home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ГЛАВА 30

Словно для того, чтобы компенсировать все разочарования с одной стороны, с другой идея «Салона общения» завоёвывала все больше сторонников.

— Я предполагаю, что всё дело в новизне, — сказала Хетер Моргану как-то вечером, когда они наблюдали за несколькими кавалерами, которые пытались превзойти друг друга, приглашая девушек на следующий танец.

— Милая, в этом нет ничего нового. Просто твоя мать нашла законный способ содержать бордель.

— С одной основной разницей, — поспешила указать Хетер. — Девушки больше не занимаются этим за денежное вознаграждение.

— Ну, если ты это утверждаешь, дорогая, — сказал Морган, поражённый тем, что она была настолько слепа и не замечала происходящего наверху после окончания работы.

— Уолт Финч третий раз на этой неделе танцует с Блёсткой, — продолжала Хетер. — Мне кажется, что между ними зарождается любовь.

— Может быть и так, но, если только я не ошибаюсь, для Бренди назревают неприятности. У Боба такой вид, будто он готов разорвать на части ковбоя, с которым она флиртует.

— Тогда он должен перестать валять дурака и признаться, что она ему небезразлична, — заявила Хетер. — Если у него серьёзные намерения, он должен сказать ей об этом. А раз он этого не делает, то и нечего хныкать.

— Посмотри, вот самое странное сочетание из всех, какие я наблюдал здесь до сих пор — тот фермер и Кружевная, — заметил Морган. — Можешь ли ты представить себе Кружевную, ухаживающую за свиньями и доящую коров, в боа из перьев, волочащемся за ней по полу, и туфлях, покрытых коровьим навозом?

— В той же степени, в какой я могу представить Радость, подковывающей лошадей вместе с тем здоровенным кузнецом, который смотрит на неё телячьими глазами. Или Жемчужину рядом с робким телеграфистом, — призналась Хетер.

— Наверное, он обучает её азбуке Морзе, — предположил Морган с лукавой улыбкой. — Неужели её интересуют эти маленькие точки и тире?

Хетер засмеялась.

— Хорошо, тогда чем же так привлекателен служащий отеля, с которым оживлённо беседует Роза? — спросила она.

— Отчего же, милая, это совершенно очевидно. Представь себе, сколько кроватей в номерах отеля, а ключи от всех номеров находятся у него. Вообрази, какое разнообразие сулит подобная ситуация.

Взгляд Хетер переместился на Перчик, и улыбка сошла с её лица.

— Надеюсь, Перчик не влюбится. Мне бы очень не хотелось видеть её страдающей. Развлекать Лайла — это одно, влюбиться в него — совсем другое.

Морган задумался над её замечанием.

— Тебя беспокоит душевное состояние Перчик или твоё собственное? — серьёзно спросил он. Хетер заморгала:

—: Прости, не поняла?

— Неужели ты всё ещё думаешь об Эшере и ревнуешь, когда видишь его сидящим рядом с Перчик?

— О, Морган! Это всего лишь игра твоего воображения!

— Разве?

— Не будь глупым! Конечно, это воображение, причём больное! Лайл мог принадлежать мне, если бы я захотела, но я выбрала тебя. Хотя иногда такими вот разговорами ты заставляешь меня задумываться о правильности моего выбора.

— Просто хотел удостовериться, миссис Стоун, — серьёзно заявил он. — Твои слова очень похожи на то, что называют «собака на сене». Как будто он не нужен тебе, но в то же время ты не хочешь, чтобы он достался кому-нибудь другому.

— Мне абсолютно всё равно, кому в конце концов он достанется, — раздражённо настаивала она. — Давай оставим эту тему. Я сожалею, что вообще коснулась её. Если бы я знала, что ты проявишь к этому такую чувствительность, сидела бы молча.

— Это было бы редкое событие, — сказал он. В ответ на её вопросительный взгляд он объяснил с улыбкой: — Твоё молчание, любимая.

— Ну что ж, если это действует тебе не нервы, я никогда не буду больше с тобой разговаривать, — обиженно заявила она.

— Обещания, обещания, одни только обещания, — произнёс он с преувеличенным восхищением. Она гневно посмотрела на него:

— Ты чего-то добиваешься, Морган Стоун?

Он непристойно подмигнул ей:

— Да, но получу ли я это?

— Лопатами будешь грести! — пообещала она с гневным огнём в глазах. Он громко рассмеялся:

— В таком случае, милая, думаю, нам лучше перебраться в более уединённое место. Не следует смущать остальных. В особенности тебя, моя непристойная супруга.

— Мне? — спросила она, моргая ресницами с напускной невинностью. — Дорогой, это ведь не я стою здесь с распутным видом и языком, свисающим до колен.

Он сдвинул брови, притворяясь сердитым.

— Тогда дадим представление, которого ждут от нас зрители.

Без малейшего предупреждения Морган обхватил Хетер за талию и рывком притянул вплотную к себе. Театральным жестом он перегнул её через свою руку, губами прильнув к выгнувшийся обнажённой шее, а пальцами свободной руки погрузилась в зачёсанные наверх волосы, освобождая медные локоны от сдерживающих их шпилек. Пряди волос упали вниз мерцающим каскадом, достигающим пола.

Подражая французскому акценту, он заворковал:

— Я хочу тебя, cherie[5], Ты нушна мне, как сапоку нушен каплук. Твои гласа блестят, как тва влашных тюленя в море. Пойтем со мной теперь, и будь моей petite[6] питомицей, и я буту глатить тебя, пока твоя шкурка не слезит. Это я обешаю.

Когда он наконец заключил её в объятия, она ослабела от смеха и была едва в состоянии обвить его за шею. Посетители, охочие до зрелищ такого рода; покатывались со смеху.

— Морган Стоун, ты настоящая деревенщина! Отпусти меня сейчас же и веди себя, как подобает! — хихикала она.

— Non, ma cherie. Ми уше на суше, а тюлени не ошень лофкие там. Я не хошу, штопы ты переваливалась с ноки на ноку, моя дракосенная, и, фосмошно, посарапаль сфой слаткий derriere[7].

Все ещё болтая чепуху и коверкая слова, развлекая всех присутствующих, он быстро отнёс её в их комнаты, оставляя позади дорожку из шпилек.

— Агнус, ты строптивый старый шотландец! — Бетси стояла у его кровати, уперев руки в бока. — Тебе уже давно пора принять ванну, и мне наплевать на всю эту твою ложную скромность или глупость, называй, как хочешь!

— Женщина, возьми своё мыло и заткни им себе глотку! — грубо посоветовал он. — Я не новорождённый ребёнок и не так слаб, чтобы не справиться самому, и даже если бы я не справился, Чинг Юнг помог бы мне. Почему бы тебе не позвать его сюда и не успокоиться?

— Чинг Юнг занят, а ты смешон. В конце концов, Ангус, под твоей ночной рубашкой нет ничего такого, чего бы я уже не видела.

Он посмотрел на неё сощуренными от гнева глазами:

— Ну-ну, интересно было бы узнать, сколько голых мужских задниц ты видела?

Она ответила ему таким же гневным взглядом и ледяным тоном произнесла:

— А это не твоё дело, Ангус. Оно перестало быть твоим с того момента, когда ты покинул меня восемнадцать лет назад.

Эти слова, брошенные ему в лицо, заставили его сесть в постели. Его голубые глаза метали молнии.

— Ты со мной говоришь, Бетси, а не с кем-то ещё, кто там не был и ничего не знает, поэтому брось притворяться и расскажи, как это действительно случилось.

— Так именно и случилось, болван! Уж я-то была там, а когда муж покидает тебя и твою новорождённую дочь, женщина такого не забывает!

— Во имя всех святых, ты помешалась! — воскликнул Гас в отчаянии. — Я не покидал тебя, Бетс. Всё было совсем наоборот. Ты ясно дала мне понять, что я тебе больше не нужен, и фактически указала мне на дверь. Но для этого тебе нужно было встретиться со мной лицом к лицу, и ты поручила эту грязную работу своим маме и папе, не так ли?

— Ты настоящий идиот! — крикнула она в ответ. — Я даже не знала, что ты ушёл, до тех пор, пока мама не пришла и не сказала об этом. Бог мне свидетель, Ангус! Уж лучше бы ты вырвал сердце у меня из груди и разом покончил со всем! — От воспоминаний о пережитых страданиях у неё хлынули слёзы из глаз.

— Бетси, моя утраченная любовь, клянусь, я бы никогда не ушёл, если бы знал, что ещё нужен тебе. Как ты могла поверить такому, девочка?

— А как ты мог поверить, что я хочу, чтобы ты ушёл? — вопросом на вопрос ответила она, хлюпая носом.

Он наморщил лоб, глаза затуманились болью воспоминаний.

— Потому что после рождения Хетер, когда я хотел с тобой увидеться, твоя мама сказала, что ты не хочешь меня видеть. Ты даже не согласилась поговорить со мной и объяснить своё странное поведение.

— Господь милосердный! Я готова была тогда заложить душу дьяволу, лишь бы ты был со мною рядом, — заявила Бетси.

— А я готов был сражаться с самим дьяволом, лишь бы остаться. Но с тобой, девочка, я сражаться не мог. Я слишком сильно любил тебя, и если ты хотела, чтобы я ушёл, мне пришлось поступить так, хоть это и разбило моё сердце.

— Святые небеса! Что мы наделали, Ангус? Почему допустили, чтобы мои родители сделали с нами это? — Бетси опустилась на колени у края кровати и положила голову рядом с ним. — Если то, что ты рассказываешь, правда, это значит, мои родители намеренно разъединили нас. Но почему?

Гас положил руку ей на голову и стал гладить по волосам. Взор его оставался серьёзным.

— Думаю, потому что они любили и хотели для тебя кого-нибудь получше, Бетс.

— Любили меня? — повторила она, всхлипывая. — Это не любовь, Ангус, это эгоизм. Любовь не наносит таких жестоких ран. Она не уродует души и не разбивает сердца. Её не используют в качестве оружия против самых сокровенных мечтаний. Она должна быть милосердной.

— У нас так и было, когда мы были вместе, — добавил он печально. — Мы могли бы быть вместе все эти годы. Знаешь, Бетс, даже после развода я всегда думал о тебе как о своей жене.

— Когда отец сказал мне о твоей смерти, я тоже хотела умереть, ужасно тосковала по тебе, Ангус. Я хочу, чтобы ты знал это. И хотя наш брак был расторгнут официально, я считала себя вдовой.

— Я никогда даже подумать не мог, что ты считала меня умершим, Бетс, до тех пор, пока ты не написала, спрашивая, правда ли я твой Ангус Бёрнс. Это я, девочка. Я всегда был твоим и, думаю, в глубине души всегда им останусь.

Бетси вздохнула и смахнула слезу с ресницы:

— Там много ненужного гнева и обид, одиночества и потерянной любви. Все эти годы, когда мы могли бы вместе растить нашу дочь.

— Ты отлично справилась с этой работой, милая. Хетер — чудесная молодая женщина, и я горжусь тем, что я её отец.

— В ней много от тебя, Ангус, не только цвет волос. Она упряма сверх меры, скора на гнев, но так же быстро признает свои ошибки. И если чувствует себя правой, может помнить обиду больше, чем кто-либо другой из всех, кого я знаю. Хотя, конечно, она могла унаследовать эти черты характера и от моей семьи, бедная девочка. Бог знает. Я так долго сердилась на тебя.

— И все ещё продолжаешь сердиться? — спросил он мягко.

— Нет, и даже когда сердилась, я продолжала любить тебя. В этом не слишком-то много смысла, не правда ли?

— Нет. Мне всё понятно, любимая. Я чувствовал то же самое все эти годы — ненавидел, любил, скучал до потери рассудка.

Бетси обратила на него нежный взгляд карих глаз и нерешительно спросила:

— Ангус? Как ты думаешь, ещё не слишком поздно для нас начать все сызнова? Компенсировать то, что было похищено у нас?

Он улыбнулся и наклонился к ней, коснувшись губами лба:

— Мне бы хотелось этого, Бетс. Начать сначала. Но, похоже на то, что ты делаешь предложение человеку, находящемуся практически на смертном одре.

— Не говори так! — с лицом, исказившимся от страха, воскликнула она. — Ты поправишься, дорогой. Я не дам тебе поступить иначе после того, как мы вновь обрели друг друга. Обещай мне, Ангус, обещай, что поправишься.

— Постараюсь, дорогая, — обещал он. — А когда я снова встану на ноги, мы сыграем новую свадьбу, чтобы всё было по закону.

Её улыбка была нежной и ясной.

— Я всегда оставалась твоей женой, Ангус, с законными документами или без них. Но вторая свадьба — неплохая идея, а потом можно устроить и второй медовый месяц.

Гас считал, что будет правильным, если он сообщит об этой новости Арлен. Бетси, со своей стороны, была уверена, что должна при этом присутствовать. В результате возникла перебранка, шум от которой был слышен за два квартала.

— Как это понимать: ты намерен жениться на своей бывшей жене? — визжала Арлен. — Гром небесный, Ангус! Только на прошлой неделе она была отравой твоей жизни, а теперь ты хочешь вернуть её? Я знала, что тебя не следует оставлять с ней наедине! Она что, чем-то опоила тебя?

— Нет, Арлен. Бетси просто помогла мне. Сожалею, если обидел тебя, но ведь у нас с тобой не было никакой договорённости на этот счёт. Я не давал тебе никаких обещаний, хотя ты мне и нравилась.

— Твоё отношение ко мне давало тебе возможность есть за моим столом почти каждое воскресенье и оставлять сапоги под моей кроватью, когда заблагорассудится, нахал ты этакий! Ты завлёк меня, и это тебе отлично известно! У тебя есть передо мной обязательства, Ангус Бёрнс! Я заслуживаю лучшего отношения после всего того времени, которое я тебе посвятила!

— Он принёс тебе свои извинения и больше ничем не обязан, — грубо вставила Бетси.

— Ты называешь это извинениями? — закричала Арлен и, намеренно извращая слова Гаса, продолжила, подражая его выговору: — Сожалею, милочка. Было очень забавно, но всё кончено, так как моя жена скормила мне огромную кучу навоза и я заглотил её, как будто это мёд.

— Право, миссис Клэнси, нет необходимости прибегать к грубостям, — отрезала Бетси. — Мне жаль, что наше решение вновь соединиться доставило вам столько огорчений, но, как сказал Ангус, он не давал вам никаких обещаний и не делал заявлений о вечной любви. Однако он давал такие обещания мне, и я счастлива, что он готов их выполнить.

— Простите меня за то, что я не прыгаю от радости и не приношу свои поздравления! — ответила Арлен.

Гас вздохнул:

— По правде говоря, я и не ждал этого, но надеялся, что мы расстанемся друзьями.

— Друзья не наносят друг другу ударов ножом в спину, Ангус! Они также не меняют своих привязанностей при каждой перемене ветра. Нет, чёрт побери! Мы не можем быть друзьями после этого. С этого момента мы — смертельные враги.

— Мне очень больно слышать от тебя такие слова, Арлен. Может, со временем ты изменишь своё мнение.

— Очень маловероятно, Ангус. — Она взяла свои сумочку и зонтик и собралась удалиться. — Запомните мои слова: вы пожалеете об этом дне. Вы оба.


Хетер пришла в восторг, узнав о предстоящей свадьбе, и Морган разделял её радость.

— Как ты думаешь, я не очень стара, чтобы быть подружкой невесты? — легкомысленно спросила она.

— Пожалуй, ты больше подходишь на роль почётной матроны, ты ведь теперь старая замужняя леди, — подсмеивался он.

Она показала ему язык:

— Я вовсе не старая. И я леди, только когда это устраивает меня.

— Это я подтверждаю!

— Ты видел лицо Арлен, когда она скатилась с лестницы? Боже, какая она была злая! У неё, конечно, были для этого причины, и мне очень жалко её, но соединение матери и отца — это действительно чудо. Отец просто ликует.

— А твоя мать вся сияет.

Хетер удовлетворённо вздохнула и втиснулась в объятия Моргана.

— Это любовь, — пробормотала она. — Самое восхитительное, что только есть в этом мире!


ГЛАВА 29 | Шалунья | ГЛАВА 31