home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 31

— Доктор Грегсон!..

— Да? В чем дело?.. — рассеянно отозвался Питер, поворачиваясь к секретарше.

Он только что говорил с Мари — она позвонила ему из аэропорта, чтобы попрощаться. Ее поездка в Бостон продолжала тревожить его, однако, уважая ее чувства, Питер больше не упоминал о своих сомнениях. И все же он никак не мог отделаться от беспокойства. Мари должна была вернуться уже завтра, но он чувствовал, что сможет вздохнуть свободно только тогда, когда снова увидит ее.

Не без труда оторвавшись от своих невеселых размышлений, Питер поднял голову.

— В чем дело? — спросил он.

— Вас хочет видеть некий мистер Хиллард, — объяснила секретарша. — Он утверждает, что вы ждете его. С ним трое его сотрудников.

— Пожалуйста, пригласите, — сказал Питер, делая над собой усилие.

На самом деле он никого не хотел сейчас видеть, в особенности — Майкла, однако тут же подумал: а почему бы и нет? Надо бы и ему взглянуть на этого субчика. Со слов Мари Питер знал, что нынешний президент корпорации «Коттер-Хиллард» совсем молод. «Он мог бы быть моим сыном. По крайней мере — по возрасту», — неожиданно подумал Питер и скривился от подобного предположения. Интересно, приходили ли Мари подобные мысли?

Посетители тем временем вошли в его кабинет, и встреча началась. Представители «Коттер-Хиллард» хотели знать мнение Питера по некоторым проблемам, связанным со строительством медицинского центра. Этот проект поддерживали самые блестящие врачи Сан-Франциско, и Питер уже успел убедиться в том, что их советы и рекомендации учитываются со скрупулезной точностью. Не было никаких сомнений, что корпуса медцентра будут возведены в идеальном с точки зрения микроклимата месте, что они не нанесут никакого ущерба окружающей среде и что их архитектурные особенности будут в точности соответствовать их лечебному предназначению.

У Питера практически не было замечаний по проекту. Единственное, что он предлагал, это изменить соотношение лечебных и административных помещений в том здании, где должно было разместиться отделение пластической хирургии. Что касалось других корпусов, то здесь Питер доверял рекомендациям коллег, поэтому, механически отвечая на задаваемые ему вопросы, он получил возможность исподволь наблюдать за Майклом Хиллардом.

Майкл не казался Питеру серьезным соперником, хотя он был молод, привлекателен и уверен в себе. Единственное, что беспокоило Питера по-настоящему, это его почти сверхъестественное сходство с Мари во всем, что касалось силы характера, внутренней энергии, решительности и даже чувства юмора. Эти двое были действительно созданы друг для друга, и осознание этого вдруг заставило Питера почувствовать себя третьим лишним.

Довольно долгое время он просто наблюдал за Майклом, а сам отделывался односложными ответами, если кто-то из гостей обращался непосредственно к нему. О чем говорилось в его кабинете, Питер едва ли понимал — он весь сосредоточился на том, чтобы приспособиться, свыкнуться с объективной реальностью, на которую он столько времени закрывал глаза.

Потом он снова подумал о том, зачем Мари уехала в Бостон и почему именно сегодня. Действительно ли она собиралась решительно порвать последнюю нить, связывающую ее с прошлым, или, напротив, она поехала туда, чтобы поклониться тому, что не давало ей окончательно расстаться с Майклом.

И, наверное, впервые за эти два года Питер задумался о том, имеет ли он право вмешиваться. Может ли он встать между ними? Наблюдая за Майклом, Питер все отчетливее видел перед собой Мари такой, какой она была до катастрофы. Майкл служил сейчас живым воплощением всей ее прошлой жизни и тех черт ее характера, которых Питер не знал, не понимал и не желал понимать. Для него она никогда не была Нэнси Макаллистер, и он хотел только одного — чтобы она оставалась той Мари, которую он знал и любил и которую он заново создал своими собственными руками.

И до недавнего времени она оставалась для Питера только Мари Адамсон, но теперь он прозрел и увидел перед собой совсем другого человека, который — словно слова, написанные симпатическими чернилами, — проступал сквозь безупречные черты Мари. Проступал, сливался с ними, образуя что-то третье — не прежнюю Нэнси, не знакомую ему Мари, а кого-то другого, совершенно нового и незнакомого, и Питер вдруг понял, что все это время он вел войну, в которой не мог победить, и что теперь ему остается только склониться перед неизбежным и принять свое поражение.

И дело здесь было не только в Мари, вернее — совсем не в Мари. Как и она, Питер тоже сражался со своим прошлым, стараясь отнять у него то, что когда-то потерял. В Мари было очень много от женщины, которую Питер продолжал любить, и он дорожил этими черточками, напоминавшими ему о Ливии, едва ли не больше, чем тем новым человеком, которого он вернул к жизни при помощи скальпеля, донорской кожи, современных шовных материалов и своего искусства хирурга.

Питеру вдруг пришло в голову, что, возможно, он не имел права поступать с Мари подобным образом. Нет, не с Мари, а с Нэнси. Еще никогда за всю свою карьеру он не позволял себе столь свободно обращаться с внешностью пациента. Но, с другой стороны, Питер был ее единственной надеждой — кроме него, ей не на кого было рассчитывать, не на кого положиться. И он не только сделал ей новое лицо, но и стал для нее всем в жизни… Всем, кроме одного, а именно этого Питеру хотелось сейчас больше всего.

Глядя на лицо Майкла, Питер с горечью сознавал, что в жизни Мари он играл роль спасителя, друга или старшего брата. Она этого еще не поняла, но придет время, и она поймет, и тогда все будет кончено. Во всяком случае, для него…

Между тем встреча подошла к концу, и сотрудники Майкла, попрощавшись с Питером, вышли из кабинета в приемную. Майкл решил немного задержаться. Они с Питером как раз обменивались пустыми, ничего не значащими любезностями, когда Майкл неожиданно замолчал и уставился куда-то за спину хирурга.

Там на стене висела картина… Нэнси начала ее два года назад, но не успела закончить. Это должен был быть его свадебный подарок, но холст исчез из квартиры Нэнси после того, как она умерла. И вот теперь он висит здесь, в кабинете этого пожилого врача с печальными синими глазами. И она закончена!

Не говоря ни слова, Майкл отстранил Питера и, словно сомнамбула, подошел к стене. Питер наблюдал за ним, не понимая, что происходит.

Подойдя к картине, Майкл долго молча смотрел на нее. Потом привстал на цыпочки, ища в левом нижнем углу, где Нэнси всегда подписывала свои работы, имя художника.

И Майкл нашел его. В углу холста мелкими буквами значилось: «Мари Адамсон».

— О боже мой! — простонал Майкл глухим голосом. — Боже мой!.. Этого не может быть! Я ничего не понимаю…

На самом деле он сразу все понял. Правда явилась ему, как ослепительная вспышка, как молния, как озарение.

Они все лгали ему. Лгали. Нэнси осталась жива! Она стала другой, но она выжила. Мари Адам-сон… Неудивительно, что она смотрела на него с такой ненавистью, а ведь он ничего не знал. Он даже не подозревал!.. Правда, в ее фотографиях, в ней самой ему чудилось что-то знакомое, близкое, но он даже подумать не мог…

Когда Майкл повернулся к Питеру Грегсону, в его глазах стояли слезы. Питер с сожалением посмотрел на него и отвел взгляд, страшась того, что неминуемо должно было произойти.

— Оставьте ее в покое, Хиллард, — сказал он. — Ей пришлось очень нелегко, но сейчас все уже позади.

Но его словам не хватало убедительности, и он сам почувствовал это. Питер вовсе не был уверен в том, что Майклу лучше держаться подальше от Мари. Ему даже захотелось подсказать Майклу, куда она поехала, но Питер промолчал.

Майкл продолжал смотреть на него, и с его лица не сходило изумленное выражение.

— Они обманули меня, Грегсон, — проговорил он хрипло. — Ты знал об этом? Они сказали мне, что Нэнси умерла. И я тоже как будто умер. Я работал как проклятый, жил по инерции, жалея только об одном — что я не погиб вместо нее или, по крайней мере, вместе с ней. Я…

Он не смог продолжать, слезы душили его. Майкл обхватил голову руками.

— Я не знал, я ничего не знал!.. — снова пробормотал он. — Она наверняка ждала меня, а я… а я… Одно это могло убить ее. Ничего удивительного, что теперь Нэнси ненавидит меня. Ведь она ненавидит меня, правда?

Отняв руки от головы, он попятился назад и, наткнувшись на кресло, упал в него.

— Нет, — сказал Питер. — Мари вовсе не ненавидит вас. Просто она хочет, чтобы все это как можно скорее осталось позади. У нее есть на это право.

«А у меня есть право на нее, на ее любовь…» Он хотел сказать эти слова вслух, но что-то помешало ему. Майкл, однако, как будто прочел его мысли. Как раз в этот момент ему вспомнились слова Бена о том, что у Мари Адамсон есть «спонсор», светило пластической хирургии. Гнев и отчаяние вспыхнули в нем с такой силой, что, не сдержавшись, Майкл схватил Питера за лацканы пиджака.

— Постой-ка, приятель, — прошипел он, — какое право ты имеешь говорить, что она хочет «оставить все это позади»? Кто тебе сказал? Откуда ты знаешь, что между нами было? Откуда ты знаешь, что это значило для Нэнси и для меня? Или ты хочешь, чтобы я, ни слова не говоря, отказался от нее? Чтобы я молча ушел из ее жизни? Ты этого хочешь, Грегсон?!

Майкл слегка встряхнул Питера и продолжил:

— Так вот, ничего у тебя не выйдет! Я не дам тебе играть с моей жизнью — ею и так уже довольно пораспоряжались. Только Нэнси может сказать мне, чтобы я оставил ее в покое. Только ее я послушаю!..

— Она уже сказала вам это, Хиллард, — тихо сказал Питер, глядя ему прямо в глаза.

Майкл выпустил его пиджак и попятился, и гнев у него на лице смешался с растерянностью. За два прошедших года только сейчас в нем начали проявляться сильные эмоции, а до этого он пребывал словно в летаргическом сне.

— Нет, Грегсон, — ответил он решительно. — Это Мари Адамсон сказала, чтобы я оставил ее в покое. Мари Адамсон, а не Нэнси! Нэнси ничего мне не говорила. А ведь ей тоже придется кое-что объяснить. Почему она не дала знать о себе? Почему не позвонила, не написала, в конце концов? И почему мне сказали, будто она умерла? Неужели Нэнси сама так захотела, или… или это придумал кто-то другой? Кто?! Кстати, Грегсон, кто заплатил за операцию? Ведь она, наверное, стоила уйму денег…

Этот вопрос Майкл очень не хотел задавать, но ему нужно было знать правду, и он впился в лицо Питера требовательным взглядом.

— Я не знаю ответов на все ваши вопросы, мистер Хиллард.

— А на какие вопросы ты знаешь ответы?

— Это не моя тайна, и я…

— Не мели ерунды, Грегсон!.. — вспыхнул Майкл, снова наступая на него, и Питер предостерегающе поднял руку.

— Ваша мать заплатила за весь цикл восстановительного лечения, включая хирургическое вмешательство и реабилитационный период. С ее стороны это был очень щедрый дар.

Именно этого ответа Майкл боялся больше всего, и теперь лицо его сделалось мертвенно-бледным. Питеру Майкл поверил сразу. Предложенное им объяснение прекрасно вписывалось в общую картину.

Но как могла его мать… Должно быть, она была безумна, если решила, что делает это для него! Но теперь она наверняка поняла свою ошибку — ведь именно по ее настоянию он вылетел в Сан-Франциско, чтобы договариваться с Мари Адамсон насчет фотографий. Мать сама вернула ему Нэнси!

Очнувшись от этих мыслей, Майкл требовательно посмотрел на Питера. Он хотел знать все.

— А ты здесь какую играешь роль, Грегсон? Какие у тебя отношения с Нэнси?

— Не думаю, чтобы вас это касалось, Хиллард.

— Послушай, ты!.. — Майкл снова шагнул к нему, и Питер невольно попятился.

— Почему бы вам не взять себя в руки, молодой человек? — спросил он холодно. — Чего хочет Мари, кто ей нужен — на эти вопросы может ответить только она сама. Не исключено, что ей не нужен ни один из нас. За два года ни она не связалась с вами, ни вы не разыскали ее, и это нельзя сбрасывать со счетов, каковы бы ни были причины, которые помешали вам сделать это. Что касается меня, то я старше Мари чуть ли не в два раза и вдобавок поражен комплексом Пигмалиона. Так что… — Он тяжело опустился в свое кресло и криво улыбнулся. — Так что не исключено, что она найдет себе кого-то, кто будет в тысячу раз лучше вас и лучше меня.

— Может быть. — Майкл упрямо тряхнул головой. — Только на этот раз я хочу услышать все это от нее. Я сейчас же еду к ней домой!..

— Не стоит.

Питер посмотрел на часы и погладил свою аккуратную бородку. Господи, он почти желал этому парню удачи! Почти…

— Незадолго до вашего прихода она звонила мне из аэропорта.

Лицо Майкла снова стало напряженным.

— Это что еще за новости? Куда она собралась? И снова Питер заколебался. В конце концов, он был вовсе не обязан рассказывать этому юнцу все, что знал.

— Насколько мне известно, Мари собиралась в Бостон.

Несколько секунд Майкл с недоумением смотрел на него, потом вдруг сорвался с места и ринулся к двери. На пороге кабинета он задержался и, обернувшись, одарил Питера широкой улыбкой.

— Спасибо! — крикнул он и исчез.


Глава 30 | Обещание | Глава 32



Loading...