home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 8

— Готова?

— Думаю, да…

Местный наркоз потихоньку начинал действовать, и Нэнси перестала чувствовать свое тело от плеч и выше. Можно было подумать, что ей отрубили голову. Яркие бестеневые лампы операционной били Нэнси прямо в глаза, и ей захотелось зажмуриться, но даже этого она не могла сделать. Единственным, что она видела более или менее ясно, было лицо склонившегося над ней Питера. Его аккуратно подстриженная бородка была скрыта под голубой хирургической повязкой, но глаза смотрели уверенно и ободряюще.

Почти три недели Питер изучал рентгеновские снимки ее лица, моделировал, чертил, делал наброски и говорил, говорил с Нэнси без конца, исподволь готовя ее к тому, что ей предстояло. У него была только одна ее фотография — та самая, сделанная в день катастрофы, где они с Майклом снимались на ярмарке. К сожалению, часть лица Нэнси была скрыта фанерным щитом, в отверстие которого она просунула голову, но Питеру этого было вполне достаточно. Любая, даже самая хорошая, фотография все равно служила бы ему только отправным пунктом, моделью, черновиком, отталкиваясь от которого он собирался вылепить новую личность, нового человека. Когда операция — вернее, серия операций — будет позади, Нэнси станет совсем другой девушкой не только внешне, но и внутренне.

Питер увидел, что отяжелевшие веки Нэнси дрогнули, и улыбнулся ей.

— Не спи, Нэнси, — сказал он. — Продолжай разговаривать со мной. Ты можешь почувствовать сонливость, но спать тебе нельзя.

Во сне Нэнси могла захлебнуться собственной кровью, но знать это ей было совсем не обязательно, и Питер продолжал развлекать ее забавными шутками и смешными историями из своей жизни, задавал ей вопросы и требовал ответы, заставлял вспоминать имена всех сестер-воспитательниц, с которыми она сталкивалась в детском доме.

— Ну как, — спрашивал он, — ты точно больше не хочешь стать сестрой Эгнесс-Марией?

— Да, я обещала, но я не уверена… — отвечала Нэнси.

Так они дразнили и подначивали друг друга на протяжении всех трех часов, что шла операция, и руки Питера ни на мгновение не прекращали своей кропотливой работы. Изящно и уверенно они порхали над самым лицом Нэнси, и она невольно подумала, что наблюдать за ними — все равно что смотреть балет.

— Только подумай, — сказал ей Питер, — через пару недель мы поселим тебя в твоей собственной квартире, с отличным видом из окон, а потом… Эй, соня, что ты думаешь насчет вида из окна? Хочешь видеть море из окна спальни или тебя больше устраивает городской ландшафт?

— Конечно, море лучше.

— Чем это оно лучше, хотел бы я знать? Да, по-моему, тебе не нравится вид, который открывается из окна твоей палаты. Так мы тебя в два счета оттуда переселим!

— Это не правда, — защищалась она. — Мне там очень нравится.

— Тогда мы с тобой съездим и подыщем такую квартиру, чтобы из спальни был вид на залив, а из гостиной — на горы. Договорились?

— Хорошо… — Голос у Нэнси был совсем сонный, она держалась из последних сил. — А когда мне можно будет заснуть?

— Скоро, принцесса, скоро, — пообещал доктор. — Мне нужно еще несколько минут. Потом мы отвезем вас в вашу комнатку, и вы сможете спать сколько вашей душеньке угодно.

— Хорошо.

— Я тебе еще не надоел, Нэнси? Она хихикнула:

— Нет.

— Ну вот и отлично… Готово!

Питер сделал знак ассистентке и отступил от стола. Медсестра сделала Нэнси в бедро укол, и Питер снова склонился к ее лицу. Он улыбался глазам, которые за эти три часа успел так хорошо узнать. Остального он пока не представлял, но и глаз было достаточно. Для него глаза Нэнси уже стали глазами близкого человека; впрочем, и ей его глаза и улыбка тоже были хорошо знакомы.

— Ты знаешь, что сегодня особенный день? — спросил Питер.

— Знаю.

— Знаешь? Откуда?

«Потому что сегодня — день рождения Майкла…», — подумала Нэнси, но ничего не сказала. Ей не хотелось, чтобы Питер знал. Сегодня Майклу исполнялось двадцать пять лет. Интересно, что он делает сейчас?..

— Просто знаю, и все, — ответила она.

— Так вот, этот день — особенный, потому что сегодня мы с тобой сделали первый шаг к новой тебе. Что скажешь?

Он снова улыбнулся ей, но Нэнси уже не видела этой улыбки. Она закрыла глаза и уснула. Это подействовал укол, который сделала ей сестра.


— С днем рождения, босс!

— Не называй меня боссом, подлиза. — Майкл поднял голову. — Господи, Бен, да ты выглядишь просто ужасно!

— Огромное тебе спасибо, дружище, ты очень любезен! — Бен с укором поглядел на друга и неловко двинулся на костылях к ближайшему креслу. Вошедшая вместе с ним секретарша помогла ему сесть и удалилась.

Бен оглядел роскошный кабинет Майкла и хмыкнул.

— Ничего себе кабинетик они для тебя отгрохали. Интересно, у меня будет такой же или все-таки поменьше?

— Если хочешь, можем поменяться. Я ненавижу эту комнату.

— Это мило… — протянул Бен. — Ну а что слышно вообще?

Беседа не клеилась, поскольку в обществе друг друга Бен и Майкл все еще чувствовали себя неловко. С тех пор, как Бен вернулся из Бостона, они виделись уже дважды, однако подсознательное стремление не упоминать о Нэнси продолжало сковывать обоих, поскольку ни Бен, ни Майкл не могли думать ни о чем другом.

— Между прочим, — добавил Бен, — врачи говорят, что на следующей неделе я могу начать работать.

Майкл недоверчиво взглянул на него и покачал головой:

— Ты просто спятил, Бен.

— А ты нет?

По лицу Майкла пробежало облачко.

— Я, по крайней мере, ничего себе не сломал. — «Во всяком случае, не кости», — подумал он про себя. — Я же сказал тебе: у тебя есть еще месяц, чтобы прийти в норму, а если понадобится — и больше. Почему бы тебе не съездить с сестрой в Европу или куда-нибудь еще?

— И что я там буду делать? Сидеть в инвалидной коляске и пускать слюни при виде девушек в бикини? Я хочу работать, Майкл. Как насчет того, чтобы мне выйти хотя бы через две недели?

— Посмотрим. — Майкл немного помолчал и неожиданно взглянул на друга с такой горечью, какой Бен еще никогда у него не замечал. — А что дальше, Бен?..

— Что ты имеешь в виду? — не понял Бен. — Что значит «дальше»?

— «Дальше» значит дальше. Что, так и будем пахать, выкладываться на работе, пока нас не свалит инфаркт? Будем укладывать с собой в постель всех смазливых баб, какие попадутся, покупать все новые машины, зарабатывать деньги, и так до самого конца? Для чего все это? Зачем?

— Ты что, палец себе прищемил? — поинтересовался Бен. — Ну и настроеньице у тебя!

— Ради всего святого, Бен, постарайся хоть раз отнестись к делу серьезно. Хотя бы для разнообразия… Неужели ты никогда не думаешь о том, зачем ты живешь?

Бен прекрасно понял, что имеет в виду Майкл, как понял и то, что на сей раз от прямого ответа ему не отвертеться.

— Я понимаю, Майкл, — негромко ответил он. — Эта авария… Она и меня заставила задуматься о том, для чего я живу. Теперь я часто спрашиваю себя, во что я верю и что значит моя жизнь.

— Ну и что ты решил?

— Не знаю… Пока не знаю. Пожалуй… пожалуй, я просто благодарен судьбе за то, что я живу. Эта катастрофа открыла мне глаза, и я увидел, что жизнь сама по себе удивительна и прекрасна и что человек может быть счастлив уже одним тем, что она у него есть. — На глазах Бена выступили слезы, но он не замечал их. — Чего я никак не могу понять, так это того, почему все случилось именно так. И иногда я просто жалею, что… — Его голос чуть заметно дрогнул. — Жалею, что это не я погиб тогда…

Глаза Майкла тоже застилали слезы, и он на мгновение крепко зажмурился. Потом он вышел из-за стола и, подойдя к другу, крепко обнял его. Оба беззвучно плакали, но в конце концов взаимное чувство товарищества и мужской дружбы — дружбы, которая связывала их уже без малого десять лет, — утешило обоих.

— Спасибо, Бен, — сказал Майкл и выпрямился.

— Послушай, Майкл… — Бен вытер слезы рукавом пиджака и предложил:

— Давай напьемся к чертовой матери, а? Ведь сегодня твой день рождения, в конце концов…

Майкл невольно рассмеялся, потом на лице его появилось заговорщическое выражение, и он кивнул.

— Давай. Уже почти пять, и на сегодня у меня вроде бы не назначено никаких встреч, на которых мне надлежит присутствовать. А куда пойдем?

В «Дубовый лист»? Я слышал, что это самая приличная забегаловка в радиусе пятнадцати миль.

С этими словами он помог Бену подняться, а потом подсадил его вместе с костылями в такси. Каких-нибудь полчаса спустя друзья были уже на полпути к блаженному забытью.

В квартиру матери Майкл вернулся далеко за полночь, да и то ему понадобилась помощь консьержа, чтобы подняться на свой этаж.

Когда на следующее утро в его комнату зашла горничная, она обнаружила Майкла спящим в костюме на полу. День рождения был позади.

Когда Майкл вышел к завтраку, его мать была уже в столовой. Сидя за столом в безукоризненном деловом костюме, она читала утренний выпуск «Нью-Йорк тайме». На столе дымился горячий кофе и лежали очень аппетитные свежие булочки, но от одного их запаха Майкла едва не вывернуло наизнанку.

— Должно быть, вчера ты неплохо провел время, — ледяным тоном заметила Марион, скептически рассматривая его опухшее лицо и темные круги под глазами.

— Д-да… Ко мне заходил Бен.

— Твоя секретарша так мне и сказала. Надеюсь, это не войдет у тебя в привычку. О господи! Почему бы и нет?

— Что ты имеешь в виду? То, что я напился с другом?

— Нет, только то, что ты рано ушел с работы. Кстати, напиваться тоже не следует. Говорят, ты приполз домой буквально на четвереньках.

— Может быть. Я не помню. — Майкл склонился над чашкой с кофе, изо всех сил сдерживая позывы к тошноте.

— Есть еще одна вещь, которой ты не помнишь… Не потрудился запомнить. — Марион отложила газету и с упреком посмотрела на сына. — Вчера вечером мы с тобой договаривались поужинать в «Двадцать и одно». Я ждала тебя целых два часа. Я и еще девять человек. Может, ты забыл, что вчера у тебя был день рождения?

«Господи! — пронеслось в голове у Майкла. — Торжественный ужин с девятью будущими и настоящими деловыми партнерами — именно так всю жизнь я мечтал отметить свое двадцатипятилетие!»

— Ты ничего не говорила мне про этих девятерых, — попытался оправдаться он. — Ты просто сказала, что приглашаешь меня на ужин. Я думал, нас будет только двое — ты и я.

— Конечно, ужином с матерью можно пренебречь, — с обидой сказала Марион, и Майкл опустил голову еще ниже.

— Прости, мам. Совсем из головы вылетело… Я вообще не хотел отмечать этот день рождения.

— Мне очень жаль, но… — В ее голосе не было ни малейшего намека на то, что она знает, почему этот день рождения стал для Майкла особенным, не таким, как все предыдущие. А может, ей действительно было все равно.

— И еще одно… — Майкл поднял голову и посмотрел матери в глаза. — Поскольку мне как-никак исполнилось двадцать пять, я собираюсь переехать. Снять квартиру и жить самостоятельно.

Во взгляде Марион промелькнуло какое-то странное выражение, и Майкл понял, что каким-то образом больно ее задел. Впрочем, на лице Марион ее чувства не отразились.

— Но почему, Майкл? — спросила она почти безразлично.

— Потому что я уже взрослый, мама. И если я у тебя работаю, это вовсе не значит, что я должен жить с тобой.

— Ты ничего не «должен», Майкл. — Марион на мгновение задумалась, прикидывая, уж не влияние ли это Бена Эйвери. Неожиданное решение сына было вполне в его духе.

— Давай не будем говорить об этом сейчас, мама, — попросил Майкл. — У меня голова раскалывается.

— Это называется похмельный синдром. — Она посмотрела на часы и встала. — Увидимся в офисе через полчаса. Не забудь: сегодня мы встречаемся с заказчиком из Хьюстона. Как ты думаешь, хватит этого времени, чтобы прийти в норму?

— Я постараюсь. И, мам… Ты не расстраивайся насчет переезда. Просто я думаю, что мне пора это сделать. Давно пора.

Марион сурово посмотрела на сына, потом взгляд ее смягчился.

— Может быть, Майкл, может быть… Кстати, с прошедшим днем рождения… — Она наклонилась и поцеловала его в лоб. — Я приготовила тебе маленький подарок. Я оставила его на твоем рабочем столе.

— Спасибо, мама, — ответил он без всякого воодушевления. Ему было не до подарков. Бен это понимал и не подарил ему ничего. — Тебе не надо было…

— День рождения есть день рождения, Майкл. А теперь поторопись. Я жду тебя через полчаса, — повторила Марион и вышла.

Когда дверь за матерью закрылась, Майкл отвернулся к окну и долго сидел неподвижно. Какую ему снять квартиру? Он знал одну подходящую, только она была в Бостоне. Ну, ничего, он здесь все вверх дном перевернет, а найдет такую же или хотя бы похожую…

И, подумав об этом, Майкл сразу понял, что он все еще не расстался с надеждой… хотя цепляться за нее было, конечно, чистым безумием.


Глава 7 | Обещание | Глава 9



Loading...