home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


НОЧНОЕ СРАЖЕНИЕ

К побережью Аравии прибыли ранним вечером. “Скелет” стоял на якоре в неудобной маленькой бухте – покинутый и молчаливый. “Британия” подошла вплотную к нему, с борта на борт перебрались двое матросов и сообщили о том, что корабль оставлен. 

– Высаживаться будем ночью, – сказал Альба.

– Ждать ночи? – спросила с недоумением Гэри. – Но ведь это несколько часов! За это время Чокнутый уведёт свою команду недосягаемо далеко! Они потому и покинули корабль, что решили уходить с “сокровищами” дальше, через материк!

– Они не покинули корабль, – возразил Альба, – а всего лишь сделали вид. Вот – линия берега. Видите вы где-нибудь хотя бы одну шлюпку “Скелета”? Нет ни одной. Ясно, что они затопили шлюпки, завалили камнями в укромных ямах у берега. Это для того, чтобы сохранить возможность переправить себя и сокровища обратно на свой корабль.

– Почему тогда Чокнутый не оставил на корабле нескольких канониров?

– Именно потому, чтобы сделать вид, что корабль покинут. Теперь половина команды отправилась с Люпусом за “сокровищами”, а половина осталась на берегу – с кучей мушкетов. Они сидят и ждут, когда мы начнём высаживаться.

– Ты разве видел кого-нибудь? – спросил Бэнсон, напряжённо всматриваясь в окружающие бухту скалы и клочки зеленеющих зарослей.

– Нет, не видел, – ответил Альба. – Но Люпус несомненно оставил здесь сильный заслон. Это одно из его незыблемых правил: убегая, создавать всяческие препятствия ведущему погоню.

– Но возможно ли это? – Гэри в изумлении сдвинула тонкие брови. – Половина пиратов согласилась остаться в засаде, когда остальные пошли за золотом?

– Не сомневаюсь. Люпусу было достаточно объявить, что те, кто остаётся в засаде, получают двойную долю. Может быть, кто-то и не был согласен, но что делать? Шлюпки затоплены, назад хода нет. А монах, если будет чем-либо не доволен, просто не покажет место, где зарыты сокровища. И по всем пиратским законам он действует справедливо: да, оставшиеся получают двойную долю – но только после того, как закончат бой с преследователями, то есть с нами.

– И они знают – кто мы?

– Полную правду знает лишь патер. Все остальные считают, что мы – просто псы-конкуренты, вчерашние братья, желающие отхватить кусок и себе. Так что стычки с нами они ждут с ненавистью и азартом. Дело предстоит довольно серьёзное. Поэтому высаживаться – только ночью.

– Это так, – задумчиво проговорил Бэнсон. – Под прикрытием темноты можно будет подойти к ним поближе без лишних потерь.

– Вот подходить мы как раз и не будем, – покачал головой Альба. – Нам нужны не пираты. Нам нужен Люпус. А он, без сомнения, уже обманул и Чокнутого, и его людей. Он покинул их, может быть, отдав фальшивую карту, и теперь пробирается к Басре. Там у него, очевидно, надёжная нора, и верные люди, и деньги. Гэри! – Альба повернулся к капитану “Британии”. – Нам следует разделиться. Ты и те твои люди, которые пожелают начать честную жизнь, ночью пройдёте на шлюпке до Басрийского порта. Если вас обнаружит какое-либо военное судно, – представьтесь пассажирами почтового клипера “Марлин”. Он стоит там, в порту. Капитан “Марлина” предоставит любые нужные вам бумаги, – назови лишь моё имя. Кроме того, передай капитану, что я гоню Люпуса вдоль берега, по направлению к Басре.

– Никогда ещё, – сказала в волнении Гэри, – я не отправлялась в спокойное место, когда кто-то готовился к бою. И хотя в последних событиях я – лишь маленький человек, решение всё же приму: в шлюпке со мной пойдут только двое. Наверное, два весла – маловато, но за ночь мы, хотя и содрав кожу с ладоней, доберёмся до порта. Всю остальную команду я отправлю с вами, с береговым отрядом. Потому что на “Скелете” людей было не менее сотни.

– Хорошо, Гэри, – кивнул Альба. – Пусть будет так.

С наступлением сумерек “Британия” была так же покинута, как и уныло мотающийся на якорном канате “Скелет”. Две шлюпки закачались на медленных крупных волнах: в одной – два гребца и вооружённая тяжёлой шпагой женщина в мужской походной одежде, во второй – маленький военный отряд из одиннадцати человек. Вёсла легли на тёмную, слегка подсвеченную луной воду, и шлюпки разошлись. Одна направилась к берегу, вторая – вдоль него, в ночную чёрную даль. Она почти сразу пропала из виду, а вот та, что шла к берегу, – вскоре достигла его. Здесь небольшой, старающийся двигаться тихо отряд разобрал снаряжение и поспешно устремился за невысоким человеком в длинном монашеском балахоне. Шлюпка же была безнадёжно испорчена: два удара громадного топора выбили в её дне дыру длиной в пару ярдов. А отряд, отбежав в глубь берега шагов на сто, по знаку монаха приник к земле, затаился и замер. Его предводитель ожидал недолго, и вскоре стало понятно, чего именно он ожидал: над палубами “Британии” и “Скелета” заплясали, и стали соединяться и вытягиваться к тёмному небу огненные яркие языки. И тотчас, в небольшом отдалении, вскочил с земли и разразился проклятиями невидимый человек. Его поддержали ещё несколько голосов, и двое или трое из них бросились со всех ног к берегу – с наивной надеждой добраться до горящих судов и спасти хотя бы одно из них.

“Вот, значит, вы где”, – повёл капюшоном монах. – “Отменно удобное место”.

И, сделав знак, заскользил, неслышно ступая, в выверенном направлении. За ним, двигаясь так же неслышно, отправились остальные, огибая засаду.

Через полчаса, оставив далеко за спиной неосторожных пиратов, перешли на открытый размеренный бег. Альба на четверть мили уклонился от берега – местность здесь была ровная, если не считать хорошо различимых каменных россыпей и холмов, так что можно было бежать, не рискуя повредить ноги. Любой, оценивающий ситуацию, определил бы, что эта местность более подходит для ночного бега, чем изломанная кромка берега. Этот “любой” и определил.

Они столкнулись нос к носу, на равнине, в лунной ночи – отряд мастера Альбы и люди Энди Чокнутого, сообразившие, что их обманули, и в отчаянной спешке возвращающиеся к оставленному без охраны “Скелету”. Они не слышали шума, создаваемого друг другом, пока одновременно не вывернули из-за края невысокой каменистой гряды.

Альба не стал кричать или иным способом укладывать на землю свою маленькую команду. Мгновенно поняв, что происходит, он выхватил у бегущего рядом Урмуля мушкет и выстрелил – быстро, не целясь. Вот тогда повалились все – и пираты, и команда “Британии”. Но один из пиратов упал, огласив окрестности предсмертным вскриком.

– Хороший выстрел, – прогудел Бэнсон, подползая к монаху.

– Да польза от него не очень большая, – спокойно ответил Альба, передавая мушкет Урмулю. – Перед нами человек сорок или около того. Нас – одиннадцать, и мушкетов – лишь восемь. Скверное дело. Пока нас спасают лишь внезапность, да ночь.

Со стороны укрывшихся за камнями пиратов послышался возглас:

– Сэм, старина! Это ты? У нас нет золота, клянусь распоследней страшной клятвой! Нас обманули!

Альба торопливым шёпотом отдавал распоряжения. Расползались на отмеренные дистанции те, у кого были мушкеты, приготавливал свой арбалет Бэнсон. Урмуль набрал в ладонь левой руки мушкетных пуль из сумки и одну пулю катал в пальцах правой. Свой мушкет он передал стрелку поопытней. А из ночной темноты снова послышалось:

– Сэм! Эй, Сэм, не стреляй! Пошли кого-нибудь, пусть обыщет нас. Нет золота, алле хагель!

– Ладно! – привстав, крикнул Альба. – Идите сюда!

Четверо пиратов неуверенно поднялись, серыми силуэтами двинулись между камней. За ними встали ещё человек десять-двенадцать.

– Это голос не Сэма! – послышался прежний окрик. – Эй, стойте! Эй, кто со мной говорит?

Силуэты остановились, – и в этот миг темноту высветлили восемь вспышек. Перекрикивая катящееся от камней эхо выстрелов, Альба скомандовал:

– Быстро! Пошли!

Матросы “Британии” стали поспешно уползать в заранее указанном направлении, а Альба негромко добавил:

– Минус пятеро. Теперь их – три с половиной десятка.

Спустя несколько мгновений со стороны пиратов прозвучал ответный выстрел, затем – второй, и пошли грохотать вразнобой – не прицеливаясь, наудачу. Всего выстрелов Бэнсон насчитал двадцать девять.

– Всё точно, – прошептал Альба. – Человек пять или шесть ушли в сторону, в обход. Вон туда, где холмы повыше. Вы готовы?

Двое матросов, лежавшие рядом, тихо откликнулись. Бэнсон приготовил свой длинный топор, а Урмуль старательно поместил болт в жёлоб взведённого арбалета. После этого все трое двинулись в сторону, противоположную той, куда уползли матросы “Британии”.

Ушедших в обход действительно было пятеро. Когда Урмуль, тщательно прицелившись, пробил болтом первого, Бэнсон и Альба метнулись навстречу опешившим четверым. Несколько взмахов, несколько взблесков белого и желтовато-лунного полированного металла – и слепая короткая схватка закончилась. Пираты не успели даже прокричать своим, что их маневр завершился ничем, потому что звуки этого короткого боя были заглушены. Мгновенно определив план действий, капитан “Скелета” распорядился умело и быстро. Зарядив мушкеты, пираты дали слаженный залп по тому месту, откуда пару минут назад стреляли в них ночные “грабители”. После этого два десятка людей, обнажив клинки, рванулись в ту сторону – добить и раненых, и уцелевших. Вот только не было там ни раненых, ни убитых. В этом убедил всех ответный залп – всё тех же восьми мушкетов – сбоку, с другого места. Снова пули выбили человек пять из двух десятков бежавших. Но вот оставшиеся, повинуясь уверенной, точной команде, с двух сторон, в полукруг, обложили стрелявших. Теперь пиратам было точно известно, где прятались нападавшие и количество их мушкетов.

Внезапность первого удара принесла свои плоды, но положение изменилось ненамного: теперь на этой политой кровью каменистой равнине было двадцать пять человек против одиннадцати. И эти двадцать пять, под прикрытием редких прицельных выстрелов, подползали всё ближе, ориентируясь на деловитые негромкие окрики друг друга. Они умело выравнивали полукруг, выкладываясь под прикрытием невысоких камней “плечо в плечо”. Было понятно, что сейчас они предпримут свой безусловно выигрышный маневр: плотный залп из всех имеющихся мушкетов, короткий бросок – и круговой сабельный бой.

– Бэн! – торопливо сказал Альба. – Заряди взрывной цилиндр. Бей вот в эту скалу, видишь?

Приготовившихся к броску пиратов едва успели опередить.

– Эй! Братцы! – прокричал Альба. – Держитесь! Мы кулеврину несём!

И тут же на головы пиратов обрушились и грохот, действительно похожий на пушечный, и волна каменных осколков. Надо было отдать должное этому Энди, которого почему-то прозвали Чокнутым: развернув половину мушкетов назад, пираты дали два залпа в две стороны. После этого одновременно вскочили и бросились в сторону команды “Британии”. Это было правильно: там лежали восемь человек, пусть даже и с заряженными мушкетами, а вот за спиной – неизвестно сколько, да ещё с неведомо как принесённой сюда пушкой. Бросились, и навстречу им прогремели восемь выстрелов, но, потеряв ещё человек шесть, пираты домчались, не дав набить новые заряды, до “британцев”, и тут взялись за работу удобные для ближнего боя широкие абордажные сабли. Двадцать против восьмерых – это почти трое на одного. Понимая, что сзади бегут невидимые, с пушкой, внезапные гости, да ещё с той стороны, куда ушли в обход и пропали пятеро отборных бойцов, пираты постарались управиться с этими восемью как можно быстрее. Когда трое на одного – долго возиться не приходится. Секунд через десять-пятнадцать, когда Альба, Урмуль и Бэнсон добежали до своих, пираты закончили свою жуткую мясорубку и покинули это временное укрытие матросов “Британии”. Отбежав, они рассеялись в темноте, попадав за камни.

Спасать было некого. В свете луны темнели одиннадцать тел: восемь убитых матросов, трое неподвижных пиратов. И ещё шесть пиратов, сражённые пулями, – на подходе к укрытию. Честный размен, одного за одного. Добежав, трое “с пушкой” повалились рядом с мёртвыми телами и принялись лихорадочно звякать шомполами, заряжая мушкеты. Невдалеке, за камнями, так же поспешно звякали такие же шомпола. Положение вышло более сложным, чем было вначале: трое против шестнадцати. Да и время работало на пиратов: заставив противника обмениваться с ними пулями, они очень скоро сосчитают – с каким количеством человек имеют дело.

Потянулась вязкая, осторожная, ночная дуэль. С той и с другой стороны разрывали ночь громом и вспышками одиночные мушкетные выстрелы.

Пираты использовали надёжную, верную тактику: никого больше не посылали в обход, а стягивались напротив вражеского отряда плотным фронтом. Выбрав удобный момент, они все разом метнутся вперёд со своими абордажными саблями. Пример результативности такого манёвра был для Бэнсона вполне очевидным: слева и справа от него лежали восемь неподвижных тел матросов “Британии”.

Прошло ещё полчаса. Бэнсон использовал ещё один взрывной снаряд, – судя по крикам и проклятиям, довольно удачно, так что нападать пираты пока не решались. Безусловно, они понимали, что противника совсем немного, но вот эта невидимая пушка – она была очень серьёзным аргументом. Но время неумолимо продолжало работать на пользу пиратам. С приходом рассвета эти шестнадцать – или сколько их осталось после арбалетного выстрела Бэнсона – увидят троих – и поступят разумно, быстро и твёрдо.

Альба, вкатив в горячий мушкет очередную пулю, сокрушённо взглянул вверх.

– Ни облачка, – сказал он вполголоса. – Луна – как фонарь. Уползти невозможно.

– Может быть, скрыться под прикрытием взрывов? – откликнулся Бэнсон. – Осталось ещё четыре цилиндра.

– Это в последнюю очередь, – ответил монах. – Если до рассвета облака луну не закроют…

Его слова прервала цепь гулких выстрелов. Случайность – или готовятся к броску?

Вдруг впереди раздались отчаянные крики и звон клинков.

– Бэнсон! – взлетел в ночном сумраке звонкий крик, – их десяток! И мушкеты пустые!

– Гэри! – прокричал Бэнсон, подхватывая топор и бросаясь вперёд. – Это ты?!

Полсотни шагов промчались на одном дыхании. С маху врубились в качающийся клубок фехтующих. Альба, проделав стремительный, длинный зигзаг, бешенной летучей мышью пробился к троим окружённым со всех сторон людям, оставив медленно оседать двоих роняющих сабли пиратов. А Бэнсон вынужден был отпрыгнуть назад – к нему метнулись сразу четверо, и он торопливо вытягивал дистанцию, на которой его топор имел бы полный размах, а их сабли были б бессильны.

– Урмуль! – проорал он, пятясь вбок и назад. – Уходи!

Совет запоздал. Урмуль, сдавленно выдохнув, упал на тёмную землю. Его друг зарычал и, добыв-таки пространства для своей двухлезвиевой алебарды, занялся торопливой работой опытного мясника.

Пролетело – Бэнсон готов был поклясться – не больше минуты. Стояли на своих ногах только два человека – один с влажно отсвечивающим красным, похожим на диск луны топором, второй – в располосованном, с мотающимися лоскутами, коричневом балахоне. Бэнсон испытывал странное, быстро уносящее силы спокойствие. А вот Альба почему-то – напротив, метался и прыгал. Он, перебегая от одного тела к другому, наклонялся, посверкивал жёлтым лезвием.

– Что тут? – спросил Бэнсон, шагнув к нему.

Но Альба сначала закончил работу и только после этого спрятал Кобру и выговорил:

– Добиваю пиратов. В такой ситуации, Бэн, обязательно обнаружится раненый, у которого напоследок найдётся заряженный пистолет. Теперь – всё спокойно. Теперь – ищем своих.

Через час они вышли к берегу. Альба вёл спотыкающегося, с перевязанной шеей Урмуля. Бэнсон нёс, прижимая к груди, как ребёнка, обмякшую, неподвижную Гэри. Кроме них четверых не уцелел больше никто.

– Она выживет, – сказал Альба, помогая укладывать Гэри в знакомую шлюпку с небольшой чёрной надписью “Британия” на носу.

– Две раны. Неглубокие, крови мало. Сильный удар в голову – но кость цела. До Басры довезём, а там живёт Тобиас, ученик Пантелеуса.

Они столкнули шлюпку с прибрежных камней, вставили в уключины вёсла.

– Часа за три доберёмся, – определил Альба, взглянув на светлеющее небо. – Только бы не натолкнуться на турецкий корабль. Очень уж вид у нас подозрительный. И женщина – христианка… Ты, Бэн, пристрой-ка взрывной цилиндр к арбалету.

Но использовать арбалет не пришлось. В ярких рассветных лучах восходящего солнца сверкнул впереди ослепительно белый парус, и Альба, всмотревшись, тихо и радостно рассмеялся:

– Ах, молодцы! Бросай весло, Бэн. Это “Марлин”. Это – за нами.


ПОГОНЯ | Мастер Альба | КЛЕЙМЁНЫЙ РАБ