home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 3

Похороны Энн состоялись в церкви Святого Иакова на Мэдисон-авеню. В первом ряду сидел Роберт со своими детьми, невестками и внуками; здесь же были и четверо его лучших друзей. Церковь была полна людьми, которые хорошо знали и Роберта, и Энн, — коллегами по работе, бывшими клиентами, однокурсниками и знакомыми.

Сегодня Роберт выглядел еще хуже, чем накануне. Он плакал, не стесняясь; его дочь и оба сына тоже не сдерживали слез. Паскаль негромко всхлипывала, и Джон незаметно обнял ее за талию. Сам он изо всех сил сжимал челюсти и то и дело сглатывал подступивший к горлу комок.

Моррисоны тоже сидели с мокрыми глазами и держали друг друга за руки. Никто из них еще не осознал до конца, что Энн больше нет, хотя еще вчера, во время прощания для ближайших родственников и друзей, они видели ее лежащей в гробу. Они все еще не связывали ее смерть с тем фактом, что теперь в их неразлучной компании станет на одного человека меньше. Возможно, даже на двух, поскольку никто из них не мог предсказать, как поведет себя Роберт. Никто из них не мог предположить, как Роберт сумеет справиться со своим горем, как поведет себя, оставшись один. Они лишились дорогой подруги, но горе Роберта было несоизмеримым, ведь он потерял любимую женщину, с которой прожил душа в душу почти сорок лет.

Поминальная служба была короткой, но очень трогательной. Когда же она закончилась и все присутствующие вышли из церкви, чтобы проводить гроб до катафалка, пошел снег. Нынешняя зима выдалась достаточно капризной, оттепель сменялась заморозками, то лил дождь, то валил снег. Сегодняшний день выдался холодным, но кладбище находилось сравнительно недалеко. Роберт с близкими отправился туда в наемном лимузине, и там, после небольшой прощальной речи, произнесенной священником, который знал его с Энн со дня их свадьбы, в последний раз попрощался с женой. Когда после этого Роберт шел обратно к машине, он был похож на живого мертвеца. Он не плакал, но в глазах у него застыли такая пустота и боль, что каждому, кто бросал на него взгляд, становилось не по себе.

После похорон все приглашенные на поминки отправились к Моррисонам. Разумеется, Роберт тоже был там, но чувствовалось, что мысли его блуждают где-то очень далеко. Прежде чем присутствующие разошлись, он исчез, никого не предупредив и не сказав ни слова даже детям. О том, что он уходит, знали только Паскаль и Джон Донелли, которого Роберт попросил отвезти его домой. Оставлять его одного они не рискнули, и в конце концов Паскаль вернулась к Моррисонам, а Джон остался с другом.

Сидя на диване в гостиной, Роберт смотрел в пространство перед собой и молчал. Он даже не мог плакать, и только изредка с губ его слетал глухой, мучительный стон. Казалось, он даже не замечал ничего кругом и едва заметно вздрогнул, когда Джон, не в силах и дальше выносить молчание, спросил негромко:

— Может, принести тебе что-нибудь?

Что, собственно, он может принести другу, он понятия не имел. Джон вообще был не особенно опытен в подобных делах и от души жалел, что отпустил Паскаль. Она бы сумела найти нужные слова; быть может, ей удалось бы даже уговорить Роберта поесть или хотя бы выпить кофе. Вместе с тем что-то подсказывало Джону, что сейчас Роберту не хотелось видеть ни Паскаль, ни Диану. Разумнее всего было, пожалуй, оставить его одного, и лишь беспокойство за друга не позволяло Джону уйти.

Как ни странно, Роберт не только расслышал вопрос, но и ответил на него.

— Нет, спасибо, мне ничего не нужно, — негромко проговорил он и снова надолго замолчал. И снова Джон чувствовал себя как на иголках, не зная, уйти ему или остаться. В конце концов он все-таки принес другу стакан воды и поставил прямо перед ним на журнальный столик, но Роберт никак не отреагировал. Казалось, он его даже не видел.

Так прошло еще полчаса. Наконец Роберт откинулся на спинку дивана и, закрыв глаза, заговорил глухим голосом:

— Я всегда думал, что умру первым. Энн была моложе и… Она всегда казалась мне такой сильной. Мне и в голову не могло прийти, что я ее потеряю.

На протяжении всех трех дней дети, друзья и просто знакомые — все как один твердили ему, что на самом деле душа Энн не умерла, что она останется с ним, пока они вновь не соединятся на небесах, но для него это были просто слова. Роберт знал только одно: он никогда больше не увидит Энн, не услышит ее голоса, не прижмет ее к себе… Это в его понимании и называлось потерять.

— Что же мне теперь делать? — внезапно спросил он и, открыв глаза, посмотрел на Джона в упор. Роберт действительно не представлял, как ему жить дальше, как быть, что делать. После тридцати восьми лет супружества Энн стала для него больше чем женой — она была частью его души, которой он теперь лишился.

Я думаю, со временем… со временем ты как-то с этим справишься, преодолеешь, — неуверенно ответил Джон, которого этот вопрос застиг врасплох. — Ничего другого тебе просто не остается. И тогда однажды ты снова почувствуешь себя живым человеком. Не таким, быть может, как раньше, но… Ты должен жить дальше, Робби, ведь у тебя остались дети, внуки, друзья, которые тебя любят. Большинство людей, в конце концов, преодолевают это, и… Нет, я не хочу сказать, что они забывают, но… Просто их потери не мешают им жить. — Джону не хотелось говорить Роберту, что он может найти себе другую женщину. Это было бы бестактно, и Джон смолчал, хотя слова эти так и вертелись у него на языке. Почему нет, в конце концов? Ведь его друг был совсем еще не стар, да и выглядел он — дай бог каждому так выглядеть в шестьдесят три! Впрочем, даже если Энн и суждено навсегда остаться в его жизни единственной женщиной и единственной любовью, Роберт все равно должен был жить дальше. Его-то жизнь не закончилась… Главное, рассуждал Джон, выдержать первые, самые тяжелые дни и недели, чтобы боль от потери не убила Роберта, как это бывает при любой тяжелой травме, и физической, и моральной. Потом рана начнет потихоньку затягиваться, заботы и дела снова обступят Роберта, и он снова вовлечется в водоворот жизни, в которой рядом с ним уже не будет Энн. Дай бог ему пройти этот путь мужественно и стойко.

— Пожалуй, мне придется теперь уйти в отставку, — сказал Роберт. — Не представляю, как я смогу работать без нее.

Он не представлял, как он будет жить без нее. Энн была смыслом его существования, осью, вокруг которой вращался его мир.

— Я бы на твоем месте не стал спешить, — мудро заметил Джон. — Подожди, пока эмоции немного улягутся, а боль притупится, а там уж будешь решать.

На самом деле ему казалось, что работа просто необходима Роберту — только работа могла бы хоть немного отвлечь его от мрачных размышлений. В противном случае он мог впасть в тоску, отчаяние, а там и до беды недалеко. Сам Джон знал несколько случаев, когда переживший супруг, не в силах вынести тоски и одиночества, накладывал на себя руки.

— Я хотел бы продать эту квартиру, — неожиданно сказал Роберт. — Как я буду жить здесь без нее?

Его глаза снова наполнились слезами, и Джон поспешил кивнуть.

— А вот это правильно. Перемена обстановки будет тебе полезна. Кстати, пока квартира продается, можешь пожить у нас. Переселяйся хоть завтра — ты нас нисколько не стеснишь.

На самом деле он надеялся, что, пока Роберт будет жить у них, он придет в себя и раздумает продавать квартиру. Или, по крайней мере, сделает это не сгоряча, под влиянием минуты, а осознанно. Ему было невдомек, что на самом деле Роберту вовсе не хочется продавать квартиру. Не только ее обстановка, но и самый воздух здесь напоминал ему об Энн, а Роберт слишком дорожил этими воспоминаниями, ибо это было единственное, что у него осталось. В них он черпал горько-сладкое утешение, не подозревая, что это — самый быстрый и верный способ сойти с ума. К счастью, это понимали его друзья. Паскаль и Диана уже договорились с Амандой, что в самое ближайшее время они разберут вещи Энн и сдадут часть на хранение, а часть отправят в благотворительный магазин Армии спасения. Но когда Роберт об этом узнал, он воспротивился этому самым решительным образом, заявив, что не желает, чтобы они что-нибудь трогали. Здесь все должно остаться так, как было при ней, сказал он, и Паскаль и Диане пришлось уступить.

И действительно, ему было приятно видеть на стуле купальный халат Энн, видеть ее белье в шкафу, зубную щетку в стакане в ванной, ее кофейную чашку на полке в кухне. Глядя на эти дорогие его сердцу вещи, Роберт воображал, будто Энн не умерла, а просто куда-то ненадолго вышла. Но она вернется, уговаривал он себя, обязательно вернется, надо только немного подождать.

Эти симптомы казались его друзьям достаточно серьезными, но, посоветовавшись, они решили, что волноваться еще рано. Роберт всегда был трезвомыслящим человеком, и это позволяло им надеяться, что рано или поздно он сумеет взглянуть в лицо реальности и понять: Энн ушла навсегда.

В день похорон Джон просидел с Робертом до самого вечера. Почти все время они молчали; когда же в комнате стало настолько темно, что очертания окружающих предметов совершенно растаяли во мраке, Роберт наконец задремал прямо на диване. Оставлять его Джону не хотелось, и он лишь уложил друга поудобнее и укрыл теплым пледом, а сам перебрался в кабинет Роберта, где снял с полки несколько книг.

В десять часов вечера он снова заглянул в гостиную и, убедившись, что Роберт крепко спит, позвонил Моррисонам и попросил позвать к телефону Паскаль.

— Я все еще здесь, — сообщил он. — Слава богу, Роберт наконец уснул, но я боюсь оставлять его одного — слишком сильный стресс он пережил. Как ты считаешь, что мне теперь делать?

Во всем, что касалось чувств, Джон привык полагаться на мнение Паскаль, поэтому и просил ее совета.

— Я думаю, тебе придется заночевать у него, — немедленно ответила она. — Только ради всего святого — не разбуди его! Хочешь, я привезу вам что-нибудь поесть?

— Мне кажется, у него должны быть какие-то продукты… — с сомнением пробормотал Джон. Он не был в этом уверен, а заглянуть в холодильник не догадался.

— Я привезу сандвичи и бульон, — твердо сказала Паскаль. — Только сначала заеду домой.

— Хорошо, — тут же согласился Джон. В эту минуту Джону и в голову не пришло иронизировать по поводу кулинарных способностей Паскаль. Смерть Энн напомнила всем, кто ее знал, как драгоценны жизнь, дружба и любовь. Даже Джон, который был, пожалуй, самым толстокожим из всей компании, начал постигать и чувствовать такие тонкости, которые раньше считал «пустяками» и старался не замечать.

Паскаль приехала без четверти одиннадцать с пакетом сандвичей и термосом горячего бульона под мышкой. Роберт к этому моменту уже проснулся, но вид у него был усталый и несколько рассеянный, словно он не совсем хорошо понимал, где находится и что с ним случилось. И все же сон пошел ему на пользу. Он практически не спал с трагической пятницы и почти ничего не ел, однако ни бутерброды, ни куриный бульон не пробудили в нем аппетита. Равнодушно оглядев накрытый на кухне стол, он сказал, что ничего не хочет, хотя и Паскаль, и Джону было отлично видно: за прошедшие дни он осунулся и выглядел совершенно измученным.

— Ты должен поесть, — убеждала Роберта Паскаль. — Ты еще нужен своим детям и нам тоже. Мы не хотим, чтобы и с тобой что-нибудь случилось.

— Почему? Какая, в конце концов разница? — мрачно осведомился Роберт.

— Большая, — отрезала Паскаль. — Особенно для нас. А теперь — будь послушным мальчиком и поешь. — Она говорила с ним, как с маленьким ребенком, и в конце концов Роберт сел к столу и стал пить из чашки бульон. Впрочем, он осилил только половину, а от сандвичей отказался вовсе, но Паскаль и Джон были рады, что Роберт все-таки получил некоторое количество калорий.

Потом Паскаль спросила, как он смотрит, если Джон останется у него на ночь.

— В этом нет никакой необходимости. — ответил Роберт. — Поезжайте домой, я нормально себя чувствую.

По его виду нельзя было сказать, что он чувствует себя «нормально», однако и Паскаль, и Джон в должной мере оценили его благородство и порядочность. Роберт терпеть не мог причинять неудобства другим, не изменил он этому правилу и теперь.

— Но Джон вовсе не против провести эту ночь здесь! — пыталась настаивать Паскаль, но Роберт остался непреклонен, и около полуночи супруги Донелли все же уехали.

Уже в такси они переглянулись и почти одновременно подумали, что выглядят лишь немногим лучше Роберта.

— Ты выглядишь очень усталой, — сказал Джон.

Это из-за Роберта, — ответила Паскаль. — Я очень за него беспокоюсь. Как ты думаешь, он не наделает глупостей? Я где-то читала, что человек в подобной ситуации может просто перестать бороться… и умереть без… без всяких снотворных, ядов и прочего. Как ты думаешь, Роберт…

— Глупости! — Джон решительно потряс головой. — Он не сделает этого — Роберт вылеплен совсем из другого теста. Я думаю, в конце концов он справится, хотя ему, конечно, будет нелегко. Погоди, пройдет еще несколько дней, и он… начнет реально смотреть на вещи.

— Этого-то я и боюсь, — вздохнула Паскаль.

— Я хотел сказать — он будет руководствоваться не эмоциями, а разумом, — уточнил Джон. — К сожалению, на этом он может остановиться, и тогда тот Роберт Смит, которого мы столько времени знали и любили, тоже уйдет, исчезнет навсегда…

— Что-то ты расфилософствовался, — перебила Паскаль. — Не забегай вперед, может быть, все и обойдется!

Но и она понимала, что нарисованная Джоном перспектива более чем реальна. Будь Роберт немного моложе или проживи он с Энн хотя бы вполовину меньше, и тогда все было бы иначе, но тридцать восемь лет счастливого брака нельзя было просто так взять и скинуть со счетов. А если у Роберта выгорит все внутри, что тогда от него останется?

— Я вовсе не уверена, что наш Робби превратится в этакий эмоциональный огарок, — добавила она, осторожно вытирая платком выступившие слезы. Для всех них эта тема была слишком болезненной, чтобы обсуждать ее спокойно. Кто мог подумать, что случится такое несчастье и Энн покинет их так скоро и без всякого предупреждения? А ведь она была совсем еще не старой! Не значит ли это, что подобное может случиться с каждым?

И, подумав об этом, Паскаль крепче прижалась к мужу, задумчиво посасывавшему незажженную сигару. Исхудавшее лицо Роберта стояло у нее перед глазами жестоким напоминанием о том, как непрочна, эфемерна жизнь, как хрупка она, как легко может прерваться. Это грозное напоминание было услышано всеми, кто знал и любил Энн Смит.

На протяжении последующих трех недель Диана, Паскаль, Эрик или Джон каждый день звонили Роберту, однако никто из них с ним не виделся. Роберт оказался не в состоянии ночевать один в пустой квартире и перебрался к старшему сыну, где в его распоряжении была большая и уютная комната. На работе он тоже не появлялся без малого месяц. Наконец Роберт решился выйти в мир и ненадолго заглянул в контору, а уже на следующий день вернулся в свою старую квартиру. В тот же день вечером Донелли и Моррисоны заехали навестить друга и были поражены его видом. Роберт страшно исхудал, одежда висела на нем мешком, а в глазах застыла неутолимая боль. С тех пор как Энн не стало, прошел уже месяц, но он переживал ее смерть так, словно она скончалась вчера, и Паскаль впервые не нашла слов, чтобы подбодрить его. Вместо этого она лишь крепко обняла Роберта, стараясь справиться с подступившим к горлу рыданием. Его боль напомнила им всем об их собственной невосполнимой утрате, и словно по закону компенсации четверо друзей обратили на Роберта всю свою нежность, любовь и сочувствие.

— Ну, а как ваши дела? Что вы поделывали все это время? — спросил Роберт заинтересованно, но по глазам было видно, что на самом деле его это почти не трогает. Ему все еще было очень трудно думать о чем-то, кроме собственного несчастья. Еще меньше Роберту хотелось расспрашивать друзей об их семейных делах — ведь у него самого больше не было жены, которую он любил больше самой жизни. И все-таки видеть Донелли и Моррисонов ему было приятно. С ними Роберту сразу стало намного легче, и к концу вечера он даже несколько раз улыбнулся грубоватым шуткам Джона, который, не найдя ничего лучшего, принялся по обыкновению жаловаться на Паскаль. Впрочем, ему показалось, что даже Донелли подкалывали друг друга без обычного рвения. И они, и Эрик с Дианой стали как будто мягче, терпимее, внимательнее и к нему, и друг к другу, и Роберт, немного подумав, связал это со смертью Энн. Ее кончина не могла не подействовать на друзей, и они действительно переменились. Во всяком случае, теперь они, несомненно, дорожили друг другом гораздо больше, чем раньше, когда дружба и любовь казались им чем-то само собой разумеющимся, раз и навсегда данным, неизменным и неразрушимым.

— Вчера я получила новые фотографии виллы в Сен-Тропе, — как бы между прочим сказала Паскаль за кофе. Она решила прощупать обстановку, хотя и понимала: прошло слишком мало времени, чтобы Роберт мог всерьез задуматься о летнем отдыхе. Впрочем, до первого августа оставалось еще пять с половиной месяцев, и Паскаль надеялась, что за это время многое в душевном состоянии Роберта может измениться.

Некоторое время она с воодушевлением рассказывала о доме, который, как ей показалось, выглядел на новых снимках даже лучше, чем на проспекте риелторского агентства. Наконец Паскаль иссякла, и Роберт, серьезно глядя на нее, сказал тихо:

— Знаешь, я ведь с вами не поеду…

Это было все, что он сказал, но никто из четверых не стал его уговаривать. Всем было ясно, что в Сен-Тропе Роберт будет только мучиться, вспоминая о том, как они с Энн мечтали об этой поездке.

— Как хочешь, — мягко сказала Диана. — Только не решай сейчас окончательно, ладно? До лета еще далеко.

Она бросила быстрый взгляд на мужа, и Эрик поспешил разрядить атмосферу шуткой.

— Понимаешь, — сказал он самым проникновенным тоном, — если тебя не будет, Джон нас живьем съест. И это получится не отдых, а сущее мучение! Ведь ты прекрасно знаешь, какой он скряга. Он уже заявил нам, что мы должны отказаться от отдыха только потому, что, если делить арендную плату на две семьи, сумма получается слишком большой. Вот я и думаю, что ты, возможно, все-таки передумаешь. Хотя бы ради нас!..

Выслушав эту тираду, Роберт невесело улыбнулся.

— Может быть, Диане стоит попытаться организовать кампанию по сбору средств для оплаты аренды этого милого домика? — вяло пошутил он. — Глядишь, какой-нибудь благотворительный фонд и возьмет расходы на себя, чтобы вы четверо могли отдохнуть как следует. Честное слово, вы это заслужили!

А что, это хорошая идея! — просиял Джон, и все пятеро засмеялись, а он, ободренный тем, что Роберт принял участие в общем разговоре, повернулся к Паскаль и добавил: — Кстати, твоя мама тоже могла бы нам помочь! Надо выпустить ее на Елисейские Поля с коробкой карандашей, а на коробке написать на английском, французском и немецком: «Вся выручка пойдет в пользу пятерых неразлучных друзей, пострадавших в результате поспешных действий некоей француженки». Я уверен: у нее отлично получится — у твоей мамы как раз подходящее лицо!

Паскаль свирепо сверкнула глазами. У нее на языке вертелся довольно ядовитый ответ, однако высказать, что она думает о предложении Джона, Паскаль не успела.

— Я бы хотел соблюсти нашу договоренность, — вмешался Роберт. — Правда, идея принадлежала Паскаль, но ведь это Энн уговорила всех. Словом, готов заплатить нашу… свою долю. Я просто не хочу ехать, вот и все…

— Не говори глупости, Роберт! — сказала Диана, и Паскаль бросила на нее предостерегающий взгляд.

— Это очень мило с твоей стороны, — поспешно проговорила она, стараясь на обращать внимания на удивленные лица остальных. — Я уверена, Энн тоже хотела бы, чтобы ты заплатил. Ведь это только справедливо, правда?

Роберт машинально кивнул. Он еще не пришел в себя, и слова Паскаль показались ему вполне разумными. Почему, спрашивал он себя, его друзья должны нести убытки из-за внезапной смерти Энн?

— Скажите, сколько я должен, и я выпишу чек, — сказал он.

После этого они заговорили о другом, однако по дороге домой Джон первым делом спросил у Паскаль, почему она согласилась, чтобы Роберт платил за дом, которым не собирался пользоваться.

— Тебе не кажется, что это не совсем порядочно? — спросил он. — Или у вас во Франции так принято?

Он явно не одобрял ее поступка, но Паскаль нисколько не смутилась.

— Если Роберт заплатит эти деньги, он обязательно поедет с нами, хотя сейчас он и думает иначе, — возразила она.

Некоторое время Джон обдумывал ее слова, потом улыбнулся. Он всегда знал, что Паскаль не глупа, но такого тонко рассчитанного хода он от нее не ожидал.

— Ты серьезно так думаешь? — спросил он на всякий случай.

— Разумеется! — спокойно ответила она. — А как бы ты поступил на месте Роберта?

— Ха! — Джон потянулся за сигарой. — Если бы я заплатил, я бы постарался получить за свои деньги все, что только возможно, и даже немного больше. Все дело в том, что Роберт не такой, как я. Он — благородная, чистая душа, и он не такой… скряга. Заплатить-то он заплатит, но мне почему-то кажется, что он все равно никуда не поедет.

— А я уверена, что поедет. Роберт, правда, и сам пока этого не знает, но это ничего не значит.

Он будет с нами в Сен-Тропе — я готова спорить с тобой на что угодно! И это не принесет ему ничего, кроме пользы.

В ее голосе было столько уверенности, что Джон кивнул почти помимо своей воли.

— Что ж, — проворчал он, — в таком случае я надеюсь, он не прихватит с собой всех своих детей и внуков. Эта мелюзга ужасно шумит, а Сьюзен к тому же действует мне на нервы.

Паскаль только вздохнула. Жена Майкла Сьюзен и ей действовала на нервы — как, впрочем, и жена Джеффа Элизабет, к тому же внуки Роберта действительно начинали шуметь и драться с самого раннего утра. Но сейчас это не имело большого значения.

— Это не важно, — сказала она твердо. — Главное, Роберт будет там.

— Знаешь, я рад, что ты все это придумала, — сказал Джон, с нежностью глядя на жену. — Когда ты сказала Робби, что он должен заплатить, я едва не подавился кофе. Мне даже показалось, что, быть может, ты слишком долго жила со мной и приобрела некоторые черты… Но теперь…

Не так уж и долго, — негромко ответила Паскаль и, прижавшись к нему в полутьме, поцеловала в щеку. За стеклами такси снова шел дождь, но она почему-то перестала обращать внимание на погоду. С тех пор как умерла Энн, Паскаль очень часто думала о том, как много значит для нее Джон. А он думал то же самое о ней. Правда, они по-прежнему спорили по всякому поводу и без повода, но это мешало им чувствовать себя счастливыми. И теперь они понимали это как никогда ясно. Смерть Энн напомнила им, что жизнь слишком коротка — и чудесна, чтобы можно было тратить ее на пустяки.


Глава 2 | Французские каникулы | Глава 4