home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 8

Проспав около двух часов, Кира открыла глаза.

– Слава богу, голова, кажется, не болит, – пробормотала она, поняв, что мигрень прошла окончательно. – Теперь подъем и шагом марш в душ. Нужно освежиться и поесть, кажется, мой желудок уже подает сигналы SOS. – И она проворно соскочила с кровати.

Кира посмотрела на свою измятую юбку и проворчала:

– Вот до чего доводит нервное перенапряжение. Спать в верхней одежде – это уже соответствующий диагноз.

Девушка скинула одежду и прошла в ванную комнату. Она включила душ и с наслаждением встала под прохладные струи.

– У меня все хорошо, у меня все просто замечательно. Я умная, талантливая, удачливая и счастливая, – шептала про себя девушка, настраиваясь таким образом на оптимистический лад. – У меня еще все впереди, и отчаиваться нет причины. Главное в наше время – это здоровье, остальное все ерунда, остальное – это прилагаемое. А если не будет здоровья, тогда уже ничего не нужно. Вот я и ушла из компании, чтобы сохранить то, что имею, пока молодая. А если бы осталась, то наверняка могла заболеть каким-нибудь нервным расстройством. Да и остаться там после такого чудовищного обвинения я бы все равно уже не смогла.

Кира завернулась в полотенце и вышла из ванной комнаты.

«Нужно Кате позвонить, рассказать ей сногсшибательные новости», – подумала она и присела в кресло рядом с журнальным столиком, на котором стоял телефон. Только она протянула руку, чтобы взять трубку, как аппарат зазвонил сам.

– Ой, – вскрикнула девушка от неожиданности. – Господи, да что же это такое, в самом деле? Что это я такая нервная стала? – проворчала она и взяла трубку. – Алло, я слушаю.

– Кирочка, девочка, что случилось? – услышала она голос Надежды Николаевны. – Почему вы ушли? Шеф вызвал меня к себе и в приказном порядке объявил, чтобы я вас немедленно разыскала. Я уже несколько раз вам звонила, но никто не отвечал.

– Я спала, – нехотя ответила Кира. – Зачем шефу понадобилось меня разыскивать?

– Я не знаю, но могу сказать точно, что таким злым я его еще никогда не видела, – заговорщически зашептала женщина. – Буквально десять минут назад он меня спрашивал, нашла ли я вас или нет. Сижу здесь, еле дышу от страха. Хорошо, что хоть дозвонилась вам.

– Я уволилась, Надежда Николаевна, – почти спокойно сказала Кира. – И возвращаться в компанию не собираюсь, так шефу и передайте.

– Как уволилась?! – ахнула та. – Что вы такое говорите, Кира?

– А вот так, уволилась, и все. Мне предложили хорошее место, и зарплата там на два порядка выше, – не смущаясь, соврала девушка.

– Зачем вы меня-то обманываете, Кирочка? – с упреком проговорила женщина. – Между вами что-то произошло, я это чувствую. Он чем-то вас обидел? – заботливо поинтересовалась она.

– По-моему, это происходило изо дня в день на протяжении всего месяца, пока я работала в компании, – горько усмехнулась Кира. – Ему, видно, не привыкать отыгрываться на своих сотрудниках, когда что-то не ладится. А здесь еще и новенькая! Почему бы не сорвать зло на ней? Только я не виновата в том, что не сложилась его семейная жизнь. Я здесь ни при чем, Надежда Николаевна. Срывать зло на мне только потому, что вместо своей жены он видит меня на должности референта, это, по меньшей мере, смешно. Он сам меня взял на эту должность, – эмоционально и запальчиво высказывалась она. – Не хотел, не брал бы, в общем, ухожу я, и дело с концом.

– С чего вы это взяли про его жену? – удивленно спросила секретарша. – При чем здесь вы, ваша должность и его жена?

– Вот и я о том же, – вздохнула Кира. – А с чего взяла? Сама не знаю, просто проанализировала все, что вы мне рассказали, и пришла к такому выводу. Иначе почему он выбрал меня козлом отпущения? Почему он не позволяет себе кричать на вас, например? Или на тех же программистов? Я даже ни разу не слышала, чтобы он грубо разговаривал со своим шофером. Только одна я слышу – гав да ряв, – обиженно всхлипнула она. – А сегодня он вообще обозвал меня вчерашней студенткой, серой мышью и девчонкой, у которой молоко на губах не обсохло. Да еще и обвинил черт знает в чем, а я совсем не заслужила таких оскорблений! Я не серая мышь, и молоко… не хочу я больше об этом говорить.

– Да вы что? – снова ахнула Надежда Николаевна. – Прямо так и сказал?

– Да, слово в слово, – буркнула Кира. – Я, между прочим, как лучше хотела… а получилось, как всегда, – вздохнула она.

– Это вы о чем? – не поняла женщина.

– Нет, ничего, это я так, – ушла от ответа Кира. – Так что передайте Илье Борисовичу, что заявление об уходе я пришлю по электронной почте. Не хочу я с ним больше встречаться, и вообще…

– Не говорите глупостей, Кира, – строго проговорила секретарша. – О каком увольнении может идти речь, когда уже заказаны билеты в Лондон? Через три дня вы улетаете, сначала на конференцию, а потом снова переговоры, только уже с англичанами.

– О господи, – простонала девушка. – Я совсем об этом забыла!

– Придется вспомнить, дорогая. Это не шутки, и без референта шефу не обойтись, особенно на конференции. Насколько я успела заметить, вы не такой безответственный человек, чтобы подвести президента, а в его лице – и всю нашу компанию «Холдинг-Грандес». Прекратите хандрить и завтра же будьте на работе.

– Нет.

– Кира, не дурите! Я, конечно, не знаю, что там между вами произошло и за что он так на вас, но уверяю, что просто так он не стал бы этого делать.

– Я просто высказала свою точку зрения на совете директоров, а он потом вызвал меня и начал кричать, что я подрываю его авторитет, – проворчала Кира.

– Как на совете директоров? – ахнула женщина. – Кирочка, девочка, да вы с ума сошли, моя милая!

– Почему это я с ума сошла?

– Вы можете высказывать свою точку зрения сколько угодно, но только в кабинете президента, когда, кроме него, про эту точку никто больше не слышит.

– Но почему?

– Господи, до чего вы еще молоды, – вздохнула Надежда Николаевна. – Я не буду вам сейчас по телефону объяснять, что такое авторитет президента и как следует его поддерживать и беречь. Придете в офис, я вам дам много хороших советов. А сейчас… Я передам шефу, что все в порядке? – спросила Надежда Николаевна. – Кира-а, – призывно и настойчиво проговорила она в трубку, когда молчание девушки слишком затянулось.

– Хорошо, я буду завтра на работе, – обреченно ответила та. – Как обычно, в девять.

– Вот и отлично, – весело проговорила секретарша. – Сегодня отдыхайте, рабочий день почти уже закончился, приводите свои мысли в порядок, а завтра мы обо всем с вами поговорим. Договорились?

– Да, договорились.

– Тогда до завтра?

– До завтра.

Кира положила трубку и тяжело вздохнула:

– Похоже, меня приговорили к этим танталовым мукам надолго.

Девушка сбросила полотенце, надела халат и прошла на кухню, чтобы перекусить и выпить чаю. Уже сидя за столом и неторопливо пережевывая пищу, она вновь вернулась к болезненной теме.

– Я поеду в Англию, если это нужно, но, как только мы оттуда вернемся, сразу же подам заявление об уходе. А пока не буду вообще лезть ни в какие дела. «Ничего не вижу, ничего не слышу, ничего никому не скажу», – процитировала она слова из старой песни. – Пусть хоть крыша рушится, мне теперь все равно. Раз я вчерашняя студентка, у которой молоко на губах не обсохло, с меня и спрос маленький. А вот что мне теперь с этим ключом делать, ума не приложу, – вспомнила она про ключ от заветного абонентского ящика. Как и обещала незнакомка, Кира нашла его в своем почтовом ящике и положила в сумочку.

«Наверное, его нужно вернуть на место. Если женщина снова позвонит, а она наверняка позвонит, я ей скажу, где его можно забрать. Ох ты, черт, а как же она его заберет, ведь мой почтовый ящик закрывается на ключ, – спохватилась Кира. – А может, набраться наглости и предложить ей встретиться, чтобы передать ключ лично в руки? – весело подумала она. – Заодно и посмотрю, кто это такая и верны ли мои предположения насчет Натальи. Только вряд ли согласится, если это действительно она. Господи, запуталась я совсем, – вздохнула девушка. – И, если признаться честно, ничего уже не хочу. Во всяком случае, на данный момент».

Кира встала из-за стола, сполоснула посуду и прошла в комнату. Она набрала номер Кати и, как только та ответила, тоскливо проговорила:

– Катюш, если можешь, приходи ко мне, у меня настроение – впору повеситься.

– Уже бегу, без меня не вешайся, приду помогу веревку намылить, – весело прочирикала та и тут же бросила трубку.

Катя жила на той же улице, не очень далеко от дома Киры. Девушки подружились сразу же, как только пришли в первый класс. Всегда сидели за одной партой и, сколько учителя ни пытались их рассадить, все равно оказывались рядом уже на следующем уроке. Кира была отличницей, а Катя – ее «клоном», потому что сама практически никогда ничего не делала, а просто все списывала у подруги. Та никогда не возражала, для Кати ей ничего не было жалко. Поэтому учителя и пытались рассадить их подальше друг от друга, надеясь, что, может быть, Катя сама научится думать. Из этой затеи ничего не получилось, поэтому к четвертому классу на них просто махнули рукой.

– Так-так, моя дорогая, что это у нас за упадническое настроение? – прямо с порога затараторила Екатерина, как только Кира открыла ей дверь. – Что с тобой, подружка?

– Ой, Катюш, даже не спрашивай, – махнула та рукой. – Проходи.

Девушка скинула туфли, всунула ноги в комнатные тапочки и поторопилась следом за подругой.

– Что случилось-то? – снова спросила она.

Кира залезла в кресло прямо с ногами и, свернувшись клубочком, простонала:

– Я не знаю, что мне делать и что теперь будет.

– Да в чем дело-то, ты мне можешь нормально объяснить? – прикрикнула Катя на девушку. – Совет директоров был? Ты объявила, что увольняешься?

– Совет был, о том, что ухожу, объявила, только не там, а уже после. У меня снова получилось все наоборот, а не так, как нужно, – тяжело вздохнула Кира. – И почему я такая несчастливая?

– Ничего не понимаю, – тряхнула Катя головой. – А ну-ка, рассказывай все подробно и по порядку.

Кира начала рассказывать, сначала вяло, нехотя, но потом все больше и больше распаляясь, уже чуть ли не крича:

– Он меня вообще, оказывается, за человека не считает! Говорит, что я… что у меня молоко… Да еще серой мышью меня обозвал, представляешь? А это обвинение, что я специально подрываю его авторитет, да еще прямо мне в лицо? Как он может меня подозревать в таких гадостях? Да как он вообще смеет так со мной обращаться? Я ему кто? Жена, любовница или родная тетя?

– Ты успокойся, Кир, – постаралась утихомирить подругу Катя. – Что бог ни делает, все к лучшему. Ты же ушла оттуда? Ушла. Вот и забей на этот «Холдинг-Грандес». Ты что, работу, что ли, не найдешь? Найдешь, да еще какую, просто нужно не торопиться, а как следует обдумать, прежде чем принимать решение.

– Катя-я, – простонала Кира. – В том-то все и дело, что объявить-то я объявила, что ухожу, но сделать этого не могу.

– Это почему еще? – вытаращилась девушка. – Кто тебя может там удержать, если ты не хочешь оставаться?

– Мне час назад Надежда Николаевна позвонила и отчитала по первое число. Через три дня мы должны лететь с шефом в Лондон, на конференцию, и билеты уже забронированы.

– Подумаешь, билеты? – фыркнула Катя. – Пусть сдадут обратно.

– На конференции шеф должен быть с референтом, – вздохнула Кира. – И я не имею права подводить человека, а в его лице и всю компанию, так Надежда Николаевна сказала.

– Значит, ты остаешься?

– Да, остаюсь, но только на время. Как только мы прилетим из Англии, я сразу же уйду.

– А эта баба тебе больше не звонила?

– Утром звонила, когда я на работу собиралась.

– И что?

– Напомнила мне, что сегодня на совете директоров я должна сказать, что ухожу из компании. Деньги лежат в банке, а ключ от абонентского ящика у меня в сумочке. Представляешь, как ей было важно, чтобы я ушла? В семь тридцать позвонила, а в восемь двадцать, когда я пошла на работу, ключ уже лежал в моем почтовом ящике. Как мне его теперь вернуть, ума не приложу.

– Не волнуйся, она сама найдет способ, как его вернуть. Это тебе не сто рублей, а сто тысяч долларов, – усмехнулась Катя. – А у тебя не было мысли забрать эти деньги? – хихикнула она. – Интересно, что она тогда будет делать? В милицию с таким делом не пойдешь!

– Почему это не пойдешь? Она вполне может заявить, что я их у нее украла, – возразила Кира.

– Ничего не получится, – развела Катя руками.

– Почему?

– Потому что у тебя на руках будет документ, что ты получила эти деньги в банке. Ты вполне можешь такую бумажку оформить и даже номера купюр зарегистрировать. А абонентский ящик вскрыть при свидетелях.

– При каких свидетелях?

– Достаточно будет меня и одного служащего банка.

– Ну и авантюристка же ты, – засмеялась Кира. – Только я этого делать не собираюсь, тебе прекрасно известно, что я на такие вещи не способна.

– Знаю, а жаль, – вздохнула девушка. – Вообще-то, конечно, все это геморрой. Могут спросить декларацию, откуда такие деньги, ну, и все вытекающие отсюда проблемы. Это я так, фантазирую ради прикола, – засмеялась она. – Но мне очень интересно, что бы эта экс-жена твоего шефа делала.

– Может, это и не она вовсе? – возразила Кира. – Это только мои предположения, точно я не могу этого утверждать.

– А кто же тогда?

– Не знаю.

– А тут и знать нечего, кроме нее, некому. Это какой же дуре на ум придет такие деньжищи тебе отваливать только за то, чтобы ты уволилась? Ну ты сама посуди, кому?

– Так-то оно так, только доказательств нет.

– Это понятно, что не пойман – не вор, – согласилась Катя. – Только, кроме нее, некому, – повторила она. – Хотя… Слушай, а если ты действительно права? – задумчиво нахмурилась она. – Тогда выходит, что в компании что-то такое творится, о-го-го, суши сухари, – округлила девушка глаза. – Здесь стоит разобраться.

– Не хочу я ни с чем разбираться, – нахмурилась Кира. – Пусть господин президент сам разбирается. Только, боюсь, он начнет это делать только тогда, когда поздно будет пить боржоми. Вот когда жареный петух в задницу клюнет, тогда посмотрим, кто из нас прав, – злорадно проговорила она.

– Какая ты кровожадная, оказывается, – усмехнулась Катя. – А что же ты теперь Ганшину-то будешь говорить?

– В каком смысле?

– Ну, ты же мне сама только что рассказала, что ляпнула своему шефу, что тебе деньги предлагали за увольнение.

– Да, ляпнула, – сморщилась Кира. – Язык бы мне кто-нибудь в это время прищемил, было бы поделом.

– И что теперь?

– Что-нибудь придумаю.

– Например?

– Ну, скажу, что просто со злости это выдала, – пожала Кира плечами. – Или еще что-нибудь.

– Ты знаешь, Кирюш, я бы на твоем месте не стала ничего придумывать, от этого только хуже может быть. И мне кажется, что тебе стоит сейчас свои амбиции спрятать куда-нибудь подальше.

– А что ты предлагаешь мне в таком случае делать? Он же обязательно меня спросит, что я там такое наговорила.

– Скажи ему правду обо всем. И про ночной звонок, и про деньги, и про юриста, про все, про все расскажи. Хоть ты и обижена сейчас на него, собираешься уходить из компании, но предупредить человека ты все-таки обязана. Он должен знать, что творится за его спиной, – дала совет Екатерина. – Как ты считаешь, я права?

– Конечно, права, я с тобой полностью согласна, – кивнула головой Кира. – Просто ты его совсем не знаешь, он совершенно непредсказуем. Боюсь, он мне не поверит, – вздохнула она. – Скажет, что я все придумала.

– Почему ты так считаешь?

– Он же обвинил меня сегодня в том, что я специально хотела подорвать его авторитет руководителя перед членами совета. Нет, Кать, он точно мне не поверит, – покачала Кира головой. – У меня же нет никаких доказательств. Подумаешь, услышала какую-то поговорку. Он просто посмеется надо мной.

– А ты ему ключик отдай, пусть он сам в банк съездит и удостоверится. Кир, ты же не маленькая, прекрасно понимаешь, что за красивые глаза никто таких денег не заплатит, – вполне серьезно проговорила Катя. – В компании что-то происходит или должно произойти. Ты – референт президента, его правая рука, имеющая доступ практически ко всем документам, и тебя хотят убрать из компании. Зачем? Почему? Ты хотя бы понимаешь, в чем здесь дело?

– Если бы, – вздохнула Кира. – В том-то и проблема, что я ни черта не понимаю. Единственное объяснение, в которое мне хотелось бы верить, – это Наталья, бывшая жена шефа. Тогда сразу же все становится ясным. Она непременно хочет добиться своего, вернуться в компанию. А для этого место, которое сейчас занимаю я, должно освободиться.

– За сто тысяч?

– Ты же сама говорила, что за мужа-миллионера не то что сто тысяч отдашь, последние трусики снимешь, – засмеялась Кира.

– Тоже верно, – нехотя согласилась Катя. – И все же ты должна рассказать Ганшину об этих деньгах, раз уж так получилось, что взять ты их теперь не можешь.

– Придется, – вздохнула Кира. – Вдруг ты окажешься права, и здесь что-то другое?

– В любом случае ты хотя бы этот груз с души снимешь. Ведь тянет теперь небось?

– Еще как, Катюша, еще как, – тяжело вздохнула Кира. – Никогда не думала, что деньги могут быть такими тяжелыми.

– Это потому, что они не твои, – отметила Екатерина. – Если бы ты не была такой дурочкой, они бы уже сегодня были твоими. И поверь, моя дорогая подружка, ты бы даже не почувствовала их веса, а, наоборот, взлетела бы, как птичка. Материальная свобода – это не только легкость, это кайф, – сморщила она носик, а потом весело расхохоталась.

– Что это ты? – округлила глаза Кира. – Смешинка в рот попала?

– Это я сейчас подумала о нашем с тобой разговоре.

– Каком разговоре?

– Про твоего шефа. Я бы все-таки на твоем месте обратила на него внимание. Глядишь, миллионершей бы стала. Что-то мне подсказывает, что не просто так он на тебя рычит.

– В каком смысле? – нахмурилась Кира.

– В самом прямом, – щелкнула девушка пальчиками. – Он запал на тебя, подружка, влюбился!

– Совсем уже?! – покрутила пальцем у виска Кира. – Влюбился, поэтому и орет, как потерпевший?

– Это он делает для того, чтобы ты ни о чем не догадалась.

– Кать, ты хоть знаешь, в каком виде я на работу хожу? – захохотала девушка. – В меня не то что влюбиться, на меня без слез невозможно смотреть. Шеф прав, серая мышь. Я же тебе рассказывала, почему я так поступила.

– Золото и в дерьме заметно, – не сдалась Екатерина. – Сама посуди…

– Прекрати немедленно пороть ерунду, – рявкнула на подругу Кира. – Я больше не хочу говорить ни про шефа, ни про работу, и уж тем более про какую-то эфемерную любовь. В твоей голове рождаются совершенно ненормальные мысли! Одуреть можно, что придумала, – возмущенно высказалась она.

– Мысли как мысли, вполне житейские, – пожала Екатерина плечами. – И ты напрасно…

– У меня совсем недавно перестала болеть голова, и я не хочу, чтобы она снова заболела, – резко перебила подругу Кира. – А когда она у меня болит, тебе хорошо известно, какой я становлюсь злой.

– Но я только хотела…

– Кать, если ты мне действительно подруга, то немедленно замолчишь, – многозначительно глядя на девушку, тихо, но весьма жестко проговорила Кира.

– Молчу, молчу, – нехотя согласилась та. – Но пройдет совсем немного времени, и ты поймешь, что я была права, – не удержалась Катя от последнего слова и, смеясь, показала подруге язык.


* * * | Не родись пугливой | Глава 9