home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 14

Из одной только вежливости Сэм позвонил Алекс вечером в пятницу и сказал, что не придет домой до понедельника. Он не объяснил, где находится, а Алекс не стала задавать никаких вопросов. Пообещав периодически звонить, он поговорил с Аннабел и сказал, что скучает. Сэм спрашивал себя, догадывается ли Алекс о том, где и с кем он, но не позволял себе об этом думать. Потом они с Дафной отправились в «Блумингдейл» и накупили кучу одежды: полдюжины рубашек, джинсы, вельветовые брюки, пиджак, носки, нижнее белье и свитер. Кроме того, он купил бритву и все прочие туалетные принадлежности. Возвращаться домой и видеть все то, что там происходило, ему не хотелось. Он хотел только одного — быть наедине с Дафной.

Этим вечером он сам приготовил им обед. Дафна говорила, что якобы помогает, но на самом деле фланировала по кухне в чем мать родила. В итоге Сэм чуть не сжег все, что приготовил. Большая часть обеда так и осталась в микроволновой печи, а влюбленные отправились в спальню. В полночь она сделала ему омлет. Но в основном они занимались тем, что узнавали друг друга все больше и больше. Они говорили всю ночь, ели сделанный Сэмом попкорн и смотрели старые фильмы, прерываясь в самых патетических местах на то, чтобы заняться любовью.

Утром в субботу, после еще одной восхитительной ночи в объятиях Дафны, Сэму казалось, что они всегда были любовниками. Он знал, что хочет быть с ней до конца своей жизни.

И теперь ему оставалось только одно — разобраться с Алекс.

— Что ты хочешь сегодня делать? — спросил Сэм, потягиваясь. Конечно, неплохо было бы продолжить их постоянный любовный экстаз, но на самом деле Сэму хотелось как-то отвлечься.

— А ты умеешь кататься на коньках? — Сидя в постели напротив него, Дафна напоминала маленькую девочку — надо сказать, довольно одаренную.

— В Гарварде я играл в хоккейной команде, — гордо ответил Сэм.

— Тогда пойдем?

Сэму казалось, что его жизнь началась заново.

Юная и живая, она не обременяла его никакими обязанностями. Они отправились в Центральный парк, и, танцуя, прыгая и выделывая весьма замысловатые па в паре с ней, Сэм обнаружил, что Дафна прекрасно катается. Потом они пошли в «Зеленую таверну» на ленч и к двум часам вновь оказались в постели, чувствуя, что не занимались любовью уже целую вечность.

— :А что мы будем делать с работой? — спросил он, лежа рядом с ней после очередной любовной схватки. — Я не уверен, что у меня хватит моральных сил расстаться с тобой на целый рабочий день.

Не говоря уже о том, что он обещал Алекс жить дома в течение двух ближайших месяцев и объясниться вновь после дня рождения Аннабел. Это все было сказано до того, как он переспал с Дафной. Теперь все опять изменилось, но Сэм все-таки считал, что должен выполнить свое обещание.

Накануне он уже объяснил все это Дафне, и она сказала, что это очень разумное решение.

— Твоей дочке будет очень тяжело, если ты вдруг совсем исчезнешь, особенно перед Рождеством, — сочувственно сказала Дафна. Сэм был рад, что она воспринимала все это именно так — это здорово облегчало его положение. Дафна всегда вела себя с ним очень терпеливо — с самого начала.

— Я очень хочу тебя с ней познакомить, — сказал Сэм.

— Помедленнее, мой милый, помедленнее, — отозвалась Дафна, проводя по его телу своими нежными руками. Через несколько секунд все помыслы об их семьях исчезли. Но потом Дафна призналась ему, что на Рождество отправляется вместе со своим сыном в Швейцарию кататься на лыжах. Это значительно облегчало выбор Сэма, и он решил побыть на Рождество с семьей, а потом присоединиться к Дафне в Европе и отправиться с ней в Париж, после того как ее мальчик поедет к своему отцу.

Они вовсю строили планы, попутно становясь друг другу самыми близкими людьми. Сэму казалось, что он влюблен в нее так, как не любил никого в жизни. Он изо всех сил старался забыть про Алекс.

И она тоже пыталась забыть своего непутевого мужа. Алекс провела тихие выходные вдвоем с Аннабел, пытаясь восстановить свои силы. Ей по-прежнему было плохо, но по крайней мере не слишком часто рвало. Лиз позвонила ей, чтобы узнать, как у нее дела; была и пара звонков от друзей, слышавших сплетни. Но ей не хотелось никого видеть, и она не переставала спрашивать себя, где сейчас Сэм и один ли он. Аннабел же с готовностью приняла версию, что он отправился в командировку, несмотря на то, что был выходной после Дня благодарения.

В воскресенье вечером Сэм так и не пришел домой, хотя Алекс думала, что это произойдет. Однако она не беспокоилась — ей было грустно, но она чувствовала, что ее это уже не касается. Он пару раз звонил Аннабел, но Алекс с ним не разговаривала, а сразу протягивала трубку дочери, стараясь не думать о своем муже.

Когда наконец пришел понедельник и Алекс смогла окунуться в водоворот дел и забыть про свои семейные проблемы, это было огромным облегчением.

Отведя Аннабел в садик и оказавшись в офисе, она сразу же почувствовала себя лучше. После долгого перерыва все ее сотрудники выглядели счастливыми и отдохнувшими. Даже Алекс, хотя у нее оказались не самые лучшие выходные.

— Ну, как прошли праздники? — спросил ее Брок, сидя у нее в кабинете. Он замечательно провел время в Коннектикуте со своими друзьями, хотя и получил кучу синяков, играя в футбол.

— Честно? — с осторожной улыбкой сказала Алекс, отвечая на его вопрос. — Отвратительно. По-моему, мы с Сэмом окончательно выяснили, что будущего у нашей семьи нет. Концерт окончен. В День благодарения мне было невероятно плохо, а он страшно рассердился. Мне кажется, это напоминает ему то, как его мать, умирая, утащила за собой в могилу его отца. Правда, он в этом не признается. Он просто приходит в ярость и ведет себя как последнее дерьмо. Так или иначе, мы решили, что отныне каждый из нас живет своей жизнью, находясь под одной крышей. Конечно, это будет нелегко. У меня нет сил спорить на эту тему. Через семь недель, после дня рождения Аннабел, мы собираемся вновь вернуться к этому разговору.

— Звучит это все вполне пристойно.

— Да уж, — вздохнула она. — На самом деле это звучит патетически. Удивительно, как резко могут меняться отношения людей. Я была уверена, что с нами никогда ничего подобного не произойдет, но жизнь, оказывается, полна сюрпризов.

Алекс казалась самой себе усталой и старой женщиной, которая не в силах противостоять своему мужу. Тем не менее в ближайшие две недели она чувствовала себя гораздо лучше, чем прежде. В соответствии с планом своего лечения она сделала перерыв в приеме таблеток, а за две недели до Рождества ей предстояло еще одно внутривенное вливание.

Но после этой процедуры ее состояние опять резко ухудшилось. Болезнь настолько поглотила ее, что она даже не сделала покупок к празднику, поняв, что просто не в состоянии отправиться по магазинам. На ее рабочем столе лежал каталог «Шварца» с ее пометками, но сил на то, чтобы покупать одежду и маленькие подарки для Аннабел, Сэма, ее друзей и сотрудников, у нее не было.

— Как я себя погано чувствую, — призналась она Броку, лежа на кушетке в своем кабинете. Брок уже привык видеть ее в таком положении. Иногда она даже не прерывала своей работы, комментируя и впитывая информацию, которую он ей сообщал.

— Что я могу для тебя сделать? — сочувственно спросил Брок. — Может быть, я пройдусь по магазинам?

— Разве у тебя есть на это время?

Они оба были погребены под лавиной новых дел. Несмотря на то что некоторые из них она передала Мэтту, им с Броком все равно досталось немало трудных случаев.

— Вечером. Магазины открыты допоздна. Дай-ка мне твой список подарков.

Но Алекс не смогла ему ответить. Она рванулась в ванную, сдерживая приступы рвоты. Только через полчаса она оказалась в состоянии продолжить разговор.

На следующей неделе ей провели очередную процедуру, которая только ухудшила ее самочувствие. До Рождества оставалась всего неделя, а она все еще не купила ни одного подарка. Но к этому моменту Лиз и Брок взяли дело в свои руки.

Алекс было настолько плохо, что однажды ей даже пришлось просидеть целый день дома и не ходить на работу. Лиз пришла к ней домой, чтобы забрать список покупок, и очень огорчилась, когда увидела, в каком состоянии Алекс. Несчастная женщина плакала, стоя перед зеркалом в ванной и собирая выпадавшие целыми клочьями волосы. Она встретила Лиз, держа в руках целые рыжие пряди.

— Посмотрите, что со мной происходит, — всхлипывала она. Алекс так пока и не нашла времени, чтобы по совету доктора Уэббер приобрести парик. Целое утро ее рвало, а потом она вдруг обнаружила, что у нее выпадают волосы. — Я не могу этого выдержать, — повторяла Алекс, рыдая в объятиях пытавшейся ее утешить Лиз. — Почему это все со мной случилось? Это несправедливо.

Она плакала, как ребенок, и Лиз была рада тому, что к ней домой пришла она, а не Брок, чье сердце разорвалось бы при виде бедной Алекс.

После того как Алекс выбросила выпавшие пряди в мусорное ведро, Лиз отвела ее в гостиную. Алекс выглядела ужасно.

Лицо стало бледным и одутловатым, глаза покраснели, и вообще в ней что-то изменилось. Все еще оставаясь красивой, она казалась очень больной и чрезвычайно несчастной.

— Вам надо быть сильной, — твердым голосом напомнила ей Лиз, не желая, чтобы Алекс провалилась в пучину жалости к себе.

— Я уже была сильной, — голосом, срывавшимся на крик, ответила она. — И что я в результате получила? Сэм, можно сказать, меня бросил, я его совсем не вижу. Он приходит домой не раньше полуночи или вообще не приходит, он спит в комнате для гостей, как посторонний человек, и я общаюсь с ним только тогда, когда он играет с Аннабел. Мне все время плохо, это ее пугает, а теперь еще эти волосы. Бедный ребенок — ей еще нет четырех лет, а у нее вместо матери какое-то чудовище.

— Прекратите! — к удивлению Алекс, оборвала ее Лиз. — Вы должны быть за многое благодарны, и этот кошмар не будет продолжаться вечно. Еще пять месяцев, и, если вам повезет, все будет позади. И если Сэм так себя повел, значит, к черту Сэма. Вы должны думать о себе и своей дочери. И больше ни о ком. Вы меня поняли?

Алекс кивнула и вытерла нос, удивляясь неожиданной жесткости своей мудрой подруги. Но она прекрасно понимала, о чем говорит Лиз. Она через это прошла. Муж Лиз, не в пример Сэму, поддерживал ее, но все равно это была ее битва, и ничья иная, в чем она и пыталась убедить Алекс.

— Химиотерапия — на редкость неприятная вещь, а удаление груди — вообще ужасно, но вы не должны плевать на себя.

Ваши волосы снова вырастут, а рвота рано или поздно прекратится. Попробуйте заглянуть вперед. Подумайте о том, что вы должны сделать за ближайшие пять месяцев. Сосредоточьтесь на этом, а не на своей болезни, и поставьте перед собой какую-нибудь реальную цель, — сказала Лиз.

— Для начала — чтобы рвота меня больше не мучила.

— Постепенно вы к этому привыкнете. Как бы ужасно это ни звучало, но это так. Даже это вы можете держать под контролем.

— Я знаю. Меня уже перестало удивлять, что я так часто оказываюсь на полу в ванной. Но не волосы. Я знаю, что должна была этого ожидать, но все же надеялась, что все обойдется, — в новом приступе отчаяния добавила она.

— Вы уже купили парик?

— У меня не было времени, — сказала Алекс, чувствуя себя идиоткой.

— Я вам куплю. Такой же рыжий, как ваши волосы, — сказала Лиз, касаясь ее плеча. — Ну, где ваш рождественский список? Я попробую сегодня купить что смогу, а потом мы вместе с Броком разделим между собой оставшееся и посмотрим, все ли мы сможем найти. К выходным все будет готово.

Кармен уже пообещала ей как-нибудь остаться на вечер и помочь упаковать подарки. Они все потрясающе к ней относились. Кто три месяца назад мог предположить, что тремя самыми важными людьми в ее жизни станут ее домработница, секретарша и адвокат-помощник. Все они были посланы ей самим Богом. И без них она бы не справилась.

Кроме того, она совершенно не ожидала, что Сэм так поведет себя с ней. Он практически не приходил домой и всячески сторонился ее, как будто был не в силах выдерживать ее состояние. Когда бы она его ни встречала, он всегда куда-то спешил, был хорошо одет и выглядел очень красивым.

Брок и Лиз пришли к ней поздно вечером, нагруженные покупками. Алекс позвонила Броку на работу и попросила его купить для Лиз красивую сумочку. Он отыскал где-то очень красивую черную сумку из кожи ящерицы, и они оба решили, что она ей понравится. То, что они накупили, было очень красиво, а после того как Лиз ушла, Брок остался выпить чашечку чаю.

— Спасибо тебе за все. Я чувствую себя обузой для всех вас, — сказала Алекс. Но она сознавала, что выбора у нее не было, и с благодарностью принимала помощь.

— Это не так-то уж и сложно, — тихо ответил Брок. — Купить подарки на Рождество для близкого человека — это не на Килиманджаро взобраться, хотя ради тебя я сделал бы и это.

Алекс благодарно улыбнулась. Брок стал ей настоящим другом, и это очень много для нее значило. Сидение дома тоже пошло ей на пользу — она чувствовала себя немного окрепшей. Но волосы не давали ей покоя. Алекс встретила гостей в платке, хотя Лиз предупредила Брока о том, что происходит. Она собиралась купить Алекс парик, но не нашла ничего подходящего. Алекс сказала, что сама купит его завтра утром.

— Ты теперь одна? — спросил Брок, имея в виду Сэма, и Алекс пожала плечами.

— В основном да.

Последние три недели Сэм много ездил и довольно редко появлялся дома. Алекс его почти не видела.

— Я уже к этому привыкла, — продолжала она. — Я боялась, что Аннабел расстроится, хотя она общается с ним чаще, чем я.

Брок понял, что у нее будет довольно унылое Рождество.

Разваливающийся брак, хрупкое здоровье, падающие волосы и одна грудь — это было слишком. Ему было жаль Алекс, и он искренне желал ей помочь. Между Рождеством и Новым годом он собирался поехать кататься на коньках в Вермонт, но теперь ему хотелось составить ей компанию на праздники, хотя он не думал, что она согласится. Но потом ему в голову пришла идея получше.

— Наверное, это прозвучит странно, но ты не хотела бы поехать вместе со мной в Вермонт между Рождеством и Новым годом?

Зная расписание ее лечения не хуже, чем она сама, Брок легко вычислил, что как раз в это время Алекс будет в наилучшей фазе, когда ей не надо будет принимать таблетки и делать внутривенные вливания.

— Ты можешь взять с собой Аннабел. Я буду жить в доме моих друзей в Шугарбуше. Он немного деревенского вида, но очень удобный. Ты можешь целыми днями сидеть у камина, а я научу Аннабел кататься на лыжах.

— Скорее всего Сэм уедет с ней в Диснейленд перед своим путешествием в Европу.

При всей симпатии, которую Алекс испытывала к Броку, она не могла себе представить поездку в Вермонт вдвоем с ним. Брок видел, что она колеблется.

— Подумай об этом. Тебе же будет здесь одиноко.

— Хорошо, — согласилась она из простой вежливости.

Он пробыл у нее еще некоторое время и ушел, а Алекс легла спать, думая о том, как ей повезло с друзьями. На следующий день она чувствовала себя гораздо лучше — до первого взгляда в зеркало, когда она увидела, что за ночь волос выпало еще больше. На платке было три пряди, которые Алекс вдруг безумно захотелось сохранить. Вглядевшись в себя повнимательнее, она обнаружила на голове явные проплешины и снова заплакала. Она потеряла все, превратившись из полноценной женщины в нечто страшное, в тело, разваливающееся на куски. Опасаясь, что Аннабел увидит это, она быстро накинула на голову платок и отправилась на кухню, где, к ее удивлению, ее дочь ела корнфлексы на завтрак в компании Сэма.

— Ты хорошо выглядишь, мама, — сказала Аннабел, с восхищением глядя на темно-зеленый костюм Алекс и подходящий по цвету шелковый шарф, который она нашла в гардеробе.

Во всем этом она действительно смотрелась шикарно и по-европейски.

— Что это ты так оделась? — с улыбкой спросил Сэм. На работе она всегда старалась выглядеть скромнее. — Ты куда-то идешь?

Сэм вел себя очень непринужденно. Он пытался поддерживать с ней светские беседы, и Алекс это знала. Она не стала говорить ему, почему вынуждена носить шарф или платок, а Сэм ни о чем не догадывался — он не был настолько догадливым.

— У меня сегодня встреча. — Встреча в магазине париков на 60-й улице, который ей порекомендовала доктор Уэббер, сказав, что там огромный ассортимент фасонов и оттенков, а продавцы не раз сталкивались именно с такого рода проблемами.

— Что у тебя с Рождеством? — спросила Алекс, отвлекая его от чтения газеты. — Насколько я понимаю, Аннабел будет здесь со мной, пока ты не уедешь вместе с ней. Когда это будет? Двадцать шестого? На неделю?

— Мы будем в Диснейленде до первого числа, а потом я прилечу с ней сюда и уеду в Швейцарию. А к твоему дню рождения я вернусь, — добавил он с улыбкой, обращаясь уже к Аннабел.

— Весьма насыщенное расписание, — кислым голосом сказала Алекс, спрашивая себя, куда это он едет. — А на Рождество ты будешь дома или у тебя другие планы? — добавила она холодно, и Аннабел изменилась в лице.

— Папа, ты будешь справлять Рождество где-то еще?

— Конечно же, нет, — успокоил девочку Сэм, пронзая злобным взглядом Алекс. — На Рождество мы все будем вместе.

Аннабел снова заулыбалась, а Алекс откинулась на стуле и закрыла глаза, чувствуя прилив тошноты. Ее совершенно изматывало общение с Сэмом, а иногда и общение с дочерью.

Они вытягивали из нее слишком много сил. Давать им все, в чем они нуждались, и одновременно бороться с мужем за выживание и собственное достоинство — это было слишком. Алекс казалось, что ей просто не хватает дыхания.

Сэм с Аннабел отправились в садик, а Алекс — в центр, в магазин париков. Она сомневалась в том, что ей удастся что-то подобрать, но разнообразие выбора ее ошеломило. Доктор Уэббер была права, и совсем скоро Алекс выбрала два очень дорогих парика, выглядевших совершенно как ее натуральные волосы, — короткий парик с прической пажа и совсем короткий, кудрявый, как волосы Аннабел. Все они были натурального цвета меди. Расплатившись, Алекс с некоторой опаской надела один из них. Искусственные волосы были гораздо длиннее и пышнее, чем ее собственные. Они были очень хорошо уложены и в сочетании с ее зеленым костюмом выглядели шикарно. Повязав шарф вокруг шеи, Алекс снова почувствовала себя человеком. Все-таки внешний вид играл огромную роль.

Она ругала себя за то, что не купила парик раньше.

— Бог ты мой, какая красота! — воскликнул Брок, когда она пришла на работу. Лиз улыбнулась широкой — от уха до уха — улыбкой. Зная, куда пошла Алекс, она с удовольствием отметила, что парик ей очень идет и она выглядит гораздо лучше, чем вчера, несмотря на прежнюю бледность.

— Ты ходила к парикмахеру? — спросил Брок и тут же прикусил язык, проклиная себя за глупость — ведь Лиз говорила о том, что происходит с Алекс.

— В некотором роде.

— Мне очень нравится, — произнес он, глядя на нее восхищенным взглядом, и Алекс почувствовала внезапное смущение.

За последние два месяца они очень сблизились, но по-прежнему оставались всего лишь друзьями. Пару раз она, правда, заметила, что Брок как-то по-особенному на нее смотрит — как на женщину, а не как на приятельницу, и это удивило ее.

После этого разговора они приступили к работе и очень плодотворно провели утро. Во время перерыва на ленч Алекс прилегла на кушетку. Другие сотрудники отправились на рождественские ленчи и вечера, но у Алекс сил хватало только на работу и общение с дочерью.

Остаток дня она провела за своим рабочим столом в полном одиночестве и перед самым уходом встретилась с двумя своими партнерами. Брок снова отправился по магазинам, и, придя домой, Алекс застала Кармен упаковывающей ее подарки. Она сразу же почувствовала себя ненужной и беспомощной, но даже не предложила ей свою помощь — настолько она была измучена.

Сэм пришел домой с рождественской елкой, тщательно украсил ее и ушел, испортив Алекс настроение. Она вспомнила Рождество, предшествовавшее рождению Аннабел, и многочисленные другие праздники. Теперь ей казалось, что все это было очень давно, в каком-то другом мире. Как все сильно изменилось! Вечером она сидела в постели и читала свою почту, пытаясь не вспоминать о Сэме. На столе она нашла приглашение на рождественскую вечеринку — друзья звали их к себе в гости — и с сожалением отложила его в сторону. У нее не было сил идти куда бы то ни было, особенно на вечеринки.

Чтобы составить компанию Аннабел, желавшей посмотреть на Санта-Клауса в одном из универмагов, Алекс пришлось буквально заставить себя. Дома у нее снова начался приступ рвоты. Она чувствовала себя совершенно изможденной. Кармен не было, и через некоторое время Аннабел нашла маму лежащей на полу в ванной, без парика и с закрытыми глазами.

За последние несколько дней у нее выпали почти все волосы.

Остатки она состригла сама, и теперь на голове оставались лишь несколько одиноких кустиков, которые редели с каждым днем.

— Мама! У тебя упали все волосы! — воскликнула Аннабел, увидев парик. Алекс подскочила — она не хотела, чтобы ее дочь видела все это. Аннабел плакала и в ужасе хватала ручонками собственные волосы. Успокоить ее было невозможно.

— Это просто парик, моя девочка. Ничего страшного, — говорила она.

Аннабел посмотрела на нее, как на призрак из страшного сна. И действительно, Алекс выглядела как очень больной человек — с редкими прядками волос и почти совсем обнажившимся черепом. Приятного в этом зрелище ничего не было.

Алекс даже подумывала о том, чтобы побрить голову.

— Я же тебе говорила, что у меня могут выпасть волосы.

Ничего страшного, они потом опять вырастут, — сказала Алекс, вставая на колени, чтобы успокоить ее, но девочка заплакала еще сильнее, — Я тебя очень люблю, не плачь, пожалуйста…

Алекс ненавидела свой парик и то, что она была вынуждена его носить. Внезапно все в ее жизни стало не так, как надо.

У нее не раз возникало искушение обвинить в этом Сэма, но она знала, что не имеет на это права.

Чтобы привести в норму Аннабел, потребовалось очень много времени, и, когда во второй половине дня пришла Кармен, девочка все еще была в очень подавленном состоянии.

— Ничего, она к этому привыкнет, — сказала Кармен, касаясь руки Алекс, которая уже надела парик — тот, что был покороче.

Во время дневного сна Аннабел Алекс решила подышать свежим воздухом. До Рождества оставалось два дня, но у нее было совершенно не праздничное настроение. Лиз и Брок купили все подарки, кроме изысканного несессера для Сэма, который она выписала по каталогу «Тиффани». Она не пошла ни на одну вечеринку и не видела никого из друзей. Кроме Санта-Клауса и елки в доме, ничто не напоминало ей о Рождестве.

— Вы не устанете, миссис Паркер? — заботливо спросила ее Кармен.

— Нет. Я немного пройдусь по Мэдисон.

— Сейчас очень холодно, наденьте шапку! — крикнула она вслед, заставив Алекс улыбнуться. На ней был парик.

— Мне не нужно! — В лифте она вспомнила слова Сэма о том, что на Рождество он будет с ними, но она едва видела его на этой неделе, из чего можно было заключить, что он ходит на обычные вечеринки, даже не приглашая ее присоединиться к нему. Он понимал, что она все равно не в состоянии, и вместе они никуда не пойдут. Она даже отклонила приглашение их ближайших друзей в Гринвич-Виллидж.

Алекс шла медленно, останавливаясь у витрин магазинов.

Особенно красивая витрина была в «Ральф Лорен». Разглядывая ее, Алекс вдруг заметила выходящую из магазина яркую и привлекательную девушку, которая смеялась и разговаривала с английским акцентом. На ней были короткое черное полупальто и черные замшевые ботинки, подчеркивавшие потрясающие ноги. Воротник пальто был из соболя и придавал ее облику оттенок романтизма. Девушка повернулась к своему спутнику, и Алекс улыбнулась, увидев, как он целует ее. Это напомнило ей об их с Сэмом прошлом. Мужчина в хорошо скроенном темно-синем пальто даже немного напоминал ее мужа. В руках у обоих были покупки, завернутые в алую бумагу с золотыми бантами. Пара выглядела такой молодой и влюбленной, что у Алекс защемило сердце. Они снова поцеловались, и тут Алекс, вглядевшись в наклонившегося к девушке мужчину, поняла, кто это. Ее рот сам собой открылся, и она не могла оторвать взгляда от Сэма, постепенно осознавая, что же произошло. Он завел роман с другой, и можно было только гадать, как долго это продолжается и когда началось — до того, как она заболела, или после. Может быть, все дело было именно в этом? А что, если он использовал ее болезнь только как предлог для того, чтобы оставить ее?

Ей хотелось отвернуться от них, но она не могла заставить себя сделать этого. Сэм взял свою спутницу за руку, и они направились к другому магазину. Ее присутствия они не заметили.

Слезы бежали по щекам Алекс. Теперь она окончательно поняла, что между ними все кончено. С такой девушкой она соперничать не могла. Подруге Сэма на вид было не больше двадцати пяти, да и Сэм рядом с ней помолодел. Пока она его не узнала, ей показалось, что ему не больше тридцати лет. И Алекс повернула домой и почти побежала по Мэдисон, не слыша ни гимнов, ни колокольчиков Санта-Клауса, не видя ни празднично одетых людей, ни рождественских елок за окнами — ничего, кроме ее собственной жизни, лежавшей перед ней в обломках.

Когда она вернулась в свою квартиру, оказалось, что гуляла она всего полчаса. Прогулка явно не пошла на пользу ее внешнему виду — она была бледна, руки дрожали так, что она только с третьей попытки смогла повесить свое пальто на крючок. Заплетающимися шагами войдя в спальню и закрыв за собой дверь, Алекс легла на кровать, спрашивая себя, сможет ли она когда-нибудь смотреть в глаза своему мужу. Так вот почему он хотел свободы! Когда он говорил, что ему нужно время, это был просто обман, игра. Ему нужна была только новая женщина. И он ее нашел.

Алекс вошла в ванную и посмотрела на себя в зеркало. Ей казалось, что она выглядит, как столетняя старуха; медленно сняв парик, она воочию увидела, во что она превратилась. Лысая уродина, больная раком и оставшаяся без одной груди.

Вспомнив о подруге Сэма, Алекс осознала самую горькую правду. Она больше не была женщиной.


Глава 13 | Удар молнии | Глава 15



Loading...