home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


СЕРЫЕ БРАТЬЯ 

Доберись до погребов с провиантом, – сказал Бэнсону Альба, – плотно поешь, выпей вина. Потом постарайся уснуть. Я возьму лошадь и проскачу на кладбище. Серых братьев нужно позвать. Если я задержусь, то тот, кто приедет – не знакомый тебе, – должен будет назвать моё имя. Но, полагаю, я скоро вернусь.

Он вывел лошадь, взнуздал её, набросил седло – и стремительно ускакал.

Бэнсон стоял и смотрел ему вслед. Наконец, когда пыль, поднятая им, улеглась, он, тяжело опираясь на свой липкий от крови топор, пошёл по незнакомым пустым коридорам. Найдя кладовую, он немного поел и, действительно, выпил вина. Потом развёл огонь в очаге, поставил греть воду. Нога мучила его обжигающей болью, но он всё шагал, вызывая в себе какое-то странное удовольствие, возникающее от понимания того, что боль эту он способен превозмогать.

Тёплая нега вина обратила его в состояние сострадательной доброты, и он спустился к ловушке и принёс четырём меченым пленникам того же вина и огромный окорок с хлебом. Потом, миновав ряды клеток с безобидными далматинами, вышел в собачий прогулочный двор. Стараясь дышать редко и неглубоко, подбросил в огненную чадящую кучу нового дерева. Вернулся, принёс к воротам скамью, сел и стал ждать.

Он не успел очистить топор свой от подсыхающей крови, когда там, за воротами, послышался топот копыт. Выглянув в окошко привратника, он увидел двух всадников, а когда они въехали в распахнутые им ворота, он понял, что прибывших – трое: за спиной старого Альбы покачивался ещё один, невысокого роста седок.

Альба, спрыгнув с коня, протянул зажатый в руке пучок трав, сказал радостно:

– Нашёл по дороге! Сейчас буду твою рану лечить.

Два Серых брата, одетые в балахоны пилигримов, повели лошадей на конюшню.

– Я воду нагрел, – сказал Бэнсон. – Много. Можно помыться.

– Прекрасно. После такой вот работы вымыться следует непременно. Ведь ты понимаешь, что при этом очищается не только тело? Ты поел?

– Да, я поел. И этим, за решётку, отнёс.

– Тоже правильно.

Все вошли в дом. Через час они сидели на мягких диванах в роскошно отделанном кабинете, негромко переговаривались. Бэнсон, однако, из разговора мало что понимал. Он полулежал, ещё мокрый после купания, вытянув притихшую, со свежей повязкой, неподвижную ногу.

– Харон будет в Плимуте через неделю, – говорил Альбе приехавший с ним незнакомец. – Очень удачно. Вполне успеем всех четверых перевезти в Плимутский порт. Первого возьму с собой уже сегодня. Остальных – обычной эстафетой – через день.

Бэнсон стал засыпать. Сквозь дрёму он слышал, как привели снизу, из-за решётки, троих слуг Пёсьего папы и как Альба негромко, размеренно им говорил: “Очевидно, что об убийстве людей Пёсьим папой вы знали. Очевидно и то, что были ему в этом помощниками. Не зря ведь во всём огромном имении нет ни женщин, ни обычной прислуги. Лишних глаз опасались. По закону этого мира – убийца должен быть убит. Но вы не умрёте. Потому что Серые братья отвергают этот закон. Вас отвезут на далёкий необитаемый остров, своего рода тюрьму, где вы проведёте остаток жизни в одиночестве, в каменных кельях. Вас будут кормить и позволят общаться с природой. С птицами, с лесом. Туда тайно собирают со всего света зверей вроде вас. Уже много веков. Так заведено, и не мне этот порядок менять. До порта вас довезут усыплёнными, под видом пьяных. Так что бежать невозможно. Смиритесь”.

Затем в кабинет привели и усадили в углу бледного, потерянного хозяина дома. Бэнсон едва разлепил веки, взглянул – и снова откинулся в сладкую дрёму. Он ещё слышал, не вслушиваясь, как говорили о том, что “папу” тоже отправят на остров – и он будет жить. Что завтра приедет нотариус, и “папа” продаст дом, имение, псарню. Что разводить далматинов будет другой человек. Что сейчас “папа” должен отдать все свои счета, реестры, накопленные деньги, адреса и обязательства перед заказчиками. И что нотариусу он должен сказать, что уезжает купить плантацию на юге, в Америке. Носорог уже почти спал, как вдруг внятное, короткое слово подбросило его, уколов раскалённой иглой. Альба спрашивал:

– Куда из Девяти звёзд отправляли собак? В Адор ? Не слыхал. Что это за город?

– Какой Адор?! – глухо вскрикнул проснувшийся Бэнсон. – На Мадагаскаре?!

– Д-да, – отвечал испуганный “папа”. – Это город пиратов. Но на картах он не обозначен.

– Ты слыхал про него? – спросил быстро Альба.

– Да ведь письмо! – воскликнул Бэнсон, дрожа от волнения. – Помнишь, я говорил тебе, что Том написал письмо из Багдада? Там была строчка, что первого Малыша они спасли в пиратском Адоре! Восточный берег Мадагаскара!

Альба долго молчал, смотрел задумчиво. Качал головой. И вдруг светло улыбнулся:

– Как нас судьба друг с другом связала! Оборотни, что, от меня убегая, столкнулись с тобой, бросились прятаться там, на южных плантациях, куда отправили в своё время псов – охотников на людей. Письмо патера Люпуса я перехватил. Только не знал, где именно находятся эти плантации. Так что ещё долго, Бэн, наш путь будет совместным…

И Бэнсон не смог больше спать. Он хотел отправиться тотчас на побережье и сесть на первый же уходящий к югу корабль. Но монах его остановил.

– Рана должна хоть немного затянуться, – сказал рассудительно Альба. – Мне нужен здоровый помощник. Сам видишь, путь наш – не поле в ромашках. И даже завтра ты не пойдёшь сам, и даже не сядешь на лошадь. Ты поедешь в повозке, на которой повезут кого-то из меченых. Под видом пьяного. Снова станешь придурковатым юродивым. Отличная маска. И, Бэн, запомни. Самый короткий путь – не всегда самый быстрый.


СТАРАЯ МЕТКА  | Мастер Альба | ГЛАВА 4. ВОЛК И ВОЛЧОНОК