home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 7

Когда на следующее утро Паскаль готовила завтрак, в кухню неожиданно спустился Джон. На лице у него была написана паника, а в руке он держал какую-то изогнутую латунную скобку. Он уже открыл рот, собираясь что-то сказать, но тут в кухню вошла Агата с мусорным ведром в руках. На этот раз на ней были бикини расцветки под леопарда и золотые туфли на высокой платформе. Уши Агаты были скрыты стереонаушниками портативного плеера, которому она подпевала, чудовищно перевирая мелодию.

Джон был настолько потрясен, что забыл закрыть рот и целую минуту стоял, как громом пораженный. Паскаль же не обратила на горничную ни малейшего внимания и продолжала как ни в чем не бывало готовить. Она и в самом деле привыкла к экзотическим нарядам Агаты — ее больше злило отсутствие слуха у Агаты вкупе с неизменным желанием петь. Уж лучше пудели, чем ее вокал, подумала Паскаль с досадой.

— В нашей спальне течет унитаз! — заявил Джон, к которому тем временем вернулся дар речи. — Что прикажешь теперь делать?

И он взмахнул латунной скобой с таким видом, словно собирался опустить ее на голову Агаты, но та и ухом не повела.

— Понятия не имею, — честно ответила Паскаль. — Может быть, ты сам попробуешь вставить эту штуку на место? Мне сейчас просто некогда — я готовлю.

У Джона сделалось такое лицо, словно его вот-вот хватит удар, и Паскаль поспешно добавила:

— Или лучше позови Мариуса — он починит, я надеюсь.

Джон выразительно закатил глаза.

— Откуда я знаю, где этот бездельник? И. на каком языке я с ним буду объясняться? На китайском?

— Я думаю, достаточно будет просто показать ему эту скобку. — Паскаль терпеливо улыбнулась и попыталась знаками привлечь внимание Агаты. Это удалось ей не сразу, но в конце концов та прекратила петь и вопросительно уставилась на Паскаль.

— Что угодно мадам?

Паскаль, как могла, объяснила, что ей угодно. Нисколько не удивившись, Агата взяла у Джона латунную деталь и отправилась на поиски мужа. Минут через пять Мариус появился в кухне с ведром, шваброй и разводным ключом в руках. На нем были застиранные джинсовые шорты, майка-сетка и высокие резиновые сапоги. Расфокусированный взгляд Мариуса блуждал по сторонам, ни на чем особенно не задерживаясь. Судя по всему, он только что очнулся и в очередной раз страдал от острого похмелья. Агата, вошедшая следом за ним, принялась объяснять Паскаль, что унитазы в доме ломаются постоянно; при этом у нее был такой вид, словно она предлагала гостям как можно скорее примириться с этим неудобством, и Паскаль подумала, что у них просто нет иного выхода. Но тут с потолка кухни на них пролилась тонкая водяная струйка. Мариус и Джон как по команде вскинули головы и посмотрели наверх. Потом Джон сорвался с места и бегом бросился обратно в спальню. Мариус, стуча сапогами, последовал за ним. Агата проводила их взглядом и, подставив под капель забытое мужем ведро, снова включила плеер и принялась как ни в чем не бывало накрывать на стол.

Паскаль многое хотелось сказать Агате, но пока она подбирала слова, в кухню спустились Моррисоны. Увидев леопардовое бикини Агаты, Эрик на секунду замер, потом громко свистнул.

— Вот это да! — выдохнул он, а Диана рассмеялась.

— Миссис Агата всегда так одевается? — спросила она у Паскаль, которая, вспомнив об оставленной на плите яичнице, бросилась спасать их завтрак.

Как тебе сказать… — неопределенно отозвалась Паскаль, выключая газ и сдвигая сковороду на свободную конфорку. — В целом, надо отдать ей должное: она выдерживает стиль. Быть может, он несколько экстравагантен, но зато ярко индивидуален… Ну это, я думаю, вы уже оценили.

Она украдкой бросила взгляд на Моррисонов и с облегчением вздохнула. И Диана, и Эрик выглядели не такими хмурыми и угнетенными, как вчера, и хотя о полном примирении не было и речи, Паскаль решила — это добрый знак.

— Да уж, ничего подобного я, пожалуй, еще не видел, — заметил Эрик и взял персик из стоявшей на столе вазы. Персики и другие фрукты Паскаль купила только вчера, и они все еще были очень свежими и выглядели аппетитно.

— Разве на улице дождь? — спросил тем временем Эрик и поглядел на потолок. — Мне казалось — летом на юге Франции не бывает плохой погоды.

— Это все Джон… — начала Паскаль.

— Джон устроил дождь? — удивился Эрик.

— Нет, просто он попытался спустить воду в унитазе, — объяснила Паскаль. — Не обращайте внимания, сейчас Мариус все починит. Садитесь лучше к столу.

И она принялась раскладывать яичницу по тарелкам.

Когда они уже сидели за столом, вернулся Джон. Он слегка запыхался. Джинсы его были закатаны до колен, а теннисные туфли оставляли на полу мокрые следы.

— Там, на полу, не меньше чем два дюйма воды! — объявил он. — Я велел Мариусу перекрыть воду и вызвать водопроводчика. Похоже, придется менять кран.

— Как ты ухитрился объяснить ему все это?! — удивилась Паскаль. Познания Джона во французском языке были ей хорошо известны. Кроме «здравствуйте», «до свидания» и «спасибо», он усвоил еще с полдюжины ругательств, чем его словарный запас и ограничивался. Несмотря на многолетние усилия Паскаль, ей не удалось обогатить лексикон мужа.

— В старших классах школы я был лучшим игроком в шарады, — гордо ответил Джон, садясь на свободное место.

Агата тем временем вышла, изобразив что-то вроде реверанса, и четверо друзей остались одни. Над столом повисло неловкое молчание, и Паскаль бросилась спасать положение.

— Как вам спалось на новом месте? — спросила она у Эрика.

Очень хорошо, — ответил он, бросив быстрый взгляд на Диану, и Паскаль неожиданно пришло в голову, что они, наверное, не разговаривают друг с другом, когда остаются одни. Несмотря на то, что оба выглядели отдохнувшими и посвежевшими, в обоих чувствовалось напряжение, и Паскаль поняла — она должна срочно что-то придумать, чтобы не оставлять их наедине. После непродолжительных размышлений она предложила Диане сразу же после завтрака отправиться на рынок. Джон выразил желание остаться в доме и дождаться водопроводчика, а Эрик решил, что пойдет взглянуть на яхту.

Как бы там ни было, первое утро в Сен-Тропе оказалось приятным для всех. Погода стояла отличная, и по дороге на рынок Паскаль и Диана оживленно болтали. Паскаль вскользь заметила, что Эрик, похоже, старается быть к ней как можно внимательнее и мягче, и Диана кивнула в ответ.

— Да, — сказала она, глядя в окно машины. — Он чувствует себя виноватым, но меня это не трогает. Мне все равно.

— И все же не торопись принимать окончательное решение, — продолжала гнуть свое Паскаль. — Потерпи немного, возьми себя в руки, может быть, этот месяц что-то изменит. Время — лучшее лекарство, в конце концов вы можете опять поладить…

— Как ты себе это представляешь? — Диана резко повернулась к подруге. — По-твоему, я должна все забыть? Сделать вид, что ничего не было? Я могла бы попытаться, но надолго меня не хватит — я это чувствую.

— Я, наверное, тоже не смогла бы, — вздохнула Паскаль. — Если бы Джон проделал со мной что-то подобное, я бы, наверное, его убила. И все равно мне кажется, что, если ты хочешь что-то исправить, тебе придется поступиться…

А почему я должна что-то исправлять? — перебила Диана раздраженно. — Ведь не я все испортила, а он!

— Если ты хочешь с ним развестись, тогда, конечно, ничего исправлять не надо, — кротко заметила Паскаль, искоса поглядывая на подругу.

— Я еще ничего не решила, — огрызнулась Диана. — А пока… пусть помучается.

— Ну что ж…. — Паскаль кивнула. Кажется, она своего добилась — Диана намерена была всего лишь «помучить» своего неверного супруга, о немедленном разводе речь уже не идет. Что ж, быть может, за месяц в Сен-Тропе все как-нибудь уладится…

Через несколько минут они доехали до рынка и провели на нем добрых два часа, бродя между лотками и лавочками и выбирая фрукты, сыры, вино, хлеб домашней выпечки и свежую рыбу. Под конец они купили пирог с клубникой, от одного вида которого у Паскаль потекли слюнки.

Когда, нагруженные покупками, они вернулись на виллу, то застали Эрика и Джона возлежащими в шезлонгах на свежескошенной лужайке перед домом. Джон курил сигару, Эрик потягивал из высокого стакана апельсиновый сок, и оба выглядели счастливыми и довольными. Когда Паскаль и Диана, держа в каждой руке по несколько пакетов с продуктами, поднимались на крыльцо, Джон сообщил жене, что водопроводчик починил унитаз в их ванной комнате, но, как только он ушел, в ванной комнате Моррисонов прорвало трубу, и сейчас ею занимается Мариус.

— Да, пожалуй, покупать этот дом все-таки не стоит, — лениво поддакнул Эрик.

— Кстати о покупках! — воскликнул Джон. — Надеюсь, — обратился он к Паскаль, — ты потратила на еду не слишком много денег?

— Конечно, нет, — с достоинством отозвалась та. — Я купила самые дешевые продукты, какие только смогла найти: засохший хлеб, фрукты с «бочком» и прокисшие сыры. По-моему, ты можешь быть доволен этой маленькой сделкой — я сэкономила на ней целую кучу денег.

— Очень смешно!.. — медленно проговорил Джон, поворачиваясь к Эрику, но лицо его невольно вытянулось. Он любил вкусно покушать и не мог понять, шутит Паскаль или говорит серьезно. Кроме того, она действительно могла купить второсортный хлеб и невылежавшийся сыр, чтобы поиздеваться над его бережливостью, как он сам определял эту свою черту. С точки зрения Паскаль, это было настоящее скупердяйство.

Четверо друзей пообедали на открытом воздухе и отправились наконец к морю — купаться и загорать. Пока Паскаль и Джон блаженствовали, вытянувшись на горячем чистом песочке, Эрик катал Диану на яхте, которую ему удалось привести в порядок. Сначала она не хотела никуда ехать, но в конце концов Эрик уговорил жену. Когда же после прогулки по заливу они вернулись, Паскаль заметила, что напряжение между ними несколько спало. Они по-прежнему не разговаривали друг с другом без особой необходимости, и все же Паскаль почувствовала, что теперь Диана настроена не так агрессивно.

На ужин Паскаль приготовила жаркое из дичи в сметане по старинному рецепту, доставшемуся ей еще от прабабушки. На десерт был купленный на рынке пирог с клубникой и крепкий кофе. Когда с ужином было покончено, все четверо были не в состоянии подняться из-за стола и некоторое время сидели в гостиной, беседуя о всякой всячине. Потом Диана, вспомнив, что завтра приезжает Роберт, спросила, знает ли Паскаль что-нибудь о таинственном «товарище», которого он собирался пригласить в Сен-Тропе.

— Нет, — честно ответила Паскаль. — Да я и не разговаривала с ним с тех пор, как уехала из Нью-Йорка… Он не звонил, мне тоже было не до того. Полагаю, Робби сам все расскажет, когда приедет. — И, понимая, что ее реплика не обрадует Диану, она все же добавила: — Я не думаю, что он имел в виду эту свою актрису. Они едва знакомы, так что мы скорее всего напрасно беспокоимся.

На нее, безусловно, подействовала расслабляющая атмосфера средиземноморского курорта. В Нью-Йорке Паскаль переживала за Роберта значительно больше, и Диана с неодобрением покачала головой.

— Надеюсь, что так, — с вызовом сказала она. После измены Эрика Диана стала на многое смотреть серьезней, превратившись в бескомпромиссного и сурового защитника морали и нравственных устоев. Один раз она уже поклялась себе, что не позволит Роберту совершить ошибку, и намерена была сдержать слово. Если же Роберт действительно пригласил в Сен-Тропе Гвен Томпсон, Диана собиралась дать ему понять, что, встречаясь с этой молоденькой вертихвосткой, он не просто сделал большую глупость, но и оскорбил память Энн. Хотя, если уж быть справедливой, Гвен Томпсон вряд ли можно было назвать молоденькой — как-никак, ей было за сорок, но Диана не сомневалась: знаменитая киноактриса не может быть порядочным человеком, будь ей даже сто лет! А раз так, значит, их с Паскаль священный долг — спасти Роберта от нее и от самого себя.

На следующий день обе женщины ожидали прибытия Роберта не только с нетерпением, но и с тревогой, однако, когда он приехал на виллу на взятом напрокат автомобиле, вместо ожидаемого «товарища» все увидели рядом с Робертом его дочь Менди, о которой ни Диана ни Паскаль даже и не подумали. Оживленная Менди была в белых джинсах, бежевой майке и соломенной шляпе, а Роберт — в голубой рубашке с короткими рукавами и брюках цвета хаки. В этом наряде они выглядели очень по-американски — респектабельно, стильно. Неудивительно, что при виде старого дома и отец, и дочь вздрогнули.

— По-моему, — озадаченно проговорил Роберт, — на фотографиях этот милый домик выглядел, гм-м… несколько моложе. Или за полгода он успел так состариться?

— Он состарился задолго до того, как мы все увидели фотографии. Но, согласись, в этом есть своя романтика! — поспешила разрядить атмосферу Паскаль.

— Погоди, вот ты увидишь садовника и горничную! Вот где будет потрясение! — оживленно добавил Джон, пожимая Роберту руку. — К счастью, половину денег нам вернули, так что я бы не сказал, что это мошенничество чистой воды. Скорее уж — милый дружеский розыгрыш во французском стиле. Иногда я думаю: уж не приложила ли к этому руку моя теща?!

— Джон! — возмутилась Паскаль. — Опять?!

Что — «Джон»?.. — Он повернулся к жене. — По-моему, нас надули самым наглым образом — ведь ты сама сказала, что, когда ты приехала, вилла напоминала свинарник… французский свинарник, поскольку ни одна уважающая себя американская свинья не согласилась бы жить в такой грязи. — Джон фыркнул и снова обратился к Роберту: — Паскаль убила два дня, чтобы привести этот дом в божеский вид, так что теперь в нем вполне можно жить. Только упаси тебя бог спускать воду в туалете — это может закончиться настоящим наводнением. Ну и конечно, в специальных журналах типа «Архитектс дайджест» эта вилла вряд ли появится, однако уверяю тебя: здесь можно прекрасно провести время!

В ответ Роберт только кивнул, но Аманда встревожилась еще больше.

— Значит, туалеты в этом доме не действуют? Я правильно поняла? — спросила она, и Паскаль уловила в голосе Аманды самую настоящую панику. Энн, вспомнила Паскаль, всегда говорила, что ее дочь слишком избалована и часто поднимает шум из-за пустяков.

— Нет, почему же — действуют, — уверил ее Джон. — Только каждый раз, когда тебе туда понадобится, надевай галоши, а лучше — резиновые сапоги.

— О, господи!.. — с ужасом выдохнула Аманда. Паскаль с трудом удержалась от смеха. — Послушай, папа, может быть, лучше остановиться в отеле? По-моему, в этом доме нельзя жить!

Сама мысль о том, что в доме может не работать канализация, по-видимому, приводила ее в ужас.

— Но ведь мы, детка, прожили здесь два дня, и никто из нас, как видишь, не утонул, — заметила Диана, так же как и Паскаль, с трудом сдерживавшая улыбку. — Идем, Менди, я покажу тебе твою комнату. Я уверена, она тебе понравится.

Но посещение одной из гостевых спален не успокоило Аманду. В ржавых трубах хрипело и клокотало, унитаз подтекал, к тому же в воздухе ей почудилась нездоровая сырость. Похоже, она была из тех людей, которые чувствуют себя по-настоящему комфортно только в своем собственном доме.

— Если хочешь, я открою окно, и через полчаса ты ничего не почувствуешь, — сказала Диана, делая последнюю попытку примирить Аманду с ее спальней, но когда она попыталась исполнить свое намерение, одна из оконных створок сорвалась с петель и выпала в сад. — Нужно сказать садовнику, он живо поставит раму на место, — обескураженно сказала Диана, тем не менее ободряюще улыбаясь Аманде, но та никак не отреагировала — только побледнела. Она готова была обратиться в бегство, и минут пять спустя, уже внизу, Диана услышала, как Аманда спрашивает отца, не опасно ли жить в доме, который буквально разваливается на куски. Кроме того, Аманда не выносила пауков, тараканов, клопов, комаров и прочих насекомых, включая ночных бабочек, а в саду их было предостаточно.

Знаешь, папа, мне что-то не очень хочется здесь оставаться, — сказала Аманда. — Боюсь, мне будет здесь… скучновато. Давай лучше переберемся в «Библос». Я слышала, это самый лучший отель в Сен-Тропе. Один из моих друзей останавливался в нем в прошлом году и очень его хвалил.

— Не волнуйся, здесь ты скучать не будешь, — ответил Роберт. Его самого скорее забавлял испуг дочери. Впрочем, он всегда был довольно снисходительным отцом и в другое время обязательно бы пошел ей навстречу, однако сейчас сделать это ему мешали два обстоятельства. От Паскаль он знал, что найти номер в отеле практически невозможно, да и Эрик уже рассказал ему о яхте, и Роберту не терпелось опробовать ее на воде.

Увидев, что отец ее не поддержал, Аманда сдалась.

— Ладно, я поживу здесь немного, — обреченно сказала она. — А ты не обидишься, если я уеду в Венецию раньше, чем собиралась?

В Венеции ее ждали друзья, но она обещала Диане и Паскаль, что проживет с отцом в Сен-Тропе по меньшей мере пять дней.

— Конечно, нет, — спокойно ответил Роберт, думая о том, что Энн всегда умела справляться с капризами дочери лучше его. Он действительно не собирался обижаться, ему было только немного жаль, что его дочь так любит роскошь и комфорт. Сам Роберт ничего не имел против «романтики», пусть это даже означало неработающие унитазы, ржавые жалюзи и вываливающиеся рамы. Он даже сказал Паскаль, что вилла ему очень нравится, и она слегка приободрилась. Реакция Аманды снова напомнила Паскаль о ее тревогах, и она почувствовала себя виноватой перед друзьями за то, что дом оказался совсем не таким, как она обещала.

В конце концов Аманда смирилась с временными неудобствами. Друзья надеялись, что уже завтра она будет смотреть на старую виллу другими глазами, но очередной кризис не заставил себя ждать. После обеда Аманда отправилась к себе в комнату, чтобы немного почитать, но как только она устроилась на кровати, две из четырех ножек подломились, и Аманда вместе с кроватью рухнула на пол.

Паскаль как раз проходила по коридору, когда услышала донесшийся из спальни Аманды грохот и испуганный вскрик. Бросившись в комнату, она увидела Аманду растянувшейся на полу и едва удержалась, чтобы не расхохотаться. Первый же поверхностный осмотр помог ей установить истину: обе ножки были ненадежны довольно давно и лишь подпирали матрас, создавая впечатление, будто кровать в порядке.

— О, дорогая, мне ужасно жаль! — сказала Паскаль, помогая Аманде подняться. — Я сейчас же позову Мариуса, чтобы он все починил.

Но когда Мариус наконец явился, выяснилось, что кровать склеивали (и снова ломали) уже столько раз, что ножки просто не желали держаться как следует. В итоге Аманде пришлось спать на матрасе, положенном прямо на пол, что отнюдь не улучшило ее настроения. Она была уверена, что вследствие этого станет легкой добычей для пауков, тараканов и мышей. Правда, Аманда старалась держаться молодцом и даже шутила по этому поводу, но Паскаль видела, что девушка по-настоящему расстроена. Паскаль не удивилась бы, если бы Аманда сбежала в Венецию уже завтра.

— Ничего, — утешал Аманду Джон. — Сломанная кровать — это еще не самое страшное. Подожди, вот ты увидишь горничную! Я уверен, что она еще долго будет мне сниться! А ты, несомненно, оценишь ее наряды.

И действительно, когда все они собрались в гостиной на чай, Аманда наконец увидела Агату. Та была в белой кружевной блузке, сквозь которую просвечивал неизменный черный лифчик, и в очень коротких белых шортиках, едва прикрывавших ее зад. Увидев ее, Аманда не выдержала и рассмеялась, впрочем — несколько истерически. Роберт промолчал, хотя по лицу его было видно, что он по-настоящему шокирован.

— Ну, что скажешь? По-моему, она прелесть! — заметил Джон, когда Агата вышла, и Роберт кривовато ухмыльнулся.

— Мне кажется, вид у нее несколько вызывающий… — проговорил он неуверенно.

Ты еще не видел ее леопардовое бикини. А когда она надевает розовые лосины в обтяжку, от нее и вовсе невозможно оторвать взгляд! — ухмыльнулся Джон, и Роберт понимающе улыбнулся в ответ. Аманда уже ушла, и он мог позволить себе расслабиться. После обеда Роберт часа два ходил под парусом, купался и чувствовал себя отлично. Да и дом ему нравился все больше и больше. Для него жить в таком доме было своего рода приключением, и он был уверен, что, если бы Энн была жива, она бы с ним согласилась. В отличие от дочери она всегда была терпима к неудобствам, умела видеть в трудностях комическую сторону и не боялась мышей и комаров. Аманда же была типичным городским существом и поднимала визг даже при виде таракана.

Ближе к вечеру, когда Паскаль жарила цыплят, дверца духовки неожиданно отвалилась и упала ей на ногу. Ужин оказался под угрозой, но Эрик сумел починить плиту, использовав чуть ли не весь запас стальной проволоки, припасенной Робертом для рыбалки. Друзья дружно аплодировали его изобретательности, и только Аманда, улучив минутку, робко поинтересовалась у отца, не лучше было бы все-таки поискать приют в отеле. Романтика древнего дома ее явно не прельщала.

— А мне здесь нравится, — просто ответил Роберт. — Да, похоже, и остальным тоже.

Впрочем, он понимал Аманду. Наверняка она гораздо легче перенесла бы инцидент с кроватью и плитой, если бы в доме был кто-то из ее ровесников. Увы, ей совершенно не с кем было поболтать по душам, и бедняжка начинала всерьез задумываться, не совершила ли она серьезной ошибки, поехав в Сен-Тропе с отцом и его друзьями. Но и уезжать раньше, чем она планировала, ей не хотелось — Аманда боялась показаться капризной неженкой. Роберт прекрасно это понимал и решил дать ей возможность отступить, не теряя достоинства.

— Боюсь, тебе будет с нами не слишком интересно, дорогая, — мягко сказал он. — Да и дом не настолько комфортабелен, как я думал. Поверь, я тебя хорошо понимаю.

В самом деле, кроме купания, у Аманды не было никаких развлечений. Даже маленькая яхта ее не интересовала, так как в отличие от двух своих братьев Аманда не любила ходить под парусом. Каждый раз, когда она вступала на шаткую палубу, у нее начиналась морская болезнь. Гораздо больше она любила проводить время в ресторанах, танцы далеко за полночь и горные лыжи тоже были ей по вкусу.

— Но мне хочется побыть с тобой, па, — возразила Аманда. — С тобой и твоими друзьями.

Их компания ей всегда нравилась, но теперь, когда среди них не было ее матери, Аманда чувствовала себя одиноко, хотя и питала самые теплые чувства и к Диане, и к Паскаль.

— Но ты уже побыла со мной, — улыбнулся Роберт. — Если хочешь, поживи здесь еще денек или два, а потом поезжай в Венецию. Честное слово, я не обижусь!

Роберт действительно чувствовал себя очень хорошо в обществе Моррисонов и Донелли, но Аманде по-прежнему было неловко.

— Да, пожалуй, я еще немного здесь поживу, — ответила она. — Вообще-то здесь неплохо…

Но оба знали, что на самом деле Аманда так не думает, и Роберт сделал еще одну попытку снять с ее совести лишнюю тяжесть.

— Твои друзья, я думаю, ждут не дождутся тебя, — сказал он. — Доставь им удовольствие, да и себе тоже. Ну что тебе сидеть с нами, стариками?

И Аманда обещала подумать. После обеда она, по настоянию Роберта, отправилась в Сен-Тропе, чтобы пройтись по магазинам, и там неожиданно встретила своего давнего приятеля, который отдыхал поблизости в Раматюэлле. Это был очень приятный молодой человек, который к тому же был неравнодушен к Аманде. Он тут же пригласил ее в ресторан, и она с радостью приняла приглашение.

Роберт и его друзья тоже решили сходить в ресторан. После недолгих споров они выбрали «Ле Шабиш», который порекомендовала им Агата. Из дома они выехали на двух автомобилях, и, хотя настроение у всех было приподнятое, Паскаль обратила внимание, что Эрик и Диана сели в разные машины. Впрочем, обильная вкусная пища произвела на всех умиротворяющее действие, и в одиннадцать часов вечера они все еще сидели за столиками, распив на пятерых три бутылки превосходного «Котэ дю Рон» урожая 1978 года. Даже Эрик и Диана поглядывали друг на друга почти как в прежние времена, хотя за весь вечер не обменялись и десятком слов. Паскаль, впрочем, почти не обращала на них внимания. От вина ее слегка разморило, и она уже начинала клевать носом, когда Роберт вдруг упомянул, что Аманда, наверное, уедет в субботу или в воскресенье, а в понедельник в Сен-Тропе приедет его «друг».

Паскаль сразу встрепенулась.

— Да-да, ты уже говорил, — быстро сказала она, стараясь ничем не выдать своей заинтересованности. — Кстати, мы его знаем?

Она буквально умирала от любопытства, но ей не хотелось, чтобы Роберт подумал, будто она сует нос в его дела.

— Вряд ли, — ответил Роберт. — И это не он, а она. Мы познакомились всего два месяца назад.

Аккуратные ушки Паскаль буквально встали торчком. Примерно два месяца назад Аманда вытащила Роберта на прием по случаю премьеры нового фильма, где он и познакомился с этой актрисочкой. Во всяком случае, Паскаль была уверена, что Гвен Томпсон — именно актрисочка с определенной репутацией, и Диана была с ней вполне согласна.

— Впрочем, вы наверняка о ней слышали, — благодушно продолжал Роберт, не замечая взглядов, которыми обменялись Паскаль и Диана. — Она — очень милая женщина. Сейчас она отдыхает с друзьями на Антибах, и я подумал — неплохо будет вам с ней познакомиться.

— Неужели ты… — начала Паскаль и запнулась, подыскивая подходящие слова. Она буквально разрывалась между приличиями и желанием узнать правду. — Ты с ней встречаешься, да? — выпалила она наконец.

— Мы просто друзья, — спокойно ответил Роберт. Только тут он осознал, что все внимательно его слушают, и слегка покраснел. — Она актриса, ее зовут Гвен Томпсон. В прошлом году она получила премию «Оскар». Ну, припоминаете?.. Фильм «Осень, осень, осень…», где она сыграла главную роль. Я думал, вы все его видели. Гвен довольно знаменита, и…

— Мы его видели, — сказала Диана, но ее взгляд, направленный на Роберта, выразил столь явное неодобрение, что Паскаль даже стало неловко за подругу. Впрочем, Диану можно было понять: в последнее время она относилась к подобным проблемам весьма и весьма болезненно.

— Зачем ей приезжать сюда? — спросила Диана напрямик. — Ведь мы не знаменитости, и ей вряд ли будет интересно с нами знакомиться. Кроме того, дом в ужасном состоянии, а она, наверное, привыкла к совсем другому… Скажи, Роберт, ты правда хочешь, чтобы она приехала?

Последний вопрос подразумевал только один ответ, и все — не исключая Джона и Эрика — молились про себя, чтобы Роберт сказал «нет». Мужчины, впрочем, не имели ничего против Гвен Томпсон, но им не хотелось, чтобы в их тесном дружеском кругу появился кто-то посторонний, в особенности — знаменитая актриса, которая просто по определению должна быть капризной, привередливой и испорченной. Что касалось Дианы и Паскаль, то они были абсолютно уверены, что актрисочка, как они называли Гвен Томпсон между собой, пытается использовать Роберта в своих корыстных целях. Обе они очень любили Роберта, и им казалось, что после стольких лет, проведенных в браке, он не может не быть легковерным и наивным.

— Гвен — очень приятный человек. Я уверен, она вам понравится, — просто сказал Роберт, и Джон и Эрик кивнули один за другим. Любопытство взяло верх, и им уже не терпелось увидеть знаменитую актрису вблизи, но Паскаль и Диана продолжали упорствовать.

— Она хоть понимает, что здесь — не Родео-драйв?[3] — спросила Диана, надеясь отговорить Роберта от его намерений, но он остался невосприимчив к их прозрачным намекам. Очевидно, он уже все решил. Что касалось Джона и Эрика, то на них рассчитывать не приходилось, ибо они уже были на стороне Роберта и Гвен Томпсон, хотя ни один не признался бы в этом в присутствии жены.

— Вот так фокус! — пробормотала Паскаль. Она действительно беспокоилась за Роберта, к тому же ей вовсе не улыбалось целый месяц развлекать избалованную примадонну. Паскаль не сомневалась, что Гвен Томпсон донельзя испорчена и капризна (она ведь была достаточно знаменита) и их отдых будет безнадежно испорчен. И жизнь Роберта, вероятно, тоже.

— А надолго она приедет? — хмуро осведомилась Диана.

— На несколько дней, быть может — на неделю. Все будет зависеть от того, когда Гвен позвонит из Голливуда ее агент. В сентябре у нее начинаются репетиции. Перед этим она собиралась как следует отдохнуть, и я подумал — может быть, ей будет хорошо здесь. — Он улыбнулся и произнес фразу, которая буквально ужаснула Диану и Паскаль — до того кощунственной она им показалась. — Мне кажется, она бы очень понравилась Энн. У них на редкость похожие взгляды и убеждения — во всяком случае, Гвен любит те же книги и ту же музыку.

Паскаль побледнела и посмотрела на Джона, а Диана, на мгновение забыв о собственных неприятностях, бросила взгляд на Эрика. Ни та, ни другая не поверили, что Роберт и Гвен «просто друзья». Роберт представлялся им невинным ягненком, которого хладнокровно ведет на заклание развратная и холодная жрица порока. Несомненно, Гвен Томпсон что-то от него нужно, решили обе. Ни той, ни другой просто не пришло в голову, что ее мотивы могут быть совершенно искренни и чисты.

Ужин, начавшийся так удачно, закончился в неловком молчании. Наконец Эрик попросил счет, и каждый заплатил свою долю. Еще несколько секунд Джон просматривал чек, надеясь найти ошибку. Он был убежден, что официанты только для того и существуют, чтобы обсчитывать клиентов, и именно по этой причине Паскаль терпеть не могла ходить с ним в ресторан. Как правило, пока Джон складывал на карманном калькуляторе стоимость каждого блюда, другие посетители и официанты насмешливо ее разглядывали, и Паскаль чувствовала себя крайне неловко. Но сегодня она об этом почти не думала. Известие о приезде Гвен Томпсон подействовало на Паскаль как удар по голове, и ей не терпелось как можно скорее обсудить это с Дианой. Самой Паскаль снова стало казаться, что со дня смерти Энн прошло слишком мало времени и Роберту не пристало заводить отношения с женщинами. Она совершенно забыла, что сама совсем недавно считала, что чем скорее Роберт вернется к нормальной жизни — тем будет лучше для него. Его решение пригласить Гвен Томпсон в Сен-Тропе казалось ей вызывающим. Будь это кто-то другой, с горечью размышляла Паскаль, я, быть может, и не возражала бы, но эта дамочка!

— Ну что, пойдемте? — Роберт первым поднялся со стула, и вся компания последовала его примеру. Паскаль села в машину с Джоном и Дианой, и весь обратный путь подруги говорили о том, как спасти бедного Роберта от этой Гвен.

— Послушайте, — не выдержал наконец Джон, — почему бы вам сначала не взглянуть на эту самую Гвен Томпсон? Может быть, она — вполне достойная женщина?

В его словах был здравый смысл, но обе подруги только еще больше раскипятились, и Джон невольно подумал, уж не ревнуют ли они. Но высказать свое предположение вслух он не осмелился, боясь, как бы вместо крови Гвен Томпсон, которой так жаждали обе дамы, не пролилась его собственная кровь. Уберечь Роберта от взбалмошной, развратной, корыстной женщины, которая его совершенно недостойна, — такова была цель их крестового похода, и Джону меньше всего хотелось стоять у них на пути.

Когда они вернулись на виллу, Аманда уже спала, и, негромко пожелав друг другу спокойной ночи, друзья тоже разошлись по своим комнатам. Паскаль чувствовала себя очень усталой, да и выпила она порядочно, однако ей не спалось. Лежа рядом с Джоном, она думала и думала о том кошмаре, который их всех ожидает, если Роберт не откажется от своей затеи.

Наконец она не выдержала.

— А как насчет папарацци? — спросила она Джона, который уже начал блаженно похрапывать.

— Что — насчет папарацци? — сонно пробормотал он, приоткрывая глаза. Он никак не мог уловить ход ее мыслей. Паскаль всегда обладала богатым воображением, но сегодня оно словно сорвалось с цепи.

— Если эта женщина приедет на виллу, папарацци будут гроздями висеть на каждом заборе, на каждом дереве, — объяснила Паскаль. — А это значит, что, пока она отсюда не уберется, у нас не будет ни одной минутки спокойной.

Спросонок эта мысль показалась Джону довольно здравой. Ни он, и никто из их компании об этом еще не задумывался.

— Не думаю, что мы можем что-то с этим поделать, — проговорил он наконец. — Я уверен, мисс Томпсон привыкла к этому — во всяком случае, она должна знать, как действовать, — добавил он. — Честно говоря, я удивлен, что Робби, м-м-м… пригласил ее сюда. Особенно если учесть, что вы с Дианой готовы из кожи вон вылезти, чтобы «спасти» его любой ценой.

Насмешливые нотки в его голосе заставили Паскаль ощетиниться.

— Просто нам — в отличие от вас, его ближайших так называемых «друзей», — не все равно, что будет с Робертом! — отчеканила она. — Мы заботимся о… о том, чтобы у него все было хорошо. Надеюсь, только, эта Томпсон наверняка удерет отсюда без оглядки, как только увидит дом. Она небось не привыкла к такой обстановке! Кроме того, я думаю, — она поймет, что мы не дадим Роберта в обиду. Он немного наивен и… неопытен, но мы-то — нет!..

Услышав это заявление, Джон громко рассмеялся.

— Бедный Роберт! Знал бы он, что готовят ему его лучшие друзья! Вам с Дианой — да и нам, наверное, тоже — будет очень нелегко примириться с тем, что в его жизни кто-то появился. Энн… Нам еще долго будет казаться, что Роберт предал ее память, но это вовсе не значит, что он должен умереть монахом. Напротив, я считаю, что он имеет право поступать так, как ему хочется. В конце концов, он взрослый мужчина, и ему нужна женщина. Допустим, Роберту нравится Гвен Томпсон… что же тут такого? Она молода, красива, известна, и им приятно общаться друг с другом. Знаешь, лично я считаю, что Гвен Томпсон — это далеко не самый худший вариант.

На самом деле Джон считал, что его друг вытянул счастливый билет, но признаться в этом жене означало превратить свою жизнь в ад. И без того она, казалось, была возмущена его словами до глубины души.

— Ты что, пьян, Джон Донелли?! — воскликнула она чуть не в полный голос, позабыв о том, что ее могут услышать. — В твои годы пора научиться разбираться в людях. Знаменитая актриса?! Как бы не так! Знаменитая голливудская шлюха — вот кто она такая, и мы просто обязаны спасти от нее Робби!

Этого Джон не ожидал. При всей своей французской экспансивности Паскаль не часто позволяла себе высказываться подобным образом о других людях. В особенности — о незнакомых. Это могло означать только одно: Гвен Томпсон придется не сладко.

— Мне кажется, я тебя понимаю. — Джон пошел на попятный. — Ты беспокоишься о Роберте, но ведь и я тоже!.. Я только не знаю, имеем ли мы право вмешиваться в его личную жизнь. Он наверняка знает, что делает. Может быть, они действительно просто друзья — в таком случае нам не о чем беспокоиться. Если же там что-то большее… Почему бы не допустить, что он влюблен в нее? Бедный старина Роберт, как мне его жаль!

Но на самом деле Джон считал, что Роберта нечего жалеть. Лично к нему в гости должна была приехать одна из звезд Голливуда. Одно это делало его жизнь интересной и захватывающей, и ему можно было только позавидовать.

— Мне тоже его жаль, — вздохнула Паскаль. — Он такой… невинный! И именно поэтому мы обязаны открыть ему глаза. Кроме того, есть Менди… Она будет в ужасе!

— На вашем месте я бы ничего ей не говорил, — заметил Джон. — Пусть Роберт сам решает, что он скажет дочери и когда.

— Но даже если он будет молчать, рано или поздно Менди все равно все узнает, — с угрозой сказала Паскаль. — И тогда…

— Ну и что будет тогда?.. Знаешь, дорогая, мне кажется — не нужно ему мешать, — рассудительно заметил Джон. — После смерти Энн прошло уже довольно много времени, а жизнь Роберта ведь не закончилась. Я лично уверен, что дело именно в этом: для Роберта знакомство с Гвен Томпсон — это всего лишь способ приятно провести время. Ну а наша задача — подыскать для него кого-нибудь приличного к тому моменту, когда мисс Томпсон ему надоест. Впрочем, он и без нас неплохо справляется, — добавил Джон задумчиво. — Неужели вам неинтересно с ней пообщаться?! Гвен Томпсон — настоящая красавица, она одна из самых известных киноактрис страны!

— Вот именно, — сказала Паскаль таким тоном, словно он только что подтвердил самые худшие ее опасения. — И поэтому мы просто обязаны оградить от нее Роберта. Гвен Томпсон не может быть хорошим человеком! — с нажимом закончила она. — Это я тебе говорю.

— Бедный Роберт!.. — снова сказал Джон и улыбнулся в темноте. Уже засыпая, он подумал, что, возможно, Паскаль права и Роберта действительно стоит пожалеть. Однако никакой жалости он не почувствовал. Больше того, он даже немного завидовал другу, но в этом Джон не признался бы даже под самыми страшными пытками.


Глава 6 | Французские каникулы | Глава 8