home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


19. Ялмез совсем близко

Прежде чем приводниться, мы девять раз облетели Ялмез, постепенно снижая высоту. На видеоэкранах видна была океанская ширь планеты. Вода занимала четыре пятых её поверхности, суша же состояла из одного огромного материка эллипсообразной конфигурации. Дрейфующих льдов не наблюдалось. Просматривалась материковая платформа; она простиралась в океан на расстояние значительно большее, нежели у земных материков. Исходя из этого, можно было предположить, что планета обладает многообразной морской флорой и фауной. Береговая часть материка изобиловала эстуариями рек, бухтами и мысами. Материк был покрыт густой растительностью, цвет её (приблизительно) соответствовал цвету земных лиственных лесных массивов. Цветовая структура береговой части континента была более разнообразной: нетрудно догадаться, что леса здесь сменились кустарниковыми порослями, полями, болотами и песчаными наносами (дюнами). На фоне этих размытых цветовых плоскостей выделялись сероватые вкрапления различной величины; в их очертаниях угадывалась заданность, геометричность.

Все свободные от вахт члены экспедиции толпились перед большим экраном, вглядываясь в конфигурацию этих вкраплений. Все понимали, что это — поселения разумных существ. Однако недостаточная разрешающая способность нашей оптики не давала возможности увидеть ни жителей этих городов, ни их транспортных средств, если те и другие имелись в наличии.

— Живых мы там не найдём, — громко и грустно заявил Павел. — Мёртвые помалкивают и не светят.

Навек, навек умолк поэт,

Дорожный бросив посох;

В его молчании — ответ

На тысячи вопросов.

Все давно уже привыкли к Пашиным высказываниям и относились к ним с благожелательной иронией; но на этот раз многие посмотрели на него с досадой. Несмотря на полное радиомолчание Ялмеза, несмотря на недвусмысленное сообщение астрооптика Зеленкова, что ночью на поверхности планеты не обнаружено источников искусственного освещения, а зафиксирована лишь одна световая точка, видимо вулканического происхождения, — несмотря на всё это, всем ещё хотелось надеяться, что нам предстоит встреча с живыми мыслящими существами. И немудрёно, что Пашина беспощадная категоричность радости ни у кого не вызвала.

Увы, на этот раз Павел был прав. За сутки до приводнения на Ялмез в двух шаровых капсулах были сброшены два чЕЛОВЕКА[19]: один — в центр континента, другой — на побережье. Первый («Боря») вскоре доложил по комплексной связи, что мягко приземлился в лесу, передал основные почвенные, экологические и температурные данные (все они не представляли для людей никакой опасности) и сообщил свои координаты. Шарокапсула второго («Андрюши») приземлилась менее удачно: она опустилась на кровлю какого-то монументального здания — и оттуда скатилась на улицу; чЕЛОВЕК при этом получил механические повреждения, но всё же сумел передать по видео фасад строения с зияющими пустотой проёмами окон и участок улицы, занесённой песком и поросшей кустарником и травой. «Андрюша» успел послать на «Тётю Лиру» и самоизображение; мы увидели, что шаговое устройство его повреждено и что он ползёт по песку при помощи «рук». Через час он сообщил словесно, что видеобаланс исчерпан, и поэтому он, «Андрюша», хочет дать устный прощальный отчёт. В целях экономии энергии он просит задавать ему вопросы, а он будет кратко отвечать на них.

Астроштурман Карамышев немедленно приступил к опросу «Андрюши».

— Сколько ты прошёл по городу?

— Тысяча триста двадцать шесть метров семьдесят три сантиметра проползено мною.

— Видел ли ты на своём пути одно, два, много существ, похожих на разумные существа?

— Проползая через одну квадратную улицу, на кубическом камне стоящего металлического человека видел я.

— Опиши его точнее.

— В руках у него условный инструмент типа гитара-балалайка. К голове припаяно кольцо из условных растений типа роза-фиалка.

— На твоём пути кто-нибудь шёл, бежал, полз, летел навстречу тебе или по перпендикуляру?

— Три существа типа ворона-чайка летели навстречу; два существа типа кошка-собака двигались перпендикулярно.

— Какова на улицах средняя толщина песчаных наносов? Многослойна ли структура наносов?

Ответом было молчание. Мы все решили, что у «Андрюши» иссяк энергозапас. И вдруг он снова заговорил.

— Они приближаются. Страшно мне.

— Что?! Тебе страшно?! — удивился Карамышев. — Но ведь чувство страха в тебе не запрограммировано!

— Они приближаются.

— Да кто «они»? Отвечай точнее!

— Они… Аналогичных, идентичных, адекватных понятий нет в словарном фонде моём. Объяснить не могу. Но страшно мне… Вот они удаляются. Они меня не тронули. Но энергия — вся. И чЕЛОВЕК умолк навсегда.

— Благ-за-ин! — воскликнули мы хором. Информация оказалась очень ценной, хоть и негативной по своей сути. Что касается заключительной части сообщения, то все мы решили: она имеет нулевое значение, ибо, по всей вероятности, у «Андрюши» произошёл технологический коллапс, исказивший его представление о действительности. Лишь много позже стало ясно, что под словом «они» он подразумевал метаморфантов. Но разве могли мы знать…

В тот же день Саша Коренников созвал всех в информаториум. Он важно поднялся на кафедру. На лице его сквозь обычную серьёзность просвечивала радость. Неторопливо перебирая какие-то листки, он молчал — чтобы поднять интерес к своей сводке.

— Саша, не томи! — послышался голос Белобрысова. —

Зачем, зубодёр распроклятый,

Мучительный тянешь момент?!

Тебе, стоматолог, сто матов

Измученный шлёт пациент!

После этой странной реплики Коренников немедленно приступил к делу. Он сообщил весьма обнадёживающие данные. Спектрограммы показали, что атмосфера Ялмеза почти не отличается от земной. Что касается Эсхилла (ялмезианского солнца), то оно адекватно нашему Солнцу по своей мощности и не представляет для нас опасности ни в тепловом, ни в радиационном отношении. Далее Саша радостно известил нас, что биомикроструктура планеты весьма сходна с земной, за одним исключением: ни в воде, ни на почве, ни в воздухе биозондами не обнаружено никаких болезнетворных организмов.

Все были рады этим известиям, все повеселели. И только Павла Белобрысова не захлестнула почему-то волна всеобщего оптимизма. Подойдя к Коренникову, он сказал:

— Не рано ли ты возликовал, Дантон?

Если гладко всё в начале —

Не спеши на пироги,

Ибо ждут тебя печали

И стервозные враги.


18. Ялмез всё ближе | Лачуга должника | 20. Мы приялмезились