home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 12

Когда на следующее утро Гвен и Роберт выходили из спальни, в коридоре они столкнулись с Дианой, но она выглядела очень озабоченной и ничего им не сказала. Диана ходила навестить Паскаль, которую снова сильно тошнило. Вместе с Джоном они кое-как уговорили ее показаться врачу, и теперь Диана торопилась в кухню, чтобы позвонить в клинику. Правда, Паскаль продолжала утверждать, что с ней все в порядке, однако теперь даже ей было очевидно, что это не так. С тех пор как она впервые почувствовала себя скверно, прошло уже несколько дней, но ее состояние нисколько не улучшилось.

— Как ты думаешь, что это может быть? — спросил Джон у Эрика, когда они сели завтракать.

— К сожалению, не могу сказать ничего определенного, — ответил тот. — Безусловно одно: это какая-то желудочная инфекция. Паскаль придется принимать антибиотики, в противном случае дело может кончиться больницей. Обезвоживание организма — паршивая штука. Впрочем, ее все равно могут положить на обследование.

Эрик верил в современную медицину и считал, что жизни Паскаль ничто не угрожает. Курс антибиотиков должен был поставить ее на ноги. После завтрака Гвен и Роберт уехали в город, чтобы отправить несколько писем. Джон пошел к Паскаль, чтобы помочь ей одеться перед поездкой к врачу, и Диана с Эриком остались па кухне одни.

— Как ТЫ думаешь, кто сегодня утром вышел из спальни Роберта? — спросила Диана с лукавой улыбкой.

Эрик сделал вид, будто думает.

— Неужели Агата?! — выпалил он наконец.

— Как бы не так! — Диана снова улыбнулась. Вчера они с Эриком вернулись довольно поздно. Они хорошо поужинали и даже немного потанцевали под музыку игравшего в ресторане старомодного оркестрика. Оба прекрасно провели время, по это было не главным. И Эрик, и Диана чувствовали, что этот вечер был первым мостком, переброшенным через разделившую их пропасть, и хотя до полного примирения было еще далеко, первый шаг в нужном направлении был сделан.

— Это была Гвен! — объявила Диана с таким торжеством, словно она с самого начала благословляла этот союз.

Жаль! Я почти надеялся, что это будет Агата. Мне очень хотелось посмотреть, какие наряды она возьмет с собой в Нью-Йорк, — улыбнулся Эрик и добавил серьезно: — Впрочем, я рад за них обоих. Гвен и Роберт заслужили свое счастье. Гвен ему нравилась, и он был вдвойне рад за друга, который впервые за много месяцев стал похож на себя прежнего. С тех пор как умерла Энн, прошло больше семи месяцев, и большую часть времени Роберт жил в самом настоящем аду. Правда, ср стороны могло показаться, что он вернулся к нормальной жизни до неприличия скоро, но Эрик знал, что любовь, как стихия, не подчиняется людским установлениям. А то, что было хорошо для Роберта, было приемлемо и для его друзей.

— Гвен — хорошая женщина, а Роберт — отличный парень, — проговорил он.

— Хотела бы я знать, что скажут его дети, когда узнают… — задумчиво сказала Диана, и Эрик пожал плечами.

— Роберт взрослый человек, он может поступать так, как ему кажется правильным.

— Его дети могут с тобой не согласиться.

— Тем хуже для них. В конце концов им все равно придется с этим смириться, если они не хотят серьезно огорчить отца. У Роберта есть право на личную жизнь. Мне даже кажется — Энн бы его поддержала…

Диана кивнула. Она была совершенно согласна с Эриком. На первый взгляд его слова могли показаться несколько странными, но только тому, кто не знал Энн достаточно хорошо. В повседневной жизни она была человеком здравомыслящим, трезвым и очень практичным и никогда не придавала большого значения светским условностям и предрассудкам.

— К тому же то, что Роберт сошелся с Гвен, вовсе не означает, что он забыл Энн, — добавил Эрик, и Диана согласно кивнула.

Дальнейшему разговору помешал Джон, который зашел предупредить, что они с Паскаль уезжают к врачу. Он был мрачен, но надеялся, что к обеду они вернутся.

— …Если только Паскаль не положат в больницу, — уточнил он и нахмурился еще больше. Они обсуждали это поездку с Эриком, и тот сказал, что Паскаль необходимо показаться терапевту и сдать несколько анализов.

— Хочешь, я поеду с вами? — предложила Диана, но Джон отрицательно покачал головой. Он еще надеялся, что все обойдется.

Потом Джон пошел за машиной, а Диана и Эрик помогли Паскаль спуститься на первый этаж. Она чувствовала себя довольно скверно, но им обоим показалось, что на умирающую Паскаль никак не похожа. Но Джон заметно волновался — он не верил французским докторам и решил, что, как только они вернутся в Штаты, он заставит Паскаль пройти самое тщательное исследование в лучшей клинике Нью-Йорка. Но до этого еще надо было дожить, и Джон возлагал все надежды на сильнодействующие антибиотики, лучше всего — американского производства, поскольку от французов с их Пастером и привычкой лечить все болезни с помощью стаканчика «Бордо» не приходилось ожидать ничего хорошего.

Свою нелюбовь и недоверие к французской системе здравоохранения Джон не преминул высказать Паскаль, и к тому моменту, когда они вошли в приемную врача, она готова была задушить мужа голыми руками. Но в приемной ее снова начало тошнить, а когда приступ прошел, Паскаль неожиданно расплакалась, и Джон совершенно растерялся.

— Что с тобой, девочка моя? — повторял он с несвойственной ему нежностью и гладил Паскаль по худой согнутой спине.

— Мне плохо. Просто плохо — и все! — сердито отвечала Паскаль сквозь стиснутые зубы. — Мне плохо уже целую неделю, и ты прекрасно это знаешь! — с обидой добавила она, словно Джон не уговаривал ее обратиться в клинику.

Джон так испугался, что не стал возражать.

— Ничего, ничего… — продолжал он успокаивать Паскаль, раздумывая, не отвезти ли Паскаль в Нью-Йорк, не дожидаясь конца отпуска. — Вот увидишь, мы достанем для тебя лучшее лекарство, и скоро ты снова будешь здорова.

В конце концов Паскаль пригласили в кабинет, но прежде, чем предстать перед врачом, ей пришлось пройти долгое предварительное обследование. Медицинская сестра в несвежем белом халате (французские медсестры никогда не были такими стерильными, как американские сиделки, но Паскаль в отличие от Джона было глубоко на это плевать) измерила ей давление и пульс, выслушала при помощи стетоскопа, заглянула в глаза, заставила показать язык и даже взвесила. Полученные данные она записала в карточку и только после этого провела Паскаль к врачу. Врач задал Паскаль целую кучу вопросов. Слушая ее ответы, он быстро кивал головой и делал какие-то пометки. Потом он велел ей лечь на кушетку и долго мял руками живот. Наконец он взял у нее кровь из вены и из пальца и… велел отправляться домой. Когда же Паскаль спросила, какое лекарство он ей рекомендует, врач ответил, что с назначениями придется подождать, пока не будет готов клинический анализ крови. Он обещал, что позвонит ей сам, как только будут результаты, и Паскаль вернулась к Джону, зная о своей болезни так же мало, как и до посещения врача.

— Ну что? Что он сказал?! — с беспокойством спросил Джон. Паскаль отсутствовала чуть не полтора часа, и он совершенно извелся.

— Ничего, — обескураженно ответила Паскаль. — Врач сказал, что позвонит мне. когда получит результаты.

— Результаты чего?! — Джон так и подскочил.

— Анализов. У меня взяли кровь из пальца и из вены.

— Как?! И это все?! — поразился Джон. — Он что, полный идиот? А вдруг у тебя холера? Эрик сказал — врач должен прописать тебе антибиотики. Дай-ка, я сам с ним поговорю!

Он уже готов был атаковать двери кабинета, и Паскаль лишь с большим трудом сумела удержать его.

— Врач все равно не может ничего прописать сейчас, — рассудительно сказала она. — Он сможет подобрать наиболее эффективное средство, только когда будет точно знать, что это за инфекция, и, по-моему, это только разумно. Подождем результатов. Не исключено, что мне придется сдавать дополнительные анализы.

— Господи боже мой! — вскричал Джон в отчаянии. — Право же, я не знал, что Франция еще живет в каменном веке, иначе ни за что бы сюда не поехал! С вида-то здесь все как настоящее, но как дойдет до дела!

Паскаль выпрямилась, словно в нее всадили булавку.

— Это уж слишком! — воскликнула она. — Не забывай, Франция — моя родина. Ты можешь оскорблять мою мать, если тебе так нравится, но не трогай мою страну!

Но Джон продолжал ворчать всю обратную дорогу. Когда же они добрались до виллы и Паскаль снова легла, он отправился к Эрику, чтобы пожаловаться ему.

— Почему этот кретин ничего ей не прописал? Это не доктор, а какой-то бесчувственный чурбан! — воскликнул он. — Может быть, хоть ты выпишешь ей лекарство?

Эрик с сочувствием поглядел на него и покачал головой.

— Боюсь, здесь мои рецепты недействительны. Ну а если быть откровенным, врач прав. Он не может прописывать Паскаль лекарства до тех пор, пока не узнает точно, что с ней такое. Не волнуйся, много времени это не займет. Я думаю, анализы будут готовы уже завтра, максимум — послезавтра, и если… если у Паскаль что-то серьезное, мешкать они не станут.

— Черта с два — не станут! Это ведь Франция, а не Штаты. Здесь все не так, как у нас. Я не удивлюсь, если анализы будут готовы только через месяц или вообще потеряются.

Но, вопреки его пессимистическим прогнозам, ассистентка врача позвонила им уже на следующий день утром. Она сказала, что доктор хотел бы осмотреть Паскаль еще раз и что она может подъехать сразу после обеда. Джон был готов отправиться в клинику с ней, чтобы в случае чего «разнести всю эту чертову шарашку», но Паскаль сумела убедить его, что отлично справится сама. Она чувствовала себя совсем неплохо — это было видно даже по ее лицу, и Джон заметно воспрянул духом. К обеду он уже убедил себя, что болезнь Паскаль — сущий пустяк и что врач решил лично объявить об этом пациентке только затем, чтобы получить гонорар побольше. И все же осторожность в нем взяла верх, и он попросил Гвен, которая как раз собиралась в город, чтобы сделать кое-какие покупки, отвезти Паскаль в клинику.

Он рассчитывал, что вся поездка займет не больше двух часов, но Гвен и Паскаль вернулись только к вечеру. Джон уже совершенно извелся, но обе женщины выглядели такими довольными и умиротворенными, что он не стал скандалить и только едко спросил, где это они, черт возьми, пропадали.

— Прием у доктора занял всего полчаса, и мы с Гвен решили вместе пробежаться по магазинам, — призналась Паскаль, лучезарно улыбаясь.

— Могла бы, между прочим, и позвонить! — буркнул Джон. — Ладно, выкладывай: что сказал этот шарлатан?

Он жаждал знать подробности, но Паскаль отвечала уклончиво. С ней все в порядке — ничего больше Джон от нее не добился.

— Но почему врач не прописал тебе лекарство?! — рассвирепел Джон. Пока ее не было, он буквально не находил себе места от беспокойства, и Паскаль с запоздалым раскаянием подумала, что ей действительно следовало предупредить его. Она и хотела ему позвонить, но решила, что Джон пойдет купаться с Дианой или Робертом, и ей даже не пришло в голову, что он просидит все это время у телефона, грызя от волнения ногти. Кроме того, ходить по магазинам с Гвен оказалось очень увлекательно; ее многие узнавали, и Паскаль было очень лестно показаться в обществе кинозвезды («А кто эта привлекательная брюнетка рядом с мисс Томпсон? Должно быть, она тоже знаменитость…»).

— Он сказал, что мне не нужны антибиотики. Все пройдет само. Со временем… — ответила Паскаль небрежно. Ей не терпелось поскорее показать Диане новые платья, которые они с Гвен купили во время походов по магазинам. На окраине Сен-Тропе им посчастливилось обнаружить новый магазин, где продавались премиленькие вещицы, и они, не удержавшись, накупили себе целый ворох обновок.

— Этот твой французский доктор — просто задница!.. — вынес свой приговор Джон и сердито затопал вверх по лестнице. Он был в ярости, и Паскаль, смущенно пожав плечами, поспешила догнать его. Только сейчас ей стало ясно, что она серьезно провинилась перед мужем, заставив его так переживать.

Джон и Паскаль оставались в своей комнате почти час и спустились только к ужину, который приготовила для всех Гвен. Каким-то чудом ей удалось склонить к сотрудничеству Агату, и та взяла на себя все подсобные операции — мытье овощей, изготовление соусов и поиски укатившихся под буфет баночек с перцем, солью, кардамоном и мускатным орехом. Поварихой Гвен оказалась неплохой — во всяком случае, готовила она не хуже Паскаль. Как ни странно, особенно ей удавались блюда французской кухни (правда, Джон как-то заметил по этому поводу, что из французских продуктов очень трудно приготовить что-нибудь американское).

Сегодня Гвен приготовила сырное суфле и баранину по-лиопски, а на десерт были печеные яблоки в сиропе и вино — ароматное, крепкое, приятное па вкус и дорогое. Они с Робертом купили его в Сен-Тропе специально для прощального ужина, но Гвен вдруг передумала.

— Никогда не откладывай приятное на потом, — сказала она Роберту, когда он выразил удивление, увидев на столе знакомые бутылки с залитыми сургучом пробками.

Все думали, что Джон будет дуться па Паскаль, но, вопреки ожиданиям, он выглядел очень довольным, почти счастливым. Они не видели его таким с того самого дня, когда Паскаль заболела. Он шутил, заигрывал с женой, а после четвертого бокала вина признался, что на самом деле кое-что французское ему все-таки нравится…

— Например, вина, — ввернула Паскаль.

— И женщины, — парировал Джон и ущипнул ее за руку.

— Пожалуй, я запишу это и дам ему подписать, — вмешался Роберт. — Впрочем, в любом случае мистеру Донелли будет очень трудно отказаться от признания, сделанного в присутствии пятерых свидетелей, — я говорю это как судья.

Кстати, мадам Жардин, мать Паскаль, тоже женщина, — добавил он лукаво. — Могу я заключить, что она тебе тоже нравится?

— Ничего подобного! — взревел Джон. — Она не женщина, она — чудовище! Змея!.. Нет, ваша честь, вы меня не поймаете. Быть может, я пьян, но я еще не сошел с ума!

При этих его словах все рассмеялись, и Джон, с довольным видом откинувшись на спинку стула, закурил сигару. Свободной рукой он обнял за плечи Паскаль, которая выглядела замечательно. Эрик и Диана тоже разговаривали вполне мирно, а Роберт и Гвен выглядели как самые настоящие влюбленные. Со стороны все шестеро выглядели как одна команда — тесная, спаянная группа близких друзей. И хотя Гвен была среди них новичком, за те две недели, что она прожила с ними в Сен-Тропе, к ней привыкли и уже считали своей. И теперь всерьез обсуждали вопрос о том, чтобы приехать сюда всем вместе и на будущий год.

— Только в следующий раз я привезу с собой из Нью-Йорка все необходимые трубы, прокладки и гайки, — решительно сказал Джон. Ему так и не удалось привести в порядок унитаз, и их туалетная комната то и дело превращалась в маленькое подобие озера Мичиган; Паскаль, во всяком случае, утверждала, что и там, и там вода пахнет совершенно одинаково.

Однако, несмотря на эти и другие маленькие неудобства, все шестеро сошлись во мнении, что прошедшие три недели были на редкость приятными. В Сен-Тропе они приехали отягощенные серьезными проблемами, но теперь все они были решены или почти решены. Роберт и Гвен окончательно убедились, что не могут жить друг без друга; Эрик и Диана спасли свой готовый распасться брак; Диана и Паскаль узнали как следует Гвен, которую вначале встретили в штыки. Что же касалось Джона, то он счастливо избежал неминуемой смерти. Иными словами, причин считать отдых неудавшимся у них не было, и они дружно подняли последний бокал за то, чтобы и в будущем году ничто не помешало им встретиться в Сен-Тропе.

До конца августа оставалась всего неделя, и она пролетела до обидного быстро. Они купались, загорали, катались на яхте, ужинали в ресторанах, вели разговоры далеко за полночь и отсыпались «впрок». Правда, Паскаль все еще страдала от легких приступов тошноты и головокружений, однако ей стало заметно лучше, и Джон совсем успокоился. Единственным, что омрачало их спокойное и безмятежное существование, была мысль о том, что хочешь не хочешь, а через несколько дней придется возвращаться домой, к привычной домашней рутине и служебным обязанностям.

Последний вечер в Сен-Тропе решено было отметить как следует. По этому случаю Джон купил целую корзину омаров и, оставив ее на кухне, отправился искать Гвен, которая вызвалась приготовить их в сметане и хересе. Пока он ходил, пара этих крупных ракообразных выбралась из корзины на пол и атаковала вертевшихся тут же пуделей, вызвав страшный переполох. На визг несчастных животных сбежались все обитатели виллы, за исключением Мариуса, который по обыкновению крепко спал в своей комнате. Джон как раз собирался поставить десятку на то, что омары одолеют пуделей в первом же раунде, когда в схватку вмешались высшие силы в лице облаченной в коротенькие белые шорты Агаты. Схватив своих любимцев в охапку, она поспешно ретировалась, а Роберт и Эрик, вооружившись шумовкой, загнали омаров обратно в корзину.

Ужинать решено было в саду. Диана пожертвовала лучшей скатертью, купленной для дома, чтобы накрыть ею железный стол на лужайке, а Паскаль украсила его полевыми цветами. Наконец все было готово, и Эрик разлил по бокалам шампанское.

— За Сен-Тропе! — провозгласил он первый тост. — За Сен-Тропе и… за нас!

Приготовленный Гвен ужин был по-настоящему изысканным и очень вкусным. Омар «Ньюберг» исчез в мгновение ока, так же быстро был» съеден салат, и некоторое время все шестеро сидели неподвижно, любуясь заходящим солнцем. Потом Джон закурил сигару, а Роберт разлил по бокалам «Шато д'Икем». Джону вино очень понравилось, но когда он узнал, сколько оно стоит, то едва не свалился со стула.

— Пить такое дорогое вино просто безумие! — заявил он, смакуя каждый глоток. — Будто пьешь расплавленное золото, только холодное.

— Но если разделить всю сумму на троих, получится не так уж много! — поддразнил его Роберт. Он купил четыре бутылки «Шато д'Икем» на свои деньги, чтобы как следует угостить друзей и побаловать Гвен, которая, как он знал, предпочитала это вино всем другим сортам. Ему казалось — она это вполне заслужила. Гвен не роптала, когда столкнулась с враждебным отношением со стороны Гвен и Паскаль, к тому же в последнее время она регулярно готовила завтраки, обеды и ужины для всей компании. Но самое главное, Гвен сумела стать для них добрым товарищем, и Роберт был счастлив.

Ах, как же не хочется возвращаться! — вздохнула Диана. — К счастью, мы пятеро будем видеться и в Нью-Йорке, но Гвен… Ведь ты, кажется, отправляешься на съемки? — спросила она, и Гвен кивнула. К началу сентября она действительно должна была вернуться в Голливуд, чтобы сниматься в новом фильме. Съемки могли занять целых четыре месяца, но они с Робертом уже договорились, что он будет приезжать к ней на выходные, а она постарается использовать каждый перерыв в съемках, чтобы прилететь к нему в Нью-Йорк.

— Ничего, я постараюсь приезжать почаще, — пообещала она. — К Рождеству, я думаю, съемки закончатся, и я буду свободна.

— Значит, решено: Рождество встречаем вместе, — сказала Диана и снова вздохнула. — Конечно, мне приятно снова увидеть детей, — добавила она с сомнением. — Но и с Сен-Тропе мне тоже жаль расставаться. Здесь я многое узнала и многому научилась.

Она, несомненно, имела в виду свой разговор с Гвен, которая помогла Диане разобраться в ее отношениях с Эриком. Она, правда, утверждала, что еще ничего не решила окончательно, но друзья видели, что Диана почти простила своего легкомысленного супруга.

— Кто бы знал, как приятно мне будет увидеть моих детей, — заметила Паскаль, и все головы повернулись в ее сторону. Сначала никто даже не понял, что она имеет в виду.

— Но у тебя нет детей, — сказал наконец Эрик. — Впрочем, если хочешь, мы можем поделиться с тобой внуками. Мы привезем их к тебе по первому требованию и оставим на любой, самый продолжительный срок. Я только хотел предупредить, что они не всегда…

— Большое спасибо, — перебила Паскаль. — Но теперь у меня будут собственные дети. А в перспективе и внуки тоже…

— По-моему, тебе напрасно не выписали антибиотики, — рассмеялся Эрик, наливая ей еще бокал «Шато». — Твоя болезнь перекинулась с желудка на голову. Ну ничего, выпей вот этого вина, и…

Он осекся. Паскаль смотрела на него и улыбалась загадочной улыбкой Джоконды.

— Ч-что?! — У Эрика отвисла челюсть. Роберт потрясение смотрел на Паскаль.

— У нас будет ребенок, — негромко сказала Паскаль. — Я беременна. Это и есть моя «желудочная инфекция». Врач сказал мне, что я в положении, когда я ездила к нему во второй раз, но мы с Джоном решили ничего вам не говорить до сегодняшнего дня. Мы хотели перед отъездом устроить вам сюрприз!

Все смотрели на них в немом изумлении. Джон весь раздулся от гордости, Паскаль ослепительно улыбалась.

— Когда ребенок родится, — продолжала она, — мне будет сорок восемь лет, и я буду больше похожа на его бабушку, чем на мать, но мне все равно. Это… это самое настоящее чудо! Наконец-то это случилось, и я счастлива… Просто счастлива, вот и все!

Все, за исключением разве что Гвен, знали, как долго Паскаль мечтала о ребенке и что это для нее значит. Роберт и Эрик зааплодировали, а у Дианы на глазах выступили слезы.

— О, Паскаль!.. — Вскочив с кресла, она бросилась к подруге и, крепко обняв, поцеловала. Роберт и Эрик тоже встали и подошли, чтобы поздравить ее. Гвен пожала Паскаль руку и сказала, что она ужасно за нее рада. У нее было подозрение, что Паскаль, возможно, беременна, по она помалкивала, не зная, как отнесется к подобному предположению ее новая подруга.

— За это надо выпить! — предложил Эрик и принес еще две бутылки шампанского. Потом Джон угостил всех сигарами, но Паскаль воздержалась. Она знала, что табак вреден для будущего ребенка, к тому же ей не хотелось рисковать только что съеденными омарами и вином. Как сказал бы Джон, это было бы неэкономно.

— Что ж, нам не хотелось обижать Паскаль и покушаться на ее лавры, но… — сказала вдруг Диана и бросила быстрый взгляд на Эрика. — Но нам тоже есть что сказать!..

— Неужели ты тоже беременна? — У Джона так вытянулось лицо, что все невольно рассмеялись.

— Нет, но зато я решила не разводиться с этим типом. — Диана кивнула в сторону Эрика. — «Любовь с первого взгляда» сделала это для нас! Пожалуй, это самое подходящее название для старой виллы и в особенности для того, что происходило здесь на протяжении последнего месяца.

— Это… это просто замечательная новость! — сказал Эрик, стискивая руку Дианы. Его дрожащий голос потонул в радостных криках друзей.

— Да. действительно, очень хорошая новость, — подтвердил Роберт, а Гвен с довольным видом улыбнулась. Диана уже рассказала ей о своем решении и добавила, что на нее сильно повлиял их откровенный разговор. — Что ж, остаемся мы с Гвен… — сказал Роберт. — Коль скоро у каждого оказался в запасе сюрприз, мы не можем отставать… Иными словами, у нас тоже есть для вас любопытные новости. — Он бросил на Гвен нежный взгляд и взял ее за руку. — Мы собираемся пожениться будущей весной, если, конечно, к тому времени я ей не надоем и если она не решит, что ваша шайка слишком действует ей на нервы. В самом деле весь август мы отдыхали, а Гвен только работала. Ей пришлось спасать брак Дианы и Эрика и откачивать Джона, когда он откусил слишком большой кусок сосиски… Но самое главное, она спасла меня, и я считаю, что за все, что Гвен для нас сделала, она заслуживает еще одного «Оскара»!

Роберт, разумеется, шутил, но в его словах было достаточно много правды, и остальные не могли этого не признать.

— Если бы мы прожили здесь еще немного, ей, глядишь, пришлось бы принимать роды у Паскаль. Кстати, когда твой сын или дочь должен появиться на свет? — спросил Роберт.

— По моим расчетам — в марте, но это не точно. Я… я еще не знаю.

— Мы поженимся в мае или в июне — после того как Гвен закончит сниматься в новой картине с Томом Крузом и Бредом Питтом, — сказал Роберт. — Если, конечно, она не сбежит от меня с одним из этих красавцев!

— Этого ты можешь не бояться, — сказала Гвен неожиданно застенчиво и оглядела своих новых друзей. — Вы были так добры ко мне… — добавила она. — Честное слово, мне было очень хорошо здесь и… И я так люблю Робби!

В ее больших карих глазах заблестели слезы. Для всех шестерых это был очень важный день — и очень важный месяц. Три семьи, три влюбленные пары начали здесь жизнь сначала, сохранив в неприкосновенности то, что объединяло их раньше: дружбу, верность, преданность. И теперь Гвен чувствовала себя равной среди них.

Солнце — оранжевый огненный шар — опускалось за горизонт, но для Дианы и Эрика, для Паскаль, Джона и их ребенка, и, конечно, для Гвен и Роберта закат над Сен-Тропе горел, как заря новой счастливой жизни.

И разве могло быть иначе на вилле «Любовь с первого взгляда»?..


Глава 11 | Французские каникулы | Примечания