home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 4

– Ну, блин, во дела, в ночном кошмаре такого не увидишь, – вытаращив глаза, выдыхала Алена, слушая о приключениях сестер. Она поминутно вытирала слезы, которые то и дело набегали на глаза, и опрокидывала в рот ликер рюмку за рюмкой. – А мы-то что здесь пережили – и думать об этом страшно, не то что говорить! Я думала, что с ума сойду от волнения после того, как в новостях передали о трагедии. На горячую линию звоню, а там, как в Кремле, все время занято. Что делать? Куда бежать, не знаю, кого спрашивать, тоже не знаю. Как узнать, есть ли вы в списках спасенных? Полная задница, одним словом. Валерьянки вылакала ведро, наверное. А когда Виктор позвонил, я даже не помню, как до дивана дошла, ноги так и подкосились. Это он сообщил мне, что все узнал про вас. Вроде вы без вести пропавшие. Мы, если честно, уже решили, что вы погибли. Там же океан, как там можно без вести пропасть? Только утонуть, – разводила она руками. – Я трое суток проревела, как белуга, – всхлипнула Лена и опорожнила еще одну рюмашечку ликера. – Хотя до конца все равно в вашу смерть я не верила. Не могла я поверить, что вас больше нет, да и не хотела, – наливая очередную порцию спиртного, запальчиво говорила девушка.

– Ленка, может, хватит ликер хлебать? Вон, у тебя уже язык за зубы цепляется, – засмеялась Евгения. – Слава богу, мы живы и практически здоровы. Вот только нервишки у психолога еще подлечим, и все будет в норме… очень на это надеюсь, – вздохнула она.

– Ничего у меня не цепляется, не придумывай, – огрызнулась Алена. – Меня сейчас ни одна зараза не возьмет, не то что ликер. Нужно же нервный стресс снять?

– Смотри, подруга, не очень-то увлекайся, – дала совет Надя. – Не забывай, что у тебя плохая наследственность.

– Не волнуйся, я об этом помню и никогда не пойду по стопам своей мамочки, – нахмурилась Алена. – Мне алкоголизм не грозит, я свою норму четко знаю. Просто сегодня день такой, можно сказать, знаменательный. Ой, девчонки, а если честно, не знаю я – что мне со своей матерью делать? Сколько ее можно лечить? Больше шести лет борюсь с этой напастью, и толку никакого. Для нее это лечение, что для мертвого припарка, – обреченно махнула она рукой.

– Закодируй, – посоветовала Надя.

– Как же, закодируешь ее, – хмыкнула Алена. – Я бы с удовольствием это сделала, так не соглашается же! Сама говорит, кодируйся, а мне и так хорошо. Вот и весь ее сказ, хоть тресни.

– Мужика ей нужно, вот что я вам скажу, да поздоровее, – высказала свое мнение Женя. – Она же еще совсем молодая женщина. Сколько ей там лет? Сорок три, сорок пять? – спросила она у Елены.

– Сорока двух еще нет, через месяц только будет, – фыркнула та. – Она меня в девятнадцать лет родила.

– Тем более, – кивнула Евгения головой. – В таком возрасте у женщин возрастает сексуальный потенциал почти в два раза.

– У нее только дозы спиртного с утра возрастают в два раза по сравнению с предыдущим днем, – нахмурилась Алена. – А сексуальный потенциал уже давно сдох на дне стакана и вряд ли когда-нибудь воскреснет.

– И все же нужно попробовать, – не сдалась Женя.

– Что попробовать-то? Где я ей мужика найду, по каталогу, что ли, выпишу? Ты только посмотри, на кого она стала похожа, – проворчала девушка. – Глаза б мои ее не видели.

– Грех так о матери говорить, – нахмурилась Надя. – Вон мы с Женькой, наверное, любой бы были рады, только нет ее. Какой бы мать ни была, она родила тебя, жизнь подарила, и уже за это ты должна ей быть благодарна. Воспитала тебя, кормила, поила, обувала и одевала. В жизни всякое бывает, и мы не вправе судить своих родителей, что бы ни случилось. На пустом месте ничего не происходит, и в любых поступках нужно искать причину.

– Похмельный синдром, вот и вся причина, – буркнула Елена.

– Ты же сама говорила, что твоя мать пить начала после того, как отец умер. Это значит, она сильно мужа своего любила, раз не смогла справиться с собой после его смерти. Твоего отца, между прочим, – с нажимом проговорила Надя и укоризненно покачала головой. – Креста на тебе нет, Алена.

– Ладно, не ругайся, это я так просто ворчу, для самоуспокоения, – махнула Лена рукой. – Я ж ее не бросаю! Что бы ни случилось, все равно ношусь с ней как с писаной торбой. Приходит в зюзю, я ее и раздену, и спать уложу, а на утро еще и за пивом сбегаю. Мать есть мать, и никуда от этого не денешься, я ж понимаю, – тяжело вздохнула она. – Ты хоть Виктору позвонила? – спросила Алена у Надежды, специально перескочив на другую тему.

– Да, звонила, – кивнула та головой. – Он сейчас в Париже, на какой-то конференции психиатров, сказал, что через два-три дня прилетит. В общем, сразу же, первым рейсом, как только освободится. Будет стараться как можно быстрее вернуться.

– Ой, Надя, любит он тебя, – закатила глаза под лоб Лена. – Если бы ты только видела, что с ним было, когда про несчастье стало известно! Как же он переживал, как переживал, ох, и не расскажешь, – качала она головой, опрокидывая очередную порцию ликера. – Тебе, Надька, только позавидовать можно. Мне, наверное, никогда в жизни такого мужика не встретить, как твой Витька. Это же такая редкость сейчас, чтобы такой обеспеченный был, да еще и любил так при этом. Счастливая ты, подружка, ой, счастливая! Я ведь три дня у него проторчала, когда он выяснял, где вы и что с вами. Мы там с его лабрадором Федькой хозяйничали, Виктор-то все время на работе пропадал. Я от телефона вообще не отходила, все ждала: а вдруг чудо случится, и вы позвоните. Когда выяснилось, что вы «без вести пропали»… ой, даже вспоминать не хочется, – горестно вздохнула она. – Я вообще не могла дома находиться, сердце так и щемило. Слушайте, а ведь я не верила, что вы погибли, – хлопнула Лена ладонью по столу. – Вот не верила, и все тут! Можете у Виктора спросить, я ему так и говорила: «Они живы, вот увидишь!» А он только смотрел на меня, как на сумасшедшую, – засмеялась она и налила себе еще одну рюмку ликера.

– Лен, ты иди-ка лучше поспи, хватит уже пить, – убирая бутылку со стола, улыбнулась Надя.

– А я, может, на радостях решила в стельку накачаться, – заплетающимся языком проговорила Алена. – Вы мне ближе, чем любая родня, и прекрасно об этом знаете. Знаете, какой я стресс пережила из-за вас? Не знаете? И не надо вам знать, – махнула она рукой. – Жень, помоги мне подняться и до диванчика дойти, – попросила она. – Я и правда пьяная в муку, вон, уже пол с потолком качаются, – глупо и пьяно хихикнула она. – Но это ничего, главное, что вы живы, а все остальное – ерунда на постном масле. Правда, Жень? Нет, ты мне ответь, ответь! Ведь правда ерунда? Ведь главное, что вы живы, здоровы, и сейчас я вас вижу, подружки вы мои милые, – протягивая руки к девушке и выпячивая губы для поцелуя, пьяно бормотала Алена.

– Правда, правда, – успокоила Лену Женя. – Вставай, горе ты мое луковое.

Евгения помогла подруге подняться и, улыбаясь, повела ее в комнату, чтобы уложить на диван. Через минуту она вышла обратно и тихо прикрыла дверь.

– Уложила? – спросила ее Надя.

– Ага, уложила, – кивнула Женя головой. – Только до подушки головой дотронулась и сразу же уснула.

– Женька, Надюша, – тут же услышали девушки крик Алены из соседней комнаты.

– Вот тебе и уснула, – засмеялась Надя. – Иди, узнай, что ей там понадобилось. Может, плохо стало?

Женя прошла в комнату и, остановившись у порога, спросила:

– Ты что нас звала-то, Ален?

– Давайте о вас поговорим, – не открывая глаз, предложила девушка. – Расскажите мне, как вы там жили.

– Да мы тебе вроде уже все рассказали, – улыбнулась Евгения. – Больше ничего такого не произошло… во всяком случае, пока. Ты спи давай, а как проснешься, я тебе крепкого кофе сварю. Если еще что-нибудь сверхъестественное случится, ты будешь первая, кому мы об этом доложим. О’кей?

– О’кей, – теперь уже действительно засыпая, покладисто согласилась перебравшая Алена и тут же сладко засопела.

Если бы только Женя знала тогда, насколько ее слова, о «сверхъестественном» окажутся пророческими… она бы мгновенно откусила себе язык.


* * * | Летучее недоразумение | * * *