home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


“КОШКА” И ЦЕПЬ 

Плохо дело, – сказал Альба Бэнсону. – По берегу к Адору не подобраться. Сам бы я доплыл, поэтому и не попросил шлюпку у Гэри. А вот о тебе не подумал. Кажется, стар становлюсь.

Они стояли на скалистой кромке Ямы, осматривая пустынную бухту.

– А что обо мне думать? Я тоже плавать умею.

– У тебя тяжёлый топор. И задерживать надолго дыхание под водой ты не обучен. А если к нам с берега, пока мы плывём, направится шлюпка – с явно недружескими намерениями – то тогда только нырять. У них теперь у всех мушкеты, как помнишь. Это скверно.

– Тогда что? Будем ждать темноты?

– Нет, не будем. Вот как сделаем. Ты оставайся здесь, а я поплыву. Доберусь до берега, отвяжу шлюпку – вон их сколько вдоль бухты – и вернусь за тобой. Ты же пока укройся за камнем. Очень может быть, что на нас смотрят.

И, сделав длинный пружинистый шаг, бросился в воду и неторопливо поплыл.

Альба правильно чувствовал, – на них смотрели. Когда он был уже на середине бухты, от берега отвалила шлюпка и развернулась носом точно в направлении плывущего. Бэнсон встал из-за камня, стиснул рукоять топора – но тут же облегчённо вздохнул: веслом взмахивал один человек, и по характерным подёргиваниям рук и худого жилистого тела было легко определить, кто именно вёл шлюпку к Альбе.

Старый монах, заплыв со стороны кормы, быстро влез в шлюпку, сел за второе весло, и через несколько минут к ним присоединился и Бэнсон. В шлюпке лежали два мушкета и длинный, нелепый, с раструбом на конце дула пистоль.

– Пираты возвращаются из леса в Адор? – спросил Альба.

Урмуль кивнул.

– Опасны? Стреляют друг в друга?

Снова кивок.

– А это ты взял у тех, кто хотел пообедать бесплатно? Убил?

Кивок и отрицательное покачивание головой. Бросив на секунду весло, Урмуль поднял перед собой и быстро соединил руки, прижав запястье к запястью.

– А, связал. Молодец. Это правильно. По возможности следует обходиться без крови.

Нос шлюпки въехал в песок.

– Ну что? – спросил Бэнсон, вскидывая топор на плечо. – Мы сейчас в Город? Выкуривать Люпуса?

– Нет, Бэн. Бери-ка мушкет, взводи курок, подсыпь пороха на полку и быстро бежим к трактиру. Отсидимся до темноты. В закоулках пулю можно получить из любого окна. Хорошо, если доберёмся без происшествий. Урмуль, готов? Всё, пошли.

Добежали, ввалились в дверь, быстро отпрыгнули к стенам. Пустой трактир, никого. На всякий случай обошли его весь, потом заперли и ворота, и дверь.

– Очень хорошо, – сдвинул с головы капюшон старый монах. – Теперь приступим к самому главному делу на войне.

– Почистим оружие? – с готовностью спросил Бэнсон.

– Нет, Бэн. Поедим.

Они вошли в кабинет-спальню бывшего владельца трактира, и Бэнсон оцепенел: на столе лежал и мирно поблёскивал коваными уголками его собственный арбалетный футляр.

– Откуда?! – повернул лицо к Урмулю Бэнсон и вытянул палец к столу.

Урмуль, как мог, объяснил.

– Это не чудеса, – сказал Альба. – Вот так, Бэн, мир магов метит своих. Придут времена поспокойней, я тебе расскажу несколько невероятных, но доподлинно произошедших историй. А пока – поедим. Возьмёшь, надеюсь, недорого?

Они отобедали, избегая вина, и Альба и Бэнсон влезли на крышу и улеглись там, положив осторожно мушкеты, и стали осматривать Поле и Город в трубу. Урмуль же отправился в погреб – отнести воды и хлеба обезоруженному “посетителю”.

Таились до ночи, а как только стемнело, стало понятно, чего опасался старый монах. Те, кто нахватал себе золота и избежал встречи в лесу со вчерашними товарищами, превратившимися в смертельных врагов, сейчас предпринимали последнюю отчаянную попытку спасти и сокровища, и себя. Все знали, что за определённую плату Август гарантирует кров, еду и защиту, и теперь всякий, кто был обременён сладкой тяжестью золота, пробирался к воротам. Разумеется, здесь их поджидали те, кому золота не досталось. Трагедия была в том, что те, кому посчастливилось уцелеть в кровавой резне и выхватить часть добра Джованьолли, – мгновенно превращались в беглецов-одиночек. А вот те, кто устраивал на таких одиночек засады, продолжали действовать сообща. Безусловно, преимущество было на их стороне.

И легионеры Города, стоя у настежь раскрытых ворот, криками предупреждали всех, кто пробирался сюда в ночной темноте, о том, где и сколько пиратов притаилось в засадах. Страже было выгодно, чтобы “счастливчики” добрались до ворот – каждый взнос за право укрыться за стенами Города пополнял казну Августа. А взносы были немалые. Пираты-охотники, караулившие свою добычу, только скрипели зубами, но не то что пули – даже крепкого слова в адрес легионеров послать не смели: перестреляют со стен.

Покинувшие крышу Бэнсон, Урмуль и Альба сдвинулись в тесный кружок в тёмном трактирном зале.

– Пора отправляться за Люпусом, – сообщил негромко монах.

– Будем пробираться к воротам? – уточнил Бэнсон, подвешивая арбалет на ремнях к Урмулю за спину.

– Слышишь? – вместо ответа проговорил, понизив голос, монах.

В это самое время вдали, в направлении рынка прогремели несколько частых выстрелов, и тут же – нечеловеческий, дикий, отчаянный визг и характерный клёкот бьющих друг в друга абордажных клинков.

– Там сейчас поставлены плотные сети. А рыбами нам быть ни к чему. Мы войдём в Город там, где нас точно не ждут.

– Через пирс?

– Нет. Там обязательно караулят – и не успевшие схватить свою долю сокровищ пираты, и легионеры. Там тоже “сеть”. Нет, мы войдём через канонирскую башню.

– Там, где у Августа пушки? Но ведь у неё отвесные стены высотой в двадцать ярдов! И наверху – дежурные канониры. Там не пройти.

– Вот так и все остальные считают, и очень хорошо. Мы подплывём на шлюпке с той стороны, куда свет Луны не достигает. Ты, Бэн, очень сильный. Ты вполне сможешь забросить “кошку”, даже с тяжёлой цепью, на высоту двадцать ярдов. Другое дело, что забраться по этой цепи ты не сможешь: твой вес очень велик. Снимешь только кожу и мясо с ладоней до самых костей. А вот мы с Урмулем сможем. Потом сбросим сверху верёвки и поднимем тебя из шлюпки. А дежурных канониров наверху вряд ли встретим. Гавань пуста, ни одного корабля не осталось у адорских пиратов. Некого караулить. Нет, канониры или в подвалах – закусывают и отдыхают, или у пирса – любуются этой ночной охотой. После смерти Легата, как сообщила мне Гэри, строгости в легионе заметно убавилось.

Во время разговора Урмуль молчал – но время от времени кивал головой, показывая, что всё слышит и понимает.

Ещё раз проверили снаряжение, заперли дверь и отправились в тихий поход по ночным, полным опасности кривым улочкам Дикого Поля. Без помех добрались до шлюпок, выбрали одну из них – четырёхвёсельную, небольшую – и двинулись к пушечной башне.

“Кошку” Бэнсон забросил лишь с третьей попытки. Но забросил! Гнутые, кованные из проверенного железа острые когти надёжно вцепились в каменный край башни. Альба потянул, проверяя, цепь и полез по ней, неслышно перебирая руками. Урмуль и Бэнсон, сидящие в шлюпке, вскоре почувствовали, что цепь дёрнулась и уползла немного наверх: очевидно, старый монах закрепил её понадёжней. Влез и Урмуль, и затем подняли Бэнсона и снаряжение.

Действительно, наверху никого не оказалось. Да и что было делать здесь, когда стены – высотой в двадцать ярдов, кораблей в бухте нет, а все пираты заняты захватывающей, жуткой, невиданной дракой! Трое нежданных гостей без помех отправились вниз, куда вела широкая каменная лестница. Тут Бэнсон с удивлением взглянул себе под ноги: до странного мягко ступать, и шагов совершенно не слышно!

– Да, – негромко произнёс шедший впереди Альба. – Весь пол выстлан войлоком. Это дорого, но очень разумно. Случись во время доставки пороха упасть вниз любому металлическому предмету – удар о камень, искра… и как ты рассказывал, Бэн? И-и-и – бум!!

– Эй! – перебил его громкий оклик, когда они вышли в раздваивавшийся коридор. – Кто такие?

– Вот, – продолжал, как ни в чём не бывало, монах, обращаясь по-прежнему к Бэнсону. – Видишь, и этот страж имеет из оружия только железо. Ни пистоля тебе, ни мушкета. А почему? Опять же – порох. Стрелять здесь нельзя.

И только затем обратился к выхватившему саблю стражнику:

– Не пугайся, добрый человек. Я – мастер Альба, а это – мои спутники. Я захватил сокровища Джо Жабы и сумел их протащить в Город. Похоже, одураченные мной пираты скоро начнут штурмовать привратный казначейский подвал. И мы с Августом решили, что самое надёжное место для хранения сокровищ – пороховой склад пушечной башни. Теперь я хожу и выбираю удобное место, где можно сложить сундуки и бочонки с монетами.

– А почему нет никого из свиты Августа?

– Вот Августа и спроси.

Оставив растерянного часового позади, трое нахальных гостей двинулись дальше – но не к дверям, ведущим во внутреннюю часть Города, а вниз, в тайные недра башенной береговой батареи. Шли, запоминая каждый поворот и каждое помещение. Их больше никто не останавливал: если люди прошли через хорошо укреплённый и охраняемый вход, то, значит, здесь – с разрешения Августа.

Минуло часа два или три, когда они вернулись к дверям и заявили о желании отправиться к Августу. Стражи дверей, у которых-таки Бэнсон с неудовольствием заметил мушкеты, с готовностью, и даже с некоторым уважением, их пропустили.

Ночные гости вышли за двери – тяжёлые и высокие, больше похожие на ворота. Канонирскую башню и окраину Города соединял длинный и узкий каменный мост. Уже рассветало. Бэнсон оглянулся на тяжело бухнувшие за спиной створки дверей, спросил:

– Зачем нужно было так долго бродить по этим тёмным коридорам? Я себе шишек набил…

– Чтобы всё изучить, – пояснил Альба. – Боюсь, это будет наш единственный аргумент в споре с Августом.

– А разве нам нужно с ним спорить?

– Вероятно, придётся. Думаю, что он не отдаст постояльца, заплатившего за свою безопасность.

Так и вышло.

Разговор с Августом был до неприличия короток. Поначалу, как только хозяин Города узнал, что с ним просят встречи три человека из команды “Дуката”, он принял их с готовностью, без промедления. Но лишь только услышал просьбу монаха о выдаче им скрывающегося в Городе злодея, то непреклонно и даже с явным неудовольствием произнёс: “Здесь все – злодеи. Я не нарушу закон”.

– Что будем делать? – спросил Бэнсон, когда они вышли из дворца Властелина.

– Деваться некуда, – ответил монах, просовывая правую ладонь под левую руку и оглядываясь на провожающих их к воротам двух легионеров. – Видно, без крови не обойтись.

– Мы возвращаемся к башне? Там порох! – глаза Бэнсона загорелись. – Это и есть наш аргумент?

– Именно так.

– Будем пробиваться?

– Лучше подберёмся без шума. Положи-ка нашу охрану вон за тем углом – надеюсь, там нет лишних глаз, – только не убивай.

Завернув за угол, Бэнсон дважды взмахнул кулаком. Двое легионеров свалились к подножью стены. Спокойно, как ни в чём не бывало, три человека прошли к узкому каменному мосту-перешейку, соединяющему Город с пушечной башней. Так же неторопливо этот мост миновали. Альба постучал в закрытую дверь.

– Это мы! – прокричал он в откинувшееся небольшое окошко. – Мы у вас золото прятать будем. Впустите, мы недавно были у вас!

– Без сопровождения – ни за что, – ответил кто-то за дверью. – Август меня за это утопит. Сходите к нему, пусть даст людей – из тех, кому разрешён вход в батарею.

– Он дал нам двоих! Но мы оставили их золото пересчитывать. Ладно, сейчас приведём.

Хорошо было бы тут же выломать дверь, но слева и справа от стоящих перед ней, в выступающих крыльях стены чернели вертикальные узкие окна – стрельницы, в одном из которых виднелся срез мушкетного, большого калибра, ствола. Да и топор свой Бэнсон оставил в шлюпке.

Новоявленные владельцы несметных сокровищ неторопливо и важно прошли назад через мост, – старый, с умными глазами монах, силач со шрамами и местный придурок “Железные Пальцы”, пристроивший за плечами большой, треугольный, очевидно – с золотом, ящик.

– А вот теперь без шума не обойтись, – сказал Альба. – Придётся собрать весь, какой у нас имеется, порох и взорвать перед дверью. Но сначала нужно поджечь что-нибудь дымное и запустить на телеге к бойницам. Кроме того, кто-то должен караулить подход к мосту: тех двоих очень скоро найдут.

Урмуль вытащил из-под куртки заряженный пистолет и, сдвинув брови, встал на караул, повернувшись к башне спиной. А Бэнсон вдруг тронул мастера за рукав и негромко и быстро что-то проговорил. Тот обрадованно закивал своим капюшоном, и Бэнсон, положив перед собой, раскрыл арбалетный футляр. Он вынул из гнёзд три цилиндра с чистым “ртутусом” и привинтил к ним стержни оперённых арбалетных болтов. Затем, доставая тяжёлый, с могучей дугой арбалет, с напускной строгостью проговорил:

– Иди сюда, бродяга. Работёночка есть.

Он рычагом, неторопливо, взвёл тетиву, вложил первый взрывной болт. Глубоко вздохнул, бросил взгляд на лежащие на крышке футляра два других (теперь, чтобы действовать максимально быстро, он должен был дважды подряд натянуть арбалет руками, без ворота) и, подняв блеснувшего шлифованными накладками скорпиона, нажал на скобу. Болт едва различимо мелькнул в сторону башни, и тотчас одна из привратных бойниц брызнула каменной крошкой и окуталась густым облаком пыли и дыма. Одновременно с этим прилетел к ним хлопок взрыва – со звуком незнакомым, непороховым. В тот самый миг за спинами Альбы и Бэнсона раздался пистолетный выстрел. Монах стремительно обернулся. Небольшой отряд легионеров, выбежавший к площадке перед мостом, поспешно рассеивался и втягивался назад, за угол.

– Молодец, Урмуль! – прокричал Альба, и париальный игрок [26], рассмеявшись, принялся торопливо набивать ствол новым зарядом.

А от башни долетел новый, со странным звуком, хлопок несильного взрыва. А Бэнсон, простонав, вытянул тетиву на взвод – и третий болт начисто снёс прочные, окованные железными полосами створки дверей.

– Бежим! – крикнул Альба, – уже откуда-то с середины моста.

Бэнсон и Урмуль, схватив оружие, бросились следом. Они только ещё подбегали к разбитой двери, а монах выпрыгнул к ним навстречу, вскинул мушкет и, взяв чуточку вбок, выстрелил в их направлении. Бэнсон почувствовал, как пуля, рявкнув сбоку от него, дюймах в двух или трёх, унеслась за спину, к отряду преследователей – и на площадке вновь послышались топот и крики. Оттуда тоже послышался выстрел – но неприцельный, неточный.

Вбежали в заполненное туманистым, странно пахнущим дымом помещение для охраны. Здесь лежали три тела. Послышался стон.

– Бэнсон! – крикнул монах. – Вот два мушкета и пистолет. И своего зверя взведи. Встаньте к бойницам – и стреляйте в любого, кто ступит на мост. Продержаться надо минут десять-пятнадцать, не больше!

И, выхватив жёлтый клинок, Альба побежал внутрь башни.


ГРАБИТЕЛЬ  | Мастер Альба | МЕТЛА ВЕЛИКАНА