home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 18

Солнечным майским днем игла вонзилась в руку Алекс в последний раз. Брок, как всегда, был рядом. Когда все было кончено, Алекс расплакалась от переполнявших ее чувств. Ей еще нужно было принять шесть таблеток цитоксана, и после этого должна была наступить долгожданная свобода. Заключительный снимок груди, анализ крови, маммограмма — и все.

Рак был побежден. С помощью Брока Алекс пережила шесть чудовищных месяцев химиотерапии.

Назначив контрольную встречу через полгода, Алекс попрощалась с доктором Уэббер и, несмотря на подступающую слабость, почувствовала воздух свободы, как только вышла из ее кабинета.

— Как мы это отпразднуем? — спросил Брок. Они стояли на 57-й улице, не веря тому, что все кончилось.

— У меня есть идея, — загадочно сказала она, глядя ему в глаза. Правда, оба знали, что через час ее будет рвать — в последний раз. Она больше никогда не испытает этого ужаса. Алекс была уверена в этом. Она не допустит, чтобы это повторилось.

Вернувшись в офис, они спокойно занялись работой. Алекс стало плохо, но все равно на этот раз она чувствовала себя иначе. Казалось, ее тело знало, что над ним надругались в последний раз.

Ночью она мирно лежала в его объятиях. Дверь была заперта на случай, если Аннабел проснется. Они наконец решили отказаться от целомудрия в ее доме. Что касалось Сэма, " — о если он не приходил домой к девяти или десяти часам, это означало, что он вообще не придет ночевать.

— И что мы теперь будем делать, Алекс? — спросил Брок.

Они планировали провести лето в Лонг-Айленде, но один из партнеров предложил Алекс пожить в его летнем домике в Истхэмптоне, и эта идея очень понравилась Алекс. Единственное, чего она боялась, — что их роман с Броком таким образом будет обнаружен; впрочем, это было маловероятно. Кроме того, у них была такая хорошая отговорка, что пока никто не обращал внимания на их неразлучность.

— Я бы хотел попутешествовать с тобой, — продолжал он.

— А куда мы поедем? — мечтательно спросила Алекс. Их отношения были воплощением мечты, обещанием счастья в будущем.

— В Париж… Венецию… Рим… Сан-Франциско. — Брок закончил перечисление более реалистично, чем начал.

— Давай, — неожиданно сказала Алекс. У нее должен был быть большой отпуск, но поскольку она довольно долго не работала, ей казалось, что долго отдыхать ей не следует. — В следующем месяце, насколько я знаю, никаких процессов не ожидается. Давай съездим куда-нибудь на несколько дней, это будет интересно и приятно.

— Ты же уже не лечишься, ты забыла? — упрекнул ее Брок, лежа рядом с ней в темноте. — Разве ты не примешь предложение насчет Истхэмптона?

— Пожалуй, — решилась Алекс. Теперь они могли строить планы и сами управлять своей жизнью, могли уехать. Алекс снова была настоящим человеком, со своими надеждами, мечтами, счастьем и будущим.

Следующие несколько недель стали для нее очень напряженными. Она активно включилась в работу, взяла на себя все прежние обязанности, стала готовиться к участию в процессах. В этой запарке она даже не заметила, как закончила пить цитоксан. К первому июня она чувствовала себя более окрепшей и вообще самой собой. В конце месяца они собирались в Сан-Франциско, но до этого им с Сэмом надо было разъехаться и сказать об этом Аннабел.

Сэм наконец-то нашел именно такую квартиру, которую искал. Она была расположена на одном из верхних этажей небоскреба, неподалеку от того места, где они с Алекс жили. Там была красивая столовая, гостиная с захватывающим видом из окон, спальни, комната для прислуги и уютная кухня. Кроме того, там была комната для Аннабел и комната для гостей, в которой должен был жить сын Дафны во время своих приездов в Америку. Правда, Дафна сказала, что лучше она будет навещать его в Англии. Отправлять пятилетнего мальчика в такое путешествие одного было неразумно, а его няньки были такими занудливыми, что их ей здесь видеть не хотелось. Дафна всегда находила уважительные причины для того, чтобы не общаться со своим сыном, и Сэм иногда спрашивал себя, в чем дело — то ли он ужасный ребенок, то ли она — плохая мать.

Может быть, и то, и другое; впрочем, Сэм не слишком-то волновался по этому поводу. Его мысли были заняты Аннабел.

Накануне Дня памяти павших Сэм и Алекс пришли домой пораньше, чтобы поговорить с дочерью.

— Папа уходит?! — в ужасе переспросила девочка со слезами на глазах.

— Я буду жить через три квартала, — сказал Сэм, пытаясь обнять вырывающуюся из его рук Аннабел.

— Почему? Почему ты уходишь?

Что она сделала? Что с ними такое? Почему это с ней случилось? Девочка не могла этого понять. И мама, и папа, еле сдерживая слезы, пытались утешить ее.

— Мы с мамой считаем, что так лучше, родная, — сказал Сэм, пытаясь успокоить ее и объяснить все как можно доступнее. — Понимаешь, я все равно мало бываю дома. Я все время путешествую. И мы с мамой думаем…

Как можно объяснить четырехлетнему ребенку такую сложную вещь? Особенно если учесть, что они сами не до конца понимали, что случилось с их семьей.

— Мы с мамой думаем, — продолжал Сэм, — что будет лучше, если мы будем жить в разных квартирах.

Ты сможешь приходить ко мне в гости в любое время и в будни, и на выходные. Мы с тобой такое придумаем! Если хочешь, давай опять поедем в Диснейленд.

Но Аннабел была умнее, чем он думал, — настоящая дочь юриста. Предлагать ей взятки было бесполезно.

— Я не хочу в Диснейленд. Я вообще ничего не хочу. Папа, ты что, больше нас не любишь?

Это был убийственный вопрос. Сэм чуть не поперхнулся и быстро ответил:

— Конечно же, люблю.

— А маму не любишь? Ты все еще злишься на нее из-за того, что она заболела?

На этот вопрос надо было бы ответить утвердительно, но Сэму не хватало духа на это.

— Конечно, нет. Конечно, я на нее не злюсь. И я ее люблю. Но, — продолжал он со слезами в голосе, смотря на прижавшуюся к Алекс дочь, — мы не хотим больше быть мужем и женой. По крайней мере мы не будем жить, как прежде. Теперь у нас будут отдельные квартиры.

— Вы разводитесь? — с искренним удивлением спросила Аннабел. Ей приходилось слышать об этом в садике от Либби Вайнштейн. Ее родители были в разводе, мама вышла замуж второй раз и родила близнецов, что совершенно не устраивало Либби.

— Нет, мы не разводимся, — твердо ответил Сэм, хотя Алекс подумывала о том, что ей стоит подать на развод. Она считала, что узел надо разрубать сразу. Но никто из них не решался предпринять окончательные шаги, и необходимости спешить не было. Так что временно они могли говорить Аннабел, что никакого развода не предвидится. — Мы просто будем жить отдельно.

— Я не хочу, чтобы ты уходил, — сказала Аннабел, сердито глядя на отца. Потом она вдруг вскочила с коленей матери и накинулась на нее с неожиданным жаром. — Это все ты виновата, потому что ты заболела! Из-за тебя он на нас сердится, а вот теперь уезжает! Это из-за тебя! Ты заставила его ненавидеть нас!

Она выкрикивала эти обвинения с горячностью, к которой ни Алекс, ни Сэм не были готовы. Вырвавшись из объятий Алекс, Аннабел убежала в свою комнату и захлопнула за собой дверь, из-за которой вскоре послышались безутешные рыдания. Родители поочередно пытались успокоить дочку, но все было напрасно. Наконец Алекс решила оставить ее на некоторое время в одиночестве и медленно прошла на кухню. Сэм был уже там. Он стоял и смотрел на нее, онемев от страдания и чувства вины. Никогда в жизни он не чувствовал себя так паршиво, как сейчас.

— Как всегда, во всем виновата я, — жалобно вздохнула Алекс, такая же угрюмая, как ее муж.

— Постепенно она начнет ненавидеть меня, не беспокойся. Ни ты, ни я ни в чем не виноваты. Просто, все так сложилось.

— Она сумеет с этим справиться, — неуверенно сказала Алекс. Ей бы суметь. — Если она поймет, что ты живешь совсем близко, и будет почаще тебя видеть, она со временем научится относиться к этому более спокойно. Ты должен приложить к этому максимум усилий.

— Конечно, — откликнулся Сэм, раздраженный этой лекцией. — Я хочу, чтобы она общалась со мной так часто, как ты мне это позволишь.

— Ты можешь брать ее к себе, когда захочешь, — благородно заявила Алекс. Ей было неуютно от мысли, что они делят дочь так, как будто это какой-нибудь канделябр. Вдруг она вспомнила о своих собственных планах. — А что ты делаешь в этот уик-энд?

Сэм как-то обмолвился, что хочет взять ее в Хэмптонс на День памяти павших. Он снял там дом на четыре дня и считал, что Аннабел должно там понравиться. Алекс не возражала.

— Мои планы не изменились, если она, конечно, согласится со мной поехать.

— Она сердится на меня, а не на тебя, не забывай. Все будет в порядке, не волнуйся, — заверила она его. Алекс с Броком собирались поехать на Файр-Айленд.

С тяжелым сердцем Алекс пошла в комнату Аннабел. Девочка лежала на своей кровати с таким видом, как будто у нее разбито сердце.

— Прости нас, дочка, — ласково сказала Алекс. — Я знаю, что это тяжело. Но папа по-прежнему тебя любит и будет часто-часто с тобой видеться.

— А ты будешь ходить со мной на балет? — спросила Аннабел, вконец запутавшись в том, кто куда уходит. Четырехлетней девочке переварить все это было слишком трудно — впрочем, как и сорокатрехлетней Алекс. И Сэму, которому только что исполнилось пятьдесят.

— Конечно, все будет по-прежнему. Каждую пятницу мы будем ходить с тобой на балет. Я больше не буду болеть. Я перестала принимать свое лекарство.

— Совсем перестала? — с подозрением спросила Аннабел.

— Совсем перестала, — твердо ответила Алекс.

— А твои волосы снова вырастут?

— Думаю, что да.

— А когда?

— Скоро. Мы снова будем, как близнецы.

— И ты не умрешь?

Для каждого из них это был больной вопрос, и обещать что-либо по этому поводу было трудно.

— Нет. — Алекс чувствовала, что в данном случае гораздо важнее раз и навсегда успокоить Аннабел, чем говорить ей всю правду. Никаких гарантий быть не могло, но не было и признаков рецидивов.

— Я не умру. Я выздоровела.

— Это хорошо, — улыбнулась Аннабел, почти готовая простить ее за то, что она упустила папу. — Тогда зачем же папа уходит? — наивно продолжала она.

Как ей было это объяснить?

— Потому что там он будет счастливее. И это для него очень важно.

— А здесь, с нами, он разве не счастлив?

— Сейчас — уже нет. Ему хорошо с тобой. Но не со мной.

— Я же говорю тебе, что он на тебя сердится, — снова упрекнула она свою маму, — а ты меня не слушаешь.

Алекс рассмеялась, поняв, что все будет хорошо. Им всем удалось пережить этот кошмар. С их семьей произошла страшная вещь, но они смогли справиться с посланным им коварной судьбой испытанием.

Она пошла выяснить, где Сэм, и обнаружила его в комнате для гостей — он собирал сумки. Большая часть его вещей оставалась здесь, хотя он сказал ей, что собирается переехать в течение двух недель. Месяц он должен был прожить в «Карлайле»[2], пока квартира не освободится. Переезжать в квартиру Дафны ему не хотелось, и «Карлайл» казался ему золотой серединой и местом, куда не стыдно позвать Аннабел.

— Все будет в порядке. Сейчас она потрясена, но я уверена, что она привыкнет к этой мысли, — грустно сказала ему Алекс.

— В пятницу я заберу ее из садика и возьму с собой в Саутхэмптон. А в понедельник вечером мы вернемся.

— Хорошо, — кивнула Алекс, осознав, что они только что перевели свои отношения в новую фазу. Несмотря на то что в течение шести месяцев он постоянно пропадал и возвращался.

Только сейчас это было узаконено. Они сказали о своем решении Аннабел. Итак, они расставались — не разводились, но собирались жить отдельно. Мир — их маленький мир — изменился до неузнаваемости.

— Бедная девочка, — сочувственно сказал Брок, когда Алекс пересказала ему события того вечера. — Наверное, ей очень трудно это все понять. Это даже взрослым трудно.

— Она ругает за это меня. Говорит, что, если бы я не заболела, папа бы на нас не сердился. В этом есть доля истины, но я подозреваю, что наш разрыв назревал уже давно, просто на поверхность ничего не вылезало. Теперь я понимаю, что мой брак не был таким безупречным, как мне казалось раньше, иначе бы он не развалился так стремительно.

— Я думаю, что то, через что тебе пришлось пройти, расшатало бы какие угодно отношения, — откровенно сказал он.

Алекс согласилась с Броком, а потом напомнила ему о том, что в один из ближайших дней хочет повидаться с его сестрой.

Брок кивнул, но ничего не сказал. Через секунду Алекс уже с увлечением обсуждала их планы поездки на Файр-Айленд.

Уик-энд должен был удаться на славу. Они заказали комнату в маленькой и уютной старой гостинице. Алекс по опыту знала, что стоит только сесть на паром и ощутить дуновение соленого ветра на лице, как все проблемы в миг исчезнут. Именно это ей и было сейчас нужно.

Сэм в эти выходные тоже собирался заняться решением своих проблем. Забрав Аннабел из садика, он собирался быстренько покормить ее ленчем, захватить Дафну и направиться в Саутхэмптон. Ему хотелось сначала побыть наедине с Аннабел, чтобы подготовить ее, но девочка была совершенно сражена известием о том, что в жизни ее отца может быть другая женщина. Понять, как это может быть, было выше ее сил.

— Она поедет с нами? — тупо переспросила она. — Почему?

— М-м-м, — замялся Сэм, чувствуя себя полным идиотом. — Чтобы помочь мне ухаживать за тобой, чтобы нам было интереснее.

Это был дурацкий ответ, и Сэм это прекрасно знал.

— Ты имеешь в виду, что она, как Кармен? — Аннабел явно была сбита с толку, и Сэм рассмеялся:

— Нет, глупенькая. Она мой друг.

— Как Брок? — Это был понятный ей образец отношений, за который Сэм с облегчением ухватился:

— Точно. Дафна работает вместе со мной, так же как Брок работает с мамой.

Между этими двумя ситуациями было гораздо больше сходства, только Сэм об этом не подозревал.

— И она мой друг, — продолжал он, — так что нет ничего страшного в том, что она проведет с нами выходные.

— И ты будешь работать с ней так, как мама работает с Броком?

— Может быть… но скорее всего мы будем все время веселиться и играть с тобой.

— Хорошо. — Ей это все казалось очень глупым, но по крайней мере она не отказалась встретиться с ней. Но получилось, что планы Дафны совершенно не совпадают с планами Сэма.

— Почему ты не взял с собой няню или хотя бы домработницу? — набросилась на него Дафна, открыв ему дверь квартиры. Аннабел сидела внизу в машине, ключи были у него, и он следил за ней в окно. — Или хотя бы прислугу. Мы не сможем с ребенком такого возраста ходить куда нам захочется. Мы будем намертво привязаны к ней.

С этой стороны он ее совершенно не знал. Лицо Дафны выражало недовольство.

— Прости меня, дорогая, — извинился он, подхватывая ее сумку, — я об этом не подумал.

Для них с Алекс, когда они куда-нибудь уезжали, не составляло труда ухаживать за Аннабел. Правда, она была их общим ребенком и они были мужем и женой.

— В следующий раз я возьму с собой Кармен, я тебе обещаю.

Сэм поцеловал Дафну, и она немного смягчилась. На ней было надето голубое хлопчатобумажное летнее платье, в вырезе которого была слегка видна ее грудь, и Сэм мог догадаться, что под платьем у нее ничего не было.

— Тебе она понравится, — пообещал он ей, когда они спускались. — Она просто очаровательна.

Но оказалось, что Дафна вовсе не считает ее очаровательной. По дороге на Лонг-Айленд она вела себя очень подозрительно. Вопросы, неловкие ответы и необходимость лгать сильно испортили настроение Сэму. Когда они прибыли на место, он вспотел и очень нервничал. Он положил вещи Дафны в комнату по соседству с его, а вещи Аннабел — в комнату напротив, отделенную от их половины коридором. Увидев все эти предосторожности, Дафна громко рассмеялась:

— Ты что, шутишь, Сэм? Ей только четыре года, она пока не в состоянии понять, что происходит.

Дафне в отличие от Сэма было совершенно все равно, что Аннабел скажет своей матери.

— Мне кажется, что ты можешь держать свои вещи здесь.

Она не должна знать, что мы спим вместе.

— А если ей приснится страшный сон? — Об этом Сэм не подумал.

Но Дафна знала, что это иногда происходит с детьми.

— Мы сами к ней пойдем, — разрешил он эту проблему, заставив свою подругу снова рассмеяться.

— Тогда строго-настрого запрети ей вылезать из постели под страхом смертной казни, ладно, милый?

— Хорошо, хорошо. — Сэм чувствовал себя неловко и глупо.

Впрочем, через некоторое время выяснилось, что даже такое очаровательное дитя, как Аннабел, может целый день вести себя несносно: она съела слишком много конфет, провела много времени на солнце без панамки, а в довершение всего во время обеда ее вырвало на колени Дафне.

— Очаровательно, — холодно произнесла та, наблюдая за попытками Сэма убрать следы рвоты. — Мой сын тоже это постоянно делает. Я все время пытаюсь объяснить ему, что это очень некрасиво.

— Мою маму все время рвет, — попыталась защищаться Аннабел, сверкнув глазами. Девочка уже успела понять, что эта тетя и ее папа — никакие не друзья и никогда ими не будут, что бы там папа ни говорил. Дафна была совсем не похожа на Брока. Она была придирчивая и своенравная и постоянно лезла к папе обниматься и целоваться. — Моя мама очень смелая, — продолжала она, в то время как Сэм снял с нее платье и замочил в раковине. Он потрогал ей лоб, чтобы проверить, нет ли у нее температуры, но не обнаружил ничего подозрительного. — Она сильно заболела, папа на нее рассердился, и теперь он переезжает в другую квартиру.

— Я знаю, детка, я тоже переезжаю туда, — выпалила Дафна прежде, чем Сэм смог остановить ее. — Я все про это знаю.

Я буду там с ним жить.

— Вы? — в ужасе спросила Аннабел и убежала в комнату, которую они ей приготовили.

Как только дверь за ней захлопнулась, Дафна расстегнула платье и сбросила его на ковер, представ перед Сэмом во всей красе своего обнаженного тела.

— Ее вырвало на мое платье, — объяснила она, хотя Сэм это прекрасно знал.

— Извини. Я думаю, что она просто переела.

— Явно переела. Не беспокойся, — сказала Дафна, целуя его.

Сэм с трудом заставил себя оторваться от своей возлюбленной.

— Надень что-нибудь. Я поднимусь к Аннабел.

— Слушай, пусть она немного побудет там одна, ей все равно надо к этому привыкать. Я терпеть не могу, когда детей балуют.

Неужели она считает это баловством? Неужели она именно из-за этого оставила своего сына в Англии с бывшим мужем?

— Я спущусь через минуту, — сказал Сэм. Поднимаясь по лестнице, он спрашивал себя, как долго будет продолжаться эта война. Он застал свою дочь в слезах; она продолжала плакать, когда он взял ее на руки, и заснула, не переставая всхлипывать. Сэму было не по себе от всего, что происходило. Ему хотелось, чтобы Аннабел и Дафна полюбили друг друга. Они обе играли огромную роль в его жизни, и он нуждался в них обеих. Поэтому надо было сделать так, чтобы у них были хотя бы внешне приличные отношения.

Когда на следующий день Аннабел проснулась в шесть утра, Сэм и Дафна все еще лежали в постели, причем Дафна по своему обыкновению не потрудилась одеться. Сэм не подумал о том, что может произойти утром, и забыл попросить свою подружку надеть ночную рубашку. Аннабел беззвучно вошла к ним в комнату и застыла на месте, открыв рот от ужаса. Сэм тоже был совершенно голым. Он предложил дочери спуститься вниз и подождать, но Дафне совершенно не понравилось вставать в такую рань, поэтому настроение у нее изрядно испортилось.

«Девочки» умылись и почистили зубы, и в конце концов Сэм взял Аннабел на пляж, чтобы Дафна немного успокоилась. Но когда он вернулся, чтобы пойти куда-нибудь на ленч, Дафна была в ярости из-за того, что Сэм вообще поехал с Аннабел.

— Что я, по-твоему, должен с ней делать? Отправить ее домой одну?

— Ну и отправь. Ничего страшного с ней не произойдет.

Она не младенец. Знаешь, я тебе скажу, что американцы как-то странно обращаются с детьми. Ваши дети испорченны и чувствуют себя пупом земли. Это просто-напросто вредно. Говорю тебе, нужно воспитывать ее по-другому, Сэм. Дома с няней или прислугой ей будет гораздо лучше. Зачем таскать ее повсюду с собой? Если этого хочет ее мама, чтобы иметь возможность пожить личной жизнью, это прекрасно, но я должна тебе сказать, что я с этим мириться не собираюсь. Я не буду навязывать тебе общество моего сына больше чем на пять дней в году, и не думай, что я буду нянькой для твоей дочери. Меня это совершенно не привлекает.

Дафна была очень раздражена, и Сэм впервые за проведенные с ней полгода почувствовал боль и разочарование в своей подруге. Наверное, в молодости с ней произошло нечто, заставившее ее так относиться к детям. Он совершенно не мог понять, как можно не любить детей. Но потом он вспомнил, что Дафна предупредила его об этом в самом начале. Надо было надеяться, что со временем она немного изменит свое мнение.

Ленч получился напряженным. Аннабел не поднимала глаз от тарелки и ничего не ела. Она слышала все, что сказала Дафна, и на некоторое время ей действительно захотелось вернуться к маме, потому что Дафна ей совсем не нравилась, о чем она и сообщила Сэму сразу же после ленча. Но Сэм жалобно сказал, что мама тоже уехала на уик-энд.

Через соседей Сэму удалось найти шестнадцатилетнюю девочку, которая согласилась посидеть с Аннабел вечером. А они с Дафной отправились в местный клуб пообедать и потанцевать. Когда они вернулись домой, у Дафны явно несколько улучшилось настроение. Этой ночью Сэм попросил ее надеть ночную рубашку, но Дафна только рассмеялась и сказала, что такой предмет в ее гардеробе не водится.

Следующий день был похож на предыдущий, поэтому, когда пришло время возвращаться, все вздохнули с облегчением.

Алекс была уже дома и ждала их в одиночестве. Сэм с Аннабел поднялись наверх, оставив Дафну ждать в машине.

— Ну что, хорошо отдохнули? — спросила сияющая и загорелая Алекс, одетая в голубые джинсы и накрахмаленную белую рубашку. Сэм не мог не отметить, что она прекрасно выглядит.

Но лицо Аннабел говорило само за себя. Она подняла полные слез глаза, а Сэм мягко коснулся плеча своей дочери.

— Честно говоря, нам было трудно. Мне не всегда удавалось находить правильный выход из ситуации. Я кое-кого взял с собой, и Аннабел было нелегко. Простите меня.

Алекс переводила встревоженный взгляд с дочери на мужа, гадая, что же произошло. И Аннабел прямо сказала:

— Я ее ненавижу.

— Не надо никого ненавидеть, — поправила Алекс, глядя на Сэма. Она-то думала, что они прекрасно проведут время.

Интересно, что такое сделала эта англичанка с ее всегда доброжелательной дочкой? Наверное, Аннабел просто не понравилось, что папа общается с другой женщиной. — Ты должна хорошо себя вести с папиными друзьями, Аннабел. Если ты будешь им грубить, ты обидишь его, — ласково добавила она.

Но Аннабел не желала умолкать, пока не сказала всего, что у нее на душе.

— Она все время ходила совершенно голая. Это было ужасно. И она спала с папой.

С этими словами, бросив хмурый взгляд на родителей, девочка исчезла в своей комнате, даже не попрощавшись с отцом. Честно говоря, Алекс была удивлена тем, что у Сэма настолько не хватает благоразумия.

— Наверное, ты должен поговорить со своей подругой. Если это действительно так, то ей не стоит этого видеть.

Это беспокоило Алекс. Контролировать встречи Аннабел с отцом она не могла. Кроме того, она не подозревала, что Сэм может допустить такие очевидные промахи.

— Я знаю, — жалобно сказал он, сокрушенно смотря на Алекс. — Прости меня. Ты знаешь, это был настоящий кошмар. Честно говоря, они обе вели себя просто невозможно.

Он заслуживал жалости, но Алекс не находила в себе этого чувства.

— Ты должен держать ситуацию в руках, если ты собираешься жить с этой женщиной. Ведь Аннабел будет к тебе приходить. Она слишком мала для таких вещей.

Алекс впервые говорила с Сэмом о Дафне — только после того, как эту тему открыла Аннабел.

— Я знаю. А я слишком стар. Я обещаю тебе решить этот вопрос. Она не увидит того, чего видеть не должна, — ответил Сэм измученным голосом. — Кстати говоря, в пятницу ее вырвало.

— Наверное, это было очень приятно, а, Сэм? — рассмеялась Алекс, и ее заливистый смех живо напомнил ему прежние дни. Пришлось признать, что в этом действительно есть смешная сторона. Потом он пошел поцеловать Аннабел, но девочка все еще сердилась на него и отказалась попрощаться.

Надо сказать, что в эти дни она была обижена на весь мир и очень смущена всем происходящим. Послав жене воздушный поцелуй и помахав ей рукой, Сэм, не дожидаясь лифта, сбежал по лестнице вниз, где его ждала уже изрядно соскучившаяся Дафна.

— Ну что, мы снова вместе, любовь моя? — спросила она, когда машина тронулась, придвигаясь к нему поближе. Но Сэм все еще был весьма разочарован уик-эндом, да и каждая встреча с Алекс все еще была для него испытанием. Их обоих преследовали призраки прошлого, которое они усердно пытались забыть.

— Мне жаль, что все так получилось, — тихо сказал Сэм, признавая свое фиаско.

— Все будет хорошо, — уверенно ответила Дафна и перевела разговор на квартиру.

Но после его переезда в «Карлайл» в июне ситуация только усложнилась. Дафна все время вертелась там, и Аннабел очень быстро поняла, что она им мешает.

— Я ее ненавижу! — говорила она всякий раз, возвращаясь домой от Сэма.

— Нет, ты не должна ее ненавидеть, — твердо отвечала Алекс.

— Нет, ненавижу!

Ей показали новую квартиру Сэма, но Аннабел там тоже не понравилось. Единственное, что примиряло ее с действительностью, — это лимонад и шоколадное печенье, которым ее угощали в «Карлайле». Сэм тоже строил планы на лето — он арендовал яхту и дом в Антибах, и Алекс согласилась отпустить с ними Аннабел.

Но Дафна резко возразила против того, чтобы девочка ехала с ними. В Европе она не намерена была терпеть ее общество, даже если с ними поедет няня.

— Послушай, она же моя дочь, — пытался убедить ее Сэм, которого приводило в ужас отношение Дафны к Аннабел. Ему было очень больно. От женщины, с которой он собирался жить, он ожидал совсем другого. Они должны были уехать на шесть недель — Сэм никогда еще не расставался с дочерью так надолго.

— Отлично. Тогда бери ее с собой, когда ей исполнится восемнадцать. Я не хочу, чтобы она была с нами на яхте и в доме на юге Франции. А что, если она упадет за борт? Я не собираюсь постоянно беспокоиться о ней. Своего сына я тоже не беру.

С сыном она собиралась провести всего семь дней в Лондоне, причем это звучало так, как будто она приносила себя в жертву. Постепенно Сэм начинал понимать, какой подарок ему достался.

Они постоянно спорили на эту тему, и Сэм не собирался отступать, но в итоге окончательное решение приняла сама Аннабел. Она заявила, что не хочет ехать ни в какую Европу и оставлять маму одну. Неделю Сэм с Дафной должны были провести в Лондоне, две недели в Антибах и три — на яхте, проплыв вокруг побережья Франции, Италии и Греции. Алекс сама не отказалась бы от подобного путешествия, но Аннабел была непреклонна.

— Может быть, она просто слишком маленькая, — мягко предположила Алекс, разговаривая с Сэмом. — На следующий год все будет иначе.

Она думала, что к тому времени Сэм женится на своей подруге и Аннабел придется смириться с ее существованием. Странно, что Сэм до сих пор не попросил ее о разводе, но Алекс понимала, что за этим дело не станет. Скорее всего в конце лета Сэм поднимет этот вопрос. А сейчас он, наверное, просто не хотел на нее давить. Алекс решила отказаться от всяких притязаний на него. Их семейная жизнь стала историей — она никогда не была такой шикарной, как его роман с Дафной. Когда они с Алекс жили вместе, Сэму и в голову не приходило на полтора месяца увезти ее в Южную Францию или прокатить на яхте по Средиземноморью.

— А как ты с ней поступишь? — спросил Сэм, обеспокоенный тем, как проведет лето его дочь. Ему было жаль расставаться с ней так надолго.

— Я сняла дом в Истхэмптоне и собираюсь сама побыть там с ней некоторое время. Я попросила Кармен пожить там с ней, а работать я буду не полную неделю, так что буду часто к ней приезжать.

— Это значит, что я никуда не поеду с папой и Дафной? — недоверчиво спросила Аннабел. — Ура-а-а!

Сердце Сэма пронзила внезапная боль, и этим вечером он разговаривал с Дафной очень раздраженно.

— Ой, ради Бога, не дуйся, — подмигнула ему Дафна, наливая бокал шампанского. — Она ведь совсем ребенок, и я не думаю, что ей бы понравился круиз. А мы с тобой не смогли бы как следует насладиться обществом друг друга, потому что вынуждены были бы все время следить за ней. Это не было бы отпуском. — Дафна улыбнулась, радуясь тому, что этот неприятный вопрос разрешился так, как она хотела. — А что мы будем делать сегодня? Пойдем куда-нибудь или останемся дома?

Жизнь была для нее постоянной вечеринкой. Вернее, не вечеринкой, а оргией.

— Может быть, я для разнообразия поработаю, — угрюмо ответил Сэм. Он и так взвалил львиную долю своих обязанностей на партнеров. Они с Саймоном занимались устройством новых сделок, причем Саймон успевал отслеживать все детали.

Сэм был настолько занят своими путешествиями и переменами в личной жизни, что несколько запустил бизнес и теперь чувствовал себя виноватым.

— Нет, не работай, — капризно сказала Дафна. — Давай займемся чем-нибудь приятным.

Он не успел ей возразить. Дафна широко расставила ноги, задрав юбку и приоткрыв верное средство отвлечь ее любовника от работы. Сэм уложил ее на кушетку и взял ее с еще большим напором, чем обычно, сердясь на нее и одновременно восхищаясь ею. Разочарование и душевная боль сочетались я нем с такой яростной страстью, что иногда ему казалось, что он сходит с ума.


Глава 17 | Удар молнии | Глава 19



Loading...