home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 22

Аннабел провела с Сэмом целую неделю, начиная с Рождества, и Алекс приучила себя не видеться с ним, когда они передавали друг другу дочку. Она просто сажала ее в гостиничный лифт одну и нажимала кнопку. Она не общалась с Сэмом после той встречи и полагала, что он пришел в себя. Но если даже у него туман в голове и не прошел, то в себе она была полностью уверена.

У них с Броком и Аннабел получился прекрасный рождественский вечер. На неделю между Рождеством и Новым годом они сняли домик в Вермонте. На этот раз она каталась на лыжах и вообще замечательно провела время; Алекс чувствовала себя превосходно. Волосы отросли, и она носила весьма стильную и сексуальную, как говорил Брок, прическу. В Вермонте он наконец-то перестал нервничать при упоминании имени Сэма. Брок понял, как сильно любит его Алекс, и решил, что беспокоиться насчет ее мужа глупо.

В Вермонте они узнали, что сразу после Рождества Сэм подал на развод. Алекс была рада это услышать. Сэм явно пришел в чувство. Помнить о прошлом было тяжело обоим, но Алекс нимало не сомневалась в том, что они должны оформить свой разрыв.

Они с Броком думали пожениться в июне, но Алекс снова и снова напоминала ему о том, что они должны решить вопрос с работой. Лежа у камина перед новогодней елкой, они даже принялись обсуждать свой медовый месяц, и Алекс сонно сказала, что хотела бы поехать в Европу.

— Я думаю, это вполне реально, — теплым и уютным голосом отозвался Брок. Они только что занимались любовью, и он наполовину спал. Алекс засмеялась и откинула назад его волосы. Иногда он казался ей совсем мальчишкой, невинным и доверчивым переростком. От этого ее любовь к нему становилась только крепче.

После Нового года они вернулись в Нью-Йорк. Путешествие было долгим, и они сначала приехали к ней домой и бросили там лыжи и сумки. А потом Алекс, так и не сняв горнолыжного костюма, пешком дошла до «Карлайла», чтобы забрать Аннабел. Она позвонила в номер Сэма из вестибюля, и он попросил ее подняться наверх хотя бы на минуту.

Поколебавшись, Алекс решила, что ничего плохого он с ней не сделает. В конце концов в ее отсутствие он подал на развод, понимая, что ей это нужно.

Но когда Алекс поднялась к нему и вошла в номер, она остолбенела. Сэм был похож на одержимого.

Стоило ей взглянуть на него, как все вернулось. Внезапно Алекс стало больно за него, и она с ужасом подумала о том, что ему предстоит оказаться в камере. Все чувства, которые она так тщательно в себе подавляла, в один момент заявили о себе.

Аннабел, казалось, не замечала, как тяжело ее отцу. Она сказала, что ей было очень хорошо с папой.

— Я рада, моя птичка, — ответила Алекс, целуя и обнимая ее. Сэм умоляюще смотрел на свою жену. Алекс хотела сказать ему, чтобы он прекратил. Временами она с болью вспоминала о его словах, произнесенных во время последней встречи. И на этот раз все повторялось.

— Я скучал по тебе, — ласково сказал он. Аннабел ушла собирать сумку в другую комнату. Сэму не хотелось, чтобы девочка путалась под ногами.

— И зря, — тихо ответила Алекс. — Спасибо, что подал на развод.

Алекс знала, что он сделал это ради нее, и была ему благодарна.

— Я чувствовал себя обязанным так поступить, — несчастным голосом произнес Сэм, пытаясь увидеть в ее взгляде нечто, чего там не было вовсе или что она тщательно скрывала. — Ты сделала для меня столько, что я перед тобой в вечном долгу.

— И ты сделал для меня достаточно, — откликнулась Алекс без всякой издевки. В свое время они были очень счастливы, и она была искренне благодарна ему за многое — в первую очередь за их дочь. — Ты ничего мне не должен.

— До конца моих дней, даже если бы я жил с тобой, я бы не смог искупить своей вины, — торжественно заявил он. Сейчас он только об этом и думал, еще и еще раз проигрывая в голове свой ужасный поступок. Теперь у него было много времени на размышления.

— Не глупи, Сэм, — сказала Алекс, пытаясь снять этот пафос. — Перестань вспоминать об этом. Все прошло, все кончено. Тебе надо встряхнуться. Это нужно нам обоим.

— Нужно ли? — спросил Сэм, медленно подходя к ней. Аннабел продолжала собираться, и Алекс молилась, чтобы она делала это побыстрее. Она бы с удовольствием помогла дочке, но входить в спальню Сэма ей не хотелось. Подняв глаза, она увидела, что Сэм стоит совсем радом с ней, и в глазах его она увидела то, что когда-то в нем любила — нежность, любовь и доброту, которые в свое время заставили ее к нему привязаться. Он остался тем же человеком, который очень нуждался в Алекс, но сама она изменилась. Или нет? «Алекс…» — прошептал Сэм, обнимая ее. Прежде чем она успела возразить, он нежно поцеловал ее в губы. Алекс попыталась вырваться из его объятий, но он только крепче прижимал ее к себе, и внезапно Алекс забыла о том, что надо его остановить и почему это надо сделать. Все было так, как будто ничего не случилось, как будто они попали в прошлое и она снова была его женой. Но потом она вдруг вспомнила Брока и поняла, что она больше не принадлежит Сэму и не может допустить, чтобы это произошло. Зачем она только поднималась наверх? Алекс чувствовала себя виноватой.

— Нет! — выдохнула она, когда они оторвались друг от друга. Она была ошеломлена и очень испугана. Ей не хотелось возвращаться к нему. — Сэм, я не могу…

Глаза Алекс наполнились слезами, а он почувствовал себя последним подонком, который пользуется своим физическим превосходством, не имея на это никакого права. Ему осталось несколько свободных дней, после чего он исчезнет на долгие годы. Именно поэтому он и согласился с ней развестись. Правда, поцеловав ее, он мгновенно забыл эту и тысячи других причин.

— Прости меня, Алекс… Знаешь, я просто не могу спокойно находиться рядом с тобой.

Сэм казался таким же виноватым, как и она. Но несмотря на это, он был очень красив. Это был ранимый и напуганный человек, влюбленный в собственную жену и очень родной.

— Попытайся взять себя в руки, — сказала Алекс хриплым и очень сексуальным голосом. — Я знаю, что тебе тяжело, но неужели трудно попробовать?

Алекс грустно улыбалась. Ей хотелось как следует отругать его, но он настолько нуждался в ней, что весь ее гнев куда-то улетучился. Сэм робко кивнул в знак согласия и усмехнулся. Вернулась Аннабел, держа в руках свою маленькую дорожную сумку и огромный пакет с рождественскими подарками от Сэма. Супруги обменялись взглядами над головой своей дочери, и Алекс очень захотелось рассердиться на него, но она не смогла.

Сэм проводил их до выхода на улицу и помахал на прощание рукой. Аннабел несколько раз оборачивалась к нему, чтобы тоже помахать папе и сказать ему, что она его любит, но Алекс заставила себя не смотреть на него. Она слишком не хотела и боялась увидеть его еще раз. Какой бы Сэм ни был ранимый, он коснулся той части ее души, которая, как ей казалось, ему больше не принадлежала. Но Алекс ошибалась, думая, что ее любовь к нему умерла; мысль о том, что это не так, приводила ее в ужас. Она чувствовала, что не вправе позволить себе снова погрузиться в свое прошлое. Нельзя любить двоих.

Роскошь иметь такого мужа, как Сэм, она теперь себе позволить не могла. У них с Броком было будущее. И по пути домой она поняла, что должна избавиться от Сэма навсегда.

Дома ее уже ждал Брок. Она крепко обняла его и уткнулась в его шею.

— Что случилось? — спросил он, с удовольствием отвечая на ее страстные поцелуи. Пребывание в Вермонте пошло им на пользу. Именно это им и было нужно.

Они с Броком вместе приготовили обед, после чего Алекс помогла Аннабел распаковать вещи. Брок в это время прибирался на кухне под музыку. Когда Аннабел уже спала, а Брок мылся в душе, внезапно позвонил Сэм.

Алекс как раз сидела в студии и думала о нем, так что его голос в трубке заставил ее подпрыгнуть от удивления. Казалось, он прочитал ее мысли.

— Я просто хотел тебе сказать, что не жалею об этом поцелуе, — сказал он, и Алекс захотелось бросить трубку. Она не знала, плакать ей или смеяться. Но его она тоже любила, и это было ужасно. — Но я хочу знать одну вещь.

— Какую? — спросила она, испытывая чувство вины от одного того, что вообще разговаривала с ним. Трудно было поверить в то, что это ее муж. Он был похож скорее на отвергнутого любовника.

— Я хочу знать, жалеешь ли об этом ты, Алекс. Если да, это означает, что ты больше меня не любишь, и я сразу же оставлю тебя в покое, что бы я ни чувствовал.

Внезапно его голос окреп и зазвучал увереннее, как будто после этого поцелуя что-то внутри него восстановилось.

— Я тебя не люблю, — неуверенно сказала она, заставив Сэма рассмеяться, как много лет назад. Алекс почувствовала знакомое волнение.

— Ты мне лжешь, — ответил Сэм.

— Нет, — защищалась она, чувствуя себя еще более виноватой, чем сегодня днем перед Броком.

Сэм, напротив, был неустрашим.

— В тот момент ты явно не жалела. Ты отвечала на мой поцелуй.

Сэм разговаривал как ребенок и все время смеялся. Отвечая ему, Алекс не смогла сдержать улыбку.

— Ты негодяй, — сказала она и добавила более серьезным голосом:

— Я не хочу осложнять свою жизнь, Сэм. Пусть все будет просто.

— Через несколько недель все будет очень просто, потому что я буду сидеть в тюрьме, — давил на нее Сэм. — Я хочу тебя увидеть.

— Мы только что виделись, — решительно ответила Алекс, решительнее, чем она себя чувствовала. Внутри нее словно что-то размягчилось от его голоса, но она слишком боялась вновь втягиваться в отношения с ним.

— Ты знаешь, что я имею в виду, — настаивал он. — Давай пообедаем вместе.

— Я не хочу.

— Пожалуйста… — Его голос звучал так обольстительно, что ей хотелось закричать.

— Прекрати!

— Алекс, пожалуйста. — Его просьбы сводили ее с ума.

Алекс наотрез отказалась от обеда и через несколько минут повесила трубку. Брок как раз вышел из ванной, не подозревая о том, что ей кто-то звонил.

На следующий день, когда Сэм позвонил ей на работу, она все еще ощущала неловкость. Ей не хотелось с ним разговаривать, но восемнадцать проведенных вместе лет ко многому ее обязывали.

— Что ты от меня хочешь? — в отчаянии спросила она наконец.

— Один вечер, и больше ничего, и после этого я тебя не побеспокою, — умолял он, и Алекс вздохнула:

— Зачем? Что это изменит?

— Для меня это будет значить очень многое, — тихо сказал он, и в конце концов она согласилась с ним встретиться. Всего один раз. Она не стала говорить об этом Броку, хотя врать ему было ужасно противно. Она выбрала вечер, когда Брок был занят с клиентами, и оставила Аннабел с Кармен.

— Ты ускользнула тайком? — насмешливо спросил Сэм, когда они встретились.

— Ты себе льстишь, — огрызнулась она, глядя на него с неодобрением. Алекс чувствовала себя не в своей, тарелке, что было более чем заметно.

— Прости меня. — Они пошли в маленький ресторанчик и заказали макароны в винном соусе. На мгновение Сэму показалось, что ему удалось повернуть время вспять. Это напомнило ему добрые старые времена, когда они только-только влюбились друг в друга и ходили на свидания, но теперь все изменилось. Это был конец, а не начало. И они оба об этом знали. Сэм выглядел более спокойным, чем в последние несколько встреч, хотя прекрасно знал, что на свободе ему осталось пробыть совсем недолго.

После обеда они медленно пошли пешком по направлению к центру, вспоминая о разных вещах, обсуждая тех или иных людей и места, где им довелось побывать. Они вытаскивали на свет Божий воспоминания, которые годами были погребены в их памяти. Это было похоже на перелистывание старых альбомов.

Вдруг на одном из перекрестков, в ожидании зеленого сигнала светофора, Сэм прижал Алекс к себе и поцеловал. Было холодно, и Алекс ненавидела себя за то, что отвечает ему.

Она ничего не сказала, и через несколько шагов Сэм затолкнул ее в подъезд и снова поцеловал.

— Тебе надо было делать это год назад, — грустно и прямо произнесла Алекс.

Сэм закусил губу.

— Это было так глупо, Алекс, — сказал он, снова целуя ее.

После поцелуя он продолжал держать ее в своих объятиях, и она позволила ему это. Алекс сразу вспомнила, как одиноко она себя из-за него чувствовала, как она в нем нуждалась и как сильно его любила. Сэм причинил ей страшную боль. Она даже думала, что никогда не оправится от этого удара. Но теперь все словно возвращалось на круги своя. Кошмар ушел в прошлое, а общение с Сэмом казалось ей таким реальным и таким нужным. Она спрашивала себя, правда ли, что простить — значит забыть.

— За последний год я научилась очень многому, — задумчиво произнесла она, согревшись в его объятиях.

— Например?

— Например, ни от кого не зависеть или жить — то есть выживать — только ради себя самой. В конце концов я выжила исключительно благодаря силе воли, потому что отказалась умирать… Это был очень серьезный урок… Запомни мои слова — они пригодятся тебе в тюрьме.

— Я не могу себе этого представить, — тихо сказал Сэм, улыбаясь своей жене. — Спасибо тебе за то, что ты позволяешь себя обнимать… и целовать… Ведь ты же могла стукнуть меня ботинком по голове или позвать полицейских. Я рад, что ты этого не сделала.

— Я тоже, — грустно откликнулась Алекс, внезапно осознав, что не стоит сопротивляться своим чувствам. — Я буду по тебе скучать.

— Не надо. У тебя же есть Аннабел и этот чудо-мальчик, — саркастически заметил он, заставив Алекс рассмеяться. Они вышли из подъезда и направились к дому.

— Он очень хорошо относится к Аннабел, — сказала Алекс с нежностью.

— Я рад. А к тебе?

— Тоже.

— Тогда я за тебя счастлив. — Но это была не правда, что было понятно обоим. Больше чем когда-либо Сэму хотелось, чтобы Алекс понимала, как он ее любит, хотя все это было совершенно бесполезно.

— Береги себя, — сказала она, когда они повернули на 66-ю улицу и оказались у «Карлайла». Дом Алекс был всего в одном квартале от гостиницы, и она намеревалась прогуляться до него в одиночестве, но Сэм настоял на том, чтобы проводить ее.

— Я попробую. Я только не знаю, куда меня направят.

Может быть, в Ливенворт. — Сэм был признан виновным и перед государством в целом, и перед штатом. — Я надеюсь, что это по крайней мере цивилизованное место.

— Может быть, Филип совершит какое-нибудь чудо, например, добьется твоего оправдания в последнюю минуту.

Но сам Филип на это нисколько не рассчитывал. Он должен был отсидеть, хотя и, вероятнее всего, не слишком долго.

А после первых нескольких месяцев или лет его могут перевести в тюрьму с более мягкими условиями.

Когда они проходили мимо «Карлайла», Сэм пригласил ее подняться к нему, но Алекс отказалась. Она знала, что ему нельзя доверять. Дойдя до своего подъезда, она поцеловала Сэма в щеку и поблагодарила за приятный вечер. Алекс поднималась к себе притихшая и задумчивая. Ей о многом предстояло подумать, многое в себе понять.

Брок не спрашивал ее, где она была вчера вечером, но когда они на следующее утро встретились на работе, между ними явно было что-то не так. Казалось, он все знал, но просто не хотел ни о чем спрашивать. Наконец во время ленча он не выдержал:

— Ты ведь вчера вечером была с ним?

— С кем? — глупо переспросила Алекс, чувствуя, как сильно бьется ее сердце. Сандвич, который она ела, комом встал в ее горле. Она ненавидела себя за то, что врет ему.

— Со своим мужем, — холодно ответил Брок. Он все понял — чутье его не подвело.

— С Сэмом? — Алекс сделала паузу, придумывая, что бы соврать, но потом все же решила сказать правду. Она была многим обязана Броку и знала об этом. Но его ревность пугала ее — так же, как и те чувства, которые вот уже несколько дней раздирали ее на части. Хуже всего было то, что Алекс любила обоих. Она чувствовала себя в долгу перед Сэмом за прожитые вместе годы, а перед Броком — за последний год. Но как же она сама? Разве себе она ничего не должна? На этот вопрос она не могла ответить. — Он пригласил меня пообедать, чтобы поговорить об Аннабел… Я думала, что ты не будешь против.

Это была очередная ложь, и Брок это понимал. Она вела себя очень смущенно и неловко. Ей хотелось ненавидеть за это Сэма, но она не могла.

— Почему ты мне не сказала? — спросил ее Брок, обеспокоенный и несчастный.

— Потому что я боялась, что ты рассердишься, а мне хотелось с ним повидаться, — призналась Алекс. Говорить правду было трудно, но она знала, что должна это сделать.

— А почему ты хотела его увидеть?

— Потому что не увижу в течение долгого времени. Мне его жаль, и он, как ты выражаешься, до сих пор мой муж.

Алекс была смущена и огорчена. И взгляд ее свидетельствовал о том, что она многого не договаривает.

— Ты с ним целовалась? — Брок был не дурак. И его ревность выглядывала из всех дыр.

— Брок, остановись. — Она пыталась избежать его расспросов, но он ей не позволял.

— Ты мне не ответила. — Он давил на нее, пытаясь вытянуть из нее признание, и в конце концов она огрызнулась на него — в основном из чувства вины, но по большей части от гнева.

— Какое это имеет значение?

— Это имеет значение для меня.

Алекс даже спросила себя, не следил ли он за ними, но отбросила эту мысль.

— Да, мы целовались. Дальше что?

— Этот тип — настоящий сукин сын, — взорвался Брок, вскакивая и начиная мерить шагами ее кабинет. — Он отправляется в тюрьму и хочет связать тебя навеки. Что ему нужно?

Чтобы ты ждала его двадцать лет? Это будет очень мило с твоей стороны. Какой он замечательный человек, не правда ли?

Неужели ты не видишь, какой он эгоист?

— Да, ты прав, он эгоист. Но он не перестает от этого быть человеком, который напуган и по-своему любит меня.

— А ты его любишь?

— Я была его женой в течение восемнадцати лет, а это многого стоит. Хотя бы дружбы на всю жизнь. Я думаю, что он хочет просто помириться со мной перед тюрьмой, залечить старые раны и устроить свои дела. Он знает, что ему предстоит. Ведь он же подал на развод, разве ты забыл?

— А если он не сядет? — Брок внезапно обернулся к Алекс, совершенно поразив ее.

— Он не выберется из этого, Брок. У него нет никаких шансов, и ты это прекрасно знаешь.

— Но если это все-таки произойдет, ты останешься его женой? Ты вернешься к нему?

Это был трудный вопрос, на который Алекс не хотелось отвечать. Не столько из-за Сэма, сколько из-за себя самой. У него не было никаких возможностей избежать тюрьмы. Она знала это так же хорошо, как сам Сэм. Филип Смит не оставил им никаких иллюзий. Но дело было не в том, сядет Сэм или нет. Все было гораздо сложнее.

— При чем здесь это? Если бы я любила его, я бы осталась с ним вне зависимости от того, грозит ему тюрьма или нет. А я с тобой, Брок. Это должно тебе о чем-то говорить.

— Да, но когда он сядет в тюрьму, он будет писать тебе, чтобы ты его навестила. Ты все еще любишь его, Алекс. Почему ты не хочешь открыто в этом признаться?

Брок был с ней очень резок, и Алекс это злило. Он хотел получить все сразу, не понимая, что в жизни так не бывает.

Алекс знала об этом лучше, чем он.

— Старые раны сразу не зарастают, Брок. Это происходит постепенно. Прояви терпение.

— Почему ты пытаешься скрыть от меня свои чувства? По-моему, ты собираешься к нему вернуться.

— А почему ты никак не вырастешь и не перестанешь на меня давить? — огрызнулась Алекс в ответ.

— Потому что я тебя люблю. — При этих словах на глазах его внезапно выступили слезы. Он действительно любил Алекс и хотел ее, но не было смысла отрицать, что она до сих пор любит Сэма. Это было так, и Брок это понимал. Он просто не знал, что она собирается делать.

Алекс прильнула к нему, и они оба заплакали. Все было очень непросто. Она хотела объяснить Броку, что ей нужно время на то, чтобы забыть Сэма. Желая переменить тему, она заговорила о сестре Брока. Но Брок внезапно стал похож на человека, которого ранили в самое сердце. Алекс стала расспрашивать его. Он сначала не хотел признаваться, но потом понял, что это неизбежно. Брок давно уже хотел сделать это, но ради душевного равновесия Алекс не решался. Особенно трудно было тогда, когда они решили пожениться, и Алекс сказала, что хочет позвать его сестру.

— Моя сестра умерла, Алекс, — грустно сказал он. — Ее нет уже десять лет. У нее было то же самое, что у тебя. После операции ей стали делать химиотерапию, и она этого просто не вынесла. Ей было слишком тяжело, и она решила прекратить лечение и в результате умерла. Правда, раковая опухоль слишком сильно распространилась в организме еще до операции. Но она сдалась.

Брок снова начал плакать, когда заговорил об этом, а Алекс смотрела на него в немом изумлении. Он никогда ей об этом не рассказывал. Наоборот — он использовал свою сестру как пример стойкости, когда Алекс подумывала о том, чтобы отказаться от лечения.

— Понимаешь, она просто сдалась, — продолжал он. — Она перестала ходить на сеансы химии. Она умирала в течение года… Мне был двадцать один год, и я ухаживал за ней в ее последние месяцы. Я хотел, чтобы она выжила, но она была не в силах справиться с болезнью. А ее муж оказался настоящим мерзавцем, совсем как Сэм, — добавил он, со значением глядя на Алекс. — Он и пальцем не пошевелил ради нее, когда она умирала, и женился вторично через полгода. А ей было всего тридцать два года, и она была такая красивая…

Брок надолго замолчал в объятиях Алекс, жалевшей обоих.

— Господи, как жаль… Почему ты мне не говорил? — Она чувствовала себя ужасно. Брок так обнадеживал ее в течение всего того времени, когда она болела, и она только теперь поняла, каково ему было наблюдать за повторением всего, что происходило с его сестрой.

— Я не хотел, чтобы ты сдавалась, — объяснил Брок, вытирая слезы. Вспомнив о сестре, он понял, что любит Алекс больше чем когда-либо. В какой-то степени его чувство к Алекс было второй возможностью спасти сестру. И Алекс была в чем-то на нее очень похожа.

— Поэтому я так и давил на тебя, чтобы ты не прекращала курса химиотерапии… Я не хотел, чтобы и с тобой произошло то же самое, и не говорил, что она умерла, чтобы ты не последовала ее примеру.

— Ты должен был сказать мне. Мне нужно было бы это знать.

Брок ничего не ответил — он молча сидел и вспоминал.

Алекс протянула ему бумажный носовой платок, чтобы он вытер нос. Она спрашивала себя, о чем еще он умалчивал, хотя то, что он не рассказал о сестре, было проявлением доброты с его стороны.

— Мне просто очень страшно, — признался ей Брок, когда они уже возвратились к ней в кабинет. — Я боюсь, что ты к нему вернешься… ведь он все еще тебя любит. Это у него на лице написано… Мне очень тяжело смотреть на вас, когда вы вместе.

Алекс знала, что он говорит правду, — Сэм ее действительно любил. И она не могла этого изменить. Она сама сохранила к нему прежние чувства. Но было уже слишком поздно.

Все было кончено. А Сэм скоро исчезнет из ее жизни, и она его, возможно, больше не увидит и не будет спрашивать себя, что она испытывает. Останутся только воспоминания, сожаления и разочарования. И память о более счастливых днях, когда она не была больна. Но именно этих мыслей Брок и боялся.

После этого разговора они снова занялись работой, а на следующий день Алекс начала готовиться ко дню рождения Аннабел. Она знала, что Сэм придет к ним, и надеялась, что Брок поведет себя разумно. В конце концов он решил, что всем будет легче, если он проведет этот вечер у себя дома. Алекс не стала с ним спорить, хотя Аннабел была очень разочарована.

— Интересно, сколько мне будет лет, когда я выйду из тюрьмы? — задал риторический вопрос Сэм, поедая праздничный торт. Алекс вздохнула. Сэму был всегда свойствен черный юмор; но после их совместного обеда он пребывал в очень приличном настроении.

— Я надеюсь, лет сто, когда ты будешь слишком стар, чтобы помнить, кто я такая, — ответила она.

— Не рассчитывай на это. Я бы хотел пообедать с тобой на следующей неделе, перед судом, если тебя это устраивает, — продолжал он, положив кусок торта на тарелку. — Нам надо выяснить все те бесчисленные вопросы, которые связаны с Аннабел.

У меня все еще остались деньги на ее воспитание и образование.

Месяц назад он продал свою квартиру, и деньги частично ушли на оплату адвокатов. Остальное он хотел отдать Алекс для содержания дочери.

— Могу я тебе доверять? — спросила она, и Сэм рассмеялся. Проблема была в том, что она не могла доверять себе. Впрочем, они оба не могли доверять себе и прекрасно об этом знали.

Сэм сохранил свою прежнюю привлекательность в ее глазах, но Алекс пообещала себе, что никогда к нему не вернется., Теперь она принадлежала Броку.

— Если хочешь, возьми с собой телохранителя, только не приводи своего чудо-мальчика.

— Перестань его так называть. Его зовут Брок. — Неужели Сэм не может по крайней мере проявлять к нему уважение? Тем более что Брок так замечательно общается с их дочерью.

— Прости. Я не знал, что ты так болезненно к этому относишься. — Печально поглядев на Алекс и коснувшись ее руки, Сэм более серьезным голосом добавил — Он удочерит Аннабел?

— Думаю, что да, — мягко сказала Алекс. Они с Броком нежно друг друга любили, и хотя в последнее время их отношения немного обострились из-за Сэма, Алекс была уверена, что, как только ее муж их покинет, все придет в норму. Покинет. Алекс было больно слышать или произносить это слово.

Уйдет. Сэм уйдет навсегда.

— Ну так что, пообедаешь со мной? — снова спросил он, и Алекс кивнула:

— Попробую.

— У меня не так много времени, Алекс. Не надо играть со мной в кошки-мышки. Я буду ждать тебя в понедельник вечером в «Карлайле».

— Хорошо. Я приду.

— Спасибо.

Но когда она сказала об этом Броку, он пришел в бешенство.

— Ради Бога, перестань. Я могла бы соврать тебе, но я же не стала этого делать.

— Зачем ему нужно с тобой видеться?

— Потому что он хочет дать мне денег для Аннабел. Это вполне разумное объяснение.

— Скажи ему, чтобы он послал тебе чек.

— Нет, — разозлилась Алекс, которую начинали раздражать эти бесконечные вспышки ревности. Когда ее беспрестанно рвало в туалете, Брок вел себя куда лучше. — Хватит вести себя так, как будто тебе четыре года. Я обедаю с моим бывшим мужем, черт побери!

С этими словами Алекс ушла в свою спальню, хлопнув дверью. Когда она через некоторое время вернулась в гостиную, Брока в квартире не было. Он вернулся к себе, и Алекс даже не пожалела об этом — слишком уж сильно он на нее давил.

В понедельник вечером она приехала в номер Сэма в «Карлайле» в назначенный час. Он встретил ее в темно-сером костюме, белой рубашке и синем галстуке от Эрме. Сэм выглядел очень серьезным. Днем он встречался со своими адвокатами, но Алекс не видел.

— Как твои дела? — светским тоном спросила Алекс, садясь на кушетку. Она заметила, что Сэм выглядел очень усталым и постаревшим, что было, впрочем, вполне объяснимо. Последние события его жизни не проходили даром для его здоровья.

— Ничего хорошего, — просто ответил он. — Филип Смит считает, что судья засадит меня на порядочный срок, что и заставило меня тебя пригласить.

С этими словами Сэм выложил на стол два чека.

— За квартиру я получил миллион восемьсот тысяч. После того как я расплатился с долгами, которые мне оставила в наследство мисс Дафна Белроуз, и со своими агентами, у меня осталось полтора. Вот тебе пятьсот тысяч на Аннабел и все ее нужды.

Положи на ее счет. Пятьсот я оставляю себе на тот случай, если все-таки выйду из тюрьмы. А еще пятьсот тысяч — тебе. Это, если хочешь, мой дар. Ты заслуживаешь гораздо большего, но больше у меня нет, детка. От моего дела не осталось ничего.

— Да ты с ума сошел, — сказала ошеломленная Алекс. — Мне не нужны твои деньги, Сэм.

— Ты их заслужила.

— Чем? Что была твоей женой? Тогда этого мало, — усмехнулась она, рассмешив Сэма. — Мне ничего не надо. Я не могу взять у тебя эти деньги. Оставь их себе или передай Аннабел.

Но Сэма это совершенно не устраивало. Он хотел, чтобы деньги принадлежали Алекс. Однако Алекс уже решила про себя, что откроет счет на имя Сэма — ему они были нужны гораздо больше, чем ей. У нее была стабильная работа, и она привыкла жить достаточно скромно.

После этого Сэм заказал обед — бифштекс для себя и рыбу для Алекс, которая всегда следила за своим питанием. Они болтали о множестве вещей, как старые друзья, избегая разговоров о суде и тюрьме. Алекс была рада тому, что пришла.

Вечер проходил очень цивилизованно. За последние две недели Сэм явно успокоился. Он не давил на нее и не пытался прикоснуться к ней, пока она не стала надевать пальто. В этот момент он внезапно наклонился к Алекс и поцеловал ее.

— Спокойной ночи… Спасибо, что пришла, — сказал он и поцеловал ее снова. Алекс не пошевелилась. Ее всегда поражала ее неспособность противостоять своему супругу. В его прикосновениях было что-то знакомое, что зачаровывало ее. Как будто все это время она должна была быть рядом с ним.

— Давай-ка это прекратим, — тихо сказала Алекс, но потом, противореча собственным словам, неожиданно обвила руками его шею и поцеловала его — только в память о прошлом, как она объяснила себе. Кроме них двоих, ничего не имело значения. Даже Брок Стивенс.

— Зачем останавливаться? — прошептал Сэм, снова целуя ее.

— Я пытаюсь вспомнить, — сказала она со смехом и чувством вины одновременно. Как ни странно, происходящее ей нравилось. И то, что она чувствовала себя виноватой, было очень странным. Ведь он пока еще был ее мужем. Но Брок недаром так нервничал из-за них. При том, что у Алекс был роман с Броком, а с Сэмом они разводились, целоваться им совсем не следовало.

— Я тебя люблю, — прошептал он, но Алекс внезапно отстранилась от него, как будто осознав, что дальше идти нельзя.

Она не хотела причинять кому бы то ни было боль или позволять Сэму снова сделать больно ей. Но Сэм, заглянув ей в глаза, только крепче прижал ее к себе, услышав ее бешеное сердцебиение. И следующий его поцелуй был уже далеко не таким нежным. Он был жаждущим. Через два дня они должны были расстаться на двадцать лет, и оба знали об этом. Сэм осторожно расстегнул ее пальто и бросил его на стул.

Алекс пыталась сказать себе, что надо его остановить, но тщетно. Сэм осторожно нашел рукой выпуклость с правой стороны ее тела, столь знакомую ему грудь, которой Алекс выкормила их дочь. Он старался не прикасаться к другому боку жены, но случайно его пальцы коснулись левой груди, и он оторопел от изумления, что весьма позабавило Алекс.

— Она выросла снова, — с озорной улыбкой сказала она, изрядно смутив Сэма. На ощупь новая грудь была совершенно как настоящая, и Сэм поинтересовался, когда она это сделала.

— Почему ты мне ничего не сказала? — мягко упрекнул ее он, сопровождая свои слова новым поцелуем.

— Это тебя не касалось, — с нежностью ответила Алекс, не желая признаться себе в том, что совершенно сражена своим мужем. Сэм страшно ее хотел — не только в память о прошлом, но и ради настоящего.

Они медленно снимали друг с друга одежду, и Алекс вдруг почувствовала страх. Их влечение друг к другу сокрушало все преграды и ошеломляло обоих.

— Ты красавица, — сказал Сэм, отстраняясь от своей жены и оглядывая ее. Он расстегнул ее блузку и юбку, позволив им упасть на пол. Алекс понимала, что они творят безумие, но Сэм надолго покидал ее, а она его любила. Это было своего рода прощание, знак того, что она его отпускает, память о том, как сильно она его любила. Но будущего у них не было, и Алекс это знала. Им оставалось только заняться любовью — в последний раз.

— Я люблю тебя, Сэм, — просто сказала она.

— Я тоже тебя люблю… очень, очень люблю… — Сэм с трудом выговаривал слова, настолько он был возбужден. Он хотел любить ее в последний раз в жизни, а после этого отпустить навсегда. Так он себе обещал. Права разрушать ее жизнь у него не было — он и так причинил ей достаточно боли. Но теперь ему нужен был лишь последний дар. Теряя голову от его жадных поцелуев, Алекс чувствовала, что, несмотря на все ее поползновения взять себя в руки, она хотела его так же сильно, как и он ее. Прижимаясь к нему, она говорила себе только одно — как сильно она его любит.

Они занимались любовью нежно, размеренно и спокойно.

Это был акт умиротворения и совершенства, то, чего они оба долго хотели, боясь признаться в этом себе и друг другу. Их движения были полны страсти и взаимного прощения. На мгновение они снова стали одним целым, зная, что больше этого никогда не произойдет, но что память об этом они сохранят навсегда.

— Я так тебя любила, — сказала Алекс, поднимая на него глаза.

— И я тоже, — ответил он, улыбаясь сквозь слезы. — Я И до сих пор тебя люблю, и всегда буду любить. Не потому, что я отправляюсь в тюрьму, а потому, что я полный идиот и слишком поздно понял свои ошибки. Будь умнее меня, Алли… не ломай свою жизнь так, как это сделал я.

— Ты ничего не сломал, — ласково отозвалась она.

— Что ты говоришь? Подумай только, где я окажусь послезавтра. Каким же я был кретином! — воскликнул Сэм, откидываясь на спину. Он все время думал о том, что произошло, и желал только одного — чтобы можно было все это переделать.

Алекс наклонилась над ним и поцеловала его. Сэм заглянул ей в глаза и увидел там безграничную нежность. Броку Стивенсу сильно повезло, хотя он этого явно не заслужил. Он надеялся на рассудительность Алекс. Этот мальчик был слишком молод для нее. Но, может быть, он всему научится и окажется умнее Сэма.

Алекс хотела провести с ним целую ночь, но не осмелилась этого сделать. Аннабел могла проснуться и расстроиться; а если позвонит Брок, он сойдет с ума. Он знал, что она встречается с Сэмом, и неистовствовал.

— Я пойду, — неохотно сказала она.

— Ты не находишь, что это глупо? — откликнулся Сэм. — Мы с тобой женаты и вполне можем провести вместе ночь.

Он говорил ироничным голосом, но потом внезапно стал серьезным — осталось нечто важное, чего он ей не сказал.

— Я хочу, чтобы ты знала — сейчас я бы повел себя иначе. Я имею в виду, если бы мы вернулись на год назад, когда ты заболела. Я был слишком испуган и даже не прислушивался к твоим словам. Сейчас уже поздно что-либо менять, но если мне суждено будет помочь тебе в трудную минуту, знай, что больше я тебя не подведу, Алекс. Наверное, я не смогу поддержать тебя так, как это сделал твой друг. Но я никогда не прощу себе того, что в то время не был с тобой. Это чудовищный урок.

Погнавшись за падающей звездой по имени Дафна, Сэм потерял свою жену — только из-за того, что хотел в страхе убежать от призрака матери.

— Я знаю, как тебе было страшно, — сказала Алекс, простив ему всю ту боль, которую из-за него испытала. По тону Сэма было ясно, что эта история его действительно многому научила.

— Ты даже представить себе не можешь как. Я обезумел. Я даже не мог видеть тебя — мне казалось, что сквозь твои черты проступает лицо моей матери. Господи, какой я был дурак! — воскликнул Сэм, обнимая ее.

Алекс вдруг захотелось прекратить этот поток неприятных воспоминаний.

— Я знаю, — мягко сказала она. — Иногда все складывается очень странно.

Алекс была настроена очень философски и пыталась принять его объяснения. Она знала, что он жалеет о случившемся.

Сейчас уже не было никакого смысла упрекать его, хотя Брок, наверное, был бы очень уязвлен, если бы узнал, что она простила своего мужа. Он многим был бы уязвлен, но это была не его ночь. Сегодня она принадлежала Сэму, а Сэм — ей, и это было очень ценно.

После этого Сэм проводил Алекс домой. Они шли медленно, обнявшись и периодически останавливаясь, чтобы поцеловаться. Когда они стояли у дверей дома, в котором Сэм прожил столько лет, Алекс хотелось позвать его наверх, но она знала, что не должна этого делать. Цепляться за прошлое было нельзя. Пора было друг друга отпустить. По крайней мере у них останутся самые теплые воспоминания о вечере.

— Спасибо, — прошептала она, целуя Сэма в последний раз. — До завтра.

Завтра Сэм должен был прийти попрощаться с Аннабел — сцена, которая обещала быть душераздирающей. Алекс взяла чек для дочери, но тот чек, который предназначался ей, она оставила на столе в «Карлайле», чего Сэм не заметил.

— Я тебя люблю, — в последний раз сказал Сэм, ошеломленный ее красотой и своим чувством к ней. Он проследил за скрывшейся в подъезде Алекс взглядом и вернулся в гостиницу в слезах, спрашивая себя, как он мог допустить такую глупость. Вся его жизнь лопнула, и у него ничего не осталось. Ни будущего, ни Алекс. Жить дальше было незачем.

Лежа в постели, Алекс вспоминала страстные объятия Сэма.

Ей казалось, что вернулись старые времена, только на этот раз все было лучше. Последний год научил их обоих многому, в том числе любви и прощению. Но теперь Алекс могла только молиться, чтобы Сэм оказался в безопасности, куда бы он ни попал, и нашел какую-то цель в жизни. Теперь она уже не могла быть рядом с ним, будучи слишком многим обязанной Броку. И как бы сильно она ни любила Сэма, теперь их пути расходились. Но в этот вечер в ее сердце навсегда поселилась тоска.


Глава 21 | Удар молнии | Глава 23



Loading...