home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ГЛАВА ПЯТАЯ

Уходить собирались туннелями гномов, которые Эдмунд успел порядком изучить за время работы «глубинным ужасом». Шли гуськом, держа над головами зажженные факелы и зорко вглядываясь в темную кишку коридора. Ждали неприятностей.

После моего эффектного «разоблачения» раздался дружный не то «ах!», не то «ох!», за которым последовали бурные и не очень излияния чувств. Ричард и Мечта откровенно радовались, бросились целоваться, обниматься, мурлыкали и немножко визжали. Моркрег с инквизитором (до сих пор не знаю его имени — позор!) тоже порадовались, хотя и гораздо сдержаннее, что и понятно — знакомы без году неделя, как говорится. Потом я наспех познакомил ребят с Эдмундом, который и предложил гениальную идею с туннелями. Единственной проблемой оказался наместник, которого почти все хотели просто пришибить, но я сжалился над мужиком и все решил гуманно. Его слегка оглушили электрической дубинкой экс-«ужаса» и положили под камушком, после чего направились диггерить.

Пока мы шли к тому месту, где на поверхность выходит одно из ответвлений бесконечных туннелей, я успел поведать историю своего таинственного исчезновения и выслушать рассказ моих друзей. Оказывается, их действительно банально пленили и заточили в той самой здоровой палатке, на которую я смотрел с вершины горушки, заперев в местном аналоге зиндана — глубокой яме, закрытой прочной металлической решеткой. Прочной для кого угодно, но только не для Мечты, которая в нужный момент сшибла ее бронебойным заклятием. Вообще-то они хотели уходить по-тихому, но стража оказалась чересчур бдительной и соизволила проверить, что это у пленников грохочет. Толком так ничего и не проверили — ребята смяли их раньше, чем те успели пикнуть о помощи…

Однако, когда мы уже подошли к потайному входу, мне в голову забралась одна очень нехорошая мыслишка: мы ведь так и не достали Меч Мертвого Пламени! Нет, я, конечно, сполна нахлебался лиха, и лезть в Трупный город мне ох как не хотелось, но… обидно. Обидно, что мы, проделав такой путь, повернем назад. В конце концов, неужели зря сложили головы те инквизиторы и орки, что, по сути, были просто моими случайными попутчиками?!

Короче говоря, я тормознул свой отряд и сказал, что собираюсь идти за Мечом. Один.

— Ты совсем идиот или как?! — сразу же закричал вспыльчивый кошачий король. — Какой, к черту, Меч? Там зомби, там орки, там тролли, а ты… ты… — Ричард захлебнулся словами и лишь беззвучно распахивал рот и вращал глазами.

Эстафету у него переняла Мечта:

— Антоний, милый, — вкрадчиво начала она. — Мы выбрались из лагеря нечисти чудом, а оно, как известно, не приходит дважды по одному тому же поводу. И потом, если ты думаешь, что наместник восхитится твоим благородством и не станет нас преследовать, то я буду вынуждена тебя разочаровать.

— Мечта, я все понимаю, но не могу оставить это дело незаконченным! — с болью в голосе проговорил я. — Ведь от меня, можно сказать, зависят жизни миллионов людей!

— Тогда уж от нас, — проворчал Ричард. — Короче, мы идем с тобой. Правильно я говорю?

Мечта и Эдмунд кивнули, Моркрег и инквизитор пожали плечами, но я был непреклонен:

— Об этом и речи не может идти! Меч доверили добыть мне, я сие и сделаю, а вы пойдете в Синзуал по туннелям гномов. Одному мне будет проще! Я ведь без труда смогу пробраться в город…

— Э нет! — хором прервали меня Мечта с Ричардом. — Или мы с тобой в город, или ты с нами в Синзуал. Только так.

Я хотел было снова возразить, но внезапно меня осенила гениальная идея, и я, кротко вздохнув, сказал:

— Ладно. Уговорили.

Мечта счастливо улыбнулась. Эдмунд облегченно вздохнул. Орк с инквизитором вновь пожали плечами. И лишь Ричард подозрительно уставился на меня, явно ожидая подвоха, — он наверняка и представить не мог, что я так быстро соглашусь. Однако допытывать не стал и смирно пошел в сторону потайной двери.

Я же покорно поплелся позади процессии, а когда Эдмунд пугающе легко отодвинул огромный гранитный булыжник (конструкция была выполнена с помощью каких-то потайных пружинок и рычажков, так что этот камень мог отодвинуть даже младенец, если у него, конечно, был бы ключ, приводящий эти рычажки в движение), который запечатывал проход, и, приглашающе мотнув головой, встал рядом со мной, пропуская всех вперед. Понятно — как командир, я должен был убедиться, что весь мой отряд в безопасности, и лишь потом, зайдя последним, захлопнуть эту неимоверно тяжелую и прочную дверь в виде огромного валуна.

Так я и сделал, едва последний из моих друзей скрылся в темноте туннеля. Вот только дверь я закрыл со стороны улицы, а потом, быстро выдернув массивный стальной ключ, бодро зашагал в сторону Трупного города.

Да, я обманул своих друзей, но нисколько этого не стыжусь, ибо обманом этим спасал им жизнь. Ну а сам я… Странно, но мысль о том, что я запросто могу погибнуть, не показалась такой уж пугающей. Точно так же просто я, еще в своем мире, думал о том, что надо бы мусор выбросить или, там, пойти купить хлеба. Вроде как и утруждаться особо не надо, но ведь так лениво вставать с дивана, куда-то идти… Наверное, это сказывается усталость. Все-таки я — житель двадцать первого века и меня напрягает даже длительная прогулка по заасфальтированным улицам, что уж говорить о здешних вечных погонях, приключениях, драках и потасовках. Честно говоря, самое большое желание для меня сейчас — это прилечь на мягкую кроватку. Конечно, предварительно вымыться (желательно под душем), поесть, посмотреть телек или погонять на компе какую-нибудь тупую стрелялку… Но я НЕ МОГУ этого сделать. И проблема даже не в том, что в этом мире нет душа, телека и компа, а в том, что внутри меня появилось… нечто. Такое, что не позволяет забросить все, плюнуть на всех и жить в свое удовольствие. Такое, что будет поднимать меня, даже уставшего, побитого и голодного, и вести выполнять долг. Поднимать снова и снова, пока не сломается само «нечто» или не сломаюсь я. Или пока долг наконец не будет отдан…

Рядом с лагерем нечисти (где, кстати, сейчас наблюдалось нешуточное оживление) находилось целое скопище обломанных каменных глыб, которые сюда, видимо, пригнало с самых вершин перевала. Именно к этому скопищу я подходил, когда сзади послышался рассерженный голос:

— Вот, значит, ты как?

Я испуганно обернулся и увидел… Мечту! Она стояла, сложив руки на груди и грозно сверкая очами. Я сразу почувствовал себя маленьким и ничтожным.

— Э-э-э… милая, понимаешь, я решил, что не стоит подвергать вас всех опасности…

— Ух какой благодетель нашелся! А ты меня спросил? Может, я только и хочу ей подвергаться? — Мечта подходила ближе, а я опасливо отодвигался, видя, что вокруг моей любимой начинает сгущаться очень подозрительный зеленоватый свет.

— Нет, тебе нельзя! — как можно строже попытался выговорить я, — Я не позволю, чтобы тебе, такой… такой… — Я не нашелся что сказать. — Короче, тебе со мной нельзя!

— Дурак, — неожиданно ласково сказала Мечта. — Неужели ты не понимаешь?..

Она не закончила фразу, но я со сладким щемом в сердце подумал, что знаю эти последние слова…

Как оказалось, Мечта действительно пришла ко мне одна, хотя могла бы вытащить с помощью магии и остальных. Но решила, что не стоит подвергать их опасности. Я не упустил повода съязвить, что, дескать, как же это «она их не спрашивала», за что получил высокомерный взгляд и брошенную сквозь зубы фразу про то, что «вам никогда не понять женщин»… На этот раз я смолчал (ибо действительно — куда уж там!), и мы, заключив перемирие, пошли в Трупный город.

Никогда не забуду эту дорогу. Как я уже говорил, в город можно было пробраться под прикрытием каменных глыб, но, дабы оставаться незамеченным, нужно было проявить воистину чудеса ловкости. Чего мы только не делали! И ползли по-пластунски (я здорово оцарапал живот о камни), и прыгали с уступа на уступ (я ушиб пятку и большой палец на правой ноге), и взбирались на особенно высокие глыбы (однажды я чуть не сорвался и потом долго еще передвигался на трясущихся ногах), да и вообще двигались одними перебежками (впотьмах я влетел лбом в гранитную стену и долго еще потом видел перед глазами звезды и цветные пятна). Однако в конце концов труды наши были вознаграждены, и мы, оставив за спиной бурлящий, словно муравейник, лагерь нечисти, оказались у окраин города Трупов. Я — грязный, потный, уставший. Мечта — чистенькая, спокойная, глядящая на меня чуть насмешливо. Все же полезно иногда пожить в Мертвом Лесу…

Город встретил нас гробовым молчанием и холодным пронизывающим ветром. Ни крика, ни лая собак, ни гомона толпы. Дома, серые, грязные и безжизненные, хмуро смотрят черными провалами окон и дверных проемов, откуда не доносится даже ни единого звука. Значит, и вездесущие бомжи обошли это место стороной… Плохо! Очень плохо!

Мы шли по длинной и узкой, как кишка, улице, испуганно косясь по сторонам и совершенно не зная что делать. Будь я один, то наверняка плюнул бы на все и вернулся, но присутствие Мечты прибавляло мне силы и все время напоминало: «Ты мужчина! Ты не должен бояться! Вперед — вон какая девушка на тебя смотрит!»

Внезапно совсем рядом послышался странный скребущий звук. Тихий, едва слышный, но в этом мертвом молчании он показался весьма существенным. Мы замерли, прислушиваясь, а из-за угла вышла огромная собака. Вернее, собачий скелет. Пожелтевший от времени череп повернулся в нашу сторону, темных глазницах блеснуло красным, и тут же скелет бросился к нам, на ходу распахивая пасть с устращающими кинжалами зубов.

Мечта взвизгнула и спряталась мне за спину. Я гордо выпятил грудь и… ужасные зубы впились мне в руку. Если бы не кольчуга Эдмунда, то кость перерубило бы начисто, но и так я почувствовал, будто мою несчастную конечность сжало в тисках. Я заорал и ударил костлявую псину в лоб — ноль эмоций. И тут в руку будто сам прыгнул подрезчик травы, который я положил в карман после битвы со скелетами, да там и оставил. Тихо вжикнули лезвия, что-то хрустнуло, и голова собаки отделилась от туловища, которое грудой костей брякнулось на мостовую. В черепе что-то вспыхнуло на прощание, и челюсти разжались, высвободив мою руку.

— Что это было? — раздался испуганный голосок Мечты.

— Скелет, — с очень умным видом сказал я. — Собачий. А чего это ты так испугалась? В лагере нечисти и пострашнее морды были…

— Там либо живые, либо не с такими зубищами, — огрызнулась девушка.

— Да, тут редкостное сочетание…

Но не успел я договорить, как из-за все того же угла бодро вывернула целая стая костлявых собак — точных копий убиенной.

— Мама! — пискнула Мечта.

— Тикаем!

Я схватил девушку за руку, и мы бегом бросились к ближайшему дому, к стене которого была приставлена старая деревянная лестница, ведущая на крышу. Перекладины ее были на вид такими трухлявыми, что на них даже дышать было страшно, однако они держали наш вес. Скрипели, стонали под ногами, но держали и позволили-таки по себе подняться.

Вот и представьте себе ситуацию. Мы сидим на крыше — малость напуганные, но не сломленные — и с опаской смотрим вниз. Внизу, рядом с лестницей, сгрудилась вся стая костлявых псов. Не двигаются, глядят на нас. Плотоядно так посматривают…

— Ну и чего делать будем? — осведомилась Мечта.

— Хм… — Я попытался сделать умное лицо. — Я бы, конечно, мог обернуться и, скакнув вниз, разметать их по кучкам, но что-то неохота. Да и укусить могут! Ты посмотри, какие у них зубы. Наверняка лет сто не чищенные — бактерий полно. Так что ты их лучше, того, распугай своими огненными шарами. Я видел — ты умеешь.

— Умею, — согласилась Мечта. — Но только не здесь. Мы как только в этот город вошли, так я сразу поняла, что моя магия здесь бессильна. Ничего наколдовать не могу! Будто давит что-то…

— Совсем-совсем ничего не получается?! — испугался я.

Мечта печально кивнула, и я задумался. Ситуация — врагу не пожелаешь. Эти псины до нас вроде не доберутся, но ведь мы тут не можем отсиживаться вечно! Холодно, голодно, неуютно… Крыши соседних домов, правда, близко — можно попробовать перепрыгнуть, однако где гарантия, что стая не устремится следом и не перехватит нас на самой окраине?! Черт, ничего в голову не лезет… На Силу не надеюсь (вон как она сплоховала, когда на меня та тварь костлявая набросилась!). А ведь Меч достать надо…

Из горестных размышлений меня вывел громкий окрик:

— Вы чего тут собрались, заразы?!

Я с интересом посмотрел вниз и увидел, как к толпе жутких псин неспеша двигается маленький, сгорбленный старичок в… фуфайке, ушанке и валенках! Лицо сморщенное, заросшее неопрятной седой бородой, в руках — суковатая палка, заменяющая трость. Было видно, что дедок не на шутку сердится.

— Эх вы, свиньи бестолковые! — кричал он на псов, а те — о чудо! — пятились и трусливо поджимали хвосты. — Человеков гонять собрались?! Да вас и двух за глаза хватит, а тут — всей стаей! У-у, отродье…

— Дедушка! — закричал я, — Это ваши собаки?

— А чьи ж еще, — ворчливо отозвался он.

— Уберите их, пожалуйста, — взмолилась теперь уже Мечта.

— Это еще зачем?

— Нам слезть надо, — ответил я.

Дед хмыкнул, покачал головой, поковырял в ухе кривым пальцем и лишь потом соизволил ответить:

— Нет, не уберу. Вы слезете, а с меня потом спрос? Мол, опять Митрич не углядел, пустил живых по городу гулять!

— Да мы не гулять, — робко возразил я. — Нам бы только Меч Мертвого Пламени добыть, и все.

— Экие наглецы! — оскорбился дедок. — Меч им подавай… Много вас таких шастает, а потом вещи пропадают!

— Мы не воры, — обиделся я. — Мы — герои!

— Видели мы таких героев. Ходют-ходют, мечами махают, собачек моих трогают… Ты почто Тузика пришиб, гад?!

— А он первый полез кусаться! — вступилась за меня Мечта.

Дед вновь недовольно покачал головой, но, когда заговорил, в голосе проскальзывали извинительные нотки:

— Да он, паскуда, отродясь лютый был. Агрессивный. Ладно, посидите тут, а я пойду за кем-нибудь из стражников схожу.

Озадачив нас таким ответом, дед поспешно удалился, однако стая осталась, так что убраться отсюда и думать было нечего.

Мы сидели одни, в тишине, под покровом бесконечного ночного неба, и мне вдруг подумалось, что сложившуюся ситуацию человек с немного повернутой фантазией мог бы назвать романтической. А что? Ночь — время самых сокровенных тайн и желаний. Нереальная, ибо слишком близкая, опасность, присутствие которой щекочет нервы и обостряет чувствительность. А впереди — неизвестность, так что можно говорить самые сокровенные и опасные слова, потому что все потом спишется…

Но сказать я ничего так и не успел.

— Эй, человеки! — прозвучал уже знакомый голос. — Пришли тут к вам.

Мы как по команде уставились вниз и увидели, что рядом с дедом стоит высокий, элегантно одетый скелет. Черный фрак, брюки в полоску, черный же высокий цилиндр, а на поясе висит шпага в дорогих ножнах.

— Здравствуйте. — Мы с Мечтой хором поздоровались.

— Ночь добрая, — вежливо отозвался скелет. — Меня зовут Валдир, я — страж Трупного города. А кто вы такие, позвольте полюбопытствовать?

Мы назвались, а я к своему имени скромненько приплел «титул» Белого Оборотня.

— О, — удивился скелет. — Чрезвычайно польщен вашим приездом, Белый. Что заставило вас посетить наш скромный городок?

— Да мы, собственно, здесь проездом, — ответил я. — Красоты здешние осматриваем, пейзажами любуемся. С собачками, вот, подружиться хотели. Да только дикие они у вас. Давно последний раз прививки от бешенства делали?

Вежливый скелет Валдир повернул голову в сторону деда. Тот стушевался и промямлил:

— Да чего он такое говорит, ваш бродь?! Я своим собачкам и коготки точу, и клычки ровняю, и хвостики полирую, а чего еще надо? Прививки какие-то… Тьфу, слово-то какое мерзопакостное.

— Разберемся, — зловеще пообещал Валдир, а потом вновь обратился к нам, — Господин Белый Оборотень, мадемуазель Мечта, я нижайше прошу простить меня за причиненные вам неудобства. И конечно же вы можете беспрепятственно спуститься на мостовую, ибо никто в этом городе не причинит вам вреда. Порукой мое слово дворянина.

Странно это все. Деды-собаководы мертвых псин. Скелеты-дворяне, вежливые и обходительные, уважающие Белого Оборотня и дающие слово дворянина. Слезать надо, но я пожил в таком мире, где данное слово стоит… в общем, практически ничего не стоит и ни во что не ценится. Остается надеяться, что здесь все по-другому…

Короче говоря, мы рискнули и слезли с крыши, опасливо встав поближе к лестнице. Однако никто на нас кидаться не собирался, шпага Валдира оставалась в ножнах, и даже псины отошли как можно дальше и сидели тише воды ниже травы.

— Прошу проследовать за мной, — приглашающе повел рукой Валдир. — Если позволите, я возьму на себя честь сопроводить вас до резиденции губернатора.

Губернатором сего милого места я ожидал увидеть кого угодно, однако все мои ожидания не оправдались. Это был не синюшный зомби, не гремящий костями скелет и даже не острозубый вампир. Это был человек… почти. Маленький, толстенький, розовощекий и приветливый. Единственное, что немного портило впечатление, это пара маленьких черных рожек на лысой голове губернатора, но, право слово, кого интересуют такие мелочи?

Солик — а именно так его звали — принял нас радушно. Церемонно раскланялся с Мечтой, крепко пожал мне руку, а потом пригласил на пир в честь такого высокого гостя. Меня бишь.

А я уже ничему не удивлялся. Хорошо приняли? А почему, спрашивается, на меня должны кидаться с непременным желанием загрызть?! Уважают? Так ведь я — Белый Оборотень! И пусть жители Трупного города, нечисть не белая и даже не серая, однако воевать с людьми они не собираются, живут мирно, а на Вельзевула так и вовсе плевать хотели. Именно так мне сказал Солик.

— Понимаете, — задумчиво вещал он. — Мы ведь души продали непосредственно Люциферу, а не его заместителю. А ведь у нас феодализм. Вассалитет! Так что и подчиняемся мы непосредственно ему, а не всяким там демонам из его конторы, а от начальника приказ всегда один — сидите, где сидится. Чем мы и занимаемся.

Мы сидели в личных покоях губернатора за длинным, массивным и широким, как городские ворота, столом. Местечко, надо признать, довольно милое. Паутины по стенам нет, кровь нигде не разлита, пол чистый, стены вымытые, потолок белый, света много. Даже картины по стенам весьма безобидного содержания.

Нас было всего трое, если не считать снующих туда-сюда с подносами слуг — чистеньких скелетиков в фартуках. Они натащили столько еды, что хватило бы накормить целую армию, и вся она, что тоже удивительно, тоже была весьма… человеческой, что ли. Множество мяса — сваренного, зажаренного, испеченного на углях, и все демонстративно животное. В смысле если поросенок, то целиком, а уж птичьи ножки любой дурак отличит от человеческих. Рыба, фрукты, салаты, запеканки, супы, вареные раки — всего не перечислить. А уж вина… Вереница бутылок, выставленная вдоль стола, здорово напоминала забор, где каждая доска отличается от предыдущей. Честное слово, не было двух одинаковых бутылок! Я поинтересовался, откуда все это великолепие, но Солик лишь отмахнудся. Мол, вино осталось еще с ТЕХ времен, а еду умеют наколдовывать даже некроманты, что тоже люди…

— А скажите-ка тогда, почему рядом с вашим городом стоит лагерь нечисти? — поинтересовался я у губернатора.

— А черт его знает, — пожал тот плечами. — Может, нравится им тут? Хотя несколько раз они делали вылазки в наш городок.

— Зачем?

— Понятия не имею. Правда, некоторые кричали, что им нужен Меч Мертвого Пламени.

— Э-э-э… — запнулся я. — А вы что?

— Мы? — удивленно вскинул брови Солик. — Мы блюдем суверенитет! Стоило этим отрядам продвинуться внутрь города на пару кварталов, как Митрич выводил своих собачек. Ха, вы бы — видели, как эти вояки бегут что есть мочи, побросав все свое оружие!

Мы с Мечтой переглянулись, а потом она очень осторожно спросила:

— А этот Меч… Он на самом деле у вас?

— Да что вы! — рассмеялся губернатор. — Меч — это не предмет. Это — символ! Символ нашего договора о предоставлении нам вечной жизни.

— Так что же, — растерянно вопросил я, — его даже и потрогать нельзя?

— А вы разве не знали? — укоризненно покачал головой Солик. — Впрочем, я могу его даже показать, если вы готовы прервать ради этого сию замечательную трапезу.

— Почему бы и нет, — нарочито лениво отозвалась Мечта. — Господину Антонию, конечно, это неинтересно, но вот мне… Я бы посмотрела с удовольствием.

Мечта подмигнула мне, и мы поднялись из-за стола и направились вслед за Соликом. Губернатор подошел к большому гобелену, что закрывал стену от потолка до пола, и приподнял его край, за которым открылись проход и ведущие куда-то вниз ступени…

Ну и ситуация, честно говоря! Только что я сидел за одним столом с главой города, где не осталось ни одного живого человека. И ладно если бы они просто померли, а потом воскресли в виде полуразложившихся зомбиков, но нет — они продали душу дьяволу! Продали самое святое, что только может быть у человека! Так почему же я не испытываю к ним непременной ненависти? Да что там ненависти, легкого недовольства не чувствую! Почему?! Наверное, потому, что эти «бездушные» ничуть не хуже тех людей, с которыми я привык общаться в своем мире. Они тоже могут быть милыми и радушными, но им абсолютно наплевать на все то, что не касается их лично. На улице кого-то режут? Пускай. Не мое дело. В подъезде подозрительные крики? Ну не выходить же туда, чтобы проверить. Так и живут. Одни — в Трупном городе, другие — в тесных типовых квартирах. А ведь совсем недавно так жил и я…

— Вот мы и пришли, — громко оповестил Солик, открывая тяжелую, почерневшую от времени дверь.

Моему взгляду открылась маленькая, темная комната, единственным источником освещения в которой был… Меч Мертвого Пламени. Огромный, наверняка невероятно острый клинок с изысканной, украшенной драгоценными камнями рукоятью буквально висел в воздухе, распространяя мягкий синеватый свет.

— Пожалуйста, любуйтесь, — гордо промолвил градоначальник. — Так называемый Меч Мертвого Пламени. Символ договора с Хозяином. Эфирный образ.

Признаюсь честно, я не верил. Подошел поближе, будто бы рассматривая узоры на рукояти, как бы невзначай коснулся лезвия, и… пальцы беспрепятственно прошли сквозь сталь клинка, оставив на ней легкий дымный след!

— … А все эти легенды — чушь! — вещал тем временем Солик. — В то время принято было любое событие приукрашивать, а на подписание контракта даже пригласили менестреля. Вот он и насочинял… разного. Красиво — да, таинственно, но вы бы знали, как нам осточертели все эти охотники за артефактом!!!


* * * | Совсем не герой | * * *