home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 8

Вернувшись из больницы, Сэм не успел сесть за стол вместе с Аннабел, как зазвонил телефон. Это был Саймон. Он приглашал его на обед вместе с какими-то клиентами из Лондона. Сэм сказал, что только что сел обедать вместе со своей дочерью.

— Ну тогда отложи ложку, парень. Это нужные люди, Сэм.

Они тебе понравятся. Я думаю, что они нам очень пригодятся.

Они представляют самые крупные ткацкие фабрики в Англии и собираются здесь вкладывать свои деньги. Это хорошие ребята, ты обязательно должен с ними встретиться. И потом, я взял с собой Дафну.

Интересно, что бы это значило? Сэм не понимал намерений Саймона и попытался возражать. Час перепалки с Алекс вымотал его. Но у него было настолько поганое настроение, что перспектива сидеть дома в одиночестве после того, как Аннабел ляжет спать, его совершенно не привлекала.

— На самом деле я не могу.

— Чепуха, — настаивал Саймон. — Ведь твоя жена уехала?

Поцелуй свою крошку и иди к нам. Мы встречаемся в «Ле Кирк» в восемь. Дафна нашла в центре какую-то приличную дискотеку и хочет затащить их потанцевать. Ты же знаешь этих британцев, их обязательно нужно куда-нибудь пригласить, когда делаешь с ними дела, а то они подумают, что их обманывают.

Они еще хуже итальянцев, потому что помирают с тоски в своей Англии. Ладно, парень, перестань ныть. Мы ждем тебя в восемь. Заметано?

— Заметано. Я приеду. Может быть, я минут на пять опоздаю, но я приду.

Сэму хотелось уложить Аннабел и прочитать ей сказку.

Вернувшись на кухню, он просидел с ней до того момента, когда надо было ложиться спать. Потом он в который раз прочитал ей «Спокойной ночи, луна», выключил свет, оставив только ночник, вернулся к себе в спальню, побрился, сменил рубашку и подумал об Алекс. Последние два дня были крайне тяжелыми для обоих, и Сэм задумался над тем, как трудно им будет, когда в пятницу она вернется домой. Она придавала слишком большое значение операции и потере груди. И он признавался себе в том, что боится всего этого гораздо больше, чем предполагал. Но кому будет не страшно смотреть на отрезанную грудь? Как ни крути, картина складывалась унылая. Сэму, разумеется, не хотелось говорить об этом Алекс.

Если бы она на него не давила! Он вспомнил о том, как его мать перед смертью все время просила его говорить ей, что он ее любит. Закрыв глаза, он попытался изгнать из памяти этот настойчивый голос. Алекс. Теперь Алекс.

Причесавшись, умывшись и побрызгав на лицо одеколоном, Сэм удовлетворенно осмотрел себя в зеркале. В темно-сером костюме и белой рубашке он выглядел потрясающе.

При взгляде на него любой мог бы понять, что перед ним один из самых преуспевающих бизнесменов Нью-Йорка.

Когда он входил в «Ле Кирк», все посетители, как обычно, смотрели ему вслед. Большинство из них знали, кто он, читали о нем в газетах, а остальные спрашивали себя, кто это, особенно женщины. Сэм привык к этому и совершенно не обращал внимания на то впечатление, которое он производил на людей. Алекс обычно подшучивала над этим. Она всегда говорила, что его привлекает легкий успех у женщин. Вспомнив об этом по пути к заказанному столику, он улыбнулся. Но эта улыбка относилась к той Алекс, которую он знал раньше, а не к озлобленной женщине в больничной палате.

— Как хорошо, что ты пришел, Сэм! — Саймон даже встал, чтобы приветствовать своего коллегу, и представил его всем сидевшим за столом — четырем англичанам и трем американским девушкам. Две из них были модели, одна актриса, и все три были прехорошенькими. Была здесь и Дафна, так что без эскорта оказались только Сэм и Саймон. В маленьком ресторане их шумная группа весьма выделялась. Несмотря на производимый ими шум, Сэму удалось завести очень толковый разговор с одним из англичан. По другую руку от него сидела Дафна, беседовавшая с моделью. После десерта, когда изрядно выпившие гости наконец-то перешли к ничего не значащей болтовне, Сэм и Дафна смогли поговорить.

— Я слышала, что ваша жена — крупный адвокат, — светским тоном сказала она, и Сэм кивнул. Даже здесь разговор об Алекс причинял ему боль, и он поймал себя на том, что не хочет говорить о ней.

— Она судебный адвокат фирмы «Бартлетт и Паскин».

— Наверное, она очень умная и очень сильная личность.

— Да, — сдержанно ответил Сэм, и Дафна по его тону почувствовала, что это не самая лучшая тема для разговора.

— А дети у вас есть?

— Дочка, Аннабел, — улыбнулся Сэм. — Ей три с половиной года, и она прелесть.

— А у меня в Англии четырехлетний сын, — спокойно сказала Дафна.

— Правда? — поразился он. Она казалась ему слишком молодой для того, чтобы иметь мужа или детей, несмотря на то, что ей было двадцать девять. Ни за что нельзя было подумать, что она замужем.

— Чему вы так удивляетесь? Я разведена. Разве Саймон вам не говорил?

— Нет.

— В двадцать один год я вышла замуж за довольно дрянного человека. В конце концов он сбежал от меня к другой, и мы развелись. Поэтому мои родственники решили, что мне было бы неплохо на год куда-нибудь уехать. Тут, в Америке, это, по-моему, называется терапией. А мы называем это праздниками, — с улыбкой сказала Дафна.

— А ваш сын?

— Он себя прекрасно чувствует в обществе моей матери.

— Наверное, вы по нему скучаете.

— Да. Но мы, англичане, не так сходим с ума от детей, как вы. В семь лет мы отправляем их в интернат, вы же знаете. В школу он пойдет через три года, а потом будет учиться в Итоне. И я думаю, что иногда ему полезна разлука с мамочкой.

Сэм не мог себе представить длительной разлуки с Аннабел. Он бы места себе не находил, но Дафна была хладнокровной особой и прекрасно знала, чего ей хочется в жизни.

— Вас это шокирует? — спросила она, видя, насколько он удивлен.

— Да, немного, — честно ответил Сэм с улыбкой. — У нас здесь несколько другие представления о материнстве.

С другой стороны, ее облик вообще плохо вязался с образом матери. Может быть, ей хотелось глотнуть свободы перед тем, как она станет старше.

— Я думаю, что мы как народ несколько более хладнокровны, чем вы. Американцы слишком серьезно относятся к тому, что считают своим долгом, к тому, что от них требуется, к тому, что они должны чувствовать. А британцы берут и делают — без лишних слов. Это достаточно просто.

… — И немного эгоцентрично. — Сэм почувствовал, что ему очень нравится разговаривать с этой девушкой — чем дальше, тем больше. Она была умна, честна и совершенно откровенна по поводу того, кто она и чего она хочет.

— Это до смешного просто: ты стремишься к тому, чего ты хочешь — если хочешь, — и тебе не надо извиняться или делать вид, что ты не то, что ты есть на самом деле. Мне это нравится. Здесь мне все кажется несколько преувеличенным.

Все все время извиняются за то, что они делают, или не делают, или не чувствуют.

Она рассмеялась заразительным смехом, который сразу понравился Сэму. Это был необузданный взрыв почти чувственного веселья. Сэм легко представил ее без одежды, нимало не смущенную этим обстоятельством.

— А вы когда-нибудь разводились? — в лоб спросила она, заставив Сэма расхохотаться.

— Нет.

— Большинство американцев разводились, или мне так кажется?

— А ваш развод был очень болезненным?

Беседа двух полузнакомых людей явно приобретала слишком личный характер, но Сэму это нравилось. В Дафне была какая-то распахнутость и даже развязность.

— Да нет. Это было большое облегчение. Мой муж был законченным подонком. Теперь мне трудно понять, как он мог оставаться женатым человеком в течение такого долгого времени — семь лет. Могу вас уверить, это было достаточно ужасно.

— А к кому он ушел? — Сэм получал удовольствие от этих опережающих события вопросов. Ему было приятно играть в эту игру, целью которой было узнавание.

— Естественно, к официантке — достаточно, впрочем, симпатичной. Но он ее уже бросил. А теперь живет в Париже с какой-то девушкой, которая называет себя художницей. Он безумный человек, но, к счастью, помнит о том, что у него есть Эндрю, наш сын, так что беспокоиться мне не о чем.

Казалось, она вообще не способна беспокоиться, сохраняя контроль над любой ситуацией. И сидевшие за столом англичане разглядывали ее с видимым удовольствием. Дафна выглядела так, как будто она может получить все, что хочет.

— А вы были в него влюблены? — спросил Сэм, чувствуя себя совершенно бесстыжим.

— Может быть. Немного была. Когда тебе двадцать один год, очень трудно понять разницу между любовью и хорошим сексом. Я даже сейчас не могу сказать определенно, что это было.

Дафна улыбнулась широкой улыбкой, и Сэм, посмотрев на нее, вдруг захотел стать моложе и иметь ее. Она была потрясающей девушкой. Но потом он подумал об Алекс, и Дафна, казалось, это заметила.

— А вы? Вы влюблены в свою жену? Я слышала, что она очень красивая женщина.

Да, она была красива для своих сорока двух лет, да и для любого возраста. Но до Дафны — лишенной каких-либо комплексов и потому на редкость притягательной Алекс было далеко, и Сэм это знал.

— Да, я ее люблю, — твердо ответил он, выдерживая пристальный взгляд Дафны.

— Но ведь я спрашиваю не о том. Я хочу знать, влюблены ли вы в нее. Это совсем другое, — сказала она, поднимая бровь.

— Разве? Мы женаты уже семнадцать лет. Это много, и мы очень привязаны друг к другу. Я очень ее люблю, — повторил он, словно пытаясь убедить себя в этом, но так и не ответив на вопрос Дафны.

— То есть вы хотите сказать, что вы не знаете, влюблены ли вы в нее до сих пор? И вообще — это было когда-нибудь? настаивала Дафна, играя с ним в кошки-мышки, чего Сэм явно не замечал.

— Конечно, было, — с несколько шокированным видом ответил он. Саймон, сидевший напротив, с удивлением заметил, что воздух между Сэмом и Дафной явно чересчур наэлектризован. Они были поглощены друг другом настолько, что могло показаться, как будто они решают важнейшие проблемы.

— Тогда что же случилось потом? Когда вы перестали быть в нее влюблены? — спросила Дафна обвиняющим тоном, подобно прокурору, и Сэм погрозил ей пальцем:

— Я этого не говорил. Сказать такое было бы просто ужасно.

Особенно сейчас. Но сейчас он мог думать только о Дафне.

— И я этого тоже не говорила. Это вы сказали, что были влюблены в нее, но сейчас вы, по-моему, не можете сказать, что вы в нее влюблены. ;

Черт побери, до чего сексуально выглядит эта настырная девчонка!

— Иногда семейная жизнь преподносит такие сюрпризы как подводные камни. Бывает, что ты выдыхаешься, как марафонец на дистанции, и происходит что-то не то.

— И сейчас у вас, судя по всему, как раз такой период? — спросила она таким бархатным голосом, что у Сэма внутри что-то заныло.

— Может быть. Трудно сказать.

— По какой-то определенной причине? Что-то случилось?

— Это долгая история, — почти печально сказал он.

— А вы изменяли своей жене? — нисколько не смущаясь, выпалила Дафна, и Сэм рассмеялся:

— Вам никто никогда не говорил, что вы несносны? И красивы… и чувственны… с бархатной кожей…

— Говорили, — ответила она с чарующей улыбкой. — На самом деле я горжусь этим.

— По-моему, здесь нечем гордиться. — Попытка приструнить ее не имела никакого успеха. — Мой возраст позволяет мне делать все что угодно. Я еще недостаточно взрослый человек, чтобы меня принимали всерьез, и достаточно взрослый для того, чтобы сознавать, что я делаю. Совсем маленьких девочек я не люблю. А вы?

Разговор легко перескакивал с одной темы на другую. Дафна откинула назад рассыпанные по голым плечам длинные черные волосы. Соблазнительная и манящая, она в чем-то напоминала Алекс, а в чем-то была совсем другой. Гораздо более дерзкая и раскованная, она обладала тем же самым острым умом и тем же элегантным, худощавым телом. Но чисто внешне она была гораздо сексуальнее, чем Алекс, и Сэм смущенно признался себе в том, что ему это нравится. Только бы этого никто не заметил. Дафна не лезла за словом в карман и без конца подшучивала над Сэмом, вызывая у него желание вернуть ей шутку, включиться в ее игру — игру, в которой не могло быть проигравших. Но Сэм прекрасно понимал, что он не может себе позволить подобных игр. Дафна тоже это знала, но это ее не останавливало.

— А вы? — поддразнил он ее в ответ на вопрос о юных девушках. — Какие мужчины вам нравятся — молодые или старые?

— Мне нравятся мужчины вообще, — как ни в чем не бывало ответила Дафна и ласково добавила:

— Но больше всего — Мужчины вашего возраста.

— Как вам не стыдно, — притворно нахмурившись, подхватил Сэм, — это и так ясно.

— Я всегда выражаюсь ясно, Сэм. Я не люблю терять время зря.

— Я тоже. Я женат.

— А разве вам это мешает? — Она смотрела Сэму прямо в глаза, и он понял, что игра пошла в открытую.

— Думаю, что да. Я не играю в такие игры.

— Это плохо. Было бы очень приятно попробовать.

— Мне в жизни нужно нечто большее, чем приятность. Этот опасный спорт, которым я не занимался уже много лет, подходит только одиноким мужчинам, которым я, признаться, иногда завидую.

Сэм рассмеялся, глядя ей прямо в глаза. Ему вдруг захотелось снова стать молодым и свободным. Эта девушка заставила его вспомнить молодость — пусть ненадолго. У него было такое чувство, как будто он съел пирожное с давно забытым вкусом.

— Вы мне нравитесь, — честно сказала Дафна. Он играл в открытую, и это вызывало у нее симпатию. Внезапно она поняла, что немного завидует его жене.

— Вы мне тоже нравитесь, Дафна. Вы потрясающая девушка. Вы даже заставили меня пожалеть о том, что я не холостяк.

— Пойдемте с нами на дискотеку после обеда.

— Наверное, мне не стоит этого делать. Но все может быть.

Сэм улыбнулся, предвкушая то удовольствие, которое он получит от танца с ней. Однако он сознавал, что это опасно особенно сейчас, когда Алекс находится в таком положении и когда между ними такие напряженные отношения.

Но когда, выйдя из ресторана, они обнаружили, что лимузин уже стоит у входа, Дафна схватила его за руку и втолкнула внутрь, и у Сэма не хватило душевных сил ей противостоять.

Они поехали в центр, в какой-то ночной клуб в Сохо, о существовании которого он даже не подозревал. В клубе была очень милая блюзовая группа, и, сам не заметив как, Сэм оказался в жарких объятиях Дафны, чувствуя, как ее тело прижимается к нему в полумраке зала. Ему стоило больших усилий заставить себя вспомнить об Алекс.

— Мне пора, — наконец сказал он. Было уже очень поздно, и он не мог справиться с ощущением двусмысленности того, что они делают. Нечего было обманывать себя. Он был женат, она — свободна. Как бы привлекательна она ни была, он не мог себе этого позволить.

— Вы сердитесь на меня? — ласково спросила Дафна, когда Сэм расплатился за напитки и собирался оставить ее здесь с Саймоном.

— Конечно, нет. На что я должен сердиться? — удивился Сэм.

— Сегодня вечером я затеяла с вами опасную игру. Мне не хотелось вызывать у вас чувство неловкости, — извиняющимся тоном сказала Дафна.

— Ничего вы не затевали. Вы польстили мне, потому что я на двадцать лет вас старше. Но поверьте, если бы я мог, я был бы у ваших ног.

— Это вы мне льстите, — с притворной застенчивостью сказала она, глядя на него такими глазами, что у Сэма защемило сердце.

— Нет, но мне хотелось бы. — И тут Сэм сказал то, что не должен был говорить:

— Моя жена очень больна.

Он смотрел в сторону, пытаясь не думать о последствиях того, что случилось за последние два дня, о тех словах, которые они с Алекс друг другу сказали.

— Это усложняет мою жизнь. Я не знаю, что произойдет дальше, — продолжал он.

— Очень больна? — Дафне не хотелось произносить слово «рак», но Сэм прекрасно понял, о чем она спрашивает.

— Очень больна, — подтвердил он печальным голосом.

— Мне очень жаль.

— Мне тоже. Это непросто для нас обоих и заставляет меня испытывать некоторую неловкость.

— Я не хочу вносить в это свою лепту, — сказала она, придвигаясь к нему так близко, что он — не без удовольствия — смог увидеть, что у нее под юбкой.

— Вы ничего никуда не вносите. Не надо извиняться. Сегодняшний вечер — самый приятный за последние несколько лет, и мне это очень нужно.

Сэм снова поднял на нее глаза, и между ними возникло что-то, очень удивившее его. Это было похоже на настоящее чувство. Игры кончились. Рядом с ним был человек, с которым он мог поговорить, и внезапно ему расхотелось уезжать.

— Ну что, последний танец?

Он совсем не собирался этого делать и некоторое время ругал себя, но потом, танцуя с ней щека к щеке, почувствовал, что совершенно растворен в нежности, желании и музыке. Ее тело приникло к нему, словно созданное для него. Началась следующая песня, потом еще одна, и в конце концов он заставил себя оставить ее. С сожалением он привел ее обратно к Саймону, как взятую напрокат драгоценность, которую так не хочется отдавать вопреки необходимости.

— Похоже, вы неплохо провели время, — со значением сказал Саймон. Он прекрасно видел, что происходило, и был весьма заинтригован. Сэм казался ему не созданным для внебрачных связей, но он явно приударял за его кузиной. Правда, сейчас он наконец собрался домой.

— Какая лисичка, правда? — искушающе спросил Саймон.

— Береги ее, — серьезно сказал Сэм перед уходом. Всю дорогу домой в такси он был погружен в мысли о Дафне, вспоминая, как они танцевали. Он не скоро сможет это забыть.

Уже оказавшись в своей квартире, он почувствовал вину перед Алекс, особенно когда он увидел написанную рукой Кармен записку у кровати. Но, проваливаясь в сон, он не видел лица своей жены — перед его глазами стояла Дафна.


Глава 7 | Удар молнии | Глава 9



Loading...