home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 9

Встав на следующее утро, Сэм прежде всего позвонил Алекс, но медсестра сказала, что она на процедуре и вернется только через полчаса. В это время он уже ехал на работу.

Его ждал клиент, и ему надо было сделать тысячу телефонных звонков, так что снова позвонить жене он так и не собрался. А после того как все клиенты ушли, он встретился в коридоре с Дафной. Ее лицо просияло, как только она его увидела, но во время их пятиминутного разговора она держалась исключительно вежливо и по-деловому. Прогулявшись до его кабинета, она выразила надежду, что не слишком надоела ему накануне вечером. Теперь она взяла себя в руки, заверила его Дафна, и отныне их отношения будут строиться на строго деловой основе.

— Как жаль, — рассмеялся Сэм. — Мне кажется, это я вам надоел.

— Я бы не сказала, — ответила она своим нежным грудным голосом, так не вязавшимся с ее безупречными манерами деловой англичанки. — Вообще-то заигрывание с женатыми мужчинами не входит в мои правила. Но вы настолько обаятельны, Сэм, что вам нужно красить лицо в черный цвет или надевать на голову пластиковый пакет, прежде чем знакомиться с кем бы то ни было. Вы очень опасны.

Снова она льстила ему и играла с ним, и Сэму это очень нравилось.

— Наверное, мне следовало оставаться дома, — неуверенно произнес он, — но я очень хорошо провел время, в особенности в ночном клубе.

— Я тоже, — эхом откликнулась она, и внезапно оба поняли, что флиртуют друг с другом.

— Что мы будем с этим делать? — спросил Сэм с улыбкой.

Он решил первым признаться в своих чувствах.

— Еще не знаю. Думаю, что надо принять холодный душ.

Я, правда, не пробовала.

— Может быть, стоит попробовать встать под душ вдвоем, — сказал Сэм, тут же пожалев о своих словах.

Похоже, он не в состоянии держать себя в руках в ее обществе и способен думать только об одном — о том, чтобы быть рядом с ней, чтобы соблазнить и покорить ее. Ничего подобного с ним никогда не было, и он понятия не имел, как все это остановить. Они были похожи на поднесенные к огню спички, которые мгновенно вспыхивают.

— Но лучше всего справиться с собой, — твердо закончил он.

— Есть, сэр, — отсалютовала она с улыбкой, исчезая в кабинете, соседнем с кабинетом Саймона. Сэм проводил ее взглядом, с трудом оторвав глаза от ее фигуры.

— Берегись! — сказал Ларри, его старый партнер, проходивший по коридору в этот момент, и закончил шепотом:

— Она опасна… как и все английские девушки.

— Почему ты не предупредил меня? — шутливо простонал Сэм, скрываясь в своем кабинете. Чтобы голова немного освежилась, он позвонил Алекс.

— Где ты был вчера вечером? — с горечью в голосе спросила она. — Я тебе звонила.

— Я знаю. Прости меня. Я обедал с Саймоном и с новыми клиентами из Лондона. Он позвонил мне, когда я пришел домой, и уговорил меня приехать. Мы были в «Ле Кирк».

Внезапно Сэм понял, что говорит слишком много и как бы оправдывается. Чтобы сменить тему, он спросил:

— Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, — сказала она все тем же грустным тоном. — Вчера вечером ко мне приходила Лиз Хэзкомб. Оказалось, что она член добровольной группы поддержки.

— Как здорово, — откликнулся Сэм, чувствуя, как растет между ними пропасть. Она могла говорить только о болезни и связанных с этим вещах. — Как ты думаешь, она расскажет об этом твоим сотрудникам?

— Вряд ли. Лиз очень сдержанный человек. Но она очень удивилась, увидев меня… и очень помогла.

— Я рад.

— Как там Аннабел?

— Прекрасно. Она вся в предвкушении Хэллоуина и постоянно примеряет свой костюм.

Услышав об этом, Алекс почувствовала, что вот-вот расплачется.

— Ты придешь сегодня? — неуверенно спросила она, как будто не знала, может ли она на него рассчитывать по-прежнему. Сэм почувствовал ее недоверие и слегка обиделся:

— Конечно. Я заеду по дороге домой.

Алекс надеялась, что он придет во время ленча, но ей не хотелось на него давить. Сэм сказал, что у него по горло работы, и попрощался с ней.

Но когда он попытался сосредоточиться, оказалось, что единственное, о чем он может думать, — это Дафна. Это был кошмар.

У него были больная жена, маленький ребенок и куча обязанностей, но маленькая страстная кузина Саймона из далекой Англии за один вечер вскружила ему голову. Поэтому к моменту встречи с Алекс он был в отвратительном настроении, испытывая смесь чувства вины, раздражения и сожаления о том, что вообще познакомился с Дафной. Ему не хотелось усложнять свою жизнь, но он явно увлекся ею, как наркотиком, которого никогда раньше не пробовал, но который ему дали.

— Что случилось? Ты весь как на иголках. — Алекс мгновенно схватила его состояние, что еще больше его разозлило.

Как будто у него на шее была вспыхивающая неоновая вывеска, гласившая: «Дафна».

— Не говори ерунды, — огрызнулся он, немедленно пожалев о своей несдержанности. — Просто я беспокоюсь о тебе.

Мы ждем не дождемся твоего возвращения в пятницу.

— Ты говорил что-нибудь Аннабел?

— Конечно, нет.

— Я думаю, надо ей сказать, что я попала в дорожное происшествие.

— Зачем вообще что-то ей говорить? — Ну вот, опять.

Снова отрицание. Это не переставало удивлять Алекс.

— Я вся перебинтована. На месте груди у меня будет рубец. Потом, я плохо себя чувствую и не смогу позволить ей прыгать на себе. Неужели ты считаешь, что ей не надо ничего объяснять, Сэм? Она же не дурочка.

— Тебе совершенно необязательно расхаживать перед ней в чем мать родила.

— До конца моих дней? Она моется вместе со мной и любит смотреть, как я одеваюсь. Я никогда не скрывала от нее своего тела. Кроме того, через несколько недель, когда начнется химиотерапия, я буду совсем больная и очень усталая.

Она должна это знать.

— Почему ты продолжаешь придавать такое огромное значение всему этому? Почему это должно превращаться в проблему и для меня, и даже для Аннабел? Почему ты не можешь просто тихо жить со всем этим? Я не могу этого понять.

— И я не могу понять. Я не понимаю, как ты можешь продолжать считать, что ничего не произошло. Это случилось не только со мной, но и со всеми нами. По крайней мере вы оба должны понимать это.

— Ради Бога, Алекс, ей три с половиной года. Что ты от нее хочешь? Симпатии, да? Алекс, это ненормально.

— Я думаю, что ты сошел с ума.

— Перестань ныть по этому поводу, перестань превращать свою болезнь в кошмар для окружающих. Поговори с терапевтом, делай что-нибудь, запишись в группу поддержки, но не навешивай это мертвым грузом на меня и Аннабел. Не наказывай нас за то, что тебе не повезло.

Алекс отвернулась от него к окну. Когда она заговорила, ее тон был ледяным:

— Я хочу, чтобы ты немедленно ушел.

— С превеликим удовольствием. — Сэм выбежал из больницы и даже не позвонил ей в этот вечер. А Алекс позвонила только Аннабел, чтобы пожелать ей спокойной ночи. Она не стала звать к телефону Сэма, что заметила только Кармен.

Сэм просидел весь вечер дома, размышляя о том, что им всем предстояло, и ему это явно не нравилось. Алекс придавала слишком большое значение всему, что с ней произошло, — рубцу, удаленной груди, пошатнувшемуся здоровью, а потом и ее лечению — химиотерапии; им придется слушать о ее волосах, их выпадении, о том, как она смертельно больна.

Что ждет их дальше? Месяцы и годы ожидания результатов анализов, постоянный страх перед рецидивом, неизвестность, встретит ли она следующий Новый год. Сэм не в состоянии был все это выдержать. Это слишком напоминало ему мать. Оставшиеся ему годы он рассчитывал провести совсем не так. Ему совершенно не хотелось каждый день выслушивать рассказы жены о ее раке. Внезапно Алекс представилась ему трагической героиней, которая хочет проглотить его живьем и разрушить его жизнь. Алекс, которую он знал и любил, куда-то исчезла, а на ее месте оказалась эта озлобленная, напуганная, подавленная женщина.

В четверг они дважды говорили по телефону об Аннабел, но оба пришли к выводу, что им лучше не видеться. Однако Лиз Хэзкомб приходила к Алекс ежедневно, после того как обнаружила ее в списке перенесших операцию.

В пятницу Сэм появился в больнице в полдень, чтобы забрать Алекс домой. Последние два дня он ее вообще не видел, и она внезапно показалась ему очень хрупкой. Она надела трикотажное платье, которое Сэм по ее просьбе принес ей из дома. Достаточно свободное, оно легко скрыло повязку. Сверху Алекс накинула ярко-синее пальто, также принесенное Сэмом. Она не стала краситься, но и без того, вопреки ожиданиям Сэма, выглядела хорошо — высокая и стройная, с чистыми волосами, свободно рассыпанными по плечам. Однако лицо ее было испуганным. Глаза казались огромными, лицо было бледным, а руки, когда она засовывала ночную рубашку в сумку, дрожали.

— Как ты себя чувствуешь, Алекс? Тебе больно? — Сэм был удивлен тем, как нервно вела себя Алекс. Когда он видел ее во вторник и среду, она была гораздо более бодрой, и Сэм спрашивал себя, не запоздавшие ли это осложнения после операции. Это снова заставило его почувствовать вину из-за того, что накануне он к ней не пришел, но он просто не мог выдержать этого давления. Но сейчас она выглядела такой подавленной.

— Я хорошо себя чувствую, — немного хрипло ответила Алекс. — Я просто немного боюсь возвращаться домой. Там же не будет ни медсестер, ни группы поддержки, и никто не будет меня перевязывать. А что я скажу Аннабел, когда ее увижу?

При мысли об этом глаза Алекс наполнились слезами. Вчера вечером она уже рыдала на плече у Лиз Хэзкомб, которая продолжала уверять ее, что все чувства Алекс совершенно нормальны.

— Тогда почему Сэм продолжает вести себя так, как будто я сошла с ума? — спросила она у Лиз.

— Потому что он тоже испуган. И это тоже совершенно нормально. Единственная проблема с Сэмом заключается в том, что он не признает случившегося.

Сейчас, обняв Алекс за плечи и подхватив ее сумку, он вовсе не выглядел испуганным. Наоборот, когда они спустились на лифте и сели в заказанный Сэмом для такого случая лимузин, ей показалось, что он полностью контролирует ситуацию.

В квартире стояла тишина. Кармен забрала Аннабел из садика и пошла с ней на балет. Алекс хотела отдохнуть перед возвращением дочери и переоделась в халат, но поняла, что усталость просто сразила ее. Все ее переживания просто вымотали ее. Сэм расстроился, увидев, что Алекс надевает ночную рубашку. Она сидела к нему спиной и, перед тем как повернуться, накинула халат, так что он увидел только розовый шелк.

— Зачем ты переоделась? Аннабел забеспокоится, если увидит тебя в рубашке.

— Я очень устала и хочу немного полежать.

— Ты могла бы полежать и в платье, — упрекнул ее Сэм, подумав, что она снова изображает инвалида, и Алекс это почувствовала. Но откуда ему было знать, как она устала и вымоталась, как она боится увидеть свою дочь и услышать ее нетерпеливые вопросы. Все это было очень грустно и пугающе. Когда Алекс легла на кровать и включила телевизор, Сэм принес ей приготовленный Кармен ленч, и Алекс увидела, что он в пальто.

— Куда ты собрался? — Алекс боялась оставаться одна.

Она вообще боялась всего на свете и жалела, что вернулась домой, понимая, однако, что рано или поздно ей пришлось бы это сделать.

— Я еду на работу, — объяснил Сэм. — Сегодня я попытаюсь прийти раньше. У меня встреча с Ларри и Томом, которую я просто не могу отменить. Позвони мне, если что.

Алекс кивнула, и Сэм послал ей воздушный поцелуй, но не подошел к ней, и Алекс это заметила. После операции он еще ни разу не поцеловал ее как следует. Интересно, когда он справится со своим страхом и снова будет с ней рядом, подумала она.

Меньше всего на свете Алекс хотела оказывать на мужа какое-то давление, но то, что он так откровенно держал дистанцию, заставляло ее чувствовать себя крайне одинокой.

Алекс долго лежала в полной тишине, ожидая возращения Аннабел и думая, что она ей скажет. Она много всего придумала, но в тот момент, когда ее дочь вошла в дом, все приготовленные слова были забыты. Ей хотелось только одного — обнять свою любимую девочку, сказать ей, как она ее любит и как она по ней скучает.

Аннабел издала торжествующий вопль, когда увидела, что мама стоит в дверях спальни и ждет ее. Алекс встала, услышав лифт и звук поворачиваемого Кармен ключа. Все ее тело дрожало от нетерпения.

— Мамочка! — закричала Аннабел, подбежав к Алекс и с размаху кинувшись в ее объятия, Алекс попыталась защитить себя от удара, но не смогла. Боль заставила ее поморщиться, и Кармен это заметила. Но Аннабел видела только одно — что ее мама снова дома. Отступив от нее на шаг, девочка озорно посмотрела на нее:

— А что ты мне привезла из своей командировки?

Внезапно Алекс поняла, что она совершенно забыла об этом. Лицо Аннабел сразу омрачилось.

— Ты знаешь, — стала вдохновенно врать Алекс, — там ничего хорошего не было, даже в аэропорту. Я думаю, что на следующей неделе мы с тобой пойдем в «Шварц» и попробуем там что-нибудь отыскать. Ты довольна?

— Ух ты! — Аннабел хлопнула в ладоши, мигом забыв про свое разочарование. Ей нравилось ходить в «Шварц» с мамой.

А потом она с удивлением заметила ночную рубашку Алекс.

— А почему ты в ночнушке? — с подозрением спросила она, как и предсказывал Сэм. Она во многом напоминала свою мать, все подмечая и желая понять, что, как и почему.

— Перед тем как ты пришла, я спала. Я очень устала и попала в небольшое дорожное происшествие в Чикаго.

— Правда?! — воскликнула Аннабел. На нее это явно произвело впечатление, и она забеспокоилась. — Тебе было больно?

Казалось, она сейчас заплачет, и Алекс поспешила поцеловать ее, чтобы успокоить.

— Немного, — ответила она, продолжая придумывать свою историю.

— А тебе налепили пластырь? — Алекс кивнула. — А можно посмотреть?

Дрожащими руками Алекс распахнула халат, открыв наглухо перебинтованное тело, и Кармен ахнула. Она поняла, что произошло нечто воистину ужасное, и посмотрела Алекс прямо в глаза.

— А сейчас тебе больно? — повторила Аннабел, пораженная размерами бинта.

— Немножко, — призналась Алекс, — поэтому нам надо быть осторожнее и не прыгать по маме, — Ты плакала?

Алекс кивнула и инстинктивно посмотрела на Кармен, чьи глаза были полны слез. Подойдя к своей хозяйке, она нежно дотронулась до ее руки, заставив Алекс расплакаться.

Аннабел убежала в комнату за куклой, а Кармен с упреком произнесла:

— Почему вы мне ничего не сказали, миссис Паркер? У вас все хорошо?

— Будет хорошо, — безжизненным голосом ответила Алекс.

Кармен поняла, что у нее что-то с грудью, но о том, что произошло, она могла только догадываться по тому, как ее хозяйка выглядела сбоку.

Аннабел вернулась из детской тяжело нагруженная — она несла в руках трех кукол и книгу. Ей надо было много чего рассказать про балет и про садик и показать картинку, которую она нарисовала для мамы, не говоря уже о том, с каким нетерпением она дожидалась Хэллоуина. В садике должен был быть парад, а Кэти Ловенстайн приглашала всех в гости. Она не знала, с какой из тысячи новостей начать, и Алекс подумала о том, как она могла прожить без своей дочки целых пять дней. Встреча с ней после вынужденной разлуки немедленно вернула ее обратно к жизни — теперь ей было за что бороться.

— Как вы себя чувствуете, миссис Паркер? — снова спросила ее Кармен. Алекс и Аннабел играли на большой кровати в спальне, и Кармен принесла хозяйке чашку чая и сандвич с курицей, заставив ее все это съесть. Алекс не была голодна, но, вспомнив слова Лиз о том, что нужно восстанавливать силы, через силу поела. Лиз уже звонила, чтобы узнать, как у нее дела, и была очень рада услышать более оживленный, чем раньше, голос Алекс. Аннабел невероятно подняла ей настроение; но потом, когда Алекс стало жарко и она сняла халат, она заметила, что девочка инстинктивно отшатнулась. Бинты пугали ее. Алекс незаметно накинула халат и напомнила себе о том, что ее дочь не должна слишком часто видеть повязку. В какой-то степени Сэм был прав. Она не должна была превращать это в их проблему, да у нее и не было такого намерения. Ей нужны были их любовь и поддержка, но ей не хотелось ни пугать их, ни заставлять себя жалеть. В чем-то Сэм был так же напуган, как Аннабел.

Ближе к вечеру Кармен пришла за Аннабел, чтобы помыть ее, но девочка захотела помыться вместе с мамой в ее мраморной ванной и с ее замечательными пузырями.

— Конечно, заинька, я тебе разрешаю взять мои пузыри.

Но свой большой пластырь я не могу снимать до следующей недели.

Когда в больнице она принимала душ, ее заматывали в большой кусок пластика.

— Давай-ка помойся без меня.

Аннабел согласилась, и Алекс посмотрела на часы. Было уже пять. Она думала, что Сэм сегодня пораньше вернется с работы. Впрочем, по пятницам, когда надо было закончить все дела, чтобы не оставлять ничего на выходные, ее муж всегда возвращался поздно.

Сэм действительно засиделся в офисе. Он отрабатывал все детали своей последней сделки, не в силах признаться себе, что домой ему идти не хочется.

— Все работаете? — спросила Дафна, как бы случайно заглядывая к нему в кабинет в четверть шестого. Эти выходные она собиралась провести в Вермонте вместе с английскими друзьями Саймона. Она столько слышала о том, как прекрасны тамошние парки в золотую осень, что ей самой хотелось на это посмотреть.

— Это очень красиво, — подтвердил Сэм, чувствуя, что ему очень бы хотелось уехать вместе с ней. Он взъерошил волосы рукой и угрюмо посмотрел на Дафну. Пора было идти домой, но он всячески оттягивал этот момент. Напряжение между ним и Алекс все росло, и даже Аннабел было не по силам его снять.

— А вы? Как вы будете развлекаться? — спросила Дафна, которой явно не хотелось уходить. Сэм был так печален и так одинок, как будто ему было некуда пойти и он собирался ночевать в своем кабинете.

— Я не думаю, что буду развлекаться. Моя жена только что вернулась из больницы. Скорее всего мы посидим дома.

— Я очень вам сочувствую, Сэм, — ласково сказала Дафна.

Их глаза снова встретились, и девушка улыбнулась.

— Спасибо, Дафна. Удачных выходных и до понедельника.

Дафна кивнула. Ей очень хотелось пересечь комнату и обнять Сэма, но он выглядел таким серьезным, что она просто не решилась. Вместо этого она посмотрела на него долгим взглядом, а потом послала воздушный поцелуй и вышла из комнаты. Если бы она могла провести выходные с ним, а не с Саймоном и его англичанами!

В половине шестого Сэм решил, что дальше тянуть нельзя. Надев пальто, он спустился вниз и прошел несколько кварталов пешком, прежде чем взять такси до дома. Дома он оказался еще до шести, и Алекс встретила его удивленным взглядом. Она играла с Аннабел и читала ей сказки. Кармен готовила обед; она настояла на том, чтобы остаться у них на выходные.

— Привет. Как дела? — Алекс пыталась вести себя с ним непринужденно, но Сэм чувствовал явную неловкость, и, когда он заговорил, голос его был совсем чужим.

— Хорошо. Извини, что я задержался, у меня был сумасшедший день.

— Ничего. Аннабел мне скучать не давала. Мы прекрасно провели время.

Они вместе пообедали на кухне, причем Аннабел говорила больше, чем ее родители, вместе взятые. К удивлению Алекс, девочка не чувствовала напряжения между мамой и папой. Она была так счастлива, что Алекс вернулась домой, что витала в облаках и не умолкала ни на минуту. Она была полна всяких забавных историй и шуток, новых песенок и каких-то невнятных историй про ее друзей. Обед получился вполне оживленным. Они уложили Аннабел, а Кармен прибрала на кухне. Но когда Алекс и Сэм вернулись в свою комнату, разговор сам собой иссяк, и они оба не знали, что сказать друг другу. Сэм выглядел усталым и рассеянным.

— У тебя на работе что-то не так? — спросила Алекс, не понимая, почему он так нервничает.

— Нет, все в порядке. — Но Сэм не мог задать ей такой же вопрос. Его жена всю неделю не появлялась на работе. Она могла говорить только о своей болезни.

Включив телевизор, Сэм уткнулся в. — экран, найдя в нем своего рода убежище, и вскоре задремал. Алекс молча наблюдала за ним. Возвращение из больницы совершенно измотало ее, но она была рада, что в конце концов оказалась дома. Она только не знала, что делать с Сэмом. Лиз во время их разговора по телефону снова утешила ее и посоветовала быть терпеливой. Она сказала, что ее муж тоже первое время сторонился ее, боясь ее болезни, и даже обижался на нее, но потом привык.

Сэм проснулся после последних новостей, потянулся и с удивлением посмотрел на свою жену, как будто не ожидал увидеть ее рядом. Потом, не говоря ни слова, он переоделся в пижаму. Алекс уже помылась, надела другую ночную рубашку и сверху накинула пеньюар, чтобы не расстраивать Сэма видом своих бинтов. Однако когда он вернулся из ванной — Алекс показалось, что прошла целая вечность, — она почувствовала, что он словно не решается улечься рядом с ней.

Сэм боялся ее, как будто она могла заразить его своей болезнью. Ей нужно было получить от него так много, а он просто не подозревал, какую поддержку может ей дать. Его собственная неадекватная реакция пугала его больше, чем все остальное. Ему было легче вообще не общаться с Алекс.

— Что-то не так? — смущенно спросила она. Он как будто не был уверен в том, что ему стоит ложиться в их супружескую постель. Но в комнате для гостей спала Кармен, так что выбора у него не было.

— Я… я не причиню тебе боли, если лягу рядом?

Алекс не смогла сдержать улыбки. Ему явно было очень неуютно, и он чувствовал себя не в своей тарелке в обществе своей жены. В какой-то степени это было трагично, если не считать того, что Алекс из-за этого испытывала чувство печали и раздражения. Он вдруг стал совсем чужим.

— Если только ты мне пяткой по лбу не заедешь, — сказала она, делая вид, что все нормально, хотя они оба понимали, что это не так.

— Я просто подумал, что, если я ночью как-нибудь неловко повернусь… или неосторожно дотронусь до тебя…

Он обращался с ней не как с женщиной, а как с хрустальной вазой, бросаясь от одной крайности к другой. То он делал вид, что ничего не произошло, то словно бы стремился убежать от нее на край земли. Это было более чем неприятно.

— Ты не сделаешь мне больно, Сэм, — тихо сказала Алекс, пытаясь вселить в него уверенность. Он скользнул в кровать, но так, как будто рядом с ним лежала не его жена, а противотанковая мина, которую он боялся случайно снять с предохранителя. Алекс почувствовала себя парией.

— Как ты себя чувствуешь? — нервным голосом спросил он, прежде чем погасить свет. — Хочешь чего-нибудь?

— Нет, спасибо, все хорошо. — Алекс так мечтала спать рядом с Сэмом, что ей действительно было почти хорошо. Однако ему этого явно не хотелось. В конце концов он уснул — почти на краю кровати — под пристальным взглядом Алекс.

Отрезанная грудь словно разлучила их, сделав чужими друг другу. И как только Сэм провалился в сон, Алекс заплакала от тоски по своему мужу.

В субботу он проснулся раньше Алекс, и к тому моменту, когда она встала и снова переоделась в халат, Сэм и Аннабел были уже одеты и обсуждали предстоящую прогулку в Центральный парк. Сэм купил дочке нового воздушного змея, которого они сегодня собирались запустить.

— Хочешь пойти? — с сомнением спросил Сэм, но Алекс покачала головой. Она все еще очень легко уставала и решила, что подождет их дома.

— Я побуду здесь. А когда вы вернетесь, мы с Аннабел займемся печеньем, — ответила она. Ей хотелось показать, что она по-прежнему остается хозяйкой.

— Ура! — завопила Аннабел. Ее вполне устраивали оба плана — и воздушный змей, и печенье. Через полчаса они ушли. Аннабел была в превосходном настроении, а Сэм почти не разговаривал с Алекс — как будто то, что она вернулась, очень раздражало его. Даже когда она была в больнице, ему было легче с ней общаться. Алекс это очень сильно нервировало.

Когда они вернулись, их уже ждал ленч — приготовленные Алекс суп и сандвичи. Она убедила Кармен в том, что не нуждается в ее услугах, и та ушла домой на несколько часов, но обещала вернуться к вечеру. Ей хотелось помочь Алекс.

Аннабел принялась восторженно рассказывать о том, как высоко они запустили змея около пруда, где плавали модели кораблей. Змей зацепился за дерево, и папе пришлось лезть на самый верх, чтобы забрать его.

— Ну конечно, не на самый верх, — смущенно сказал Сэм.

Они неплохо провели время и купили каштаны.

За время их отсутствия Алекс причесалась и надела водолазку и джинсы, так что последствия операции были почти незаметны. Свитер был очень свободным, и оставшаяся грудь едва была видна. Но Аннабел, которая после ленча уселась к матери на колени и прижалась к ней, заметила, что что-то не так.

— Мама, твоя пораненная грудка стала меньше, — сказала она, с изумлением разглядывая фигуру матери. — Она что, отвалилась, когда ты ударилась?

— Вроде того. — Алекс улыбнулась, пытаясь сохранить самообладание. Это все равно надо было обсудить с ней, и сейчас выдался как раз довольно удачный момент. Чем раньше, тем лучше. Сэм был в другой комнате и был явно поражен, услышав, о чем они говорят.

— А когда ты снимешь бинт, что там будет? У тебя что, теперь совсем нет грудки? — спрашивала Аннабел, пораженная тем, что часть тела ее матери исчезла. Это не укладывалось в ее детской головке.

— Может быть. Я еще не видела.

— Она что, просто отвалилась?

Алекс не хотелось пугать свою дочь или вводить ее в заблуждение.

— Нет. Просто мне было очень больно, и меня забинтовали.

— Как же это могло случиться? — удивленно спросила Аннабел, не понимая, что произошло с матерью в этой ее поездке. Сэм посмотрел на нее с раздражением. К счастью, девочка пошла играть в другую комнату, забыв, к радости Алекс, о заданном ей вопросе. У нее все равно не было ответа. Объяснять своей дочери, как это могло случиться, ей совершенно не хотелось.

Но Сэм не мог удержаться от замечаний. Ему не нравилась эта тема.

— Зачем ты ей это все объясняешь? Что это за тема для разговора с ребенком? Ей три с половиной года, и ей совсем это не нужно.

Ему это тоже было не нужно в его пятьдесят лет.

— И мне не нужно, Сэм, но так или иначе мы не можем от этого отвернуться. И потом, она меня спросила. Она сидела у меня на коленях и почувствовала, что мое тело изменилось.

— Тогда не позволяй ей сидеть у тебя на коленях. Есть масса способов избежать контактов с твоим телом.

— Я уже заметила. Ты успешно пользуешься большинством из них, — огрызнулась она. Сэм очень тщательно избегал ее. Днем он вдруг сказал ей, что должен пойти на работу, поразив Алекс до глубины души. В выходные дни он редко ходил на работу. Но теперь она знала, почему он это делает. Он просто не мог находиться рядом с ней.

Алекс и Аннабел провели вечер дома за приготовлением печенья. По телевизору показывали «Питера Пэна» и «Русалочку». Сэм ушел в три часа, когда обстановка в доме настолько накалилась, что Алекс даже была рада его исчезновению.

Ей трудно было выдержать это напряжение. Между ними словно был пропущен заряд электричества.

— Почему папа так на тебя сердится? — спросила Аннабел, когда они резали тесто. Алекс остолбенела.

— С чего ты взяла, что он на меня сердится? — откликнулась она, пораженная интуицией своей дочери.

— Он с тобой разговаривает, только если ему что-то очень нужно.

— Может быть, он просто устал, — объяснила Алекс, возясь с тестом. Аннабел отрывала большие куски и съедала их.

— Он скучал, пока тебя не было. И я тоже, — серьезно сказала она. — Может быть, он сердится из-за того, что ты уезжала.

— Может быть, — согласилась Алекс, не желая впутывать дочь в их отношения. — Я уверена, что, когда он сегодня придет, все будет в порядке.

Алекс поцеловала дочку в веснушчатый нос и протянула ей еще кусочек теста.

Сидя в своем кабинете, Сэм предавался унынию. Работы в офисе у него было мало. Его деятельность предполагала постоянные контакты с клиентами, общение и сделки. Ему никогда не приходилось иметь дело с той лавиной бумажной работы, с которой постоянно сталкивалась Алекс. Он пришел в офис только для того, чтобы сбежать из дома, и теперь чувствовал себя полнейшим идиотом. Сэм избегал своей жены и понимал это.

Он боялся видеть ее тело, боялся чувствовать, что ей больно, боялся, что не сможет обращаться с ней так, как нужно. Гораздо легче было злиться и раздражаться на нее и стараться общаться с ней как можно меньше.

— Что вы здесь делаете?

Сэм вскочил на ноги, услышав чей-то голос. Он был уверен, что он совершенно один. Сигнализация была в порядке, и охранник ничего не сказал ему о том, что здесь кто-то есть.

Наверное, она пришла только сейчас. Это была Дафна. На ней были обтягивающий жакет из черного джерси и черные леггинсы, делавшие ее ноги поистине бесконечными. Волосы она заплела в длинную косу, а на ноги надела ботинки из настоящей английской замши.

— Я думал, что вы в Вермонте, — удивленно сказал Сэм.

— Я должна была поехать. Но Саймон простудился, а его друзья не захотели ехать без него, так что мы остались. И я решила кое-что здесь доделать. Я надеюсь, вы не будете против, Сэм? Я не хотела вам мешать. Когда я вас увидела, мне показалось, что вы где-то далеко — в миллионах миль отсюда.

Эти слова она произнесла с нежным сочувствием, которое не вязалось с ее юной и дерзкой сексуальностью.

— Как ваши дела? — спросила она.

— Не слишком хорошо, а то бы я здесь не сидел, — честно ответил он, вытягивая ноги под столом и играя с карандашом. Удивительно, что с ней он мог говорить обо всем на свете, а с Алекс — ни о чем. — Я даже не знаю, почему я сюда пришел. — Он посмотрел на нее несчастным взглядом, но потом улыбнулся. — Может быть, шестое чувство мне подсказало, что здесь будете вы.

— Это нехорошо, — поддразнила она, — но я принимаю ваше объяснение. Сделать вам кофе?

— Конечно, большое спасибо. — Сэм проводил ее на кухню, ощущая слабый запах ее духов — теплых, мускусных и чувственных. — Простите меня, — внезапно сказал он, когда Дафна повернулась к нему. — На этой неделе я вел себя, как лунатик. Я не знаю, что со мной происходит, и не могу контролировать свое состояние. Я не вправе переносить весь этот ад на вас.

— Если обед в «Ле Кирк» и дискотека — это ад, то будьте так добры, Сэм, продолжайте в том же духе.

Эти слова были сказаны с соблазнительной улыбкой, но в ней была не только сексуальность, но и что-то очень теплое и нежное. Озорство и игривость сочетались в этой удивительной девушке с заботливостью, и Сэму это очень нравилось. Дафна во многом напоминала Алекс. И вдруг она заставила его потерять дар речи своим следующим вопросом.

Он был задан очень мягким голосом, но Сэм был совершенно не готов ответить на него.

— Ваша жена умирает, Сэм?

Некоторое время он не знал, что ответить.

— Она может умереть. Я не знаю. Я думаю, что она очень больна, хотя я и не совсем понимаю, чем.

— У нее рак?

Сэм кивнул.

— На этой неделе ей удалили грудь и скоро начнут делать химиотерапию.

— Как тяжело, должно быть, вам и вашей дочке. — Дафна явно сочувствовала только ему и Аннабел, но не Алекс.

— Да, пожалуй… По крайней мере нам будет весьма нелегко… Химиотерапия — это кошмар. Я не уверен в том, что это нужно делать.

— Мы все так говорим, пока не столкнемся с этим сами.

Человеку свойственно бороться за свою жизнь до последнего, как раненому волку, и пробовать все возможности. Мой отец умер год назад, перебрав все средства — вплоть до неких чудо-пилюль из Ямайки, которые оказались не чем иным, как дурацким снадобьем какого-то местного знахаря. Нельзя упрекать вашу жену за ее попытки спасти свою жизнь. Но для вас это ад, бедный вы мой.

Они стояли в маленькой комнатке без окон. Сэм вдыхал аромат почти готового кофе и слушал голос Дафны, переходивший в шепот.

— Вы не должны меня жалеть, — прошептал он в ответ, не понимая, почему они так тихо говорят. Они были совершенно одни, и Сэму хотелось только одного — привлечь ее к себе и говорить еще тише. — У меня все в порядке…

— В противном случае вы бы… — начала Дафна и вдруг сделала то, к чему Сэм был совершенно не готов.

Она обняла его, пробежалась пальцами по его шее, от чего Сэм буквально задрожал, и поцеловала его. Сила, с которой его тело отвечало на прикосновения Дафны, пугала его. Контролировать себя он был не в состоянии. Ему хотелось сдернуть с нее эти обтягивающие леггинсы и уложить ее прямо на пол, но он не осмеливался сделать этого.

Сэм только целовал ее, жадно поглаживая руками это молодое и соблазнительное тело, состоявшее, казалось, из одних мышц, с упругим животом и великолепным изящным задом. Дафна была сложена как балерина, а ее грудь идеально ложилась в его ладони. Их губы и языки были неутомимы. Дафна не выдержала первой. Это она вызвала лавину, которую сама же теперь не могла остановить, и ощущения, которые они испытывали, были почти невыносимы. Задыхаясь, Дафна произнесла:

— О Господи, Сэм… Я не могу… Господи… как я тебя хочу…

— Я тоже тебя хочу, — прошептал он, покрывая поцелуями ее шею и грудь. Потом он встал перед ней на колени и прижался лицом к ее лону. Дафна издала продолжительный нежный стон, но Сэм, обхватив ее еще крепче, внезапно пришел в себя. Он не мог себе этого позволить. — Дафна… мы не должны… — Встав на ноги, Сэм обнял ее, испытывая невероятное чувство вины перед Алекс. Но с этим нечеловеческим влечением к Дафне он ничего не мог поделать. — Я не могу. Я не имею права так осложнять твою жизнь… и поступать так со своей женой.

— Мне на это наплевать, — хриплым голосом ответила Дафна. — Я взрослая женщина и имею право сама принимать решения.

— Да при чем здесь это… Понимаешь, ты заслуживаешь большего. Я с ума схожу от желания, когда вижу тебя. И так было с самой первой встречи. Но тебе-то это что дает?

— Ничего хорошего.

— Я бы хотел дать тебе больше, но мне нечего давать. Не сейчас.

Еще не сейчас. А может быть, никогда.

— Для начала вполне хватит, — игриво сказала она. — Я многого не прошу.

— Ты имеешь право на большее. Ты заслуживаешь этого. — И с этими словами, не тратя времени на лишние разговоры, Сэм снова приник к ней губами. Казалось, прошли часы, прежде чем они поняли, что больше они не могут себя сдерживать.

— Ты знаешь, он поднимается, и с этим что-то надо делать, — сказал Сэм. Они оба рассмеялись, почувствовав его слишком очевидную эрекцию. Дафна стала нежно поглаживать его плоть через джинсы, и движение ее пальцев совершенно выбило Сэма из колеи.

— Я предлагаю что-нибудь вроде этого, — улыбнулась Дафна. Поцеловав его еще раз, она нагнулась к выпуклости между его обтянутыми голубой тканью бедрами и стала нежно пощипывать ее губами.

— Перестань, — неуверенно произнес Сэм, — не надо… О Господи… Дафна… Если ты не остановишься, я перейду к решительным действиям.

Она приводила его в неистовство, и ему это нравилось.

— Я очень на это надеюсь, — с озорной улыбкой сказала Дафна, вставая и наливая ему кофе.

— Как я могу? — спросил он, думая и о жене, и о дочери.

— Все бывает. Такова жизнь. Иногда она идет совсем не так, как мы планировали. На самом деле я не уверена, что вообще можно что-то спланировать. Моя жизнь по крайней мере никаким прогнозам не поддается.

— А я сейчас попал в поистине угрожающую ситуацию.

— Твоя жена — близкий тебе человек? — спросила Дафна.

Они старательно пили кофе, пытаясь забыть сладость соприкосновения тел.

— Я считал, что да. А теперь мне кажется, что я вообще не могу с ней разговаривать. Единственное, что существует, — это ее болезнь. Это стало предметом всех ее мыслей, интересов, разговоров. Мне трудно это выдержать.

— Я не могу ее осуждать. Но она тем не менее ждет от тебя очень многого, не так ли?

— Я считаю, что у меня есть перед ней определенные обязательства, — сказал Сэм, а потом поделился с ней своей самой большой тайной. — Моя мать умерла от рака, когда мне было четырнадцать лет. Я ненавидел ее за это. Я помню только то, что она была очень больна, постоянно говорила о своей болезни и без конца ложилась на операции. Всякий раз врачи ненадолго возвращали ее к жизни, пока в конце концов не доконали. И ее смерть убила моего отца. Мне казалось, что она хочет утянуть за собой в могилу всех нас. Если бы я ей позволил, она бы сделала это со мной. Но я не дал ей отравить меня так, как она отравила отца. Я отказался становиться частью ее трагедии. И теперь я чувствую то же самое в отношении Алекс. Понимаешь, я должен держаться от нее в стороне, чтобы сохранить свою жизнь.

Это было ужасное признание, но ему стало неизмеримо легче, когда он сделал его. Казалось, Дафна поняла, что он хочет сказать, в отличие от Алекс, которая была слишком поглощена собой, чтобы увидеть, в каком ужасном положении находится ее муж.

— Но ты же не можешь быть один? — спросила она хриплым голосом, сводившим его с ума.

— Я не знаю. Я должен попытаться. Но ты не облегчаешь мне мою задачу.

— Да уж, — сказала Дафна, снова сжимая в руке выпуклость под «молнией» джинсов и заставляя его закрыть глаза от удовольствия. — Я бы даже сказала, что я ее усложняю.

— И была бы совершенно права. — Сэм поцеловал ее, умирая от желания, но оставаясь твердым в своем намерении не заниматься с ней любовью. Он был в долгу перед Алекс. Не желая отдавать ей свою жизнь, он все же считал, что обязан сохранять ей верность. Ему просто не повезло, что их с Дафной пути столкнулись именно в этот момент. А может быть, это должно было случиться. Возможно, это была награда за то, что он потерял.

Они долго стояли в темной комнате. На улице уже совсем стемнело. Сэму казалось, что с того момента, когда он пришел сюда, прошло несколько дней. Когда он обнял Дафну в последний раз, его голос дрогнул от желания. Они положили кофейные чашки в раковину, Дафна помыла их, и они вернулись в кабинет.

— Ты останешься здесь? — спросил Сэм. Ему страшно не хотелось уезжать, но он знал, что должен сделать это. Ему надо было возвращаться домой, хотя он ничего не сделал — только потискал Дафну.

— Я возьму работу домой, — откликнулась она. Сэм проследовал в ее кабинет, чтобы помочь ей, и там тоже ее поцеловал.

Дафна мягко опустилась на стол, и Сэм едва справился с искушением овладеть ею прямо здесь. Он снова напомнил себе о том, что он женат. Леггинсы Дафны только усугубляли ситуацию — казалось, что на ней вообще ничего нет. Его пальцы ощущали каждый дюйм ее тела, словно она и не пыталась ничего скрыть от него. Постепенно Сэм обнажил ее грудь — столь прекрасную, что он чуть не заплакал. Соски ее округлых, безупречных грудей напряглись под его пальцами. Дафна умоляла его продолжать, но он лишь без устали целовал ее.

Только через полчаса она одернула свою рубашку, и они в конце концов вышли из кабинета. Было почти семь часов. Они сели в такси — Сэм сказал, что подбросит ее до дома, — и он почувствовал себя подростком, заигрывающим на заднем сиденье машины с хихикающей девицей.

— Тебе придется запирать кабинет, — предупредил он. — Я не уверен, что смогу взять себя в руки, когда в следующий раз тебя увижу.

Это было истинной правдой, но Дафне это, похоже, нравилось.

Он довез ее до Восточной 53-й улицы, где она снимала квартиру в старом доме. Дом принадлежал какой-то актрисе и был обставлен, по словам Дафны, довольно убогой мебелью.

— В гости зайдешь? — приглашающим тоном сказала она, выйдя из такси и стоя перед ним в своих вызывающих леггинсах.

Сэм покачал головой:

— Я не уверен, что буду хорошо себя вести.

— Я тоже не уверена в этом, — засмеялась Дафна. Но потом она нагнулась к нему, взяла за руку, и лицо ее посерьезнело. — Приходи сюда, когда захочешь. Даже если тебе просто не с кем поговорить. Я жду тебя, Сэм. И как бы дико это ни звучало… но я тебя люблю.

— Пожалуйста… не надо… я не могу… спасибо тебе.

Они обменялись нежным поцелуем. Помахав ему рукой, Дафна скрылась в подъезде. Сэм поймал себя на том, что запомнил ее адрес, хотя не должен был этого делать.

Домой он приехал в четверть восьмого. Нельзя было сказать, что Алекс встретила его с радостью. Но она ничего не сказала. Уже поняв, что Сэм избегает ее, она не стала обострять отношений; к счастью, она не знала, чем именно занимался ее супруг. Сэм испугался, что Алекс почувствует запах духов Дафны, и отправился мыть руки и менять свитер.

— Наверное, у тебя было много работы, — осторожно сказала она, уложив Аннабел. Кармен закончила мыть посуду и скрылась в комнате для гостей.

— Да.

— С таким режимом у тебя дела пойдут в гору. Раньше ты никогда не работал по субботам.

— Саймон привел массу новых клиентов. Он просто молодчина.

— Ты следишь за тем, как он работает? Его стиль может отличаться от твоего или от стиля Тома и Ларри. Ты же не хочешь, чтобы он тебя очаровал, а потом навредил твоему делу.

— Этого не произойдет. В Лондоне он заработал солидную репутацию инвестора и сделал большие деньги.

— Чистые деньги?

— Абсолютно. — Сэм снова почувствовал раздражение.

Алекс всегда хотелось все знать. Ее подозрительность была достойна истинного адвоката. Сначала и он недоверчиво относился к Саймону, но теперь убедился в том, что деятельность нового партнера способна принести им огромные прибыли. И потом, он ввел в его жизнь Дафну… Чего ему теперь еще было желать? Обедая с Алекс, Сэм поймал себя на том, что думает о Дафне.

— И что же ты делал? — спросила Алекс. Ей явно было очень интересно, на что он потратил целый день в офисе. Сэм чуть не поперхнулся салатом, когда услышал этот вопрос.

— Да ничего особенного… то да се… кабинет в порядок привел.

— С каких это пор ты этим занимаешься? — удивилась она. Ее голос звучал скептически, но не подозрительно. Ей уже стало ясно, что он готов под любым предлогом сбежать из дома, чтобы не видеть ее. Так оно и было. К счастью, Алекс не знала, что сегодня произошло между ним и Дафной.

Их совместный обед никак нельзя было назвать теплым или интересным. Казалось, им стоило огромного труда найти тему для обсуждения, которая занимала бы обоих. Раньше такого не бывало; но по крайней мере они были вместе, и Алекс вернулась домой. Самое худшее — или почти самое худшее — уже произошло, и теперь ей оставалось только одно — держаться и пережить курс лечения. После этого их отношения вернутся в привычную колею. Алекс была в этом уверена. Сейчас им было трудно только потому, что обоим нужно было привыкнуть к новой ситуации.

Но в эту ночь Сэм держался так же напряженно, как и в прошлую. Он был внимателен и вежлив, однако ни разу не попытался хотя бы придвинуться к ней поближе. Когда он уснул, Алекс не смогла сдержать слез. Простой поцелуй или объятие могли изменить все к лучшему, даже если он боялся заглянуть к ней под ночную рубашку.

Напряжение между ними было так велико, что окончание уик-энда стало для обоих огромным облегчением. В понедельник Сэм ушел на работу в восемь утра. В первый раз после операции Алекс сама повела Аннабел в садик. В девять часов ее ждал доктор Герман. Он должен был проверить швы и повязку. Алекс отчаянно боялась увидеть свое изуродованное тело.

Но если бы она видела; кто ждал Сэма на работе, то испугалась бы еще больше. Дафна надела темно-синий костюм в стиле «Шанель» с короткой юбкой, открывавшей ее длинные сексуальные ноги. Она подтвердила, что произошедшее в субботу не было ошибкой и она ни о чем не жалеет. Она хотела Сэма больше, чем кого-либо из встреченных ею в жизни мужчин, и она не преминула ему об этом сообщить.

— Я просто хочу, чтобы ты знал, — прошептала Дафна, прикрывая за собой дверь его роскошного кабинета, — что я в тебя влюблена. Тебе не надо ничего делать. Тебе даже не надо меня хотеть. Но я готова принять тебя всегда, в любое время и так, как тебе захочется. Я понимаю, кто ты и какими обязанностями связан. Но я люблю тебя, Сэм. И я буду твоей, как только ты меня захочешь.

Сэм поцеловал ее долгим поцелуем, вложив в него всю боль и желание, которые испытывал, и Дафна вернула ему поцелуй. Наградив его прощальной улыбкой, она исчезла из его кабинета.


Глава 8 | Удар молнии | Глава 10



Loading...