home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Выступили утром следующего дня. Мои ребята, выслушав историю о возможном уничтожении королевства, приняли ее со священным негодованием, а узнав, что на нас возложена ответственная миссия по добыче оружия победы, загордились и стали ходить гоголем. На новость, что добывать его придется в Трупном городе, отреагировали спокойно, без излишней нервозности — зомби бить, значит, так тому и быть.

— Что мы, мертвяков не видели? — небрежно произнес Ричард.

Ну-ну, друг мой, таких еще не видели.

С Дамиром мы простились, поблагодарив за экскурс по Синзуалу и пожелав удачи в амурных делах. Также в столице осталась и Венус, сославшись на то, что ей будет гораздо полезнее обучаться магии, чем шляться с нами по каким-то злачным местам. Мы там, мол, и сами прекрасно управимся. Я спорить не стал.

Мечта, само собой, пошла с нами и в компанию влилась идеально, моментально понравившись синему коту. Правда, прежде чем все наладилось, мне пришлось выслушать от нее гневные обвинения в том, что я отправился всех спасать без ее поддержки. Я почему-то почувствовал себя виноватым и оправдывался как мог. Если так дальше пойдет, то она из меня веревки вить сможет. Да что там веревки, варежки вязать…

Сопровождали нас, как и обещал Отец Инквизиции, двенадцать воинов-инквизиторов — здоровенных молчаливых ребят, по случаю снявших красные одеяния и нацепивших на себя кучу металлолома (открытые шлемы, кольчуги, кирасы), — и маленький, юркий и очень мне неприятный проводник. По повадкам — кто угодно, только не служитель церкви и инквизиции. Мужичишка постоянно болтал, даже сделал попытку приударить за Мечтой, за что получил обещание навсегда лишиться потенции посредством страшной магии, подкрепленной ударом ноги, обутой в симпатичный сапожок, и завял. И пусть скажет спасибо, что я решил не качать права и не изображать ревнивца…

Оружие и амуницию нам пытались всучить на складе, уже готовую и запакованную, но мы дружно отказались и набрали все сами. В результате Мечта облачилась в походный, очень удобный и теплый костюм мышиного цвета. Я предпочел остаться в своем зеленом охотничьем костюмчике, правда, на него нацепил еще и кольчугу, на всякий случай.

Орудия убийства выбирали долго и с умом. Вернее, Мечта выбирала. Я же почти сразу схватил понравившийся мне меч с серебряной насечкой и простой, то стильной рукоятью. Ножен, увы, инквизиторы не практиковали, поэтому носить свой тесак пришлось в большом серебряном же кольце, цепляемом на пояс. Моя спутница взяла себе арбалет с набором коротких, неимоверно острых болтов и засапожный длинный кинжал. Ричард же (подлеченный клириками инквизиции), понятное дело, себе тесачок выбирать не стал. Его оружие — зубы, когти и хвост. Раздвоенный. Кстати, насчет клириков. Я в целях просвещения на сеансе лечения присутствовал и стал свидетелем применения настоящей магии. Ну, колдовство я уже и так видел в исполнении Венус и Мечты, однако девушки обходились без лишних спецэффектов. А клирики… Значит, так, пациента (кота синего) не без усилий уложили на каменный пол алтаря (Ричард раз пятнадцать уточнял, не собираются ли его принести в жертву), заменявший здесь операционный стол. Вокруг встали пятеро магов-лекарей (все в красных рясах до пола, но без капюшонов) и начали, медленно подвывая и что-то там шепча, бродить по кругу, то и дело взмахивая руками. Я смотрел на это действо скептически — больно уж все напоминало шаманские пляски, однако на этом похожесть и кончилась. Из-под алтаря заструился золотистый свет, подобно костру разгоравшийся все больше и поднимавшийся выше, к Ричарду. Однако кот, вместо того чтобы с диким мявом слететь с камня и накостылять зарвавшимся клирикам, как бы впал в транс и остался лежать неподвижно, закрыв глаза и блаженно улыбаясь, пока золотое сияние не накрыло его. Все прекратилось мгновенно. Свет померк и осыпался, клирики остановились, тяжело отдуваясь, а на алтаре лежал уже совсем другой Ричард. Ни следа грязи на синей шкуре, ни раны, ни подпалины. Шерсть стала пушистой и густой, усы приобрели ухоженный вид, а кем-то прокусанное ухо стало выглядеть как новенькое. Я обомлел. Да уж, в моем бы мире эти ребята быстро стали богаче Билла Гейтса. С такими-то возможностями…

Так что сейчас Ричард блистал, как настоящий король, и с откровенным пренебрежением посматривал на встречающихся по пути кошек. Собаки же те и вовсе попрятались от греха подальше. Лишь один пес непонятной породы, видать самый тупой, попробовал рыкнуть на кота, — за что был награжден полновесной оплеухой и позорно бежал, поджав хвост.

Правда, скоро Ричард перестал излишне гордиться. Знаете почему? Правильно, я ведь так и не научился ездить на лошади. Конечно, кот ругался и сетовал на расовую дискриминацию, но потом смирился и покорно повез меня на спине.

Вот Мечта, та никаких проблем не испытывала, быстро освоив езду на лошади. Как она мне объяснила, в Мертвом Лесу они использовали в качестве транспорта похожих животных.


… Из города выезжали рано утром, когда солнце только-только показало краешек диска, однако на улицах столицы уже было полно народу. Что немудрено — любой по-настоящему крупный город никогда не спит, словно шпион, и не дремлет, будто разведчик. Он — постоянно бодрствующий, долговечный механизм. Так было у меня дома, так в Средневековье — разница во времени не помеха. Излишнее любопытство к нам не проявляли — у всех свои дела, — лишь изредка провожали взглядами. По сути, из толпы выделялся только я, гордо гарцующий (или неуместно это слово?) на синем коте. То есть тигре. Вообще, очень странно, что Ричарда принимали за это животное, ибо на тигра он если и был похож, то весьма отдаленно. В любом случае это их проблемы, и мне забивать ими голову некогда.

Я думал о другом. На этот раз о том, как становятся героями. Для примера возьмем меня. Я, повторюсь, не герой, говорю честно, однако некоторые мои поступки героикой отдают порядочно. Но, с другой стороны, все мои маленькие подвиги остались не замечены общественностью, и сколь-либо серьезный (хотя и весьма спорный) авторитет я приобрел в глазах инквизиции, которой один раз существенно дал по носу, развалив один из ее замков. В своей же компании я не более чем общий друг всех, и за непобедимого супермена меня (и то — может быть) считает лишь Венус. Она, кстати, провожала нас со слезами на глазах, а потом еще долго махала вслед платочком из окна магической башни. Ричард, для примера, подвигов совершил не меньше, а Мечта… Я до сих пор не знаю, как относится ко мне Мечта. Уважает? Жалеет? А может, чем черт не шутит, любит? Но это вряд ли, она вон какая — умница, красавица, магией владеет и с оружием обращается что твоя амазонка. А я? Самый обычный человек, если не считать того, что Белый Оборотень. Да, это здорово, это круто, но Сила приходит и уходит, когда ЕЙ захочется, и лишь в случае с Алым Замком она будто бы подчинилась моему безмолвному приказу. И то неизвестно: вдруг просто совпадение?

Я в задумчивости пригладил многодневную щетину. Хм… да ее щетиной уж и стыдно называть — почти бородка. Жаль, зеркала нет, чтоб посмотреться, а откупоривать ради этой цели бочонок с водой как-то неприлично.

Да, совсем забыл сказать! Водные пистолеты мы все же сделали. Вернее, один водный пистолет, и то с трудом превеликим. Всю ночь лучший кузнец инквизиции пытался понять, что я от него хочу, но так и не понял. Пришлось стиснуть зубы, мысленно досчитать до десяти и существенно упростить конструкцию сверхнового и суперсекретного оружия. В результате я имел на руках большой металлический цилиндр, очень напоминавший шприц и действующий по тому же принципу. Вмещала эта пушка два литра святой воды и била струей на довольно приличное расстояние. Сперва кузнец смастерил «шприц» из обычной стали, но я, опробовав оружие, забраковал его на корню. Сами посудите — бандура без воды весит килограммов пятнадцать, поэтому держать ее крайне не удобно. При попытке же залить боезапас вода стала просачиваться через многочисленные щели. Я схватился за голову и наорал на кузнеца. Потом, приложив титанические усилия, успокоился и, поразмыслив, попросил пригласить в мастерскую мага, специализирующегося на стихии огня. Маг пришел довольно скоро, злой и сонный, и мы приступили к делу. Сперва кузнец под моим чутким руководством сваял новую модель. На этот раз из жутко дорогого, но прочного и легкого мифрила. Потом маг, страшно заинтересовавшийся этим делом, направленной струей пламени запаял все дырочки и — опять с помощью магии — придал «шприцу» лоск, сгладил швы и приделал аккуратные ручки в нужных местах. Когда же я поддал струей святой воды на пять метров, он пришел в окончательный экстаз и сказал, что это, цитирую, «великое и поистине гениальное» оружие можно поставить на производство. Оказывается, мифрил, помимо бездны полезных свойств, обладает еще одним — он неуязвим для любых, даже суперубойных зелий алхимиков.

Я идею подхватил мгновенно, и вскоре мы вместе с магом испытывали на импровизированном полигоне новые виды снарядов. Зелий этих было штук десять, но мне очень понравилось действие только трех. Первое мгновенно заморозило являющуюся мишенью бочку, превратив ту в кусок льда. Второе, словно кислота, разъело металлический панцирь, а третье в пыль разнесло тяжелый дубовый стол мощным взрывом. После этого я за бесценок продал патент на новое оружие магу. Кстати, окрестили пушку «ША-1», что переводится как «Шприц Антония-1». Так что в дорогу, помимо всего, мы везли бочонок со святой водой и три стеклянные бутылки с варевом алхимиков, а вышеупомянутый «ША» покоился у меня на плече, прикрепленный специальным ремешком и на всякий случай доверху заряженный «морозными снарядами»…


Рассказывать о длинном и нудном пути до предгорий нужного нам перевала бессмысленно. Все одно и то же — дорога, дорога и еще раз дорога. Она бежит вперед нескончаемой речкой, извиваясь, вздыбливаясь, петляя между такими же бесконечными лесами, полями. Леса. Они — особая страничка этого мира. Здесь очень много лесов и царит невообразимый простор, сравнимый с таковым только на моей Родине. Нигде, кроме России и Синзала, нельзя увидеть такой природы. Но если в моем времени даже самые сокровенные уголки изгажены человеком, то здесь… Это бесполезно описывать. Просто здесь все еще сочное, яркое, первозданное, что ли. И я все больше ловлю себя на мысли, что мне здесь нравится. Очень. Сюда бы я с радостью приезжал на отдых, но вот остаться навсегда… Не знаю. Несмотря на все достоинства этого мира, несмотря на то что здесь я приобрел хороших друзей и (тьфу-тьфу-тьфу через левое плечо) нашел ту — единственную, которой обязательно скажу о своих чувствах… несмотря на все это, я чувствовал себя здесь чужим. Ричарду проще, но и в его глазах я иногда вижу печать неизгладимой тоски. Видимо, понятие «родина» — это не выдумка. И она манит, тянет к себе, постоянно напоминая о моей чуждости здешней жизни…


* * * | Совсем не герой | * * *