home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ВАН ВАЙЕР 

Примчавшаяся к дому с высоким забором коляска вызвала тихий переполох.

– Они спрыгнули внезапно, посреди улицы, – говорил торопливо возница. – Сначала – наш гость, и следом за ним – брат Алексо. Он мне шепнул – скачи немедленно к Альбе, скажи, что за нами идёт Крошка Вайер.

– Ты не ошибся?! – тревожно воскликнул обычно невозмутимый Альба. – Ван Вайер, именно он?

Возница прижал руку к груди, выражая предельную убеждённость. Лицо его было нескрываемо виноватым.

– Что это значит? – поинтересовался долговязый юнец, поспешно закрывающий створку ворот.

– Это значит, – с тоской глядя в небо сказал ему Альба, – что если Бэнсон проживёт хотя б полчаса – это будет необъяснимое чудо. Кто спрыгнул первым? – повернулся он к переминающемуся с ноги на ногу вознице.

– Наш гость, – уверенно ответил тот, – большой, лысый, со шрамами.

– Невероятно, – забормотал Альба, в волнении расхаживая по двору. – Бэнсон не знает ван Вайера. Ну не может он его знать!! А тем более – не мог заметить, даже если Крошка шёл вплотную в затылок. Зачем тогда спрыгнул? Что происходит?

Во дворе собралось человек двенадцать монахов, и ещё пять – в цивильной одежде.

– Лошади осёдланы! – сообщил кто-то из конюхов, хотя Альба об этом и не распоряжался.

– Молодцы, – кивнул капюшоном монах. – Со мной пойдут – Альба окинул взглядом собравшихся, – ты, ты – и ты. Возьмите арканы, ножи и обязательно – пистолеты. Есть новые, с капсюльным боем? Нет? Говорил же, съездите в Бристоль к Томасу Локку!

Он поправил Кобру, сунув руку в разрез балахона (тот, кто знал этот жест – поёжился: это беда), забросил поводья на шею лошади, подведённой к нему. Спросил у одного из старых монахов:

– В доме есть тень ?

– В нашем – нет, – ответил тот и качнул головой сокрушённо. – Но мы сейчас же, расставив всех, и предупредим.

– Расставьте, – согласно кивнул Альба. – Особенно – возле окон. Только вряд ли это поможет. Крошка Вайер пришёл! Ах как гадко…

Четвёрка всадников вылетела за ворота, которые с необычайной поспешностью затворились. Первым мчался возница, показывая дорогу. После нескольких коротких остановок и недолгих расспросов добрались до пригорода. Здесь ещё покружили, поговорив с вездесущими мальчишками, – и вынеслись на большак, взяв в галоп к лесу.

Здесь они замедлили ход, и двое всадников склонились, внимательно рассматривая следы, – а двое так же внимательно и настороженно всматривались в горизонт. Вдруг из леса послышался голос:

– Альба?

– Носорог!! – воскликнул монах. – Жив?!

– Почему же я не должен быть жив? – спросил, выезжая из зарослей, Бэнсон.

Монах быстро махнул рукой, и все, хлестнув лошадей, помчались вдоль по дороге – всё дальше и дальше. Наконец, высмотрев подходящее место, Альба резко свернул. Все свернули за ним и глубоко ушли в лес.

Выбрав полянку, монах соскочил с лошади и привязал поводья к кусту. Спешились и остальные.

– Что мы делаем? – озадаченно спросил Бэнсон.

– Мы прячемся, – ответил коротко Альба и прибавил, обращаясь к троим своим спутникам: – Проверьте всё вокруг шагов на двести!

Трое людей достали оружие, переглянулись и скрылись, разойдясь с поляны в разные стороны.

– Что происходит? – спросил Бэнсон, а сам, не дожидаясь ответа, а только лишь оценив поведение ушедших монахов, торопливо присел и достал арбалет.

– Это ты расскажи, что происходит! Ты видел Вайера? Зачем ты выпрыгнул из коляски?

Бэнсон виновато повёл плечом, доставая ворот и натягивая тетиву.

– Проезжая мимо какого-то дома с повозкой, – ответил он, – я увидел в ней свой арбалет. Вот он, смотри! Это тот, который у меня унесли, когда мы в лесу встретились с Люпусом. Помнишь? Ты ещё сказал “это гадко”.

– Так, и что ты?

– Я спрыгнул, а толстячку сказал, чтобы он ехал к тебе. Вот, потом я как бы нанялся в слуги к хозяину этой повозки и увёз его – но не в порт, а в лес – он сейчас там, откуда я выехал. Пригрозил и заставил всё рассказать. Он купец, имеет свой магазин под названием “нужные вещи” – не в Англии, а где-то на континенте. Он скупщик краденого! На него работают несколько плутов, которые крадут указанное им, и он переправляет всё в свой магазин – там и оружие, и книги, и инструменты, и одежда, и лошадиные сёдла, и кухонная посуда – в общем, всё, всё, – не зря ведь назвал-то “нужные вещи”! Вот, и он рассказал, что двое мужчин – один старый монах, второй – высокий и сильный, с красивым лицом, ожидали посадки в порту. Он увидел у них вот этот ящик и предположил, что в нём – что-то ценное. И “заказал” этот ящик. Плуты отвлекли внимание тех двоих – и спёрли футляр. Цена арбалету, как оказалось – стоимость двадцати лошадей. Его хотели купить уже здесь, в Плимуте, но купец, чтобы не рисковать, решил увезти арбалет подальше из Англии. Футляр уложили в повозку, но парусиной накрыть не успели. Как я мог его не узнать? Вот и спрыгнул.

– А ты не видел маленького человека, который шёл или бежал за вашей коляской? Алексо, толстяк, твой сосед, говорит, что он – видел.

– Да и я видел! Я ведь едва не раздавил его – выпрыгнул-то внезапно. А пацан этот едва из-под ног увернулся. А кто он?

Бэнсон закончил взводить тетиву и вложил в жёлоб тяжёлый и острый болт.

– Он – твоя смерть.

Бэнсон поднял голову, недоверчиво улыбнулся.

– Никаких шуток, Бэн. “Пацан” этот – невидимка-убийца ван Вайер. Он наёмник у охотников за черепами.

– “Ван” – это приставка к имени у голландских дворян?

– Носорог, ты меня изумляешь! Разве об этом спросил бы всякий нормальный напуганный человек?

– Чего пугаться-то. А кто эти “охотники за черепами”?

– Ты что-нибудь знаешь о мире коллекционеров? Они объяты незнакомой простым смертным страстью – к собирательству какого-либо вида предметов, чаще всего старинных. Они организуют общества, небольшие компании, обменивают, выгадывают, выпрашивают, не спят ночами и умирают от радости, получив-таки наконец какую-нибудь безделушку. Среди коллекционеров, как и среди всяких сообществ людей, есть и выродки. Например, кучка недосягаемых богатеев, которые коллекционируют черепа. Этим коллекциям – много веков, все они – династийные.

– То есть передаются по наследству, – продемонстрировал образованность Бэнсон.

– Именно так. Они покупают у работающих на них тихих “шакалов” необычные черепа – или большие размером, или с заметной деформацией – вообще, с любым врождённым уродством. Шакалы, как правило, гробокопатели. Раскапывают могилы, старые воинские курганы. Скелеты выбрасывают, черепа забирают. Но есть и те, кто нападает на живых людей. Они, встретив человека с необычной формой головы, убивают его и уже потом, когда несчастного похоронят, ночью спокойно вскрывают могилу. Ван Вайер – один из таких.

– Это что же, ему приглянулась моя голова?

– Ну конечно. Необыкновенно крупная, с двумя явно выраженными выпуклыми макушками. Со следом удара к тому же.

– Да этот Вайер ростом – едва мне до пояса!

– Ему сорок лет, и он сегодня самый умелый в Англии головорез.

– Так он – лилипут?

– Я бы сказал – просто “маленький человек”. Лилипут – нехорошее слово, потому что сами маленькие люди считают его обидным. Потому я его не произношу. Но ван Вайер не просто маленький человек. Его рост приходится ровно на невидимую половинку, неуловимую чёрту, когда на дюйм ниже – с виду ребёнок, на дюйм выше – низенький взрослый. Он прекрасно носит бороду и усы, и шляпу, и трость, и в то же время – короткие детские штанишки. Он дворянин. Получил превосходное образование. Насмешки, которыми сверстники осыпали его по поводу маленького роста, приучили его к стремлению всегда и везде быть лучше всех. Огромное количество времени он провёл в библиотеках. Написал две собственные книги – “История убийств из засады” и “Типы замков”. Где-то под Лондоном у него имеется поместье, купленное на чужое имя. Там есть громадный гимнастий, – продолжал удручённо рассказывать Альба, – где кроме бойцовского помоста и щита для метания ножей есть даже батут. Ты, конечно, не знаешь, что это такое. Батут – огромная деревянная рама, внутри которой на пружинах растянут полог из шёлковых нитей. Человек может прыгать на нём, высоко подлетая вверх, и переворачиваться в воздухе. Любой, хотя бы год позанимавшийся на батуте, становится ловким, как кошка! Там же у Вайера библиотека, где собраны, включая древние манускрипты, труды по устройству ловушек и всевозможным типам оружия. Вайер может убить столовой ложкой или курительным мундштуком. Он может ночью трепетным женским голосом попросить помощи – и ему откроют любую дверь! И я видел однажды, что случается в доме после этого гостя. Понимаешь теперь, что за человек идёт по твоему следу?

Бэнсон озадаченно потёр свой колючий затылок. Спросил:

– А ты сам с ним хоть однажды встречался?

– За свою жизнь я дважды гнался за ним, и дважды он от меня уходил. В последний раз Вайер увёл меня на улочку, которую заранее выбрал для отступления. Я отставал от него шагов на пять или шесть, когда он юркнул в дверь цирюльни. Мне была знакома и эта цирюльня, и эта дверь: она никогда не запиралась! Но когда я схватился за ручку, дверь мне не поддалась. Впоследствии я выяснил, что ван Вайер за несколько дней перед этим посетил цирюльню, предположительно – ночью, и врезал в неё прочный, с секретом, скрытый замок. Он вбежал в дверь, захлопнул её, нажал на пружинку – и привет, мастер Альба! А секунд через двадцать из дома, с другой стороны, на другую улочку вместо мальчишки с рыжими растрёпанными волосами вышел почтенный, медлительный старичок. И сел, несомненно, в коляску. Я же, пока оббежал дом, – постройки лепились вплотную, и пришлось обогнуть целый квартал, – прошло три минуты. И знаешь, что я нашёл в коридоре цирюльни? Рыжий детский парик и нарисованную на стене цифру “три”. Он, предполагая погоню, заранее проверил и высчитал, за сколько минут быстрый человек может оббежать квартал, – и оставил дразнилку! Бэн, даю слово, что любую свою затею Вайер готовит долго и тщательно. Я упустил его дважды – и очень об этом жалею. За последние годы Крошка Вайер собрал маленькую личную армию. Шесть человек, все – бывшие акробаты из бродячих цирков и все, соответственно, в прошлом были очень бедны. Вайер имеет огромные деньги и платит своим бойцам не скупясь. Он постоянно их тренирует, добиваясь, чтобы они действовали безотказно и быстро, как металлические машины, как твой арбалет. Да, уже несколько лет Крошка Вайер – владелец маленькой армии убийц-невидимок.

– Почему же он шёл за мной сам, если имеет, как ты говоришь, и огромные деньги, и армию?

– Результат искажённого самолюбия, – пояснил мастер Альба. – Маленький рост и насмешки навсегда оставили в душе его невидимый незаживающий шрам. Крошка считает тот день пропавшим, за который не находит случая доказать, что он – лучше всех.

– А кстати, что значит огромные деньги? – спросил Бэнсон.

– Вот, например, лет сорок назад одним коллекционером был куплен череп сармата. Это племя, которое жило в Европе веков восемь назад. Они были примечательны тем, что своим младенцам туго перевязывали головы, и те вырастали вытянутыми, как огурец. Так вот, один такой старый череп был куплен за пятьсот тысяч фунтов. Это было побольше, чем находилось тогда в казне короля! Вот какие деньги гуляют в этой компании. И это уже непреодолимая сила. Можно бесконечно, всю жизнь расставлять на подступах к своей персоне ловушки, сквозь которые охотник вроде меня будет бесконечно, всю жизнь пробираться.

– А сколько тебе понадобится времени, чтобы добраться до Вайера? Ведь денег-то, как я сужу хотя бы по Регенту, и у Серых братьев достаточно?

– Мне нужно на это два года.

– И ты возьмёшься?

– Наверно, возьмусь. Здесь страшны не столько сами шакалы, проклятые чёрные карлики, сколько те, кто их вырастил, кто им платит. Два года, не меньше. Охотники за черепами – компания страшная.

– Но сначала ты догонишь патера Люпуса?

– Это – главное дело. И, Бэнсон, то, что ты вызнал, на каком корабле и когда они вышли из Плимута, – это бесценный подарок. Странно лишь, что с ними не было девушки. Не могли же они Адонию здесь оставить.

– Но и купец не мог обмануть. Я ручаюсь. Их было двое…

Даже шороха не было слышно – появился из зарослей один из ушедших. 

– Лес на двести ярдов пустой, – сказал он. – Двое наших пошли к дороге, а я ещё понюхаю воздух поблизости. Если понадоблюсь – ухни филином.

Альба кивнул. Сказал коротко:

– Дождёмся непозднего вечера, Бэнсона спрячем в городе и пойдём на охоту.

Уходящий махнул рукавом – в знак того, что всё понял.

– А мне нельзя на охоту? – свёл брови Бэнсон.

– У тебя будет самая трудная из всех нас задача, – грустно сказал ему Альба.

– Какая? – вскинул обрадованно голову Бэнсон.

– Дожить до утра.


ВОЗВРАЩЕНИЕ В ПЛИМУТ  | Мастер Альба | ТЕНЬ ПТИЦЫ