home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ПИАСТРЫ ТРАКТИРЩИКА 

На вилле у командора пиратского Поля собрались поздние гости. Обычные собутыльники, набравшиеся рома допьяна, пели, ругались, играли в кости и карты на первом этаже. А наверху, в большом помещении с огромным окном, выходящим на море, хозяин принимал тех, кто имел какое-то дело или спорный вопрос в пределах Дикого Поля.

В час, когда солнце близилось к горизонту, перед ним на диване, расставив свои деревянные ходули, сидел Три Ноги. Он был растерян и зол.

– Ты пойми, друг! – говорил убеждающе Джон Перебей-Нос. – Пари было честным? Сколько было свидетелей? Целый десяток? Всё, теперь он – законный владелец трактира. Ты наши правила знаешь. За что же я стану его убивать? Всему Адору известно, что пари было честным. По старой дружбе я мог бы тебе помочь, – если бы ты укокошил свидетелей или хотя бы сразу явился ко мне. А теперь что же – ты предлагаешь мне нарушить правила местного морского братства, которые меня же и выбрали оберегать? Нет. Смирись с тем, что трактир ты потерял. Иди с ребятами грабить призы. Любая команда наймёт тебя коком…

– Мне плевать на трактир! – перебил его Три Ноги. – Я хочу чтобы он сдох! Никто, никто не мог меня положить на руках за всю историю этого чёртова города. Я не могу быть вторым, когда за столько лет приучил себя быть первым! Прошу, дай людей, пусть его как будто в пьяной драке зарежут. Я заплачу, – я спас свой сундучок со сбережениями. Хорошо заплачу! А трактир потом выкуплю обратно. Ведь если его владелец умрёт – ты должен будешь выставить трактир на торг!

Перебей-Нос наклонился и, понизив голос, с нажимом сказал:

– Где я возьму людей, которые не разболтали бы тотчас, что это именно я помог тебе в этом деле?! Если есть деньги – иди нанимай людей сам!

– Но я не могу! – так же, понизив голос, отчаянно возразил Три Ноги. – Надо мной теперь все смеются! Никто не хочет иметь со мной дела, никто!

– Всё, друг, – откидываясь назад, сказал Джон. – С этим новичком решай сам. Единственно, чем могу быть полезен, – это назначить торг за трактир тогда, когда самые богатые твои соперники уйдут в море. Чтобы тебе дешевле досталось. Иди.

Три Ноги, помогая себе костылём, поднялся с дивана, плюнул на пол и вышел, дробно стуча деревяшками в пол. Он вышел и увидел, как от дверей отпрянули хозяин верхних плантаций, бывший ромовый король Джо Жаба, и с ним – какой-то старик в одеянье монаха.

– Мы к Джону, – сказал монах. – Он один? Уже можно? И шагнул в незакрытую дверь, а Жаба вдруг схватил Три Ноги за локоть и прошептал:

– Если заплатишь – я помогу. Посиди, выпей внизу. Мы быстро!

Новые посетители вошли в комнату со стеной-окном и сели на опустевший диван.

– Привет, Джон, – сказал Жаба.

– Привет, Джо, – сказал главный атаман Дикого Поля. – Ты что, ещё жив?

– Жив, как видишь, – отвечал беспечным голосом гость. – И хочу снова заняться ромом. Хочу плантации освободить.

– Дело хорошее, – оживился Перебей-Нос. – Ром-то теперь приходится у Августа покупать, втрое – ты не поверишь – втрое дороже!

– Вот, всем выгодно, всем! – оживился и закивал Джованьолли. – Я вернулся, как только узнал, что эти английские моряки убрались из акватории Мадагаскара. На плантациях теперь – только бывшие рабы, кучка негров. Я хочу нанять местных ребят, чтобы выловить негров и вернуть на плантации. Мне только нужно денег, чтобы заплатить добровольцам.

– Большая сумма нужна? – деловито поинтересовался Перебей-Нос.

Жаба взглянул на монаха, шевельнул тонкими губами, что-то подсчитывая, и произнёс:

– Восемьдесят тысяч пиастров.

У собеседника глаза полезли на лоб.

– Восемьдесят тысяч? Ты хочешь против кучки рабов нанять целую армию? Значит, там не кучка рабов? Ты что-то скрываешь?

– Да что скрывать-то? Ну да, опасное дело. Поэтому я хочу нанять побольше людей, чтоб с гарантией.

Перебей-Нос стал задумчив.

– Значит, опасное? – проговорил он, почёсывая затылок. – И не исключено, что твоих добровольцев в лесу перебьют, плантации ты не захватишь и денежки мне вернуть не сможешь. Ты сам на моём месте дал бы такой ненадёжный кредит? Восемьдесят тысяч. Однако!

– Ну, дай – сколько сможешь! – воскликнул, побагровев, Джованьолли.

– Десять тысяч, – сказал атаман, и голос его стал вдруг жёстким. – И ты напишешь бумагу, что, если не вернёшь через месяц пятнадцать, – все твои плантации станут моими.

Джо сидел, раскрыв рот.

– А ты как хотел? Это риск, парень. Иди подумай. Десять тысяч я дам.

Монах и плантатор вышли из сумеречной приёмной и спустились на первый этаж.

– Хороший делец, – бормотал себе под нос патер Люпус. – Такого бы к нашему делу пристроить…

А Джованьолли, дёрнув его за рукав, поспешил к отдельному, стоящему в эркере [25] столику, за которым сидел молчаливый и мрачный трактирщик.

– Я слышал, – начал без предисловий Джо Жаба, – что ты готов заплатить за одну непростую и срочную работу. Сколько дашь, если я сделаю это до утра?

– До утра?! – трактирщик взглянул в окно на уже тёмное небо.

– Сколько дашь? Имей в виду, я торговаться не буду. Занизишь цену – я просто плюну и уйду по своим делам. Мне твой трактир без надобности.

– Если ты этого чужака отправишь на небо к утру, – заволновался и застучал костылём Три Ноги, – я дам тебе… Пять тысяч пиастров.

– Годится. Вот перед тобой монах. Ты знаешь, что священникам можно верить. Покажи ему, что деньги у тебя есть. Он мне подтвердит, я сделаю дело, принесу тебе нос или ухо этого чужака – и ты мне заплатишь пять тысяч.

– Не ухо! – прошептал, наклонившись к столу и сверкнув глазом, трактирщик. – Принесёшь его голову! Чтоб всё надёжно.

– Согласен. Иди покажи монаху пиастры.

– Ты что, мне не веришь?

– Хо! А ты мне?

Три Ноги, тяжело вздохнув, поднялся и сказал старику в монашеском балахоне:

– Пойдём, святой отец. Покажу тебе деньги.

Они ушли, а Джо Жаба торопливо стал готовиться к их возвращению: прошёлся по коридорам, снял в безлюдном месте со стены светильник на длинной бронзовой ручке. Светильник погасил и поставил в углу, а ручку обмотал куском сорванной тут же портьеры и, спрятав её под одеждой, вышел из виллы и отступил в тень у стены.

Монах и трактирщик вернулись. Но монах, не доходя немного до освещённых дверей виллы, положил ладонь на живот и смущённо сказал:

– Покажи мне, добрый брат, где здесь нужное место…

– Это с той стороны, за углом, – ответил трактирщик. – Идём, покажу.

Они ушли в темноту, завернули за угол. Здесь монах, чуть повысив голос, снова сказал:

– Подожди, добрый брат…

И едва Три Ноги спросил его “что?”, как из темноты вылетел и ударил в его затылок обмотанный тканью металлический стержень. Трактирщик упал, а Джо Жаба надел на его шею верёвку, перебросил её через что-то вверху и, приподнимая обмякшее тело, распорядился:

– Тяни!

Он приподнял тело трактирщика над землёй, а Люпус вытянул до отказа верёвку и обмотал её вокруг какого-то выступа в стене. Жаба разъял руки, и Три Ноги повис, едва касаясь земли своими двумя деревяшками.

– Далеко у него деньги? – спросил Жаба свистящим шёпотом.

– Нет, – ответил негромко монах. – Сундук у него под камнем в земле…

Через какое-то время они принесли к телу трактирщика его сундучок – пустой, с откинутой крышкой, и оставили возле ног-деревяшек – будто несчастный висельник использовал его как подставку под петлёй.

Они снова устроились в эркере, – как ни в чём не бывало; на отгороженной столом от общего зала скамье разложили совместные деньги и те, что обнаружились в сундучке.

– Почти хватает, – бормотал довольный Джо Жаба, – почти хватает… – Подожди, – добавил он быстрым шёпотом и, широко шагая, отправился наверх, к Перебей-Носу.

Оставшийся в одиночестве монах посмотрел в потолок. Он сказал сам себе:

– Если Джо вернёт золото, он ни за что не станет сопровождать меня в Басру. Тут его царство, – куда ещё ему тащить эти горы сокровищ? Нет, он пойдёт со мной лишь в том случае, если он потеряет все свои деньги. Значит, нужно сделать так, чтобы он их потерял.

Монах встал и, как бы разминая ноги, прошёлся по коридорам. Он знал, что искал. Один из не вполне ещё пьяных пиратов окликнул его:

– Послушай, святой отец! А что это вы с Джо Жабой затеваете?

– Ох, сын мой, – скорбно ответил монах. – Мне так жаль Джованьолли. Золото ослепило его. Он собирает завтра команду наёмников, человек двадцать, чтобы отобрать у бывших рабов свои деньги. Это война… Это кровь…

– У него что, там, на плантации, деньги остались?

– Да. Все его деньги за много лет.

– А сколько?

– Пять или шесть миллионов пиастров.

– Ск… Ск…

У пирата отнялся язык. Он так и не смог выговорить слово “сколько”. А Люпус спокойно вернулся к столу, сел и стал ждать.

Скоро появился Джо Жаба. Монах вытянул из-под стола укрытую там скамью, и владелец плантации выложил на неё новый мешочек с монетами.

– Ещё двадцать тысяч, – сказал он довольно.

– Как? – удивился монах. – Ведь Джон давал только десять!

– А я срок выплаты сократил. Если через три дня не верну двадцать семь тысяч, то все мои плантации перейдут к нему. Бумагу я подписал.

“Это прекрасно, – подумал, опять подняв глаза к потолку, патер Люпус. – Если он потеряет и деньги, и землю – тогда уж точно пойдёт со мной в Басру. Это прекрасно”.


УЖИН В “ОБЖОРЕ”  | Мастер Альба | НАЁМНАЯ АРМИЯ