home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 3

РАВНИНЫ АВРААМА

13 сентября 1759 года

Последние вертикальные струи дождя прошлись по линии красных мундиров. С небольшого холма на ее правом фланге был прекрасно виден растянувшийся ярдов на тысячу фронт, завершавшийся точно таким же невысоким холмом, на котором Джек, всегда имевший отменное зрение, мог различить даже мушкеты на красных спинах солдат.

— Не могу понять, вывел ли Тауншенд свои батальоны?

Генерал Вулф тронул за плечо адъютанта, и тот мигом поднес к глазам подзорную трубу.

— Да, сэр. Сейчас Шестнадцатый строится вдоль дороги на Сен-Фуа.

— Хорошо. — Вулф оглянулся. — Наши строятся тоже.

Джек посмотрел туда же. Тридцать пятый уже рассредоточился вдоль утесов. Теперь армия англичан напоминала прямоугольник, только без внешней стороны и с очень короткими боковинами. Грамотность этого построения сделалась очевидной, как только кончился дождь, и противник, пользуясь улучшением видимости, осыпал из-за деревьев врагов градом пуль. Как только раздались первые выстрелы, все невольно пригнулись. Все, кроме Вулфа.

— Время, Гвиллим?

— Почти половина десятого, сэр.

— Хорошо. Очень хорошо. Вашу трубу, будьте любезны. Абсолют, задержитесь.

Джек, начавший было спускаться по склону, поспешно вернулся. В этот момент посторонившийся, чтобы дать ему дорогу, сержант с криком упал и схватился за шею, тщетно пытаясь зажать рукой рану, из которой толчками полилась кровь.

— Прикажите солдатам залечь, Гвиллим.

Команда пошла по цепи. Британская армия моментально повиновалась приказу.

— А ты погоди, парень. — Вулф ухватил Джека за руку. — Стой смирно, не шевелись.

Джек замер, отнюдь не пребывая в восторге от мысли, что является теперь на хорошо просматриваемом пространстве одной из самых заметных фигур, а Вулф между тем положил свой «телескоп» ему на плечо. Сам он уже не мог держать его, ибо с час назад получил пулю в запястье, и теперь белая повязка над кистью резко контрастировала с траурной, черной, повязанной выше в память о недавно почившем отце.

Джек изо всех сил пытался сдерживать дрожь, хотя это не очень ему удавалось. Вулф же был совершенно спокоен. Не обращая внимания на свист пуль, он смотрел на восток. Там за холмами, облепленными французами, находился Квебек. Белая форма делала войска лягушатников похожими на скопления кучевых облаков. Расстояние до них не превышало и полумили.

— Да, — пробормотал Вулф, — именно так я и думал. Монкальм поместил в центре самые опытные полки. Они уже строятся. Бог мой, он сам строит их! Видишь его, парень? Восседает на черном коне, напыщенный идиот. Очень удобно для кого-то из наших! — Он вздохнул. — Давай сядем, а?

Джек с большим облегчением помог генералу опуститься на землю, потом плюхнулся рядом с ним и съежился, втянув шею в плечи. Он с удовольствием лег бы и на живот, но не решился, поскольку все остальные офицеры сидели.

— Вы полагаете, он атакует нас, сэр? — спросил Гвиллим.

— Да, полагаю… и очень скоро. Чтобы не дать нам тут окопаться, а потом, каждый час промедления позволяет нашим кораблям подвозить все новых и новых людей. Да и орудия тоже! — Генерал склонил набок голову, прислушиваясь к разрыву. — Шестифунтовый! Уильямсон уже берет их в работу. Поглядим, как это понравится их ополченцам и союзничкам-дикарям?

Джек поднял взгляд. Среди поросли, покрывавшей утесы, двигались призрачные силуэты полуголых людей! Их гортанные жуткие вопли нервировали англичан много больше, чем пули. Казалось, они исторгались если не самим владыкой тьмы, то уж точно самыми ужасающими представителями его рогатого воинства. Джек передернулся, вспомнив боевой клич лондонских могавков. В сравнении с тем, что до него доносилось, это было пищанием слепых котят.

Вулф отреагировал на новый взрыв воплей равнодушным пожатием плеч.

— Le General прекрасно понимает, что, если он будет медлить, мы попросту слопаем его подкрепления, подходящие из Сен-Фуа, как… как яблочный пудинг. — Он улыбнулся. — Нет, джентльмены, Монкальм выступит прямо сейчас, причем сомкнутым строем. Он собирает лучшие части и сам поведет их. А мы его встретим. — Опираясь на плечо Джека, генерал неспешно встал. — Что ж, к делу. Бертон, остаешься за главного. Что бы там ни было, держи этот фланг.

Произнеся это, Вулф быстро зашагал прочь. Джек и другие едва за ним поспевали. Теперь их командующий вовсе не напоминал прежнего немощного чахоточного. Он шел легко, помахивая черной тросточкой, и крысиный напудренный хвостик, болтаясь, бил его по спине.

В центре британского фронта под флагами залегли сорок седьмой и сорок третий полки. Как только Вулф приблизился, офицеры вскочили, а солдаты лежа приветствовали командующего троекратным «ура».

— Все в порядке, Джордж? — обратился Вулф к бригадному генералу.

— Кажется, да, сэр, — ответил Монктон. — Но нам…

Пока шло совещание, Джек оглядывал диспозицию. Англичане залегли в два ряда, напряженно следя за действиями белых мундиров. Где-то тут должен был располагаться и Семьдесят восьмой батальон Фрейзера, почти сплошь состоявший из горцев. Так и есть, воины в килтах лежали чуть в стороне. Но не все. Один невысокий шотландец невозмутимо прогуливался под пулями, попыхивая неизменной трубкой, крепко зажатой в зубах. Он обернулся, почувствовав чей-то взгляд, и направился к Джеку.

— Как дела, парень?

— Сносно.

Шотландец помялся.

— Ты хорошо почистил свой штык?

Джек, содрогнувшись, отвел глаза в сторону. Макдональд, вытянув руку, потрепал его по плечу.

— Дилон сказал мне. Скверная штука — впервые убить человека, а ты выбрал самый мерзкий способ -в ближнем бою.

— У меня не было выбора, — сказал Джек. — Но в другой раз…

— В другой раз будет не легче. — Горец ткнул пальцем в мушкет. — Хотя с этой штуковиной все вроде бы проще. Ты палишь не конкретно в кого-то, а просто в толпу.

— Что ж, — ответил Джек, облизывая пересохшие губы, — кажется, я вскоре это проверю.

— Достаточно скоро, о да, — улыбнулся Макдональд. — Если Вулф не отправит тебя как сопляка и любимчика куда-нибудь в тыл.

Но все оказалось не так. Совещание кончилось, и Гвиллим знаком велел Джеку вернуться. Шотландец пошел вместе с ним.

— Абсолют, я вновь собираюсь использовать твои ноги. Останешься здесь, в центре, посыльным. Если начнет припекать, будешь поддерживать связь между генералом Монктоном и другими частями.

Макдональд вытащил изо рта трубку.

— Сэр, в этом случае позвольте ему быть при мне. С нашими гренадерами, в нескольких ярдах от генерала. Он слишком горяч, я его придержу.

— Горец и сдержанность то же, что шлюха и девственность, но пусть будет так, — улыбнулся Вулф.

Шотландец яростно фыркнул, офицеры расхохотались, а генерал вновь повернулся к Джеку.

— Если что, ты разыщешь меня, паренек?

— Непременно, сэр. — Джек улыбнулся в ответ. — Можете на меня положиться.

— Положиться на Абсолюта? Сына Безумного Джейми? Ничего лучшего нельзя и желать! — Вулф притронулся кончиком трости к полям своей шляпы. — Джентльмены. Пора.

Развернувшись, он вновь направился к правому флангу, за ним двинулась свита. Какое-то время Макдональд смотрел ему вслед, потом произнес:

— Они одного поля ягоды, твой папаша и он. Горцы по сей день вспоминают Каллоден, но зла на них у нас нет. Храбрость и благородство в почете везде. — Он пожевал губами. — И раз уж о том зашла речь, пойдем, я представлю тебя главам кланов.

Представление было очень коротким. Джек услышал несколько пышных имен, но моментально забыл их, ибо французы ударили в барабаны. С холмов понеслись крики:

— Vive le General! Vive le Roi! Vive la Paix! [92]

Пледы и килты зашевелились.

— Семьдесят восьмой, становись!

Аналогичные приказы полетели вдоль фронта. Англичане поспешно вставали, образуя две цепи защиты: первую там, где лежали, вторую чуть сзади.

— Ты умеешь пользоваться мушкетом, солдат?

Джек кивнул.

— У нас недобор младших чинов, после того как кишки Арчи Макдугала разметало по всей палатке. Занимай его место в задней шеренге, я встану рядом с тобой. Сегодня будет важна каждая пуля, и этому, — горец похлопал по рукояти своего палаша, — тоже найдется работа.

Джек не ответил, он смотрел на равнину, по которой к нему неуклонно катилась белая, методично заливающая все бугры и заполняющая все низины волна. Какое-то время она казалась сплошной, потом в ней стало проглядывать голубое и розовое — цвета жилеток отдельных полков. Войска Монкальма наступали тремя основными колоннами, а между ними словно бы колыхалась радужная разномастная дымка — это были пестро одетые отряды милиции и ополчения. По мере приближения боковые колонны принимали все более размытые очертания, зато центральная двигалась слаженно, как на параде, являя собой белую, направленную в сердце британских формирований стрелу.

Англичане стояли недвижно. Дула их мушкетов и штыки были безобидно обращены к белесому канадскому небу.

— Ты забил две пули, парень?

Негромкий голос Макдональда вернул Джека к реальности.

— Да, сэр, — был ответ.

Вулф приказал зарядить мушкеты двумя пулями и увеличить количество пороха. Это повышало их разящую мощь, но снижало дальность каждого выстрела, что говорило о намерении командующего ждать, ждать и ждать.

Дробь барабанов вдруг участилась, и наступающие ускорили шаг. Фланги французов ощутимо расширились, а центр уплотнился. Горец, стоявший впереди Джека, принялся что-то размеренно бормотать по-шотландски. Молился он или бранился, сказать было трудно, но Джеку вдруг тоже отчаянно захотелось занять себя чем-то подобным, и он сглотнул, пытаясь смочить пересохшее горло слюной. Ученикам Вестминстера вдалбливали бесконечное множество разнообразных молитв, но почему-то сейчас в памяти не всплывало ни слова из них. Ни на латыни, ни на греческом, ни на древнееврейском, ни на английском. Джек попытался сосредоточиться, угрызаясь тем, что ранее слишком мало заботился о душе. Но ничего не шло в голову, потом что-то вспомнилось… вместе с каким-то ритмом… нехитрой мелодией, и он забубнил:

Изо всех мастей девиц,

что падут пред вами ниц,

обойди хоть целый свет,

лучше нашей Нэнси нет!

Он, должно быть, увлекся, ибо горец впереди него обернулся и изумленно вытаращил глаза. Его неподдельное удивление весьма позабавило Джека, он даже хихикнул. Раз, потом — два. Все, что творилось, ужасно смешило его, все было слишком невероятным, абсурдным! Еще совсем недавно он горланил эти куплеты в кабачках около «Ковент-Гардена», а теперь стоит черт-те где с мушкетом в руках, повторяя имя лондонской потаскушки, и сорок сотен французов бегут к нему, чтобы поднять его на штыки.

Он хихикнул еще раз, и белая армия словно услышала его смех. Все барабаны грохнули и разом смолкли. Вражеская лавина замерла в ста шагах от линии красных мундиров. Видно, идиотизм ситуации дошел и до лягушатников, решил окончательно развеселившийся Джек. Сейчас они перестроятся и торжественно повернут восвояси. А убьют его как-нибудь в другой раз.

Успокоенный и обрадованный этой мыслью, он почти с умилением наблюдал, как французы четко и слаженно опускают стволы мушкетов и прижимают приклады к плечу.

Послышался нарастающий грохот, воздух внезапно наполнился свистом и криками, а также напоминающими чоканье звуками. Пули, летящие градом, задевали ружейные замки, солдатские пряжки и патронташи или, уже беззвучно, входили в тела англичан. Горец, шептавший молитву, качнулся и, едва не сбив с ног соседа, упал — на месте его глаза зияла кровавая рана.

— Семьдесят восьмой, три шага вперед, — рявкнул голос с шотландским акцентом.

Горцы поспешно повиновались приказу, замешкался только Джек, не привычный к муштре. Заминки хватило ему, чтобы увидеть оказавшихся за шеренгами павших. Их было около дюжины, они частью корчились, частью не подавали признаков жизни. Джек вздрогнул, заторопился и… очутился в первом ряду.

— Роты… сомкнись!

Шеренги сдвинулись, заполнив бреши.

— Оружие к бою!

И вновь все пришло в движение. Каждый боец выставил ногу вперед и вскинул к плечу мушкет. Джек, помня уроки йоркширского сквернослова, справился с этим не хуже других. Чем неожиданно заслужил похвалу.

— Молодчина, — сказали сзади, обдавая его густым запахом трубочного табака. И прибавили: — Держись, сейчас будет жарко.

Облако дыма, окутавшее французов, начинало редеть, из белого марева, как призраки, появлялись шагающие фигуры. Барабаны вновь грозно зарокотали в такт громким крикам:

— Vive le Roi! Vive la Paix!

Лягушатники наступали.

А по рядам англичан пронеслось негромкое:

— Ждать.

Французы шли. Они уже были ярдах в восьмидесяти. Некоторые из них продолжали стрелять. Справа четвертый от Джека солдат вскрикнул, повалился ничком и застыл.

— Ждать, парни! Ждать!

Надо же, как это все-таки тяжело! К дулу мушкета словно приделали гирю. Руки Джека начинали подрагивать, еще одно-два мгновения — и пули войдут не во вражеские ряды, а в канадскую землю.

А белая волна все катилась. Семьдесят ярдов. Шестьдесят. Пятьдесят.

— Ну, идите, идите, — отчаянно шептал Джек. — Идите же к своей маленькой Нэнси.

Макдональд над ухом неожиданно прокричал:

— Взвод, пол-оборота направо.

Дюжина горцев автоматически повернулась, то же проделал и Джек. Теперь он вместе со всеми целился в левую колонну французов, где, судя по цвету жилеток, маршировали беарнцы.

Сорок пять шагов. Сорок.

— Ждать, парни. Ждать.

Потом, через бесконечно долгую паузу, раздалось долгожданное:

— Пли!

Джек, нажимая пальцем на спуск, испытал громадное, ни с чем не сравнимое облегчение. Порох на полке вспыхнул, свинец вылетел из ствола, плечо ощутило толчок отдачи. Он в кого-то целился, но не понял, попал или нет, ослепленный резкостью вспышки. Все опять утонуло в дыму, а когда тот стал, свертываясь, подниматься, взорам открылась ужасающая картина.

Передние ряды французских колонн были буквально сметены дружным залпом. Их строгий порядок нарушился, уцелевшие казались одинокими белыми островками: здесь три человека, там два, там один. Джек молча пялился на окровавленного офицера без треуголки, тот, опираясь на шпагу, что-то кричал, но с губ его почему-то не срывалось ни звука. Над равниной висела странная всеобъемлющая тишина.

Ее нарушил спокойный голос английского офицера:

— Приготовиться к перезарядке.

Этот негромкий приказ побежал по цепи к флангам, а над армией белых пронесся то ли всхлип, то ли стон, после чего французы развернулись и побежали.

— Они сломлены! Боже, они удирают! — Бригадный генерал Меррей подскочил к полковнику Фрейзеру. Без треуголки, без парика, взволнованно потирая красную лысину. — Вперед! За ними! Их надо добить!

Горцам не нужно было повторять это дважды. Мушкеты были вмиг закинуты за спину, в руках засверкали кинжалы и палаши. Джек не имел ни того ни другого, но, когда его взвод снялся с места, он без малейшего колебания тоже рванулся вперед. Однако он сделал лишь шаг, ибо Макдональд с решительным видом ухватил его за воротник и даже чуть проволок в обратную сторону.

— Стой, малый, стой!

Джек барахтался, извивался, пытаясь высвободиться из стальной хватки. Французы бегут, он должен дать им пинка. Не важно, что у него нет устрашающего шотландского палаша. Йоркширец учил, что штык в атаке не хуже. Джек, кстати, сегодня уже подколол им врага.

Но вывернуться из рук Макдональда было не так-то просто. Горец рывком развернул его, впился взглядом в лицо.

— Слушай меня, Абсолют. Мне велели не спускать с тебя глаз, и правильно, что велели. Иначе ты в горячке позабудешь себя и свой долг. Ты уже принял участие в бойне, и хватит. Теперь твое дело — ждать приказаний. Твои командиры надеются на тебя. — Он подбородком указал на английские развевающиеся знамена. — Ступай туда. Твое место там, а мое…

Он быстро вытащил из ножен палаш и с криком «Макдональды и победа!» бросился догонять своих солдат.

— Эй, Абсолют! Ты что, уснул?

Это был командир Сорок третьего, Хейл.

— Бери ноги в руки, — велел он, когда Джек приблизился, — и беги к командующему. Видишь, он там — на холме. Передай ему, что французы повсюду разбиты, а генерал Меррей у них на плечах прорывается к мосту. И еще вот что… — Полковник отошел в сторону, давая Джеку взглянуть на генерала Монктона. Тот с закатившимися от боли глазами лежал на земле, его жилет превратился в кровавое месиво, по которому шли пузыри. — Скажи ему и об этом. И спроси, что мне делать. — Он похлопал оцепеневшего гонца по плечу. — Вперед, Абсолют.

Джек с большой неохотой сделал один шаг и с еще большей — другой. Он ведь солдат, а не мальчик на побегушках, его место — в бою. Но вдруг ему в голову вошла мысль, насколько важна его миссия. Особенно в столь триумфальный момент. Французы бегут. Битва выиграна. Вулф будет в восторге. И доставит ему это замечательное известие не кто иной, как сын его старого боевого товарища — молодой, но уже проверенный в деле корнет Абсолют.

С этими мыслями он понесся к холму, где плотно сгрудилась свита Вулфа. Обежав офицерские спины по кругу, Джек попытался прорваться через заслон. Потом взмолился:

— Джентльмены, прошу вас. У меня важное сообщение. Позвольте пройти!

Спины раздвинулись. Джек скользнул в брешь. Генерал полулежал на руках коленопреклоненного гренадера и говорил пытавшемуся снять с него окровавленную рубашку врачу:

— Повторяю, со мной все кончено. Не тратьте зря время!

Джек упал на колени.

— Сэр! Французы бегут.

Глаза не открылись, но на губах заиграла улыбка.

— Я понял. Благодарю тебя, Боже, я умираю в мире с собой.

После этого голова генерала упала, а туловище обмякло, осело мешком.

— Но, сэр! Я принес и другие известия. Не очень, правда, хорошие. Генерал Монктон ранен, а может быть, уже мертв, и… и…

Гренадер бережно положил своего командира на землю.

— Он не слышит твоих новостей, парень, ни плохих, ни хороших. Его уже с нами нет.

— Но полковник Хейл ждет ответа! Ему… ему…

К Джеку склонился другой гренадер, офицер.

— В чем дело? Монктон тоже выбит из строя?

— Да, сэр. Его ранили… тяжело.

— Значит, командование должен принять теперь Тауншенд, да убережет нас Господь. — Офицер бесцеремонно потянул Джека за портупею. — Вставай, парень. Он на левом фланге. Дуй живо к нему и расскажи обо всем. — Он посмотрел на недвижное тело. — А еще скажи, что мы, выполняя последний приказ генерала, начинаем преследование врага. Барабанщик! — Его голос возвысился. -Дай сигнал к наступлению! Погоним этих зайцев обратно во Францию! Луисбургские гренадеры, вперед!

Собравшаяся вокруг тела толпа в один миг поредела. Вскоре возле усопшего остались два санитара, врач и топчущийся на месте посыльный. Взгляд последнего все еще был прикован к лицу генерала. Оно было умиротворенным, спокойным и даже порозовело, утратив всегдашнюю нездоровую бледность. Он пошел на поправку, подумалось Джеку, но… слишком поздно, теперь ему это уже ни к чему.

Грохнули барабаны, запели трубы, из сотен глоток вырвался торжествующий рев. Солдаты, озлобленные тремя месяцами поражений, теперь ликовали, предвкушая реванш.

Глядя на них, Джек тоже воодушевился и полетел стремглав к левому флангу. Мушкет бил по заду, он придержал его за приклад, сползающую треуголку пришлось просто сдернуть. Упоенно размахивая свободной рукой, Джек несся по равнинам Авраама к дороге на Сен-Фуа, к повороту, где развевались знамена пятнадцатого и шестидесятого пехотных полков и где должен был находиться новый командующий войсками британцев.

Тот и впрямь обретался именно там. Генерал Тауншенд стоял на руках силачей гренадеров, немилосердно кляня шаткость опоры и одновременно пытаясь удержать возле глаз подзорную трубу.

Завидев посыльного, он сполз на землю и, как только сообразил, что командование перешло в его руки, возмущенно вскричал:

— Преследовать? Распылить армию по всей этой пустоши, когда мы не знаем, каких подкреплений ожидает Монкальм? И потом, это бегство может оказаться лишь хитростью, чтобы заманить нас в засаду.

Полковник Пятнадцатого пехотного полка осмелился возразить.

— При всем уважении к вам, сэр, позвольте заметить, что генерал Вулф, похоже, так не считал. Он полагал, что Монкальм бросит в бой все свои силы, и потому…

— Вулф мертв, — оборвал его Тауншенд. — Монктон умирает. Теперь совершенно не важно, что они там полагали. Важно лишь то, что думаю я! — Он сурово воззрился на дерзкого офицера и продолжал сверлить его взглядом, пока тот не спрятал глаза. — Мы знаем, что Бугенвиль идет к нам от Сен-Фуа. Что будет, если эти ребята сомнут нас? Нет, я приказываю, трубите отбой! Отзовите их всех! И как можно скорее! В том числе и Меррея, и долбаных якобитов, похожих на баб.

Офицеры кивнули, прозвучали команды, солдаты побежали к орудиям.

— Кто прикрывает наш тыл?

— Полковник Хоу с легкой пехотой, — отрапортовал адъютант.

— Этого недостаточно. Передайте Бертону, чтобы отвел туда сорок восьмой. А ты, паренек… — Он повернулся к пытающемуся восстановить дыхание Джеку. — Ба, да я тебя знаю, молокосос. Ты, кажется, был ночью с Хоу?

— Да, сэр, но я…

Тауншенд нетерпеливо махнул рукой.

— Отправляйся к нему. Передай, что он должен сдерживать Бугенвиля, пока не придет подкрепление. Оно уже формируется. Ты понял? Вперед!

Джек повернулся и побежал. Опять. Не успев отдышаться.

— Полцарства за клячу, — пробормотал он себе под нос.

Он проплутал с полчаса, но все-таки отыскал Билли Хоу.

— А, это ты, Акведук! — осклабился тот. — Излагай!

Джек изложил все, что знал, однако ни бегство французов, ни даже смерть генерала Вулфа не произвели на полковника ни малейшего впечатления, он оставался невозмутим. Единственным, что его как-то задело, был приказ Тауншенда.

— Сдерживать? И каким хреном, позвольте спросить? — Хоу язвительно хмыкнул. — У меня всего три роты солдат, разбросанных по этим рощам. — Он махнул рукой и склонил голову набок. — А Бугенвиль, кажется, приближается.

Джек, тоже прислушавшись, различил отдаленную барабанную дробь. Деревья, правда, ее заглушали, зато нисколько не скрадывали жуткого улюлюканья, раздававшегося то здесь, то там, и отвратительных, леденящих кровь завываний.

Хоу, заметив, как он вздрогнул, сказал:

— Да, дружище. Краснокожие так и рыщут вокруг. Ты уж постарайся не попадаться к ним в лапы. Иначе твои шикарные волосы украсят шест у вигвама какой-нибудь скво. — Он отвернулся. — Сержант Макбрайд?

— Сэр?

— Велите Фултону снять людей с перекрестка и отвести их сюда. Тут, на опушке, нам будет ловчей отбиваться как от французов, так и от дикарей. — Он встал, подняв мушкет. — Идем, Арчибальд?

— Собственно, я Абсолют, сэр, — пробормотал Джек, обращаясь к его удаляющейся спине.

Когда они поднялись на пригорок, крики аборигенов утихли, а барабанная дробь стала слышней. Взору Джека открылась дорога, резко уходящая вправо и в лес.

— Первая рота — к обочине, вторая и третья — ко мне, — прокричал Хоу. Через какое-то время на невысокой гряде у дороги залегло около сотни солдат.

Джек навострил уши. Ему показалось, что к барабанной дроби примешивается какой-то не схожий с ней стук.

— Сэр?

— Гм?

— Это не конники, сэр?

— Не думаю, парень. В Канаде нет кавалерийских частей. Разумеется, к нашей великой досаде. — Он неожиданно встрепенулся. — Постой! Кто-то, кажется, мне говорил, что Монкальм…

Слова его заглушил громкий топот. На опушку вынеслись всадники. В синих мундирах, в меховых киверах, их было много — не меньше двух сотен.

— По всему фронту, одиночными, пли! — закричал Хоу.

Его крик тут же потонул в воплях кавалеристов, конском храпе, ожесточенной пальбе и брани тех, кто валился с седла на дорогу. Англичане прятались за грядой, но для коней она была — увы! — слишком низкой. Миг -и конники устремились наверх, в воздухе сверкнули сабли.

Джек выстрелил, промахнулся, нырнул за камень, доставая патрон, и ему в щеку ударила гранитная крошка. Подковы взвизгнули, всадник махнул клинком, не достал, и разгоряченное животное понесло его дальше. Как и других атакующих верховых; впрочем, они моментально нашли себе дело. Шестеро англичан, струсив, побросали мушкеты и кинулись к лесу. На них тут же открыли охоту: их рубили, кололи, топтали копытами, а кавалерист, не сумевший снести с плеч голову Джека, развернулся и вновь галопом понесся к нему.

Времени для размышлений практически не имелось, надо было либо драться, либо бежать. Но Джек уже достаточно набегался за день, и потом, ему только что показали, какая участь уготована беглецам. Его соседи вставали на ноги, выставляя мушкеты с насаженными на них штыками; Билли Хоу с бранью выхватил из-за пояса пистолеты. Джек тоже встал, мысленно прощаясь с жизныо: он где-то читал, что в бою кавалерия без труда берет верх над легкой пехотой. Но разве настырный и самодовольный йоркширец не утверждал, что солдат со штыком может справиться с кем угодно, хоть с мастером фехтования?

Даже на лошади? А почему бы и нет? Эта мысль странным образом ободрила Джека, и, когда француз приблизился, он винтом прыгнул в сторону, уворачиваясь от грозных копыт, а потом и от сверкнувшей в воздухе сабли. Повернувшись, он попытался вонзить штык в ногу врага, но угодил в седло и, резко дернувшись, едва успел прикрыться мушкетом от следующего удара. Металл лязгнул о металл, француз грязно выругался и вздыбил коня. Передние ноги животного взбили воздух в каком-то дюйме от черепа Джека. Когда они обрушились вниз, всадник чуть наклонился вперед, к конской шее. На какие-то доли мгновения, но их хватило.

— Получай! — завопил Джек, резко вскидывая мушкет, и трехгранный штык вошел под жилет высоко сидящего верхового.

Тот вскрикнул и вновь занес руку с саблей, а Джек лишь сильней надавил на приклад, понимая, что ему уже некуда деться. Крик перешел в вопль, конь, испугавшись, прыгнул вперед и унес прочь своего седока. Вместе с английским мушкетом.

Обезоруженный Джек завертел головой. По всему склону синие конники бились с красной пехотой. Прямо под ним Билли Хоу подстрелил наскочившего на него лягушатника, и первой в землю ткнулась французская сабля. Джек подхватил ее, но за саблей последовал всадник, и в глаза Джеку бросилось пустое седло. Он не раздумывая запрыгнул в него, крепко стукнувшись задом о жесткую кожу, ноги его моментально нашли стремена. Чуть, правда, коротковатые, но разбираться с этим было некогда: лошадь, почуяв незнакомую руку, взбрыкнула и заскакала на месте, пытаясь сбросить чужака. Но тот с пяти лет объезжал жеребят, а потом и более взрослых лошадок, так что усмирить эту кобылку ему не составило большого труда.

Джек мигом подчинил ее своей воле, и как раз вовремя, ибо слева от него трое синих насели на знаменосца, тот, как пикой, отпугивал их длинным древком, но для французов это была лишь игра. Дело шло к неминуемому финалу, и, всадив в бока лошади каблуки, Джек пустил ее вскачь по широкому гребню. Он знал, что делать, ибо в Лондоне королевских кавалеристов специально тренировали для подобных атак.

— Ублюдки, — завопил он, отвлекая внимание синих, чего оказалось вполне достаточно, чтобы знаменосец вонзил навершие знамени в грудь одного из врагов. Двое других, натянув поводья, развернули коней, но Джек был уже рядом и молнией проскочил между ними, бешено крутя саблю над головой. Один француз успел уклониться, второй не успел и упал. Тот, что был попроворней, пришпорил коня и, выругавшись, ударился в бегство, а через мгновение влился в ряды кавалерии, отступавшей к дороге, что вызвало замешательство среди англичан. Французская конница была потрепана, но отнюдь не разбита, красные понесли много больше потерь. Нет, синих всадников явно что-то спугнуло, и Джек вдруг услышал:

— Шестидесятый, приготовиться! Пли!

Подкрепление приближалось плотным развернутым строем. Новый залп вышиб из седел еще с десяток врагов. Солдаты Хоу радостно закричали, Джек тоже, размахивая трофейной саблей, выкрикивал одно «ура!» за другим.

Пока его не прервал гнусавый голос:

— Ну, хватит, Аспирин, хватит. Уймись.

Джек опустил взгляд. Перед ним стоял Хоу с гримасой явного отвращения на длинном лошадином лице.

— Я Абсолют, дурья башка! — заорал Джек. — Джек Абсолют! Сын Безумного Джейми!

Выкрикнув это, он с силой ударил каблуками кобылку, ослабил повод, и та стрелой полетела к своим.

Он уже пропустил одну погоню и вовсе не желал пропустить и вторую! Раз уж ему довелось оказаться единственным королевским драгуном в Канаде, он просто обязан здесь себя проявить! Его дикий вопль: «Драгуны, вперед!», кажется, еще более смутил синих. Джек ударил саблей плашмя по крупу лошадки, та возмущенно всхрапнула и все убыстряющимся галопом понесла его к всаднику, отстающему от других. Еще рывок, и француз будет повержен, а победитель, поймав его лошадь, неспешно поскачет назад.

Джек миновал поворот.

И увидел развернутые ряды пехотинцев. В белых мундирах. Они расступились, и синие проскочили им в тыл.

— Стой! — закричал Джек и осадил кобылку так резко, что едва не перелетел через ее шею.

Французы с криками бежали к нему. Махнув раз-другой для острастки саблей, Джек развернул лошадку и с громким отчаянным гиканьем погнал ее в лес.

Ловко лавируя между редких стволов, он без труда оторвался от пеших преследователей, но, заскочив в чащу, вынужден был перевести свою спасительницу на шаг. Лес становился все гуще и все мрачней. Листья кленов, чуть тронутые осенним багрянцем, еще крепко держались на ветках и практически не пропускали вниз дневной свет. К тому же на небо набежали тучки, в воздухе ощутимо запахло дождем.

Он прислушался. Вокруг стояла глубокая тишина, совершенно невероятная после какофонии боя. Издали, словно через подушку, доносились отдельные выстрелы, крики. Лошадь под ним нервно дергалась в разные стороны, встряхивая головой, и ему, чтобы справиться с ней, пришлось вложить саблю в седельные ножны. Ударив ногами, Джек развернул ее влево. Там вроде бы было светлей, чем везде.

В чаще раздался невнятный писк. То ли птенца, то ли бельчонка. Он прозвучал неожиданно громко в торжественной, почти храмовой тишине. Джек настороженно оглянулся и даже подвытащил саблю из ножен, но отпустил ее, когда писк затих. Надо было двигаться дальше. На звуки выстрелов, уже и так еле слышных.

Следующий писк прозвучал много ближе, вновь насторожив одинокого всадника. Джек наклонился, чтобы вытащить саблю, и это его спасло. Что-то свистнуло над головой и ударилось в дерево рядом. Подняв глаза, Джек увидел торчащий из ствола томагавк. И услышал душераздирающий вопль. Оглянувшись через плечо, он похолодел, ибо к нему бежали два раскрашенных демона. Волосы, собранные в хвосты, били их по ушам.

Вздрогнув, он погнал лошадь к свету, туда, где угадывалось что-то вроде тропы. Перепуганная кобылка не нуждалась в его понуканиях и поторапливалась сама. Он вдруг почувствовал, что ее ухватили за хвост, и отмахнулся не глядя саблей. Вскрик, шум падения, француженка побежала быстрей. Ладно, подумал Джек, теперь все в порядке. Они отстанут, он сможет уйти.

Через мгновение он, потеряв стремена, вылетел из села и грохнулся на спину с такой силой, что остатки воздуха вышибло из легких, но крохи сознания все-таки еще теплились в нем. Его голову что-то поддерживало — возможно, какая-то кочка, и это позволило ему рассмотреть боевую дубинку, лежавшую у него на груди. Он поднял глаза и увидел еще одну палицу. Она опускалась, но удара Джек не почувствовал.

Просто вокруг вдруг стало темно.


Глава 2 КРЕЩЕНИЕ ДЖЕКА АБСОЛЮТА | Кровь Джека Абсолюта | Глава 4 ATE