home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


НАЁМНАЯ АРМИЯ 

Адор никогда ещё не был так похож на разворошенный муравейник. (И это ещё достаточно слабая метафора. Точнее было бы сказать – Дикое Поле поразило безумство.) Именно – как сумасшедшие метались от дома к дому пираты, в то время как рассвет ещё едва подступал. Они занимались очень важным и ответственным делом: объединялись в шайки. Не было в то утро в Адоре двора, где не собирались бы знающие друг друга по былым походам пираты, и не обсуждали бы планы действий и условия сговора, и не писали бы непременный Ронд-Робин.

Позволю здесь небольшое отступление, не опасаясь затормозить стремительный ход необыкновенных событий, поскольку в то утро они только что начались. Хочу объяснить тем, кто не знает пиратских обычаев, что такое Ронд-Робин, или правильнее – Раунд-Робин. Были времена, когда пираты заключали сделки только на словах, и когда приходило время делить добычу, то очень часто заинтересованные в этом кое-что из обещанного забывали, а кое-что придумывали на ходу. Потому с распространением по свету грамотности и бумаги все договора “джентльмены удачи” стали записывать. На этих же договорах пираты писали разного рода клятвы – от самых наивных – “не обманывать товарищей при делёжке” – до более осмысленных: “переслать долю того, кто будет убит, его родственникам” или “не выдавать своих даже под пыткой”. Но в случаях, когда такой договор попадал в руки полиции или королевского прокурора, то судьи, не задумываясь, объявляли главарями тех, чьи подписи стояли под текстом договора первыми. Этих без всякого разбирательства отправляли на виселицу, остальных же ожидали или подвалы тюрьмы, или каторжные работы, или отправка в матросы на военные корабли. Чтобы избежать казни тех, кто ставит подпись первыми, пираты стали подписываться в круг, а не в столбик. Под текстом договора рисовался кружок, и от него, как лучи от солнца (да простит мне Солнце это сравнение), наносились подписи имён или прозвищ.

Итак, в каждой шайке торопливо обсуждались условия совместной “работы”, после чего на перевёрнутый кверху дном бочонок помещался лист бумаги, и на нём кропотливо записывалось всё, о чём договаривались. И внизу листа ставились подписи в Ронд-Робин. После этого маленькие компании стекались к вилле главного атамана Дикого Поля, и здесь многие из них объединялись в более крупные (дух соперничества делал морской воздух этого утра плотным, как кисель или пудинг), и тогда заново переписывались договора, и заново ставились Ронд-Робины.

А соперничать и уплотнять воздух нервным напряжением было отчего: за ночь до каждого из пиратов дошло неподъёмное, ломающее сознание известие – что Джо Жаба набирает желающих отправиться к его бывшим плантациям и отнять у его бывших рабов сокровищницу, количество золота в которой составляет, по меньшей мере, пять миллионов пиастров. Никто не уделил даже самого малого внимания ещё одной новости: ночью влез в петлю проигравший свой трактир Три Ноги.

Но не только в Диком Поле произошли волнения.

Рано утром в двери апартаментов Августа негромко, но настойчиво постучали. Кто-то из главных чинов Легиона сообщил властелину Города через закрытую дверь, что в Диком Поле наблюдается что-то необычайное. Через пару минут Август был среди своих советников и телохранителей.

– Неприятный сон мне приснился сегодня, – мрачно сообщил он, покачивая головой. – Будто я держу свой Город в руке, и появляется смутно видимый, но, кажется, старый уже человек, и отрубает мне руку кривым жёлтым мечом…

Спустя десять минут переодетые пиратами Август и отряд его телохранителей, разбившись на несколько групп, бродили по Дикому Полю, по почти пустым улочкам. Властелин Города понимал, что происходит что-то серьёзное, но что именно – догадаться не мог. Вдруг он обрёл слабую надежду хоть что-либо узнать о причине необыкновенной возбуждённости у соседей: на улочке, у одной из стен сидел на земле пират, набравшийся рома до такой степени, что не смог участвовать в общих приготовлениях. Он был занят важным для себя делом: медленно убивал щенка, привязанного толстой верёвкой у противоположной стены. Известно, что шальные деньги тратятся безоглядно, безумно. Так и этот пират, очевидно, взявший с компанией богатый приз, не только залился ромом до горлышка, но и купил на рынке каретного щенка-далматина. И теперь несчастное животное металось у стены на короткой верёвке, а пират с глупым смехом нашаривал вокруг себя камни и с силой бросал в щенка. У того, кроме разорванных ушей и покрытых набухшими шишками лап, заплыли оба глаза, и он уже не уворачивался от очередного камня, а, получив удар, отчаянным коротким прыжком бросал избитое тело в сторону, но верёвка, впиваясь в шею, натягивалась и держала его. Щенок уже не визжал, а утробно и глухо ревел.

Перед Августом, в отдалении, шёл небольшого роста пират в высоком войлочном колпаке. Август немного сдержал шаг, чтобы дать уйти этому пирату достаточно далеко и без очевидцев поговорить с сидящим у стены пьяницей. Надежда маленькая, но всё же – вдруг тот что-то знает.

Сдержал шаг, а идущий впереди незнакомец – наоборот, чуть ускорил, и, когда, сделав замах, владелец щенка метнул очередной камень, этот путник качнулся в коротком, почти неразличимом движении – мелькнула золотистая искра – и продолжил размеренный шаг, и лишь спустя несколько секунд к Августу прилетел рёв боли и ужаса: на этот раз в щенка вместе с камнем полетела отсечённая кисть.

А пират в колпаке продолжал шагать, как ни в чём не бывало.

– Возьмите его, – торопливо скомандовал Август.

Тут он вдруг почувствовал прикосновение к виску невидимой, но неприятно присутствующей иглы; сон вспомнился с дополнительными деталями, и, прислушиваясь к себе, властелин не заметил, как двое легионеров обогнали его, торопливо вытягивая из-за поясов и пряча в рукава тонкие шёлковые шнуры-путы. Он на какое-то время потерял из виду и пыльный колпак, и ловцов-легионеров, миновал десяток примитивных пиратских строений – и вдруг из дверного проёма одного из них скользнул к нему тот, в колпаке, с лицом, скрытым в тени широких обвисших войлочных складок. Он сделал, плечо в плечо с Августом, ровно четыре шага и за это время успел проговорить:

– Не посылай за мной никого. Я сам приду, раз ты хочешь.

Сказал – и канул в тёмную щель, шагнув в узкое чернеющее пространство между двумя домами. Август встал, прижав к груди задрожавшие руки, и к нему тотчас приблизились четверо телохранителей – двое спереди, двое сзади.

– Что прикажете, властелин? – послышался ожидающий распоряжения голос.

– Как вы пропустили его ко мне? – вместо приказания глухо выговорил Август.

– Кого? – растерянно спросили охранники. – Возле вас никого не было! 

Тогда он медленно отнял одну руку от груди и поднёс к самым глазам только что вложенные в неё странным пиратом два шёлковых шнура.

– Нужно найти двоих наших, – произнёс Август, протягивая шнуры онемевшей охране. – Наверное, где-нибудь в этом квартале лежат. И – быстро домой. Ох, как не хотелось мне в сон этот верить…

А человек в колпаке через четверть часа добрался до трактира с новенькой надписью “Обжора” на доске, прибитой над входом, но внутрь не вошёл, а пробрался на задний двор, где сел, прислонившись спиной к бочке, и подозвал пробегавшего мимо повара.

– Принеси мне поесть, – сказал он, протягивая серебряную монетку.

– А что ж ты в зал не идёшь? – спросил повар, торопливо пряча в карман плату за три примерно обеда.

– Мне нельзя кое-кому на глаза попадаться, – пояснил показавшийся довольно старым пират, скорее похожий на изготовителя поясных портупей для оружия.

Повар понимающе закивал, и через минуту пришедший ел похлёбку с лапшой и луком, придерживая между коленями ещё и плошку с большим куском холодной жареной рыбы. Этот старый пират, а ныне, скорее всего, – портупейный ремесленник был так неприметен в своём простом и понятном занятии, что двое вышедших из трактира людей даже не обратили на него внимания. Один сел на бочонок, второй встал рядом. Достали трубки, набили табаком, закурили. 

– Ну и что делает Гэри? – спросил один из них.

– Гэри делает глупость, – зло ответил второй. – Все ребята сейчас собираются и пишут Ронд-Робины. Решают, как делить наследство Джо Жабы. В этом должны принять участие и мы – шайка небольшая, но все отъявленные, ты же знаешь. А Гэри уселась с этим пришлым и проговорила ночь напролёт – о всякой ерунде.

– Ну, скажем, не о ерунде. Один секрет поднявшегося со дна бухты объятого пламенем корабля чего стоит. А пришлый-то – из этой команды, с “Дуката”. Их рубахи нипочём не подделаешь.

– Ну и как нам быть? Они мило беседуют, а мы теряем время! Все шайки Адора наперегонки готовятся!

– А может, удача и будет у того, кто не поспешит! Ты разве не знаешь, насколько у Гэри умная голова. Известие о сокровищах, спрятанных на плантациях, принесли за пару часов перед рассветом. И если она не спешит, – значит, знает, что делать.

– Что она знает! – зло откликнулся собеседник, взмахнув над головой дымящейся трубкой. – Она просто заинтересована этим лысым и его картинными шрамами. – А ты здесь что делаешь? – заметил-таки он завтракающего старика и ударом ноги выбил из его рук миску. – Почему не ешь в зале, где полагается? Пошёл прочь!

– Уже ухожу, – негромко и миролюбиво ответил человек, – не сердись.

И, опершись о бочку, встал.

– Габс! – долетел от двери трактира насмешливый возглас. – Ты стал так могуч, что воюешь со стариками!

Габс порывисто обернулся. Гэри и её ночной собеседник стояли возле дверей. Они, очевидно, приготовились в путь. Она прицепляла к поясу шпагу, он держал огромный топор. Из-за их спин выглядывал Урмуль. Все улыбались, и Габс, задрожав от бешенства, бросил на землю и раздавил ногой свою трубку, – а старик между тем доплёлся до Гэри и Бэнсона и, огибая их с намерением пройти в общий зал, негромко сказал:

– Здравствуй, Бэн.

И скрылся в дверях. Бэнсон, на полусогнутой руке откинув в сторону топор, второй рукой схватил Гэри за широкий кожаный шпажный пояс и поднял её вверх. Смолкли, опешив, двое, курившие во дворе, и ещё двое, подходящие со стороны ворот, и те несколько человек из свиты единственной во всех южных морях девушки-капитана, а Бэнсон, опустив её осторожно на землю, обхватил её своей толстой рукой и на коротенький миг прижал к себе, обнимая.

– Это он! – не пряча выскочившего на лицо счастья, сообщил Носорог. – Идём! Сейчас будет действительно серьёзный разговор!

– Он? – недоумевающая, счастливая, со вспыхнувшим лицом, Гэри машинально оправляла укороченный, мужского кроя камзол. – Тот, кого ты ждал? Но ведь он – ты рассказывал…

– Да, Гэри, да! Это он. Крысолов из Мадраса. Тот самый монах, мастер Альба. Идём!

И, склонив свой топор, поспешил вернуться в трактир. Поспешила за ним и Гэри, но в дверях обернулась назад и воскликнула с горечью:

– Габс! Кажется, мы скоро останемся без тебя.

– Почему? – растерянно взглянул на неё охранник и кавалер.

– Ты очень настойчиво ищешь смерть.

Она ушла вслед за Альбой и Бэнсоном, а Габс, повернувшись к недавнему собеседнику, тревожно спросил:

– О чём это она?

– Старик этот, кажется, непростой человек, – ответил тот, выбивая пепел из трубки. – Настолько, что ты для него – просто пустое место. Как оказалось.

– Я-а? – с вызовом протянул Габс.

– Да не дёргайся. Радоваться должен.

– Это ещё почему?

– Во-первых, – остался жив. А во-вторых, – ты же хотел действий? Так вот, судя по происходящему, действия скоро будут.

Да, несколько пиратов из свиты Гэри “верхним чутьём” уловили “аромат”, “неслышимый шорох” приближающихся событий и встали в кружок, беглыми движениями поправляя ремни и оружие. Они не разговаривали, только посматривали друг на друга довольно и понимающе, набивали табаком трубки. Лишь верзила Габс несколько раз повторил с досадой и нетерпением: “Что происходит?”

“Что-то” действительно происходило, и неожиданно быстро. Альба, Гэри и Бэнсон присели за стол в бывшей комнате несчастного Три Ноги, закрыли дверь, и Урмуль встал возле неё, следя, чтобы с той стороны никто не подкрался и не подслушал.

– Здравствуй, Гэри, – негромко произнёс, снимая колпак, Альба. – Вот где пришлось встретиться.

На красивом и тонком, но в то же время обветренном и упрямом лице Гэри проявилось глубокое недоумение. Она удивлённо произнесла:

– Здравствуйте, мастер… Но разве мы?..

– Нет, конечно, – ответил Альба. – Мы никогда не виделись и не были раньше знакомы. Но я тебя знаю. Нет времени, и я могу сказать тебе только самое главное: ты сможешь вернуться домой, в Англию, и так, что при этом никто не будет повешен.

Гэри вспыхнула и прижала руки к груди, а монах быстро продолжил:

– Об этом мы скоро поговорим. А сейчас мне нужно узнать некоторые подробности происходящего – и побыстрее, так как в Адоре что-то затевается. Как бы это не было отвлекающим маневром нашего с Бэнсоном старого знакомого, который под занавес всей этой кутерьмы предполагает сбежать.

– Нет, мастер, – ответил Бэнсон. – Люпус сидит в Городе, в дорогостоящем наёмном убежище, и выходить, как я думаю, опасается. Я могу рассказать о том, что происходит в Адоре, а потом Гэри расскажет, если это тебе будет нужно, о том, что происходило во время посещения Адора “Дукатом”, и о плантациях и сокровищах Джованьолли. Она это знает доподлинно, потому что нелгущие монахи, которым пришлось быть очевидцами, всё до мелких подробностей донесли хозяину Города Августу, а у того уже несколько лет нет секретов от Гэри. 

– Августу? – переспросил Альба. – А я с ним только что свёл знакомство. И пообещал, что приду к нему.

– Вы познакомились с Августом? – удивление на лице Гэри меняло оттенок за оттенком, – так вы только что были в Городе?

– Нет. Мы познакомились здесь. Но – после об этом. Сейчас меня интересует вот что…

Альба не зря торопился, потому что в это самое время у виллы Джона Перебей-Носа происходило что-то невообразимое. Час назад дремлющих Джо Жабу и его спутника-старика потревожили, и достаточно бесцеремонно. Прибывший отряд в два десятка пиратов был готов отправиться с ним на плантации. Джованьолли от такой неучтивости поначалу рассвирепел, но потом даже обрадовался: “Я же этого и добиваюсь!” Он записал прибывших в расходный лист и выдал всем аванс за предстоящую “работу”. Здесь его на секунду кольнула игла нехорошего предчувствия, – пираты брали деньги с некоторым удивлением (хотя и молчали), но бывший владелец плантаций отнёс это на тот счёт, что они ожидали, быть может, несколько иную цену.

После этого пиратские группы – и маленькие, и большие – пошли непрерывным потоком. И вот, через час, случилось то, что и должно было: во время внезапно вспыхнувшей ссоры – короткой, из-за места в очереди – вскинулись и прозвенели клинки, и на полу перед эркером остались лежать три тела, пачкающие этот пол неспешно вытекающей кровью. Почти тотчас на первом этаже появился владелец виллы, – главный атаман Адора, – и распорядился всю эту утреннюю церемонию перенести на площадь перед входным порталом. Чертыхающийся Джо Жаба, а за ним – незаметный монах вышли на площадь – и Джо онемел: вся она была заполнена гудящей толпой, которой преграждали вход в виллу несколько заслуженных, бывалых пиратов. При появлении Джованьолли на ступенях портала на короткий миг пришла тишина, но когда Джо спросил: “Это что – желающие поступить ко мне на работу?” – толпа взорвалась утвердительными и даже требовательными выкриками.

“Что-то не так”, – сказал себе Джо и попробовал взять паузу, чтобы понять, что происходит.

– Спасибо, джентльмены! – громко сказал он. – Но у меня больше нет денег! Набор в отряд прекращён!

– К чёрту деньги! – заорали в ответ. – Мы так пойдём! Без оплаты!

И тут же эту мысль немного подправили:

– После рассчитаешься, Джо!

“Когда это после?” – всё ещё не понимал Джованьолли и вдруг схватился за сердце, расслышав очередной выкрик:

– Когда мы твои сокровища у негров отнимем!

“Откуда?! – билась у потрясённого владельца плантаций мучительная, жалящая его мысль, – откуда они знают о том, что я не успел спасти деньги?”

– Там нет сокровищ! – прокричал он в ответ, и голос его, очевидно, был жалок и не уверен, так как толпа расхохоталась в ответ.

– Чего ты тогда боишься?! Нет сокровищ – значит, нечего и терять! А?

Но Джо не ответил. Его посетила новая, не менее отчаянная мысль: “Если столько желающих поработать бесплатно, – зачем же я целый час платил свои деньги? Вот, значит, почему на их лицах было удивление! О, негодяи…”

А события, несмотря на стремительность, ещё прибавили скорости.

– Тихо! – послышался голос – громкий и властный. – На плантации пойдут только те, кому заплатили! 

Джо обернулся. Главный атаман, Перебей-Нос. “Он-то почему на моей стороне? – удивился про себя Джо и тут же понял: Он уже считает плантации своими! И не желает, чтобы их вытоптала неуправляемая толпа!”

– Эй, эй! Ты что же, нам запрещаешь? – с очевидной угрозой поинтересовались не успевшие получить плату.

– Да, запрещаю!

– А кто ты такой?

– Я – Джон Перебей-Нос, выбранный атаман Дикого Поля!

– А мы можем, – ответил ему тот же голос, – остаться сегодня без атамана и плакать не будем.

– Что?! – Перебей-Нос вытянул из посеребрённых ножен широкий абордажный тесак. – А ну-ка выйди!

Не сдержался Перебей-Нос, не поосторожничал. Вышел против него пират известный в Адоре, выживший во многих боях, умелый, закалённый, безжалостный. Поднял перед собой точно такой же тесак, и отступить атаману было уже невозможно: сам вызвал.

Как под пассами волшебника смолкли крикливые голоса. Потеснились пираты, поспешно и радостно освобождая круг для честного поединка. Но поединка почти что и не было. Свой первый удар не протрезвевший, не выспавшийся Перебей-Нос нанёс в пустой воздух, а противник его хладнокровно и точно вогнал клинок под правые рёбра, в самую печень, и пробил тело навылет.

– Вот новый атаман! – провизжал кто-то на всю площадь, и все закричали, и в этом оглушительном хоре Джо, да и многие тоже, расслышали резонный ответ:

– Атамана всегда выбирают!

И новые голоса, перебивающие друг друга:

– Нет времени!

– Да и не нужно!

– Нет, нужно! Кто нас поведёт?

– И кто будет деньги делить?

Последняя фраза как будто окатила присутствующих холодной водой, так как после слова “деньги” и слова “делить” сердце каждого добавило недосказанное слово “кровь”. Да, атаман был нужен – об этом говорил им весь их жизненный опыт, но выбирать главаря – дело долгое, а броситься за сокровищами хотелось уже до чёрных пятен в глазах. Возникла недлинная пауза, и ею очень ловко воспользовался человек, которого до этой минуты никто и не замечал. Вскинул руку к небу редкостный гость Адора, старый монах, и твёрдо проговорил:

– Не нужно выбирать атамана.

Это было так неожиданно, что внимание всех на площади с какой-то чарующей силой притянулось к нему, и смолкли не только выкрики, но даже и ропот. А монах продолжил – убедительно и резонно:

– Не нужно выбирать, кто вас туда поведёт. Никто, кроме владельца плантаций не знает, даже приблизительно, где зарыты сокровища. Значит, ему и вести. Подождите! – он вновь вскинул руку, останавливая приветственные крики. – Затем. Когда золото найдут, нужен кто-то, кто его честно разделит – сколько владельцу, сколько – вам за работу. Так вот. Это сделаю я. А кто ж ещё? Я монах, то есть священник. Моему слову не верить нельзя. А я обещаю, что при разделе недовольных не будет. Разве вот только синьор Джованьолли будет слегка недоволен.

И опустил руку, принимая неистовый поток криков, хохота и одобрений. Но и тут не закончил создавать себе образ великолепный и мудрый. Подождав, когда выкрики стихнут, он подытожил:

– А вот после того, как золото будет разделено, можно спокойно собраться и выбрать нового атамана. И жить хорошо!

Толпа, заполнявшая площадь, качнулась, в воздух взметнулись и заблистали клинки.

– Молодчина, монах!

– Веди, Джо!

– Веди к сокровищам, не томи!

И разрезалась эта толпа надвое, образовав дорожку, направленную в сторону тропы, ведущей наверх, на плато, ко всем известному месту привоза ромовых бочек. Но и тут был ещё не конец внезапному росту власти монаха. Он схватил за рукав двинувшегося было с места Джо Жабу, и снова привлёк внимание к себе, и твёрдо проговорил:

– Я отменяю один из законов Дикого Поля!

Вот здесь тишина настала такая, что стали слышны негромкие хрипы и бульканье умирающего возле ступеней бывшего атамана. А монах объяснил:

– Там, на плантациях – не просто взбесившиеся рабы. Там бойцы, которые вырезали до последнего человека охранников Джованьолли. Так что вы, господа джентльмены удачи, бегите-ка к шлюпкам, плывите на корабли и возьмите мушкеты, и порох, и пистолеты, и пули. Я не хочу, чтобы кто-то из вас, вместо того, чтобы вернуться богатым, вернулся бы мёртвым!


ПИАСТРЫ ТРАКТИРЩИКА  | Мастер Альба | МАСТЕР СОКРОВИЩ