home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


СТЕЙК 

Дверь номера была распахнута настежь. Когда трактирный слуга принёс ужин, то не пошёл дальше порога. С грохотом уронив поднос, он со всех ног бросился вниз, к хозяину. Страшная весть мгновенно облетела постоялый двор. Джек в два громадных прыжка взлетел наверх. Медленно, тяжело ступая, приблизился к телу. Длинная лента подсыхающей крови не оставляла сомнения в произошедшем. Джек сел на пол, положил голову Генриха к себе на колени. Стиснув зубы, с заметным усилием выдавливая каждое слово, стал читать отходную молитву.

– Нервы крепкие у слуги, – сказал вполголоса прошедший к остывающему камину Филипп. – Это похвально.

Джек поднял на него глаза, и Филипп, ответив спокойным и твёрдым взглядом, произнёс:

– В комнате порядок. Дорожный сундук не взломан. Ничего не взято. Это не ограбление. Это месть.

– Что? – глухо переспросил Джек.

– Месть. Те четверо, в трактире днём, помнишь? Ты вот что. Дождись полицию, найми кучера и полицейского. Деньги есть? Хорошо. Отправь тело к родным, домой. А утром приходи к въездным воротам. Думаю, тех четверых можно найти. Если решишься, я тебе помогу. На прокурорский розыск, как ты понимаешь, надеяться нечего.

Джек, почти не раздумывая, кивнул.

– Вот и хорошо. Завтра – у ворот.

Ранним утром старомодный экипаж, которому на закате своей службы пришлось стать катафалком, медленно выкатился из ворот и потащил свой скорбный груз к далёкому дому. Бывший возница проводил его только до ворот, где встал, привалившись к отпахнутой створке.

Затих вдали шорох колёс. Лицо Джеку обдували прохладные струи осеннего ветерка. А спустя полчаса послышался грохот копыт и из тумана вылетели два всадника. С ними была третья лошадь – без седока, но с седлом. Филипп бросил ожидающему их человеку поводья. Тот неторопливо, но опытным, ловким движением поднялся в седло.

– Почему ты помогаешь мне? – спросил Джек у озабоченного чем-то Филиппа.

– Я видел тебя в трактире, – сказал тот. – То, что ты сделал, достойно законного уважения. К тому же – мальчика жаль…

Он хлестнул свою лошадь и уверенно взял направление – обратно, в туман.

Через пятнадцать минут всадники встали на берегу неширокой реки.

– Надо ждать, – пояснил Филипп и, спрыгнув с лошади, сел на песок.

Ждали недолго. Вынесся из тумана ещё один всадник и, подскакав, торопливо заговорил: 

– Есть след! Их видели вечером. Они жгли костёр и что-то варили. Но ночью незаметно ушли. Опытные ребята. Даже палатку оставили.

– Веди! – коротко распорядился Филипп, запрыгивая в седло.

Ещё через четверть часа все были на поляне с кострищем. Джек спрыгнул на землю, сунул руку в золу.

– Да, огонь догорел ночью.

Филипп повернулся к одному из спутников:

– Это точно они?

Вместо ответа тот показал пальцем на землю. Там, возле кострища, валялся обломок хорошо знакомого Джеку лезвия. 

– Кто-то ушёл по их следу? – поинтересовался Филипп.

– А как же. Вьюн ушёл. Теперь нужно угадать, куда они могли направиться, да смотреть повнимательней. Вьюн обязательно пометки на пути оставит.

Однако пометку обнаружили только к полудню. Молодое тонкое деревце было надломлено, так что вершинка его касалась земли. Всмотревшись в ту сторону, куда указывала эта вершинка, Филипп спросил:

– Что у нас там?

– Большое село, – ответили ему. – Сейчас там – осенняя ярмарка.

– Мудро, – кивнул довольно Филипп. – Где же ещё спрятаться беглым людям, как не там, где побольше народу? Едем. Ты, Джек, держись в середине. Твоё лицо они, безусловно, запомнили.

Близился вечер, и ярмарка сворачивала торговые ряды. Наступало время еды, питья, развлечений. Всадники ехали неторопливым шагом, неброско, но внимательно оглядываясь по сторонам.

– Наши морячки на люди вряд ли выйдут. Судя по повадкам – не дураки. Сидят где-нибудь в чьей-то крытой повозке, да ужинают. А вот Вьюн, если он здесь, обязательно помелькает. Так что смотрите.

Но смотрели напрасно. Не было заметно ни матросов, ни Вьюна, который, кстати, ехал вместе со всеми и старательно оглядывался в поисках себя самого.

Вдруг Филипп направил лошадь в ту сторону, где собралась особенно большая толпа.

На трёх составленных вместе телегах было сооружено что-то вроде помоста с декорацией и занавесом.

– Кукольник будет давать представление, – подумал вслух кто-то, но вышло не так.

Откинулся полог и из-за него, пронзительно продудев в мятую жестяную трубу, выкатился толстенький человек.

– Леди и джентльмены! – закричал он. – Любезная публика! Прекрасная возможность для крепких мужчин! Заработать лёгкие деньги! Кулачный бой на пари! Со всемирно известным силачом и жонглёром! Которого зовут просто “Кусок Мяса”!

И, подхватив край полога, отбежал с ним в сторону, ликующе выкрикнув:

– Мистер Стейк!

Народ охнул. На помост выпрыгнул детина, отмеченный некоторым, можно было сказать, уродством. Довольно длинные и худые ноги, перевитые, как верёвками, полосками мышц, а над ними – короткое бочкообразное туловище с приплюснутой, раздавшейся в стороны головой и длинными сухими руками. Довершали картину массивные костистые кулаки.

Стейк был обтянут полосатым цирковым трико, и некоторые из дам смущённо охнули – впрочем, не без веселья.

– Кулачный бой до первого падения! – визжал толстячок. – Ставка – полфунта! В случае вашей победы – двойной приз! Поставите фунт – получите два! Поставите десять – получите двадцать! Ну, кто уложит на помост Кусок Мяса? Есть здесь мужчины с кулаками и денежками?

Конечно, было видно, что мистер Стейк – боец тренированный, с опытом. И понятно, что свои деньги он просто так отдавать не привык. Но день близился к вечеру, и многие из толпящихся вокруг помоста были уже навеселе. Дело было только за первым смельчаком: как только он вскочил на помост, отдав ставку – полфунта – толстяку с гнутой трубой, как к нему потянулась целая вереница желающих получить “лёгкие” деньги.

А Стейк, надо сказать, был очень неглуп. Он пропустил пару крепких ударов, приняв их в грудь и плечо, и даже разок, взмахнув отчаянно руками, покачнулся – всем, всем было видно, что побить его можно, просто первому смельчаку не повезло… Он, едва найдя силы подняться, ушёл, – почти уполз с помоста, на который тут же выскочил следующий претендент.

Шесть человек под свист и азартные выкрики уковыляли с помоста, а Стейк заработал три фунта – заметные, весьма заметные деньги. Но вот седьмой оказался крепким орешком. Он был полон сил, когда вдруг оступился и грохнулся плечом о помост.

– Есть падение! – поспешно прокричал толстяк.

– Нет! – грозно взревел упавший. – Падение было случайным, не от удара!

– Все слышали, – толстяк пошёл вкруг помоста, протягивая руки к зевакам, – условие проигрыша – падение! Так?

– Та-ак!! – ревела толпа.

– Хорошо! – Упавший поднял руку. – Увеличиваем ставку – и продолжим!

– До какой цены увеличим? – повернулся к нему собиратель ставок.

– Пять фунтов!

Стейк на мгновение замер – и отчётливо произнёс:

– Десять.

– Согласен, – дрожа от ярости проговорил противник и протянул руку в толпу, откуда ему передали нужную сумму.

Кажется, именно ярость и помешала ему выиграть: он пропустил вдруг до обидного глупый, открытый удар. Однако такой, что слетел с помоста и растянулся уже на земле.

– Проиграны! – вскрикнул толстяк, пряча поспешно монеты.

– Десять фунтов!! – перелетала в толпе фраза, из края в край.

– А не испугаетесь – пятьдесят?! – вдруг пьяным голосом крикнул Филипп и покачнулся в седле.

– Чего – пятьдесят? – опешил толстяк.

– Ставку! Пятьдесят фунтов. И – честно: вы – пятьдесят, я – пятьдесят. До первого падения. Вот деньги!

Стейк, быстро взглянув на него, поспешно кивнул помощнику. Тот взял у подъехавшего Филиппа кошель, сосчитал деньги.

– Всё правильно. Пожалуйте на помост!

– Э, не-ет! Свои денежки – положите-ка рядом!

Контрставка нашлась, хотя толстяку пришлось сбегать за ней куда-то за занавес. Филипп снял шляпу, бросил её, закрутив, точно в руки Джеку. Прыгнул с лошади на помост. Но, приземлившись, покачнулся и едва не упал на колено.

– Вот, чуть не проиграл! – расхохотался он, приглашая взглядом толпу разделить его веселье.

– Бой! – прокричал толстяк, и Стейк прыгнул, рассчитывая разделаться одним мощным ударом.

Но пьяный вдруг гибко, стремительно переложился вбок и, подбив Стейку ногу, просто толкнул его в грудь. Всей спиной, плечами, затылком Стейк обрушился на дрогнувшие доски помоста. Толпа онемела.

– Ну ты, толстый хорёк! – совершенно вдруг трезвым голосом бросил Филипп. – Что молчишь? Или падения не было?

Зеваки взорвались визгом и криками, а толстяк, растерянный, онемевший, всё сжимал два кошеля со ставками в дрожащей руке, пока Филипп сам не вытащил их, разогнув короткие толстые пальцы.

– Подожди! – прохрипел поднявшийся Стейк. – Всё честно. Падение было. Но – не желаешь реванша?

Филипп, уже севший в седло, повернул к нему голову и жёстко проговорил:

– Реванш? Хорошо. Ставка – по сто, бой – до смерти.

Толпа снова, как под действием колдовства, онемела. Стейк, опустив руки вдоль тела, отрицательно качнул головой. Потом повернулся и тяжёлой походкой пошёл за помост. Двинулись вокруг помоста и всадники, – под свист и восторженный рёв.

– Уезжай, – кричали Филиппу, – с такими денежками поскорей!

Но он обогнул помост и подъехал к обратной стороне занавеса. Наклонившись с седла к потерянному, красному, с головой-блином Стейку, он проговорил:

– Иди ко мне на работу.

Тот вяло махнул рукой:

– У меня здесь свой бизнес. Стольким пришлось заплатить, стольких задобрить…

– Сто фунтов в месяц.

– Ч…что?!

– Твоё жалованье будет сто фунтов в месяц.

– А что за работа?

– Сопровождать послов за границей. Телохранителем. Решай быстро. Лошадь есть? Решишь – догоняй. И возьми вот…

И Филипп бросил онемевшему бойцу его кошель с золотом.

Когда выезжали с ярмарочной площади, до них долетел режущий уши отчаянный вопль:

– Не броса-ай!!

А спустя полминуты их догнал и пристроился рядом ещё один всадник.


ОФИЦЕР  | Мастер Альба | БИТВА В ЦИЛИНДРЕ