home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


РАЗЛУКА 

Пролетели семь лет. Девочка выросла и расцвела – красотой необыкновенной, тихой и трепетной. И вернулся к Абигаль старый враг. Одна теперь цель была у толстого сына мельника – дождаться возвращения семьи Ганса из леса, пристроиться рядом и провожать их до самого дома. Толстяк топал, сопел и молчал. Не отрывая ни на мгновение глаз, таращился на повзрослевшую Абигаль. Прогнать его было нельзя, Португалец пробовал. Толстяк просто не уходил. Не обращая внимания на окрики – шёл в двух шагах, сопел и пялил глаза, кривя мокрые губы. Бить его тоже было нельзя: он ничего незаконного не предпринимал. Лишь у калитки он вынужден был останавливаться (чужой двор – владение частное) и, вцепившись неспокойными пальцами в почернённое дождями и временем дерево, бросал в спину Абигаль:

– Всё равно я женюсь на тебе! Никуда не денешься, нищенка!

Португалец и Абигаль, едва войдя в дверь, рассыпали по домику весёлого хохоту и тем самым мгновенно вычищали из памяти мельниково нахальство. Однако стареющий Ганс не разделял их веселья. Однажды он с горечью произнёс:

– Веселитесь-ка, да с оглядкой. Тряхнёт мельник кошелем – и отдадут монахи ему Абигаль, никого и не спросят. Сынок-то его – дом себе строит, отделяется от отца. Стало быть, намерения имеет серьёзные.

– Не отдадут! – сияла чистой улыбкой Абигаль. – Не успеют!

– Это как? – не понял отец.

– А так, что я за другого выйду!

И, обняв Португальца за шею, прижалась к нему. А Ганс горько вздохнул:

– Ах, беда…

– Почему? Что за беда? – поднял глаза на него Португалец.

– А потому. Прошло много лет. Кто теперь помнит, что ты был чужаком? Ты мальчишкой пришёл к нам в семью, и для всех ты сегодня – старший сын Ганса. А она (Ганс указал на притихшую дочку) – тебе, выходит, сестра. Даже если поженитесь спехом и тайно – скажет мельник словечко, и вас, как нарушивших вечный и страшный закон – на костёр. И вся деревня придёт дровишки подкладывать.

– Но все же помнят, что я не только не родственник, а и чужестранец!

– Не вспомнят. С одной стороны – много лет вы как бы брат и сестра. А с другой – раздаст мельник всем по монетке – каждый будет кричать то, что ему надо. Сын его сам деньги и раздаст. Не пойдёшь за него – пойдёшь на костёр. Этот не пожалеет.

– Что же делать, отец? – растерянно спросил Португалец.

– А ты готов меня слушать?

– Сделаю всё, как решите.

– Тогда вот что. Отправляйся-ка жить в монастырский придел, к поварам, служкам и конюхам. И у нас больше не появляйся. Все станут спрашивать – “где, Ганс, твой сын?” Я же стану отвечать удивлённо: “не было у меня сына! Отдавали монахи в мою семью чужого купленного мальчишку – теперь вот назад забрали”. Тогда все скажут: “Ах, да, помним-помним. Он вам чужой”. И вот тогда-то мельник пусть побегает со своими деньгами! А мы к той поре сами грошик к грошику отложим, да тихо и скромно вас обвенчаем. Не плачь, Абигаль. Ему нужно уйти. Дело-то, как видишь, опасное.

И Португалец ушёл.

Для всех троих это было мучительно. Не стало больше милых воскресных вечеров, когда все усаживались за выскобленным дощатым столом, зажигали лучину и пили неспешно чай на лесных душистых травах, заедая его сладкими ягодами. Боязливым мышонком жалась к отцу оставшаяся без защитника Абигаль – мельников сын вёл себя всё более смело. Вздыхал и ворочался на узкой каменной лежанке в монастырском “чёрном” приделе тоскующий Португалец. И хмурился глубоко страдающий Ганс, понимая, что именно он – причина этой временной тёмной тяжести в их сердцах. Однако случились вскоре события – опасные, неожиданные, с огнём в ночи и невесёлым роскошным застольем, которые показали, что решение Ганса – есть глас Провидения.


МЕСТО ДЛЯ САДА | Мастер Альба | КОЛЬЦО ИНКВИЗИТОРА