не смел посмотреть правде в глаза. Даже сегодня, в парке, я убежал от тебя, потому что… — Он поднял на нее глаза. — Но я не могу прятаться всю жизнь. Дело в том, Венди, что в прошлом году — как раз в мае месяце — я собирался жениться. Мы уже ехали получать брачное свидетельство, но по дороге туда Бен Эйвери, я и моя… невеста — мы попали в аварию. Второй водитель погиб на месте, а… а она умерла в больнице на следующий день…

Глаза Майкла по-прежнему были сухи, но внутри его словно что-то рвалось на части. Венди тревожно смотрела на него широко раскрытыми глазами.

— О боже, Майкл, как это ужасно!

— Да, — согласился он. — Я два дня лежал в коме, а когда пришел в себя, она… ее уже не было. Тогда я…

Майкл запнулся, но отступать было уже поздно. К тому же он должен был кому-то сказать, поделиться… Об этом он не рассказывал даже Бену.

— Когда две недели спустя меня выписали из больницы, я поехал к ней на квартиру, но она была уже пуста. Кто-то позвонил в «Гудвилл», и они вывезли вещи. А ее картины… их просто украл кто-то из медицинского персонала. Она была художница, и…

Они долго сидели молча, потом Майкл снова заговорил, но обращался он больше к самому себе, словно для того, чтобы лучше понять смысл сказанного:

— Ничего, ничего не осталось. Ни от нее, ни, наверное, от меня. От прежнего меня…

Когда Майкл поднял голову, он увидел, что на лице Венди блестят слезы.

— Мне очень жаль, Майкл.

Он кивнул и тоже заплакал — впервые за весь год. Жгучие, едкие слезы текли по его лицу, когда он заключил Венди в объятия.


Глава 13 | Обещание | Глава 15



Loading...